Ultima ratio

После ссоры с Томом все как-то незаметно перешло от плохого к худшему. Гермиона знала, насколько ревнивым может быть Том, но теперь все просто до абсурда нелепо. Он не возвращался к теме ее дружбы с ее однокурсниками и не начинал новый спор, но он явно пытался держать ее на расстоянии от друзей. Том — немыслимый собственник, до такой степени, что это становится удушающим. Гермиона любила быть рядом с ним, но его постоянное присутствие она начала воспринимать, как попытку контролировать ее. Гермионе осталось лишь надеяться, что он снова успокоится, бросить эту затею. У него не было даже повода так ревновать. Она не знала, что именно натолкнуло Тома на мысль, что она может изменить ему. Тем не менее, он, казалось, стойко убежден, что если он когда-нибудь оставит ее в покое, первое, что она сделает, это начнет целовать всех подряд. В дополнение к ревности Тома, она заподозрила, что его глупые прихвостни охраняют ее. Когда Тома не было рядом, по крайней мере один из его дружков преследовал ее. Это слегка напрягало и она подумывала их всех проклясть.

Время шло, февраль сменял март и медленно снег отпускал Хогвартс из своих объятий. Снег и лед, наконец, растаял. Несмотря на то, что погода в Шотландии все еще была немного прохладной, мороз отступил. Шли недели, но в поведении Тома ничего не изменилось. Более того, стало лишь хуже. В течение этих недель было несколько инцидентов, которые упорно проверяли нервы Гермионы на прочность.

***

— Гермиона, этот мерзавец пытается контролировать всю твою жизнь, — осознал Лонгботтом.

Гермиона была вынуждена признать, что он прав. Это тоже медленно действовало ей на нервы. К сожалению, она понятия не имела, как это изменить глупое поведение Тома. Он всегда был очень ревнивым, но эта ситуация стала просто невыносимой. С тех пор, как он узнал, что у нее был парень до него, и более того — что она спала с Роном, Том стал невыносимым собственником. Теперь с ним стало тяжело справляться. Он не мог вытерпеть никого рядом с ней. Ведь он осознал, что Гермионе могут понравиться и другие и что риск потерять ее необычайно высок.

Гермиона оглянулась на Лонгботтома. Он нахмурился, смотря на нее. Она знала, что он все еще беспокоится о ней. Он совершенно не доверял Тому. Вообще-то, скорее ненавидел его. С тех пор, как он увидел синяк на лице, который она получила от людей Гриндельвальда, Лонгботтом убежден, что Том плохо с ней обращается. Это смешно, но что бы ни сказала Гермиона, Лонгботтом непреклонен.

— Просто Тому сейчас нелегко, пойми. Он справится с этим, — сказала Гермиона Лонгботтому, пытаясь успокоить его.

— О, нелегко значит, — Долгопупс усмехнулся, и Гермиона слышала презрение, сочащееся с каждого слова.

Он обнял ее за плечи, продолжая, как будто пытался убедить ее в чем-то совершенно очевидном:

— Риддл обращается с тобой, как с вещью. Ты не должна оправдывать его поведение.

Гермиона подняла на него глаза, но прежде чем она успела ответить, кто-то откашлялся за ними. Лонгботтом убрал от нее руку и повернулся к тому, кто их перебил. Когда Гермиона повернулась, она увидела Малфоя, стоящего в коридоре. Откуда он взялся?

— Убери свои руки, — сказал Малфой, уставившись на Лонгботтома.

Гермиона нахмурилась, глядя на белокурого Слизеринца. Что ему здесь нужно? Обычно он игнорировал ее и, уж тем более, ее друзей. Бесчувственные глаза Малфоя перешли теперь от Лонгботтома к ней. Затем он поклонился ей, что заставило ее почувствовать себя немного… некомфортно, затем он предложил холодным и отдаленным голосом,

— Обед скоро будет подан. Я с удовольствием провожу тебя в Большой зал.

«Как благородно», подумала Гермиона, сжимая губы тонкой линией. Гнев незамедлительно растекся внутри, пока она смотрела на белокурого Слизеринца перед собой. Затем она представила себе Драко Малфоя, разговаривающего с ней так вежливо. Шок, наверняка, был бы летальный, сухо решила Гермиона.

Теперь, однако, она была точно уверена, что Том приставил этого Малфоя, чтобы.?«Охранять меня?»

Чего бы Том ни добивался. он играл с огнем, думая, что сможет контролировать ее через своих прихвостней.
_._._._._

Том сидел в библиотеке и был в скверном настроении. Гермиона сказала ему оставить ее в покое, поскольку ей нужно «больше пространства и побыть одной». «Это просто смешно!», подумал он разъяренно, а пальцы сердито барабанили по столу. Если ей так нужно было время для себя, то он не против, но прямо здесь, где он мог ее видеть. В довершение ко всему, она пошла в свою гостиную. Это было единственное место, куда его последователи не могли зайти.

До сих пор его план постоянного наблюдения за ней работал довольно хорошо. Единственным недостатком было то, что ее, казалось, раздражали его рыцари, везде следующие за ней. Как следствие, в последнее время она немного вспыльчивой. Она даже прокляла Альбу на днях. Том ухмыльнулся, вспомнив тот недостающий кусок волос на голове Альбы. Улыбка быстро померкла, когда он задался вопросом, почему Альба почувствовал необходимость атаковать одного из ее друзей. Кто-нибудь из этих мерзавцев пытался к ней прикоснуться? Или приставать к Гермионе?

… ей бы это понравилось?

Том застонал от разочарования, отодвигая очередную книгу, не вникая в нее, поскольку его мысли все еще витали где-то рядом с Гермионой.

Конечно, ей нравилось, когда ее обнимал тот ее жених. Ей нравилось делать с этим парнем и гораздо большее. Непрошеные картинки Гермионы в постели с другим парнем закружились в его голове. Рука Тома сжалась в кулак, и страница книги, которую он только что читал, скомкалась.

Он снова попытался сосредоточиться на буквах. Одним абзацем позже он снова задумался о Гермионе. Что, если она вдруг решила, что Том — не достойная замена ее жениха? Вообще-то, он доставлял немало хлопот. Например, все эти его проблемы с Дамблдором. Это в конечном итоге привело к тому, что профессор Трансфигурации также возненавидел Гермиону. Том знал, как Гермиона любила профессора. Кроме того, огромная часть прекрасного пола замка все еще ненавидела ее только потому, что Том проводил с ней время. Что если она решила, что он того не стоит?

Том закрыл книгу перед собой с громким и решительным стуком. Он встал с места за библиотечным столом и небрежно помахал палочкой перед книгами, чтобы они взлетели на свои места на полку. Затем он направился в гостиную Гриффиндора. Несомненно, Гермионе уже достаточно «времени для себя», не так ли?

***

— Итак, чем ты хочешь заняться сейчас? — Том спросил Гермиону. — Мы могли бы улизнуть в Хогсмид.

Гермиона просто недоверчиво смотрела на него.
— Ты ведь шутишь, правда?

Однако выражение лица Тома говорило ей об обратном.

— Я не сбегу из замка. И ты тоже, Том, — строго приказала она. — Они без сомнений вышвырнут нас, если мы сделаем это снова. И, кстати, мне все еще нужно сделать эссе о волшебных существах. Так что я, пожалуй, пойду в гостиную.

Прежде чем она убежала, Том успел схватить ее за руку. Он сузил глаза, а затем резким тоном спросил:
— Зачем же сразу в гостиную? Мы можем пойти в библиотеку.

Гермиона просто закатила глаза.
— Потому что тогда ты, наконец, оставишь меня в покое, — мягко посмеялась она. Затем продолжила уже серьезно: — Мы даже не в одном классе по уходу за Магическими существами. Зачем нам делать домашнее задание вместе?

Том просто фыркнул:
— Я почти уверен, что мы должны сделать то же самое эссе. Кеттлберн ленивый ублюдок.

Гермиона с упреком подняла брови, когда услышала, как он оскорбляет учителя. Хотя, в реальности, она тоже не любит Кеттлберна. Его уроки опасны, на самом деле. Не было ни одного занятия, на котором бы не пострадал ни студент, ни сам профессор.

Так что она не защищала профессора, а просто сказала:
— Я все же пойду в общую комнату. У меня сейчас нет с собой школьных принадлежностей.
— Я могу дать тебе пергамент, — попытался убедить ее Том.

Наконец Гермиона потеряла самообладание и резко сказала:
— Я не буду делать домашнее задание вместе с тобой. Это просто бессмысленно.

— Почему? — Том спросил, прежде чем надменная улыбка появилась на губах. — Я лучший студент в Хогвартсе. Разве можно мечтать о лучшем партнере по домашке?

— Ты не самый лучший ученик. Теперь это я, — выражение Гермионы было теперь почти таким же надменным, как у Тома.

Но потом ей пришлось вспомнить то, как она в последний раз делала домашнее задание вместе с Томом. Это было ужасно. Они писали эссе Нумерологии для профессор Гаусс. Гермиона была очень хороша в арифметике. Честное слово! Для этого эссе им пришлось описать довольно сложную теорему вывода для арифметических вычислений. Итак, она получила книги, необходимые для работы, прочитала их, перепроверила с другими источниками, попыталась все обобщить, а затем начала писать эссе. Мягко говоря, это было нелегко.

Тем не менее, Том сидел рядом с ней за столом и ничего не сделал. Он рисовал на своем пергаменте и время от времени наблюдал, как она пытается найти смысл в книгах, которые читала. Это очень сильно раздражало. Ее единственным утешением было то, что, по крайней мере, ее эссе будет намного лучше, чем его.

Через два часа после того, как она начала работать, Том соизволил сделать хоть что-то. Гермиона добавляла последние штрихи в свое эссе, когда Том лениво пролистывал книгу, явно не обращая внимания, а затем начал писать. Они закончили работу одновременно, хотя эссе Тома было вдвое короче ее собственного. Все же она была раздражена его беспечностью, когда дело доходило до домашней работы. Она хотела было отругать его, но подумала, что низкая оценка и так будет достаточным наказанием.

Хуже всего было то, что в конце концов Том получил оценку лучше, чем у нее. Тогда она поклялась никогда впредь не работать вместе с ним в школе. Это было крайне неприятно, кстати.

— Я больше не буду с тобой работать. Ты просто все делаешь неправильно.

— Прошу прощения? — Том приподнял бровь.

— Мне лучше без твоей «помощи», — пояснила Гермиона.

С этими словами она повернулась и снова ушла.

— Стоять, — окликнул ее Том.

Затем Гермиона почувствовала, как вокруг ее талии обвилась рука. Том последовал за ней и снова не дал спокойно уйти. Теперь его рука крепко держала талию, и его грудь была буквально прижата к ее спине. Раздражение Гермионы по поводу собственничества Тома быстро утихло и сменилось покалыванием в животе из-за такой волнительной близости.

— После того, как закончишь свое эссе, вернешься ко мне, — он смягчил свой приказ, соблазнительно прошептав ей на ухо.

Гермиона почувствовала, что кивнула. Она даже не заметила, как Том щелкнул пальцами Блэку, который прислонился к стене коридора неподалеку. Блэк покорно поклонился Тому, а затем оттолкнулся от стены и последовал за Гермионой, пока она шла к своей гостиной.

Гермиона вошла в кабинет класса ЗОТИ. Прежде, чем она подошла к своему месту за столом с Лонгботтомом, Уизли и Люпином, кто-то перехватил ее из-за спины. Гермиона повернула голову и вопросительно посмотрела на Тома. Он просто схватил ее за запястье и начал тянуть в сторону Слизерина.

— Том, что за.

— Я хочу, чтобы ты сидела за моим столом, — это все, что он объяснил.

В этот момент профессор МакГрей вошел в класс. Гермиона не хотела начинать спор с Томом прямо перед профессором, поэтому покорно последовала за ним к его столу. Взмахом руки Том прогнал Лестрейнджа прочь от своего места, чтобы затем притянуть стул для Гермионы. Вот теперь она была очень раздражена.

.
.

… Чтож, да, несколько недель, последовавших за «признанием» Гермионы о её бывших отношениях с Роном, были настоящей болью.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Том прошел по коридору в направлении библиотеки. Было уже довольно поздно, но он надеялся, что сможет убедить Мисс Питерс впустить его. Если это не сработает, он все еще может просто прокрасться в библиотеку. В любом случае, ему нужно было просмотреть книги о Дарах Смерти. Его особенно интересовала Непобедимая палочка. Если есть какой-то ритуал, связанный с присвоением палочек, его должны были записать. Может быть, он просто упустил его раньше. «Что маловероятно,, подумал он высокомерно, но все равно стоит проверить.»

Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что Гермиона каким-то образом получила Старшую палочку. Он знал, что она довольно сильная ведьма, но одни способности не объясняли то, как она ломала защиту Хогвартса. Раздражение поневоле закипало в нем. Почему Гермиона не доверилась ему? Он просто обязан украсть у нее палочку и посмотреть, Старшая ли это.

«Да, а потом она убьет тебя,» внутренний голос насмехался над ним.

Хотя, это проблематично без палочки, не так ли?

Том устало вздохнул. Он не может забрать у нее палочку. Она никогда не простит ему нечто подобное. Казалось, он должен был взять старомодный способ и вытащить информацию от нее. В конце концов, он не просто так попал в Слизерин.

Мысли Тома прервались, когда он услышал шаги, эхом отдающиеся в пустынном коридоре. Он поднял глаза и увидел, что один из друзей Гермионы идет к нему. Конечно, это никто иной, как Лонгботтом. Том в отвращении сморщил нос и посмотрел на него. Гриффиндорец, казалось, тоже заметил его и мрачно взглянул на Тома. Том решил просто проигнорировать его. Вероятно, он должен проклясть Лонгботтома, просто чтобы показать, кто тут главный, но он почему-то не был в настроении. В любом случае, напасть на него не составит труда. Он был отвратительно слаб. Том посмотрел в другую сторону, решив не обращать внимания на глупого Гриффиндорца. Он попытался не думать о том, что он, опять же, сделал именно то, что Гермиона приказала ему сделать.

Том прошел мимо Гриффиндорца и сделал несколько шагов от него, когда он внезапно услышал, как Лонгботтом возмущенно кричит ему:
— Как ты можешь спокойно ходить вокруг после того, что сделал с Гермионой?

Том медленно повернулся к нему, чтобы увидеть, как Лонгботтом сердито смотрит на него. Пришло время снова сыграть свою роль ответственного префекта решил Том. Поэтому он просто наклонил голову и вставил выражение легкого любопытства на лице.

— Ты не должен разговаривать с префектом таким тоном. Я мог бы оскорбиться и снять очки с твоего факультета, — вежливо сказал он.

Том с удовлетворением отметил, что лицо блондина превратилось в гримасу ярости. Затем он повернулся, намереваясь продолжить свой путь в библиотеку.
Однако его сдерживал разъяренный голос Лонгботтома:
— Разве ты не видишь, как надоедаешь Гермионе?

Глаза Тома опасно сузились, и сердитое подергивание пошлость вместе с его магией по венам, но он взял себя под контроль, повернувшись лицом к Гриффиндору.

— Я ей докучаю? — он ответил спокойным, но теперь исключительно холодным голосом. — Это она тебе сказала?

Лонгботтом сердито ответил: — Она слишком добра, чтобы сказать что-либо плохое о другом человеке. Но совершенно очевидно, что ты раздражаешь ее.

— Забавно, что она все еще моя девушка, ведь я ей неприятен, — голос Тома был низким и опасным, он больше не хотел играть в хорошего префекта.

Лонгботтом, похоже, не заметил изменений в его поведении, и закричал на Тома, возмущенным тоном:

— Мы все знаем, что ты вынуждаешь ее остаться с тобой!

Злая ухмылка исказила красивые черты лица Тома, когда он жестоко издевался над Гриффиндором:
— Мне даже не нужно заставлять ее. Ей, кажется, невероятно нравиться, когда я рядом.

Чтобы еще больше разозлить Лонгботтома, том добавил наводящее на мысли подмигивание.

Конечно, правая рука Лонгботтома сердито дернулась, как будто он хотел вытащить свою палочку.

Однако, озорство быстро его покинуло, когда Лонгботтом взревел на него:
— Не обманывай себя, Риддл. Кто-то вроде Гермионы слишком хорош для тебя. Она скоро поймет это, а затем бросит тебя.

Когда Том услышал это, в его голове снова промелькнула навязчивая мысль… «Это лишь вопрос времени, и она меня бросит.»

Внезапно темная магия пронзила его с невероятной силой и еще больше разожгла его гнев. Хотя была и другая эмоция, но Том был слишком взволнован, чтобы заметить этот пугающий узел в животе.
Вместо того, чтобы анализировать свои чувства, он глумился над Лонгботтомом:
— Она никогда меня не оставит. Я ей просто не позволю!

— Ты паршивый ублюдок! — Лонгботтом закричал на него в ярости. — Что ты будешь делать, когда она захочет уйти от тебя? Ударишь ее снова?

Его лицо приняло сердитый оттенок фиолетового, он, очевидно, кипел от гнева. Тому было все равно, и он просто смотрел на него с ухмылкой, искажающей рот.

— Оставь Гермиону в покое! — блондинчик заревел на Тома. — Я не позволю тебе снова ранить ее!

— У меня и так паршивое настроение. Я бы не советовал тебе усугублять все еще больше, — наконец сказал Том устрашающе мягким голосом.

К этому времени он не укрощал свою магию, чтобы она снова уныло кружилась вокруг него. Он разрывал себя чувствами настолько, чтобы разорвать потом Лонгботтома. Его магия хотела освободиться, он хотел напасть на Гриффиндорца. Том мог чувствовать отстраненную холодность, окутывающую его разум, и как он медленно сходит с педали тормоза. Сердитое лицо Гермионы, когда она сказала ему держаться подальше от своих друзей, всплыло из темного подсознания Тома.

Именно тогда Лонгботтом тоже, казалось, потерял последнюю частичку своего контроля, вынул палочку из кармана и угрожающе указал на Тома.

— Так ты можешь пойти и выместить свой гнев на нее? — взревел он на Тома. Затем он сердито взмахнул палочкой и закричал. — Ступефай?

Том был готов. В какой-то момент во время этого спора он тоже вытащил свою палочку, хотя не так очевидно, как Лонгботтом. Теперь он слегка взмахнул палочкой, и красный свет заглушил заклятие Лонгботтома, что-то замерцало и исчезло, не успев даже дотянуться до Тома. Магия Тома яростно кружилась вокруг него, раззадоренная его темными намерениями. Зловещая ухмылка растянула уголки его рта. Он взмахнул палочкой одним изящным движением, произнеся невербальное заклинание тишины и некоторую защитную магию в части коридора, в котором они стояли. Улыбка на лице Тома расширилась. Ему больше не нужно было сдерживаться. Поведение Лонгботтома бесило его слишком долго. Никому не разрешалось так разговаривать с Лордом Волдемортом. Том жестоко и даже весело заметил, как Гриффиндорец снова взмахнул палочкой. Ему даже не нужно было его слышать, чтобы распознать слабое заклинание.

— Импедимента! — Лонгботтом закричал так, словно сила заклинания зависела от громкости голоса.

Том просто лениво взмахнул палочкой, как будто отмахивал надоедливое насекомое. Проклятие так и не добралась до него, но безобидно ударило стену коридора. С грязной улыбкой на лице, Том смотрел на растерянное на лицо Гриффиндора.

Блондин снова сделал палочкой пару ловких движений:
— Инсендио!

Холодный, пронзительный смех вырвался у Тома изо рта перед лицом никчемности другого. Он вертел палочкой, чтобы отразить безобидное заклинание, а то столкнулось с гобеленом, висящим на стене коридора, заставляя пылающее горячее пламя губить материал. Хотел ли этот дурак продолжать бросать в него детские проклятия? Рука Тома нетерпеливо сжалась вокруг его палочки.

Тогда Гриффиндорец рявкнул следующее заклинание:
— Инкарс.

На этот раз Том не позволил ему закончить заклинание. Он поднял собственную палочку одним резким движением, позволив своей магии потечь в деревянную палочку и превратиться в проклятие. Его магия с нетерпением последовала команде и окутала Лонгботтома. Безумный блеск появился в глазах Тома, когда он почувствовал, как его магия полностью поглощает Гриффиндора, делая его неспособным двигаться. Том одним злым движением взмахнул палочкой вправо, так что острие теперь указывало на стену. Одновременно с этим магия, окутанная Лонгботтомом, последовала за движением палочки Тома, и тело Лонгботтома отшвырнуло, как куклу в окно рядом с ним. Стекло громко треснуло, но не разбилось. Лонгботтом болезненно застонал, когда упал на пол у подножия окна. В стекле окна образовалась паутина трещин. Том испытал извращенное удовлетворение, видя истошную боль на лице Лонгботтома. Тем не менее, его Темная магия все еще проносилась внутри, выворачивая наизнанку и требуя причинить больше разрушений. Том ухмыльнулся над упавшим телом Лонгботтома. На лице другого же была смесь дикого испуга и ярости.

Все еще недостаточно страха.

Том размахивал палочкой сложный узор. На этот раз он предпочел произнести заклинание вслух, просто чтобы обеспечить себе безопасность
— Малусдеус.

Мгновенно факелы замерцали, и неестественная темнота опустилась на коридор. Тени, отбрасываемые угасающим пламенем, становились все темнее. Том холодно хмыкнул и увидел панику на лице Гриффиндора. Собственная тень Тома уже была кромешно-черной и странно дернулась, хотя Том и не двигался. Именно тогда странно искаженная рука, казалось, поднялась из самой тени. Как и тень, рука была черной, как смоль, поглощая весь свет вокруг нее. Вскоре за рукой последовала и темная фигура, отрываясь от тени Тома.

Сначала она состояла только из деформированной верхней части тела. Медленно фигура полностью вырвалась из тени Тома. Теперь оно имело форму человека, хотя и не было никаких заметных особенностей, его контур был размыт, в то время как вся форма мерцала. Маленький лучик белого света, сломанный черными прядями, был встроен в середину туловища, трепетно пульсируя. Тень уже полностью выпрямилась и встала посреди коридора. Весь свет, казалось, был втянут в кромешно-черное существо, так что коридор становился все темнее и темнее…

Том злобно усмехнулся и увидел на лице Лонгботтома выражение истинного ужаса. Затем он повернулся к своему творению. Существовали лишь несколько команд, которые существо понимало. Один из них было «убить». Хотя, к сожалению, Том не мог использовать это. Поэтому он неохотно использовал еще одно.

— Экстундо, — прошептал он тени.

Существо последовало его команде. Оно начало двигаться в сторону Гриффиндорца. Его движения были странно механическими и резкими, пока он полз к Лонгботтому В то время как его форма имела лишь малое сходство с человекоподобным существом, его движения были просто неправильными и делали его вид ужасно неуместным. Том внимательно следил за тем, как его существо медленно продвигалось к Лонгботтому, который теперь казался невероятно шокированным. Темная магия заклинания все еще пронзала Тома. Это было похоже на ледяное давление, сгущающееся вокруг и сильно усиливающее его магию. Он чувствовал себя непередаваемо.

К этому времени тень достигла Лонгботтома. Его движения не набирали скорость, он неумолимо наклонялся к нему и медленно вливался в него. Лонгботтом попытался оттолкнуть его, но это было совершенно бесполезно. Это существо было совсем не под его влиянием.

Холодный смех Тома отозвался эхом от стен коридора, когда он услышал болезненные крики Лонгботтома. Где бы существо ни коснулось его, кожа Лонгботтома теряла свой цвет и болезненно побледнела. Казалось, что вся жизнь исчезала от прикосновения существа. Теперь руки существа полностью обвились вокруг тела Лонгботтома и его крики усилились, когда он попытался оттолкнуть его. Том наблюдал, как Гриффиндорец начал медленно погружаться в тень. Он очень хотел, чтобы Лонгботтом полностью слился с тенью, но это было бы слишком. Том не смог бы объяснить внезапное исчезновение студента.

Итак, Том направился к Лонгботтому и тихим голосом прошипел в сторону темного существа.
— Квисенс.

Существо услышало его приказ, но лишь неохотно отпустило жертву. Когда Том настиг их, руки существа все еще хватали Лонгботтома. Том занял позицию так, чтобы его собственная тень слегка касалась Темного существа. С неземным воплем он, наконец, отпустил Лонгботтома и грациозно впал обратно в тень Тома и растаял вместе с ней. Мгновенно, с исчезновением существа, весь свет вернулся в коридор.

Холодные глаза Тома блуждали по Гриффиндорцу, который лежал перед ним на земле. Жаль, но Том не мог рисковать, причиняя ему боль. Холодная улыбка заиграла на губах, когда он услышал тяжелое дыхание Гриффиндорца. Том медленно кружился вокруг своей жертвы, ухмыляясь ему и впитывая боль, которую он причинял. Остатки Темного заклинания все еще были явно ощутимы в воздухе, отчего кожа Тома возбужденно покалывала. Затем он небрежно прислонился к стене коридора и посмотрел на Лонгботтома. Блондин все еще лежал на полу и смотрел широкими глазами на Тома.

— Это было реально интересно, тебе не кажется? — Том спросил приятным, учтивым голосом, который резко контрастировал с безумной усмешкой на этом божественном лице.

Он видел, как Гриффиндорец все еще дрожал, сильно ослабленный способностью тени высасывать всю жизненную силу из своих жертв. Дикая улыбка на лице Тома расширилась, и он, элегантно балансируя бледную палочку на пальцах, упивался слабостью другого.

Затем он сказал извращенным добрым тоном:
— Очень интересно, действительно. как ты думаешь защитить Гермиону, когда не можешь защитить даже себя?

Том был слегка недоволен, увидев в глазах Лонгботтома выражение истинного гнева. Дурак попытался сесть, но ему удалось лишь прислониться спиной к стене. Рука Тома снова закружилась и он снова покрутил палочкой, проклиная праведность на лице другого. Безумная усмешка наконец-то покинула лицо Тома, когда он услышал ответ Лонгботтома.

— Ты отвратительный мерзавец! — блондин хрипло застонал, и хотя страх сквозил в его голосе, он все еще был силен. — Ты только что еще больше доказал мою точку зрения: ты недостаточно хорош для нее! Ты действительно думаешь, что она захочет остаться с кем-то вроде тебя?

Хватка Тома на палочке сжалась так, что костяшки пальцев побелели. Его сердитая Темная магия вновь пробудилась. Она вернулась с удвоенной силой и прорвалась сквозь него. Окутав разум Тома, она потребовала возмездия. И почему он должен сопротивляться? Том решил использовать свою ненависть и превратить ее в поистине прекрасное проклятие. Поэтому он взмахнул палочкой в хорошо известном движении, пока он начал шипеть завораживающее заклинание:

— Круц.

Внезапно в коридоре появилась полупрозрачная мерцающая стена, аккуратно отделяющая Тома от Гриффиндорца. Сила щита заставила Тома резко отступить на несколько шагов. Лонгботтом остался нетронутым и просто смотрел на щит в замешательстве. Том сузил глаза, глядя на щит. Это было очень сильное защитное заклинание. Огромное количество магии исходило из него. Он знал, что это за магия. Такая принадлежала Гермионе. Но сейчас все было как-то иначе: он был гораздо мощнее. Ее магия была странная, изменилась.

Том обернулся. Он сразу заметил Гермиону, идущую к ним по коридору, а также разъяренное выражение на ее лице, когда она мрачно смотрела на него.

***

Лонгботтом был удивлен, когда вдруг мерцающий щит появился перед ним, как раз в тот момент, когда Риддл хотел бросить на него другое, наверняка Темное, проклятие. Сначала он подумал, что Риддл вызвал в воображении ту полупрозрачную стену, которая теперь разделяла их обоих, но на лице Риддла было слегка смущенное выражение. Затем он повернулся к кому-то. Лонгботтом резко вдохнул воздух, когда увидел, что Гермиона идет к Риддлу. Почему она пришла сюда?

У него было убийственное выражение лица Риддла, когда он уставился на Гермиону. Очевидно, это она наложила защитное заклинание. Очевидно, Риддлу совсем не нравились ее действия.

Долгопупс вскарабкался на ноги и смотрел, как Гермиона сказала Риддлу что-то. Он не мог слышать, что она сказала, так как на его стороне была полная звукоизоляция. Он просто вынужден был беспомощно наблюдать, как Риддл яростно кричит на нее. Риддл теперь вымещал всю свою ярость на Гермионе. Гриффиндор молча гордился ей, тому, как она не спасовала перед Риддлом. Она даже, казалось, сердито кричала на него в ответ. Но затем страх охватил сердце Лонгботтома, когда он увидел этот злобный взгляд на лице Слизеринца. Он увидел, как рука Риддла сжала палочку и опасные зеленые искры вспыхнули из палочки. Лонгботтом боялся, что Слизеринец теперь начнет проклинать Гермиону. Риддл снова кричал на нее. Гермиона накричала на него, но Лонгботтом хотел, чтобы она просто попыталась уйти. Если она продолжит гневать Риддла, то страшно представить, что Слизеринец сделает с ней. С ужасом Лонгботтом вспомнил уродливый синяк на ее лице.

Затем он поднял палочку и направил проклятие на полупрозрачный щит.
— Редукто!

Несмотря на то, что он вложил всю свою магию в заклинание, ему не удалось уничтожить щит. Лонгботтом оглядел Гермиону. Теперь она смотрела на него. Он напрягся, когда увидел, что она совсем не заметила, как Риддл подошел к ней, все еще с этим убийственным выражением на лице.

— Осторожно! — Лонгботтом попытался предупредить ее, но Гермиона, похоже, совсем не слышала его.

Риддл настиг ее и жестоко схватил Гермиону за руку. Затем он наклонился к ней и прошептал что-то на ухо. Лонгботтом швырнул еще один Редукто на щит, снова с тем же результатом. Он увидел, как Гермиона боролась против той яростной хватки на руке, но затем она, казалось, сдалась. Пугающий змей еще крепче ухватился ее, а затем потащил за собой, подальше от Лонгботтома.

***

Гермиона запаниковала, все дальше почти убегая по темному коридору. Эта магия в воздухе определенно принадлежала Тому. Она ощетинилась, время от времени агрессивно дергала ее. В качестве реакции на паническое состояние, Гермиона подсознательно призвала Старшую магию. Она быстро ответила на ее зов и успокоительно обернулась вокруг нее.

Еще несколько шагов, и она вошла в другой коридор. Она вздохнула, обнаружив то, чего боялась. Том и Лонгботтом были в коридоре, всего в нескольких метрах от нее. Том нависал над Лонгботтомом, который присел на пол. Темная магия Тома была повсюду. Сейчас это хлестнуло ее гораздо сильнее, чем раньше.

Прямо в эту секунду Том указывал палочкой на Лонгботтома. Гермиона вздрогнула, увидев на лице Тома выражение первобытной жестокости. Он взмахнул палочкой и она перестала дышать, когда узнала эти движения палочки. Ярость вскипела в ней, когда Гермиона вытащила свою собственную палочку и быстро взмахнула ею, словно в такт.

«Обекс!»

Она чувствовала, как Старшая магия проносится сквозь ее палочку, чтобы затем сформироваться в мощное заклинание. Мгновенно в коридоре появился перламутровый щит. Это аккуратно отделило Тома от Гриффиндорца. Гермиона вздохнула с облегчением. Том опустил палочку, прежде чем повернуться к ней. Полное отсутствие вины на его лице, заставило ее сжать палочку еще крепче, глядя на него. Потом она подошла ближе.

— Какого черта ты творишь? — она неистово зашипела в ярости.

Теперь она стояла всего в двух метрах от него, и его по истинному злая Темная магия яростно рвалась из нее. Однако Старшая магия сумела защитить ее от этого натиска. Гермиона увидела, что глаза Тома были кричащего кроваво-красного цвета, и он взглянул на нее этим темным взглядом. Озноб пробежал по ее спине, когда она увидела отрешенный холод на его лице.

— Я учу его хорошим манерам. Если ты не возражаешь, — холодно ответил Том.

— Ты учишь манерам? — Гермиона презрительно вскрикнула на него. Поскольку он не отреагировал на обвинение в ее голосе, она закричала: — Разве я не говорила тебе держаться подальше от моих друзей?

— О, так теперь снова во всем виноват я! — он крикнул, также разгневанный. — Он напал на меня первым.

— Мне плевать, кто это начал. Не думай, что я не знаю, какое проклятие ты хотел использовать, — прогремела Гермиона, не способная успокоить свой нрав. — Этому нет оправдания.

— Он заслужил это! — Том яростно закричал на нее в ответ.

— Никто не заслуживает такого! — Она свирепо посмотрела на него. Потом она ядовито прошипела: — Ты мне надоел! Я терпела это слишком долго. Ты прекратишь все, сейчас же!

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Том ответил с недоверием, маскируя свой голос. — Как насчет того, чтобы перестать лапать его каждый раз, когда выпадает шанс? — потребовал он опасным голосом, показывая на Лонгботтома.

Гермиона сжала зубы, и Старшая магия потрескала вокруг нее. Возможно, Том тоже это чувствовал, но ей было все равно. Она была слишком зла сейчас.

— Тебе лучше не трогать его, Том! — она сказала низким и горько холодным голосом. — Достаточно того, что ты всегда пытаешься напасть на него. Неспровоцированно.

Она видела, как рука Тома сжалась вокруг палочки, а глаза вспыхнули, алый цвет стал ярче. Они некоторое время смотрели друг на друга. Его Темная магия все еще трещала в коридоре, но теперь ее встретила Старшая магия, которая витала вокруг Гермионы. Воздух, казалось, был заряжен электричеством, и она могла почувствовать через Старшую магию где столкнулись две силы. Магия Тома столкнулась с ее собственной, но Гермиона не уступила.

Глаза Тома опасно сузились, когда он почувствовал, что она борется с ним. На кончике его палочки вспыхнули злые зеленые искры. Было очевидно, что он хотел проклясть ее. Как-то она даже захотела, чтобы он это сделал, когда она сжала свою собственную палочку. По крайней мере, это даст ей повод проклинать его в ответ.

В конце концов, он не поднимал на нее палочку, вместо этого он, предпочел накричать на нее:
— Почему ты всегда думаешь обо мне худшее? Как будто ты ожидаешь, что я буду злым.

— О, интересно, почему, — Гермиона парировала холодным сарказмом. Затем у нее слетело это с языка: — Может потому, что ты и есть зло?

Том сжал свой рот в тонкую линию, и Гермиона могла точно увидеть, как он отчаянно боролся, сдерживая себя в руках. Хотя, казалось, что он проиграл.

— А ты настолько совершенна. Святая. Как будто ты никогда не делала ничего плохого, — яростно взревел Том. Он сделал угрожающий шаг к ней, усиливая давление магии на нее, а затем прошипел: — Почему бы вам не пойти и не выпить чая с Дамблдором? Я уверен, он лишится света, услышав все мое зло.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? –Гермиона огрызнулась, яростно отталкивая его магию, заставив ее вернуться. — Ты ведешь себя, как сумасшедший.

— Моя проблема в том, что моя девушка, похоже, наслаждается компанией других мужчин, — крикнул ей Том, и путы его Темной магии попытались нарушить ее защиту, но Старшая магия выдержала.

— Что? Ты говоришь так, будто я делаю с ними Мерлин-знает-что. Они мои друзья! — Гермиона закричала на него в ярости. Ее гнев лишь усилил Старшую магию, и это, наконец, положило конец попыткам Тома разрушить ее.

Затем она продолжила, жестокий сарказм просачивался в ее голос:
— Мне так жаль, что, в отличие от тебя, у меня есть друзья.

— Ну, мои соболезнования, если это лучшее, что у тебя может быть, — холодно ответил Том, указывая на Лонгботтома.

В этот момент щит Гермионы внезапно вспыхнул и на мгновение осветил темный коридор ярким светом. Гермиона повернула голову и посмотрела на щит. Он все еще работал, хотя Лонгботтом попытался его снять. Он вытащил палочку и проклял барьер. Он также, казалось, закричал что-то, но Гермиона понятия не имела, что он пытался сказать, поскольку щит предотвращал все, даже звуковые волны. Затем она почувствовала, как ее схватили за плечо. Ее голова дернулась и она увидела Тома, стоящего рядом. На его лице все еще пылала ярость, когда он попытался утащить ее.

Когда Гермиона воспротивилась его хватке, он прошипел ей:
— Я хочу продолжить этот разговор в более приватном месте.

Глаза Гермионы вскоре вернулись к ее другу Гриффиндорцу. Он все еще пытался убрать щит. Гермиона знала, что это был довольно сильный щит, но он не будет держаться вечно. Может быть, действительно было бы лучше не продолжать эту ссору прямо перед ним. Гермиона неохотно признала, что Том прав, поэтому она последовала за ним по коридору. Он тащил ее через проходы замка, пока они не достигли голой каменной стены. Гермиона знала, где именно они находятся и она не удивилась, что Тому удалось раскрыть еще одну тайну Хогвартса. Конечно же, Том трижды прошел мимо этой стены. Сразу же огромная деревянная дверь появилась в стене. Том, не колеблясь, подошел к двери и толкнул ее, затем вошел и скрылся в комнате впереди. Гермиона обижалась на его невыносимое поведение. Он не мог знать, что она посещала Выручай-комнату раньше. Было бы вежливо хоть бы немного объяснить, куда он ее притащил.

Гермиона затопала за ним и переступила порог, войдя в комнату. Она едва сделала пару шагов и остановилась, как вкопанная. Она только что вошла в огромный зал. Здесь было темно и холодно. Внушительные каменные колонны стояли в нескольких метрах друг от друга, огибая вход в комнату. Гермиона подняла голову и последовала их структуре. Столбы, казалось, потерялись где-то высоко во тьме. Гермиона почувствовала леденящий холод, но все же сделала больше шагов в комнату. Шаги Тома все еще были слышны, когда громко отдавались эхом от холодных каменных стен, поэтому она последовала за ним.

Она прежде не видела этого места, но его не составило труда узнать по описаниям Гарри. Эти страшные змеи, вырезанные на камне, также служили намеком. Это точно Тайная комната. Гермиона невольно вздрогнула. Наконец, она достигла того, что казалось сердцем этого зала. Она нашла Тома, яростно расхаживающего перед огромной каменной статуей. Ее глаза мимолетно изучили лицо статуи над ним. Это было лицо старого волшебника с длинной бородой. Гермиона знала, кто здесь изображен — сам Салазар Слизерин.

Дойдя до Тома, она неожиданно твердым голосом спросила его:
— Что это?

Он только посмотрел на нее и коротко ответил бесчувственным голосом: — Выручай-комната.

Гермиона внутренне расслабилась, когда услышала его ответ. Вскоре она действительно подумала, что это Тайная комната и что в ней существует более одного входа. Спасибо Мерлину, это была просто Выручай-комната. Затем гнев снова вскипел в ней, когда она оглядела помещение. Так типично для Тома просить комнату превратиться во что-то зловещее и темное. Том резко остановился и уставился на нее. На его лице было выражение гнева, которое ни на секунду не исчезало.

— Я хочу, чтобы ты больше с ним не разговаривала, — огрызнулся он.

— А под «ним» ты подразумеваешь Марка? — Коротко спросила Гермиона.

— Да, Лонгботтома! — Том выплюнул имя, как будто это было оскорбление. — Я запрещаю тебе с ним разговаривать.

Гермиона опешила от его силы и подняла брови.

— Запрещаю? — она сказала это, одновременно борясь за то, чтобы не потерять самообладание. — Ты не можешь мне ничего запретить!

— Ты моя девушка! — он кричал так, будто этого было достаточно.

— Да, девушка, — сказала Гермиона опасно низким голосом. — Не раб! И уж точно не одна из твоих последователей!

Ее ответ добился еще одного смертельного блеска. Затем он спросил ее, ехидно,
— Как ты можешь дружить с ним? Он просто идиот. Он тебе больше не нужен.

— Мерлин, неужели это так трудно понять? — Гермиона воскликнула, раздраженная. Хмурый взгляд на лице Тома сказал ей, что это, очевидно, не так легко понять, поэтому она закричала на него: — Он мне просто нравится!

— О, он тебе нравится, вот как? — он сказал ужасающим тоном.

Он бросил на нее мрачный обвинительный взгляд и продолжил взбешенно ходить вокруг. Гермиона просто покачала головой на бред сумасшедшего Слизеринца.

— Что с тобой? — затем она грубо спросила его. — Зачем ты все это делаешь?

Она скрестила руки на груди и хлестнула по нему испепеляющим взглядом. Том, однако, никак на нее не отреагировал. Он просто перестал расхаживать, чтобы с упреком посмотреть на нее. Он вопросительно выгнул бровь, как будто и правда не знал, где плохо вел себя. Сытая по горло его поведением, она в отчаянии подняла руки.

— Мне нужно напомнить тебе? — раздраженно зашипела она на него. — Сначала ты посылаешь своих головорезов за мной, как свору ищеек. Затем ты начнешь нападать на моих друзей до того, что почти бросил Круциатус в одного из них. И теперь ты еще думаешь, что можешь мне приказывать?

Она начала расхаживать перед ним, отчаянно пытаясь обуздать свою злость. Затем она взглянула на него.

— Это уже устарело, тебе не кажется? — она вызывающе прошептала это. — Чего ты пытаешься достичь? Разрушить мой рассудок? Если это так, то ты проделал большую работу!

Теперь ярость исказила лицо Тома, когда тот сузил глаза.

— Чего ты от меня ожидаешь? — он злостно прошипел на нее. — Я должен просто сидеть и смотреть, как этот идиотский Гриффиндорец соблазняет тебя?

Гермиона подняла брови.
— Ты ведь не будешь начинать все сначала? Разве я не повторяла тебе снова и снова, что Меня. Не. Привлекает. Марк. — выкрикнула она последние слова уже с раздражением.

Том вовсе не был впечатлен ее вспышкой ярости, вместо этого он угрожающе шагнул к ней.

— Тогда скажи мне, почему ты проводишь все свое свободное время, болтаясь вокруг этого мерзавца? — он ухмыльнулся, смотря на нее.

Том свирепо посмотрел на нее, явно ожидая ответа на свое глупое обвинение. Гермиона была очень взбешена, когда уставилась на него. Старшая магия все еще была надежно воздвигнута вокруг и снова ощетинилась, присоединяясь к магии Тома, которая также яростно кружилась вокруг него. Гермиона твердо осознала, что Том уже прочувствовал это изменение в ее магии. Несмотря на то, что небольшая часть ее разума посоветовала ей снова спрятать Старшую магию, она была слишком разъярена, чтобы слушать разум.

Вообще — то, она была не прочь вытащить палочку. Безумная ревность Тома слишком долго действовала ей на нервы. Почему ему обязательно быть таким раздражающим? Гермиона свирепо посмотрела на него.

Том нахмурился на нее, затем властным голосом прошипел:
— Я больше не собираюсь это терпеть. Ты будешь держаться от него подальше!

Она посмотрела на него в ярости. Затем она недоверчиво спросила:
— Ты действительно думаешь, что я буду делать все, что ты скажешь?

Том посмотрел на нее просто в бешенстве и она увидела жуткий красный блеск в его глазах. Затем он сказал низким и устрашающим тоном:
— Тебе же лучше, иначе...

— А иначе что? — Гермиона перебила его, полностью теряя самообладание при виде этого красного блеска в его глазах. — Ты проклянешь меня? Используешь проклятие Круциатуса на мне? Не в первый раз!

Это был удар ниже пояса. Как только Гермиона сказала это, то пожалела. Том просто посмотрел на нее с пустым лицом. Затем он повернулся и ушел. Она без колебаний последовала за ним. Когда Гермиона достигла его, схватила за руку.

— Подожди, — попросила она. — Не убегайте от меня.

Том повернулся к ней, и Гермиона подняла брови, увидев, что отрешенная маска закрыла его лицо. Тогда он ответил тихим, но все же резким голосом:
— Почему? Несомненно, я зло, я жестокий, Гермиона, и, похоже, мне нравится проклинать тебя. Почему ты хочешь, чтобы я остался?

— Том, успокойся, — сказала Гермиона строгим голосом. — И не нужно утрировать. Ты мой парень, конечно, мне нравится быть рядом с тобой.

— Я в этом не уверен, — ответил Том раздраженно. — Скорее, ты предпочитаешь компанию Лонгботтома.

Гермиона все еще сжимала его руку, увидев гнев, скрывающийся за этим пустым выражением лица. Ревность все еще горела в его серых глазах. Она устала от этой ревности, тем более что у него не было причин так себя вести. Конечно, ей нравился Лонгботтом, но уж точно не в этом смысле. На самом деле ее разозлило, что Том думал, что она запросто оставит его и пойдет за другим парнем.

Гермиона снова сузила глаза, чувствуя себя приниженной. Но теперь, когда она рассмотрела черты лица Тома, она смогла заметить то, чего раньше не видела. Он все еще сердито смотрел на нее, но в его глазах было видно больше. Как она могла так ошибаться? В них, несомненно, было что-то, мерцающее в серых глазах, что не имело ничего общего с его гневом. Гермиона нахмурилась, пытаясь расшифровать эмоции Тома. Теперь, когда она обратила более пристальное внимание, она смогла ясно увидеть, как в них мелькает страх. Когда она, наконец, обратила внимание на это беспокойство, ее жестокость полностью утихла. Том чего-то сильно боялся.

Что его так пугает?

Именно тогда она действительно осознала его последние слова. Он сказал это таким пренебрежительным и оскорбительным образом, но, возможно, именно тогда он был поразительно честен. Гермиона была потрясена этим несчастным выражением на его лице. Том действительно боялся, что она его бросит? Откуда вдруг взялся этот страх? Она нахмурилась. Затем ее хватка слегка ослабла, после чего она удержала его гораздо нежнее.

Гермиона спросила его тихим голосом: — Почему ты так уверен, что я могу тебе изменить?

Она видела, что он был ошеломлен ее внезапной сменой настроения. Его сердитая Темная магия, наконец, утихла вокруг, и он просто посмотрел на нее серыми глазами. Он ничего не ответил, но страх оставался слишком заметным для нее в его глазах. Гермиона тихо вздохнула, когда поняла, что он не сдастся так легко. Очевидно, ей нужно было терпеливо убедить его сказать ей, что его так расстроило.

— Том, я решила остаться с тобой. Ты мой парень, — сказала она нежным, но все-таки твердым голосом. — Я определенно не собираюсь сбегать с Марком.

— Как я могу этому верить? — холодно спросил он. Затем он горько добавил: — Очевидно, ни Лонгботтом, ни я не являемся твоей настоящей любовью. Последние два его сочились жестоким презрением. — Ты просто убиваешь время, оставаясь рядом.

А, вот и она, суть проблемы. На самом деле он не думал, что она сбежит с Лонгботтомом. Это нечто, что беспокоило его гораздо больше. Каким-то образом она знала это все время. Может быть, именно поэтому она не хотела говорить с ним об этом раньше, предпочла, чтобы он сам мирился со своим собственничеством в последние несколько недель. Это была тема, о которой она и сама не любила говорить. Гермиона подняла глаза на разъяренное лицо Тома, а затем трепетно перешла к истинной причине его неуверенности.

— С тех пор, как мы поехали в Лондон, ты ведешь себя странно, — сказала она ему, все еще нежно держа его за руку. — На самом деле, с тех пор, как я рассказал тебе о Роне.

В тот момент, когда она произнесла имя Рона, она наблюдала, как его лицо полностью закрывается. Безразличная маска скрывала все. Затем отвернулся и избегал ее взгляда. Гермиона ожидала чего-то подобного. Она просто терпеливо смотрела на него и ждала, пока он как-нибудь отреагирует.

— Если бы он не умер, ты была бы сейчас с ним. Я просто запасной вариант, — сказал он с болезненно пустым голосом.

Гермиона была шокирована, услышав, что его голос внезапно стал настолько пустым. Гнев полностью исчез и не оставил никаких следов. Она шагнула к нему, пока не стала прямо перед ним, почти касаясь его груди. Но Том все еще не смотрел на нее. Она протянула к нему руку, взяла подбородок и наклонила к себе, так что ему пришлось смотреть на нее. Его лицо все еще было тщательно скрыто за этой безэмоциональной маской. Хотя его глаза теперь были другими. Их переполняли эмоции. В его глазах было так много гнева, но в них кипел страх и слишком много боли. Том неуверен и даже отчаян.

Гермиона закрыла глаза потом она начала говорить твердым голосом:
— Я любила Рона. И я всегда буду любить его.

Она видела, как глаза Тома расширились, когда она это сказала. Ее рука отпустила его подбородок, тронув щеку и нежно ее обхватила.

— Но Рон — часть моего прошлого. Его больше нет. Нет ничего, кроме воспоминаний. Но теперь здесь со мной ты.

Ей было больно говорить такое о Роне, но это было то, что ей нужно было принять, чтобы помочь Тому и, возможно, помочь себе.

— Но… — тихо прошептал Том. — Если бы он не умер, ты бы осталась с ним. Не со мной.

Гермиона грустно улыбнулась ему.
— Я не знаю, что было бы, если бы он не умер, — сказала она успокаивающим голосом. — Была огромная цепь событий, которые привели меня в Хогвартс. Не все они были связаны с Роном. Но по воле судьбы я оказалась в Хогвартсе и познакомилась с тобой.

Рука Гермионы отпустила его лицо, когда она подошла еще ближе, так что она почти прикасалась к нему. Одна из ее рук осторожно обвилась вокруг него. Она посмотрела в его серые глаза.

— Я не буду отрицать, что Рон все еще очень важен для меня, но, Том, он не представляет угрозы. Я не собираюсь бросать тебя ради другого парня, понимаешь?

Она чувствовала, как он слегка дрожит от ее заявления и еще крепче обхватила его рукой. Затем она положила другую руку ему на затылок и притянула его лицо к себе. Она прижалась губами к его и нежно поцеловала, а ее рука ласкала его темные волосы. Через мгновение она почувствовала, как Том осторожно обхватил ее руками и потянул к себе. Затем он ответил на ее поцелуй и даже углубил его. После он снова отпустил ее, она улыбнулась, заглядывая в его глаза.

— Тебе стало легче? — спросила она мягко.

Он посмотрел на нее, и Гермиона снова почувствовала облегчение, увидев, что отчаяние и неуверенность снова покинули его невероятные серые глаза. Затем коротко кивнул головой. Ее улыбка лишь расширилась, прежде, чем она сказала дразнящим голосом:

— Теперь ты перестанешь быть таким невероятно ревнивым и прикажешь своим головорезам, чтобы они не преследовали меня?

Том снова кивнул и с маленькой виноватой ухмылкой потянул уголки рта.

{ — Хороший. — Гермиона ухмыльнулась ему в ответ. — Иначе мне пришлось бы превратить их в кучу пушистых хорьков.

Том усмехнулся, прежде чем сказать:
— Почему хорьки?

— Это им подходит, тебе не кажется? — это был ее насмешливый ответ.} (прим.пер.: тут я почти заверещала в слезах)

Гермиона убрала с него руки и немного отошла. Все озорство покинуло ее глаза, когда она снова взглянула на него.

— Том, я знаю, что тебе не нравится Марк или кто-то из моих друзей, — сказала она серьезным тоном. — Я также знаю, что они временами провоцируют тебя. Так что, ты не единственный виновен. Но ты почти бросил Непростительное в Марка. Это то, что я не могу просто принять.

Гермиона увидела, что Том делает шаг от нее, и тревога снова появилась в его глазах.

— Я не собираюсь бросать тебя из-за этого, — быстро попыталась она развеять его страхи, но затем продолжила резким и твердым голосом, — но ты больше никогда не посмеешь сделать нечто подобное.

Гермиона продолжала смотреть на него вопросительно. Она больше не сердилась на него, но все равно хотела подтверждения, что этот конфликт, наконец, разрешен. Том посмотрел на нее, и она немного успокоилась, увидев в его глазах некоторую неуверенность.

Затем он прошептал:
— Мне... Прости меня.

Услышав его, на ее лице появилась мягкая улыбка. Она снова подошла к нему и обняла его, сказав, что приняла его извинения. Том тихо вздохнул и обнял ее. Гермиона наклонилась к нему и положила голову на грудь. Ткань его темно-зеленого пуловера несколько царапала щеку, но ей нравилась эта близость Тома. Ей никогда не приходило в голову, насколько странно, что она обнимала Тома Риддла, наследника Слизерина, стоящего в той самой комнате, которую когда-то тайно построил его предок.

Позже Гермиона сопроводила Тома обратно в гостиную Слизерина. Он на самом деле настаивал, чтобы провести ее, но Гермиона отказалась. Она считала, что это плохая, ведь он может случайно пересечься с ее Гриффиндорскими друзьями. Прежде чем Том открыл дверь в свою гостиную, Гермиона схватила его за плечи, встала на цыпочки и поцеловала в губы.

— Спокойной ночи, — сладко прошептала она ему.

Том улыбнулся ей и Гермиона почувствовала облегчение, заметив, что весь гнев и ревность, а также страх и неуверенность покинули его лицо. Затем она снова отошла от него и сказала,

— Не забудьте сообщить своим дорогим приятелям, чтобы они держались от меня подальше.

Том ухмыльнулся ей и сказал:
— Я думал, мы сошлись на мнении, что у меня нет друзей.

Гермиона улыбнулась ему, потому что знала, что он все равно скажет это своим последователям. Она повернулась и пошла по коридору, откуда пришла. Это не заняло много времени, и она вернулась ко входу в гостиную Гриффиндора.

— Рыба-лев, — прошептала она пароль.

Как только она открыла портретный проем и вошла в гостиную, на нее мгновенно напали ее взволнованные друзья. Лонгботтом даже крепко обнял ее, пока Уизли и Люпин проверяли ее на наличие травм.

— Ребята, — заикнулась Гермиона. — Что…? Остановитесь. Все нормально.

–С тобой все в порядке? — Спросил Лонгботтом, когда рассмотрел ее. — Он ведь не причинил тебе вреда?

–Нет, нет, — заверила Гермиона с улыбкой на лице.

Затем она заметила множество любопытных взглядов других Гриффиндорцев, которые оказались в комнате. Поэтому она схватила Лонгботтома за руку и потянула его на один из диванов в комнате. Ее друзья последовали за ней, но все еще рассматривали ее, беспокоясь, словно ожидали найти какие-либо раны на теле. Когда Гермиона достигла дивана, она села и вытащила палочку.

— - Муффлиато, — прошептала она, размахивая своей палочкой.

— Что случилось? –Лонгботтом взволнованно воскликнул. — Я только что видел, как он тебя утащил."э

— Он что-нибудь сделал? — Уизли спросил, беспокойство искажало его лицо. — Он проклял тебя?

Гермиона подняла руки, чтобы успокоить их. — Все хорошо. Вас не нужно беспокоиться. Я только что разговаривала с Томом.

— Чего он от тебя хотел? — Спросил люпин, сузив глаза от подозрений. — Он сказал тебе держаться от нас подальше?

Гермиона откинулась на спинку дивана и улыбнулась Люпину. Он всегда был очень сообразительным. Он достаточно точно оценил ситуацию.

Поэтому Гермиона улыбнулась ему и сказала:
— Да, он действительно это сделал.

— Он угрожал тебе? — Уизли уставился на нее широкими глазами. — Он ничего не сделает с тобой, если увидит нас вместе, не так ли? — Он огляделся в гостиной, как будто ожидал, что Том появится в любой момент.

— Он не может этого сделать! — Лонгботтом злобно взревел. — Злобный мерзавец!

— Не беспокойтесь. Я ответила ему чем-то подобным, — хихикнула Гермиона. — Хотя и не оскорбила его. сильно.

Ей пришлось хихикать еще больше, когда она увидела эти недоверчивые выражения на лицах своих друзей. Но потом она снова стала серьезной и продолжила:
— Мне очень жаль, что Том так на тебя напал, Марк. Я обещаю тебе, что он никогда не сделает этого снова.

— На самом деле мы больше беспокоимся о тебе, — тихо сказал Лонгботтом.

— Но не стоит, — уверенно ответила Гермиона. — У меня был разговор с Томом. Я сказала ему, что не приму, если он продолжит на тебя нападать.

— Тебе вообще не следует с ним разговаривать, — предупредил ее Люпин. — Он действительно опасен. Просто брось его.

— Нет, — сказала Гермиона твердым голосом. — Я знаю, что он тебе не нравится, но, по крайней мере, сейчас он будет держаться от тебя подальше.

— Ты же не всерьез веришь, что он просто так это сделает? — Спросил Лонгботтом, все еще разъяренный.

— Да, — спокойно сказала ему Гермиона. — Он обещал мне взять себя в руки.

— Себя в руки? — Лонгботтом недоверчиво воскликнул.

— Что ты обещала взамен? –Вмешался холодный голос Люпина.

Гермионе пришлось подавить ухмылку. Люпин прекрасно знал, как работает сознание Слизеринца, не так ли?

— На самом деле, ничего, — сказала она им. — Но я бы посоветовал вам держаться от него как можно дальше и не провоцировать. Видите ли, он не очень любит Гриффиндорцев. И я думаю, совершенно очевидно, что вы никогда не станете друзьями. Так что будет лучше, если вы будете избегать друг друга.

— Не любит Гриффиндорцев, а как же, мерзкая змея, — сердито проворчал Лонгботтом. — Он еще не заметил, что ты из Гриффиндора?

— Заметил, — сказала Гермиона удивленно. — И поверьте мне, он совсем не в восторге от этого факта.

— Для него должно быть честью, что ты проводишь с ним время, — раздраженно сказал блондин. — Он заносчивое дитя, вот кто он.

— Наверное, — она улыбнулась ему. –Но как вы думаете, вы можете перестать ссориться с ним? Потому что это было бы очень хорошо. Мне надоело с ним спорить.

— Разве ты не хочешь передумать? — Люпин сказал спокойным голосом, пристально глядя на нее. — Может быть, было бы лучше, если бы ты тоже избегала его.

— Нет, — решительно сказала Гермиона. — Он мой парень, и останется им. Так что? Думаешь, сможешь с этим жить?

Люпин смотрел на нее, не убежденный, но затем сказал: — Да, если это то, чего ты хочешь.

У Лонгботтома было кислое выражение лица, но затем он тоже признал:
— Хорошо. Но если он ударит тебя снова, мы не будем просто стоять и позволять ему дальше делать это.

Гермиона с облегчением улыбнулась друзьям.

— Тогда не вижу проблемы, ведь он никогда не бил меня.

***

Прошло несколько дней, и Гермиона была более чем довольна, заметив, что Том держал свое слово. Его лакеи больше не преследовали ее. Наконец Том, казалось, принял ее дружбу с тремя Гриффиндорцами. Гермиона видела, что он иногда все еще ревновал, но он был связан перемирием, которое она потребовала от него. Он не пытался снова напасть на ее друзей.

Бывали случаи, когда Том видел ее вместе с Лонгботтомом и непременно хотел проклясть Гриффиндорца. Гермиона могла сказать это, просто взглянув на Тома, но он больше нм разу не терял самообладания. Ее прошлые отношения с Роном, вероятно, все еще играли у него в уме, но Том теперь, очевидно, доверял ей достаточно, чтобы поверить, что она верна только ему.

_._._._._

Том сидел в гостиной Слизерина и чувствовал себя беспокойно. Он лежал на одном из кожаных диванов и читал книгу, но не мог сосредоточиться на ней. Его мысли всегда возвращались к Гермионе. Даже после того, как они поговорили обо всем, и она заверила его, что он не просто дешевая замена для ее потерянного жениха, ему все еще не нравилось, когда ее не было рядом. Он знал, что она не сбежит с Лонгботтомом в ближайшем будущем –. почти уверен, по крайней мере… — но желание найти отдельный замок для нее все еще разогревало его сознание. Ведьма была невероятно упряма. Взгляд Тома блуждал по кучке девушек, сидящих в углу гостиной. Они хихикали, привлекая внимание и бросали соблазнительные взгляды на него, только замечая его внимание.

Ее упрямство все же лучше, чем их глупое влечение. Он вздохнул и снова возобновил тщетную попытку прочитать книгу.

Через некоторое время он услышал презрительный женский голос:
— Что ты здесь забыла?

— Не твое дело, — ответил другой голос, окрашенный холодным весельем.

Том поднял глаза от прочитанного и узнал второй голос. Ухмылка появилась на его лице, когда он заметил Гермиону, идущую к нему. Глаза слизеринцев в комнате следовали за ней, но она не заметила, так как сейчас лучезарно улыбалась ему. Том был слегка удивлен, что она искала его. Казалось, она хотела проводить с ним время и без его принуждения.

Гермиона уселась рядом с ним на диван. Том услышал, как разгорается приглушенная болтовня, и ухмылка на его лице расширилась. Другие Слизеринцы не беспокоили его, когда он пытался прочитать книгу. Никто из них не посмел бы сесть рядом с ним. Даже его рыцари никогда не приблизятся к нему, не проявив должного уважения. Глаза Тома побрели от возмущенных соседей к ведьме, неторопливо развалившейся на диване рядом с ним.

— Как ты вошла в гостиную? — беспечно спросил он.

Гермиона просто мило улыбнулась ему, прежде чем насмешливо прошептала:
— Что? Думаешь, ты единственный с таинственным источником паролей всей школы?

Том поднял на нее бровь, скептически.

Она продолжала высокомерно смотреть на него, но вскоре сдалась и раскололась: — Хорошо, хорошо. Я ждала возле гостиной, а потом кто-то открыл ее для меня. Доволен?

— Да, — самодовольно мурлыкал он.

Она просто вздохнула и откинулась на спинку дивана.

— Хочешь чем-нибудь заняться? — спросил Том ее. — Мы можем выйти на улицу и посидеть у озера.

Гермиона лениво повернулась к нему:
— На улице идет дождь, — сказала она ему, прежде чем съязвить, — но, конечно, вы, пещерные люди, этого не знаете.

Том ухмыльнулся и увидел это снисходительное выражение на лице ведьмы.

«Почти достойна Слизерина», размышлял он.

— Нет необходимости развлекать меня, — сказала Гермиона, наклонившись к своей сумке и вытащив из нее книгу. — Видишь? — Она показала ему старую книгу в кожаном переплете.

— «Проявление магии в неодушевленных предметах», — прочел Том ее название.

Он долго размышлял над книгой, прежде чем пристальный взгляд вернулся к ней.
— Хм.. жаль, — в конце концов сухо заключил он.

Гермиона нахмурилась на него, а затем на книгу в руках.
— Не поняла?

Том улыбнулся ей так невинно, как только мог, что заставило ее закатить глаза, а затем он сказал:
— Я надеялся, что ты принесла еще одну книгу.

— Какую книгу? — спросила она растерянно.

Сейчас Том уже не мог скрыть злую ухмылку.

— Ну, в твоем распоряжении есть определенная книга, которую ты приобрела, скажем, немного нарушая закон.

Хмурое выражение появилось на лице Гермионы, когда она посмотрела на него. Тома не испугало это устрашающее выражение ее лица, но он протянул к ней руку и спрятал за ухо прядь ее волос. Он тихо усмехнулся, когда она вздрогнула, когда его пальцы мягко скользнули по ее щеке. Она была такой чувствительной. Он наклонился к ней, чем вызвал прелестный румянец на ее щеках, прежде чем он нежно прошептал ей на ухо:

— Я не забыл про книгу Певерелла.

К сожалению, Гермиона, казалось, была вырвана из транса, когда стеклянный взгляд, который был результатом его непосредственной близости, снова исчез с глаз долой.

— И я как я уже говорила: я не отдам ее тебе, — огрызнулась она.

Упрямая, как всегда. Том посмотрел на ведьму рядом с собой.

— И зачем тебе читать эту дурацкую книгу? — он вздохнул и откинулся на спинку дивана, разведя руки на спинку.

— Потому что, в отличие от тебя, меня интересует Трансфигурация, — фыркнула она.

Она бросила на него еще один мрачный взгляд, прежде чем открыла книгу и начала читать. Ему пришлось усмехнуться ее дерзкому поведению, но потом он тоже вернулся к своей книге. Через некоторое время уютной тишины Том почувствовал, как Гермиона скользнула ближе к нему. Она даже схватила его за руку и крепко прижала к себе. Он посмотрел на нее и обнаружил, что она нервно рассматривает комнату.

— Что-то не так?

— Они все смотрят на меня, — шепотом ответила она. — Думаю, я им не нравлюсь.

Том посмотрел вверх и убедился, что многие из его однокурсников все еще бросают неприметные, но любопытные взгляды на Гермиону. Хотя взгляды из группы девушек с другой стороны гостиной, не были ни дружелюбными, ни, по крайней мере, незаметными. Том нисколько не удивился, увидев, что Николлс — одна из девушек, убийственно свирепо смотрящих на Гермиону. Том проигнорировал всех их и переключился на Гермиону.

— Ну, я бы разочаровался в них, если бы им понравилась Гриффиндорка, — мягко насмехался Том.

Хотя он знал, что Слизеринцы смотрят, задаваясь вопросом, почему ей позволено так много вольностей с ним.

— Мы можем спуститься в общежития. Там никого нет, — предложил он, видя, что она не успокоится.

Гермиона кивнула, засунула книгу обратно в сумку и быстро встала с дивана. Том тихо усмехнулся, а она поспешно зашагала к лестнице. Взгляды, исходящие от этой группы девушек, становились все темнее, пока Том следовал за ней в более спокойном темпе. Ему было все равно, что они думают о его отношениях с Гермионой. Если у кого-то из них были проблемы с тем, что он встречается с Гриффиндоркой, то Том с удовольствием помог бы им решить эту проблему. Появилась кривая улыбка на его лице, когда он подошел к лестнице, ведущей вниз к спальням. Том увидел Малфоя, Блэка и Альбу, сидящих на диване и наблюдающих за процессом в гостиной. Он не обращал на них никакого внимания, но теперь он знал, что они позаботятся, чтобы никто не побеспокоил его и Гермиону в спальне.

Когда он, наконец, вошел в свою спальню, он обнаружил, что Гермиона уже сидит на одном из диванов, стоящих в комнате. Он подошел к ней и сел рядом.

Гермиона с упреком посмотрела на него, прежде чем сказала:
— Почему общежитие Слизерина, по крайней мере, вдвое больше Гриффиндора?

Он высокомерно ухмыльнулся:
— Потому что большинство Слизерина —испорченные отродья из богатых семей с огромными усадьбами. Они не знают, как выжить в месте меньшем, чем Букингемский дворец.

Гермиона просто тихо усмехнулась его версии, затем она свернулась калачиком на диване, потянулась за книгой и продолжила читать. Том тоже попытался продолжить чтение, но обнаружил, что больше не может сосредоточиться. Тусклый свет затруднял чтение, но главной причиной его отвлечения было то, что его мысли волшебным образом витали только к ведьме на диване рядом с ним.

С Гермионой как-то было легче. Она не любила его из-за его внешности или силы, которыми он командовал. Она не была как все другие девушки, которые всегда роились вокруг него, видя в нем что-то, чего на самом деле не было. Было до смешного легко обмануть этих девушек. Все, что ему нужно было сделать, это соврать, и они делали бы все, что он только пожелал.

Но не Гермиона. Она никогда не купится на его ложь. Она всегда умела видеть его насквозь. Хотя эта способность временами была довольно раздражающей, это также облегчало, ведь он мог не притворяться рядом с ней. Гермиона знала, кто он на самом деле. Она видела его темную сторону и даже его слабости, и все еще оставалась с ним. Всякий раз, когда она была рядом, он мог просто. бросить свой фасад.

Том понятия не имел, почему она хочет быть с ним. Если бы она была нормальной девушкой, она бы давно убежала от него и никогда бы не вернулась после всего, что он с ней сделал. Но Гермиона вернулась к нему, она помогла ему, когда нечего было получить, и она простила его после всего. Это было загадкой, почему она хотела остаться с ним. Это непонимание привело к тому, что он попытался заставить ее остаться с ним. Теперь, когда он перестал пытаться контролировать каждое ее действие, она все чаще тянулась к нему.

Том потерялся в своих мыслях, но затем заметил, как Гермиона снова скользнула ближе к нему на диване. На этот раз, однако, ее намерения были совершенно иными, он понял это, когда вдруг она наклонилась к нему, прежде чем поцеловать уголок его губ. Она взяла книгу из его рук и положила на диван, оставляя на лице нежные поцелуи. Том не мог сдержать стона, когда она медленно провела рукой по его груди. Другая ее рука нежно держала его голову, в то время как она продолжала покусывать его нижнюю губу. Все рациональное мышление и здравый смысл полностью покинули его, когда он почувствовал, как ее маленький язычок коснулся его губ. Он приоткрыл рот, позволяя ей углубить поцелуй. Когда он почувствовал, как ее язык ласкает его рот, он почему-то не возражал, что прямо сейчас именно она контролирует ситуацию.

Ее руки демонстративно пробежали по его волосам, когда она наконец выпустила его губы из сладкого плена. Затем она вдруг довольно грубо схватила его за волосы и потянула их, обнажив тем самым горло. Том слегка задохнулся, когда она стала оставлять дорожку поцелуев на его шее. Он чувствовал, как ее тело трепетно прижимается к нему. Но этого было недостаточно. Она все еще недостаточно близко.

Его сдержанность таяла на глазах, чтобы смениться яростным желанием. Он обхватил ее за талию рукой и притянул сильнее. Затем он наклонился к ней и прижался губами к ее губам, зажимая нижнюю губу своими. Сейчас она сидела у него на коленях, но все еще была недостаточно близко.

Его губы снова покинули ее рот, чтобы оставить куда больше поцелуев на линии ее челюсти. Он услышал ее тяжелое дыхание, которое лишь распыляло его вызывать еще больше реакции от нее. Он чувствовал, как ее руки обвиваются вокруг его шеи, когда она прижимается к нему, тем самым делая расстояние между ними несущественным. Сладкий запах сирени, исходящий от нее, сводил его с ума. Всепоглощающее желание усилилось, когда он услышал ее сладкий стон удовольствия, когда он покусывал мочку ее уха. Она была так близка с ним сейчас. Но на этот раз ему нужно было гораздо больше.

Гермиона была охвачена океаном чувств, когда целовала Тома. Она удивила саму себя внезапными действиями. Но пока Том сидел на диване и читал книгу, он выглядел неотразимо. Гермиона не смогла сдержаться. Ей просто пришлось поцеловать его. И теперь он отвечал ей. Она чувствовала, как рука Тома обвилась вокруг ее талии. Он не остановился, чтобы поцеловать ее, когда потянул ее еще ближе к себе, чтобы она сидела на его коленях, прислонившись к груди. Гермиона обхватила его руками за шею и провела рукой сквозь его темные волосы, взъерошивая их. Том оторвался от ее губ и начал оставлять еще поцелуев на линию ее челюсти. Гермиона содрогнулась от удовольствия, когда вновь почувствовала губы на своей коже. Его теплая рука неспешно поднялась по ее спине и теперь удерживала ее голову на месте. Когда его рот нашел ее ухо, он начал дразняще покусывать ее мочку. Затем тихим, но решительным голосом прошептал ей на ухо:

— Я хочу переспать с тобой. Прямо сейчас.

Глаза Гермионы расширились, когда она услышала эти мягкие слова. Том наклонил ее голову в сторону и начал целовать бархатную кожу ее шеи, в то время как другая его рука все еще была плотно обернута вокруг нее, прижимая ее к себе.

Гермиона внезапно почувствовала себя невероятно нервно. Эти чувства были настолько убедительными, что она действительно не хотела, чтобы Том останавливался, он заставлял ее чувствовать себя так невероятно хорошо, но в тоже время она боялась. Она хотела быть с Томом, но была ужасно неопытна. Она только однажды переспала с мужчиной, а теперь чувствует себя неуверенно. Слова Тома звучали как заявление, против которого она ничего не могла сделать, но она знала его гораздо лучше. Она знала, что это был его странный способ просьбы. Гермиона просто не знала, что делать.

Очевидно, Том заметил ее неуверенность. Он нежно обхватил ее щеки ладонями и посмотрел на нее. Она смотрела на него своими огромными глазами, и он успокаивающе улыбнулся ей. Затем он наклонился и поцеловал ее в губы. Когда она почувствовала, как нежно он ее целует, она просто поверила, что он позаботится о ней. Ей не нужно было волноваться. Гермиона наклонилась к нему и медленно ответила на поцелуй. Неуверенность оставила ее. Не было причин бояться.

Когда Том почувствовал, что она отвечает ему, он начал углублять поцелуй, а его руки отпустили щеки, спустились к блузке и начали мучительно медленно расстегивать пуговицы. Он скользнул блузкой по ее плечам, так что она мягко упала на пол. Его пальцы скользнули по голой коже ее спины, и Гермиона, громко выдыхая, почувствовала приятную волну дрожи после его прикосновения.

Том снова сдвинулся, чтобы встать с дивана. Он наклонился к ней и плотно обхватил одной рукой талию, а другая расположилась под ее коленями, прежде чем он поднял Гермиону с дивана. Он отнес ее к своей кровати и аккуратно уложил на мягкий матрас. Затем он наклонился к ней, поддерживая на руках свой вес. Он снова поцеловал ее, и Гермиона почувствовала, как он чувственно покусывает ее губу. Жгучее желание медленно охватило ее всю целиком и ее собственные руки стали более требовательными, когда скользнули по его груди, чтобы стянуть его зеленый с серебряным галстук Слизерина. Сняв галстук, она расстегнула ему рубашку. Том быстро снял ее, прежде чем снова вернуться к поцелую. Гермиона любила пробегать пальцами по голой коже его спины. Он оперся на одну руку, а другой обхватил ее за щеку и страстно поцеловал, не сдерживая чувств. Затем его губы покинули рот и медленно побрели к ее шее. Гермиона почувствовала, как прерывается дыхание, когда он достиг ее груди и начал целовать кожу, которая не была скрыта лифчиком. Одна из его рук прошлась кончиками пальцев по краю ее юбки. Гермиона почувствовала, как он расстегивает ее. Затем он осторожно потянул ее вниз. Теперь она лежала на кровати нагая, лишь в нижнем белье. Том вскоре поднялся с нее, чтобы сбросить штаны, прежде чем снова наклонился к ней. Он нежно покусал ее шею и руки Гермионы обвились вокруг него, прижимая все ближе. По телу распространилось покалывание и разгорелось требовательное чувство, исходящее из живота. Оно быстро растеклось по всему телу, разогревая кровь.

Том немного прогнулся, потянув ее за собой, так что его рука потянулась ей за спину, где он расстегнул лифчик. Он снова положил ее на кровать и осторожно снял последний слой ткани, который скрывал ее грудь. Гермиона снова почувствовала губы Тома на своей коже. Она тихо ахнула, открывая глаза, когда он стал ласкать ее грудь. Его пальцы, губы и язык оставляли жгучее покалывание на ее коже.

Затем она почувствовала, как его руки скользнули по ее бокам, пока не достигли единственного клочка одежды, который отделял ее от него. Том медленно снял нижнее белье, и Гермиона снова почувствовала, что ее дыхание опасно учащается. Страсть переполнила ее, когда Том наклонился к ней и поцеловал. Теперь он наполовину лежал на ней, но руки Гермионы обхватили его, требуя его еще ближе. Он был нужен ей сейчас рядом, между ними не было ни малейшего расстояния. Чувство его голой кожи на ее собственной было просто захватывающим. Жгучее желание почти лишило ее рассудка, когда ее пальцы скользнули легко, но все же требовательно по венам под кожей его рук. Том, казалось, понял, в каком она была состоянии, так что быстро сбросил боксеры, прежде чем снова наклонился к ней. Гермиона тяжело дышала, когда чувствовала, его прямо над ней, на этот раз, они, наконец, полностью сливались друг с другом. Гермиона с жаром задохнулась, когда почувствовала, что Том медленно входит в нее. Его дыхание было рваным, и он опустил голову, чтобы снова страстно поцеловать ее. Он входил и выходил, снова и снова, а она была охвачена чувством всепоглощающего экстаза. Казалось, что она взорвется от этого. Единственное, что она знала сейчас — это невероятное чувство, наполняющее ее и

Том.

Только Том. Его близость, его вкус, его запах, его тело.

Затем ее мысли исчезли и внеземное чувство охватило ее полностью, посылая дрожь чистой эйфории по всему телу.

_._._._._

Том удовлетворенно смотрел на ведьму, спящую рядом. Она крепко прижималась к его боку. Том заметил, как одна из ее рук была распростерта на него, держа его довольно грубо. Этот ее маленький жест был ничто по сравнению с собственническим чувством, которое он испытывал, глядя на ее спящую фигуру.

Кто бы мог подумать, как сложатся их отношения, размышлял Том, когда они впервые встретились в Большом зале, когда она стойко решила игнорировать его, и когда он решил ей показать ее место. Он всп еще хотел показать ей ее место. Ведь это место теперь рядом с ним. Он больше никогда не позволит ей уйти. Не самому ценному его владению.

Нить, что связывала их, сначала была излишне хрупкой, теперь укрепилась. Том был очень доволен тем, как все развивалось. По правде говоря, он не ожидал, что Гермиона поддастся ему так быстро. Но он справился, и это было невероятно. Том уже спал с несколькими девушками, но это никогда не было даже близко к тому, что он только что испытал с Гермионой.

Гермиона, казалось, наслаждалась этим так же, как и он, подумал Том с удовлетворением, вспоминая, как ее тело отвечало ему. Для Тома это было новшеством: он хотел, чтобы девушка наслаждалась их временем вместе так же, как и он. Он никогда не заботился о чувствах девочек, когда спал с ними. Но Гермиона всегда для него была чем-то особенным.

Том протянул к ней руку и осторожно провел пальцами по ее мягким вьющимся волосам. Гермиона зашевелилась, когда он коснулся ее, но не проснулась. Она прижалась к нему еще крепче. Потом она прошептала во сне,

— Том.

Торжествующая улыбка растянула уголки губ Тома. Его серые глаза, наполненные темным блеском, блуждали по ее телу. Жадное чувство, которое рвало его всякий раз, когда он смотрел на нее, было на этот раз удовлетворено. И он купался в осознании, что она наконец-то его.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Примечания

От автора: Наконец, еще одна глава. Очень много времени спусия, правда, в этот раз, из-за того, что я соединила вместе две главы. Надеюсь, тебе понравилось, потому что мне, на самом деле, нет. ЛОЛ, это было трындецки сложно писать.

От переводчика: а я просто передаю лучи любви в такую дерьмовую погоду. Спасибо, что еще со мной!

О, и еще, не забывайте комментировать. Мне важно знать, как вы относитесь к моей работе!

хохо