Ultima ratio

  Когда Гермиона проснулась на следующее утро, почувствовала себя на удивление отдохнувшей. Она уже ожидала резкую головную боль, ну или в этом роде, после вчерашнего. Но ей абсолютно не было плохо, а очень даже наоборот. Может, хороший сон?

Она смутилась, так как все вокруг не пестрило красными гобеленами Гриффиндора за пологом кровати, а встречал ее светло-белый потолок с лампой, висящей посередине. Она вспомнила, что была вчера не в состоянии аппарировать обратно. Конечно, не после всего пива, которое выпила. Она перевернулась, нежась в постели и с удивлением обнаружила Тома, полностью одетого, сидящего в кресле, и мрачно рассматривая ее. Гермиона медленно села и нахмурилась от смущения. Что-то произошло? Ей на мгновение показалось, что в его глазах появился красный блеск. Что она натворила вчера? Она ничего не помнила. Но, несомненно, когда он рассматривал ее тело, это был именно убийственный взгляд. Холодок прошел по спине, когда она увидела леденящую пустоту на его лице. Она заметила, что его руки крепко сжимали подлокотники кресла, как будто он пытался не потерять контроль. Но что случилось?

Затем Том устрашающим, но контролируемым голосом, прошептал:
— Кто такой Рон?

Глаза Гермионы расширились в шоке. Как он узнал это имя?

— Ч...Что? — пролепетала она тихим голосом.

Глаза Тома сузились и, именно тогда Гермиона почувствовала, грубую и напряженную силу, что исходит от него. Она скользнула от него на край кровати, а ее дыхание становилось все тяжелее. Том резко встал со стула и, это было так неожиданно, что Гермиона резко вздрогнула, отодвигаясь от него. Он сделал шаг к ней, а давление его темной магии усилилось. Гермиона сглотнула и испуганно посмотрела на него.

— Кто такой Рон? — он повторил твердо, отделяя каждое слово, и его тон очень ясно дал понять, что он не потерпит, если она не скажет ему.

Гермиона все еще смотрела на него. Чтобы скрыть дрожь в руках, она крепко сжала их.

Внезапно Том яростно прокричал:
— Отвечай!

Гермиона вздрогнула и резко подняла на него глаза. Его глаза пылали красным, и в них мерцал смертельный блеск. Его магия все еще врывалась в пространство, сдавливая ее тело. Но она не могла ему сказать. Она не могла рассказать ему о Роне. Она не говорила о Роне с тех пор, как он умер. Ни с кем! Она была не в состоянии; она не была готова. Гермиона почувствовала, как ее тело начало дрожать, а ее мысли кружились лишь вокруг Рона. Он мертв. Он умер, потому что она не могла помешать Беллатрисе проклясть его. Это ее вина.

Том сделал еще один угрожающий шаг к ней, и она шарахнулась назад от него. Убийственная ярость все еще горела в его глазах. Гермиона молчала. Внезапно Том потянулся к ней, схватил ее за левую руку и грубо вырвал из кровати. Гермиона захныкала, когда он сжал ее руку так сильно, что это причинило боль.

Он яростно прижал ее к себе, а затем прошипел ей в лицо опасным голосом:
— Ты говоришь во сне, Гермиона. Знала об этом? — Она смотрела на него испуганными широкими глазами, пока он продолжал своим низким угрожающим голосом, от которого бросало в дрожь: — Ты сказала, что любишь его.

Слезы уже текли по ее щекам. Затем она схватила его за запястье, все еще сжимающее руку и попыталась ослабить хватку.

— Отпусти меня! — Закричала она на него, так как не смогла ухитриться отбежать.

В ответ его хватка стала только крепче, и он потряс ее.

— Ты сказала, что любишь этого Рона. Кто это такой? Клянусь, я убью его, — Том рычал на нее, и, казалось, уже не контролировал ярость.

Когда она услышала то, что он сказал, то мурашки прошли по ее телу. Ее глаза встретились с его. Она смотрела в его столь разъяренные алые глаза и бесцветным тоном проговорила:
— Ты опоздал. Он уже мертв.

Том пораженно посмотрел на нее, и Гермиона воспользовалась его замешательством, чтобы освободиться. Она отступила как можно дальше, пока ее спина не ударилась о стену позади. Слезы обильно потекли из ее глаз, поэтому она подняла руку и яростно вытерла их. Нет повода для слез. Она ненавидит плакать. Ее взгляд перешел на Тома. Он все еще стоял посреди комнаты и смотрел на нее. Ей казалось, что алые глаза светились в темноте комнаты. Гермиона видела, как его правая рука слабо дергается, как будто он хотел вытащить палочку, а его глаза все еще излучали лишь ярость, блуждая по ее телу. Она гадала, собирается ли он проклинать ее? Похоже на то. Ее собственная палочка лежала вместе с кобурой на тумбочке — слишком далеко. Хотя она не думала, что сможет защититься, даже с палочкой. Гермиона вглядывалась в красную бездну глаз Тома и ждала, пока он что-нибудь сделает. Накричит, проклянет, что угодно.

Внезапно Том просто повернулся и вышел из гостиничного номера, громко хлопая дверью. Она все еще прижималась к стене даже после его ухода и смотрела на дверь, которую он только что закрыл. Ее дыхание учащалось. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, медленно сползая по стене, пока окончательно не села на пол.

Она боялась того, что воспоминания возвращаются. Они причиняли боль, и она устала бороться с ней. Вчера они слишком внезапно напали. Может быть, это и была причина ее сна и возвращения призраков. Гермиона отчаянно пыталась забыть старую жизнь и ужасные вещи, которые произошли с ней и людьми, которых она любила. Девушка была больше не в силах терзать себя этим, но чувствовала себя виноватой из-за желания поставить точку. Ей казалось, что она предает их всех, желая забыть те муки, через которые им всем пришлось пройти. Они мертвы, и она была единственной, кто помнил их, их борьбу и то, как они погибли. Но эти воспоминания...

Эти воспоминания были жестокими. Она больше не хотела сталкиваться с ними, но и отчаянно боялась забыть лицо Рона. Его внешность, звук его голоса, озорной блеск в глазах, когда он и Гарри планировали одно из своих глупых маленьких приключений. Она не хотела забывать то чувство покоя и безопасности, которое Рон ей дарил, когда мягко обнимал ее за плечи.

Дыхание Гермионы стало рваным, она почувствовала себя так, словно ледяные пальцы сжали ее сердце. Девушка подняла руку и прижала ее к глазам. Воспоминания все еще безжалостно терзали ее, но она насильно успокоила ее дыхание. Слезы жгли глаза, но она не позволяла им пролиться. Она прислонилась головой к стене и посмотрела на белый потолок. Гермиона слегка дрожала, но упорно сжимала челюсть и глубоко вдыхала воздух.

«Нет причин разводить сырость, Грейнджер!» шипела она себе. «Возьми себя в руки!»

Что бы сказали ей друзья, если бы увидели, как она сломлена? Это жалко.

Конечно, ты сильнее этого? внутренний голос издевался над ней.

Гермиона медленно встала с пола. Нет никакого смысла сидеть и рыдать о вещах, которые все равно не изменить. Когда она поднялась, то впервые заметила свою одежду. Это была не ее форма, а удобная шелковая рубашка и пара шелковых брюк. Гермиона чувствовала на одежде следы трансфигурации. Она догадалась, что это Том преобразил ее форму. «Только он выбрал бы этот зеленый слизеринский цвет», подумала она с любовью. Крошечная улыбка на ее лице быстро угасла, когда ее мысли вернулись к Тому. Он зол на нее. Гермиона все еще видела алый цвет в его глазах. Жуткий озноб прошел по ее позвоночнику, когда она вспомнила выражение его лица. Он был в ярости. Зачем она трепалась во сне? Почему именно тогда, когда он мог услышать? Гермиона знала, каким ревнивым он может быть.

«Ты не лучше», крошечный, раздражающий голос напомнил ей, как она потеряла контроль, а затем прокляла Мелани Николлс только потому, что ведьма взяла Тома за руку.

Гермиона тихо вздохнула. Все получилось скверно. Том злился из-за Рона. Гермиона понимала, какой это был удар для него — услышать, как я говорю о любви к другому парню. Почему ей так срочно нужно было мечтать о Роне, когда Том был рядом?

Может, ей стоит объяснить это Тому? Кем был Рон, и что он значил для нее. Гермиона снова почувствовала, как сжимается горло. Она не хотела говорить о Роне. Просто не могла. Не тогда, когда мысли о собственной вине в его смерти не покидали ее. Если бы она только остановила Беллатрису, то ведьма не смогла бы бросить Смертельное проклятие в Рона. Она знала, что Рон не винил бы ее. Девушка также знала, что сделала все возможное, чтобы остановить ведьму. Но, очевидно, этого было недостаточно. Так что оставались сомнения, что, если бы Гермиона вовремя сообразила, что делать, Рон остался бы жив.

«Остановись!» отчитала она себя. «"Что если, а как бы» Рона не вернет».

Гермиона обернулась и пошла обратно к кровати. Она взяла свою палочку и кобуру с тумбочки и надела на предплечье. Одним ловким движением руки ее палочка упала в руку. Она помахала ей и переоделась обратно в форму Хогвартса. Гермиона размышляла, что ей теперь делать. Старые воспоминания все еще безжалостно атаковали сознание. Именно сейчас она нуждалась в Томе. Может, ей стоит его искать? Но он был так зол. Конечно, он бы даже видеть ее не захотел, не то что разговаривать. Она опустилась на кровать. Том не мог просто исчезнуть без нее. Она нуждалась в нем. Она просто не могла справиться со своими воспоминаниями в одиночку.

«Ну, по крайней мере, он бы не смог вернуться в Хогвартс без меня.», рассуждала она сама с собой. Хотя, возможно, он так сильно разочаровался в ней, что никогда не вернется.

«Ты слишком бурно реагируешь, Грейнджер.» Он наверняка успокоился. Он не мог оставить ее. Призраки прошлого никогда бы не оставили ее в покое, если бы не Том рядом. Гермиона расстроенно застонала и снова встала с кровати. Он вернется рано или поздно. Хотя бы потому, что она была его единственным шансом вернуться в замок. Поэтому Гермиона решила подождать, пока Том остынет и вернется.

И просто, чтобы занять себя от навязчивых мыслей, она спустилась к стойке регистрации и заплатила за номер. Она признала, что при трезвом уме и свете дня этот хостел больше напоминал свалку. Гермиона очень надеялась, что Том вернется. Когда девушка вернулась в их номер, она заметила, что он был гораздо чище, нежели все здание. Она предположила, что это дело рук Тома. Неохотно Гермиона вошла в ванную. Очевидно, заклинания Тома на нее не распространялись, ведь она вся была покрыта грязью. Впервые она призналась, что бытовые заклинания Леджифер, возможно, стоит изучить. Гермиона вздохнула, вытащила палочку и помахала ею в ванной.

— Скоргифай, — прошептала она.

Ну, это не идеально, но уже что-то. Гермиона приняла душ, после чего вернулась в спальню и села на край кровати, дожидаясь Тома. Чем дольше она ждала, тем хуже себя чувствовала. Она понимала — ему нужно время. Ее терзало некое чувство вины, поскольку все это, очевидно, его сильно зацепило.

Гермиона резко вскинула голову, когда дверь наконец открылась. Ее переполняла радость, пока она наблюдала, как он заходит. Хотя ее сердце сжалось, когда увидела это выражение абсолютной пустоты на его лице. Том настолько тщательно скрыл свои эмоции и чувства, что она не смогла понять их, даже заглядывая в его серые глаза. Он подошел ближе, и Гермиона встала с кровати. Том остановился перед ней и посмотрел ей в лицо. Она едва не содрогнулась, увидев эту безразличную пустоту в его серых глазах. Казалось, внутри ничего не осталось. Его взгляд был абсолютно пуст.

Затем он тихо сказал:
— Мы должны вернуться в Хогвартс.

Гермиона посмотрела на него грустными глазами, говоря с мольбой:
— Том, давай.
— Я в порядке. Давайте просто вернемся, — он прервал ее.

Гермиона нахмурилась, затем протянула руку и легонько положила ее на его руку. Том посмотрел туда, где она касалась его, и его фарс рухнул в миг, Гермиона увидела, что в нем бушует много чувств, но он не в порядке. Внутри него все еще была необузданная ярость, но и разочарование, и боль.

— Тебе незачем ревновать, — твердо прошептала Гермиона.

Он сверкнул глазами, и она увидела красный оттенок, угрожающий вырваться снова. Но она не убрала своей руки.

— Кто сказал, что я ревную? — он прошипел ей, и Гермиона вздрогнула, услышав скрытый гнев.

Затем Том немного отошел от нее, прежде чем продолжил, в его голосе просочился сарказм:
— И почему я должен ревновать? Может, потому что ты любишь другого?

Он отвернулся от нее, и бесчувственная маска вернулась на место. Когда он заговорил, его голос был мягким и ужасающе пустым:
— Нам нужно вернуться в замок, иначе у нас будут проблемы.

Гермиона знала, что им все равно нужно будет все обсудить. Может быть, сейчас и правда неподходящий момент. Он, казалось, был действительно взбешен. Когда они благополучно вернутся в Хогвартс, у него будет больше времени, чтобы все обдумать, и после они поговорят о Роне. Хотя Гермиона совершенно этого не хотела. Она очень сильно не хотела говорить. Она едва могла думать об этом, не то, чтобы обсуждать с Томом.

Сейчас Гермиона просто хотела вернуть их обоих. Поэтому она протянула руку, чтобы Том взял ее. Его серые глаза скептично осматривали ее протянутую руку, и он явно не хотел ее брать. Спустя несколько секунд, он медленно поднял руку и сжал ее ладонь. Гермиона послала ему мягкую улыбку, на которую он не ответил и крепче сжала его руку, одновременно двигая палочкой. Девушка призвала Старшую магию, и она быстро покорилась ее воле. С легким взмахом мантий, пара исчезла из гостиничного номера и шагнула в плотное давление пространства. Через несколько секунд они вновь появились на поляне еловой рощи, недалеко от Большого озера. Гермиона снова почувствовала головокружение, а Древняя магия потрескивала вокруг, но на этот раз она не была растеряна и сумела сохранить голову ясной.

Сразу же по прибытии, Том отпустил ее руку так же быстро, как если бы обжегся. Гермиона нахмурилась от этого пренебрежительного поведения. Она ничего не сказала, но просто проверила время. Был уже почти полдень; они ловко пропустили Чары. Она надеялась, никто не заметил их отсутствия. Хотя Гермиона призналась, что было бы глупо лелеять эту надежду. В конце концов, они не ночевали в своих спальнях этой ночью. Может быть, соседи Тома ничего не сказали, поскольку они слишком боялись доносить на Тома, но Гермиона не была так уверена в своих друзьях.

— Пойдем в замок, — сказала она, повернувшись к Тому.

Он просто посмотрел на нее своими невыносимо пустыми глазами и коротко кивнул. Затем он рванул по направлению к Хогвартсу. Том не повернулся, чтобы проверить, идет ли она. Гермиону ранило его отношение, но она ничего не могла с этим поделать сейчас.

Том вернулся в замок. Хоть он ни разу не обернулся, он знал, что она идет за ним. Его руки были сжаты в твердые кулаки и Том чувствовал, как магия яростно мечет внутри. Она клокотала внутри и рвалась наружу. Он никогда не хотел ничего больше, чем вытащить палочку и проклясть ведьму, идущую сзади. Парень хотел направить на нее всю мощь его магии и причинить ей боль проклятием. Заставить ее почувствовать ту же боль от слов, что перенес он.

Эти слова все еще пульсируют в его голове. Слова, сказанные так мягко и нежно. Слова, что так изящно слетели с ее алых губ.

... слова, что предназначались не ему.

Его магия неугомонно бушевала, когда он вспоминал, как она спала, свернувшись на кровати рядом, в то время, как шептала эти слова для другого.

И он почувствовал...

...опустошение.

Том не хотел это признавать. Это раздражало, и он не хотел больше думать об этом, но все больше он осознавал глубину того, как ее слова влияют на него. Том ускорил свой шаг, как будто, таким образом, он сможет избежать своих собственных мыслей. Новая волна гнева накрыла его и заставила его желать остановиться и накричать на нее. Он был в ярости, и его темная магия агрессивно пульсировала в теле.

Но ему, почему-то, показалось, что под гневом и раздражением он пытается скрыть нечто иное. Было что-то, что он скрывал под буйным нравом. Это сжимало его ледяными пальцами и безжалостно терзало вновь нанесенные раны.

«Мне больно,» понял он с удивлением.

Том был окончательно смущен этим новым чувством. Но это правда. Когда она прошептала эти слова, это чувство заполнило его, и он был ошеломлен его силой. Ее слова причинили ему боль. Они пронзили его, и Том никогда не чувствовал себя столь уязвимым. Это были лишь слова. Ничего более. Просто слова. Но им удалось причинить столь сильную боль, что прежде он никогда такого не испытывал. Как она это сделала? Это пугало его.

Это пугало. Что его так напугало? Том никогда особо не боялся. И, естественно, не слов. Как ее слова могли так повлиять на него? Его снова пробил озноб, стоило ему вспомнить эти слова. Хотя, что заставило его вздрогнуть? Злость? Ненависть?.. Страх?

Они почти достигли входа в замок, и Том слышал ее шаги сзади. Она следовала за ним. Но ничего не сказала с тех пор, как они вернулись. Том действительно не хотел слышать ее сейчас. Он был слишком взбешен и мог сказать или сделать что-то, о чем позже пожалеет. Но почему она ничего не говорит? Ей было слишком неловко говорить с ним, когда признала правду? Том едва вздрогнул от этой мысли, а эта бурная реакция заставила его снова почувствовать себя отвратительно уязвимым. Его гнев снова вспыхнул и разрывал его изнутри.

Гермиона смотрела на спину Тома, пока они шли к замку. Он еще ничего не сказал. Тишина была неловкой. Может, ей стоит что-то сказать. Но Гермиона понятия не имела, что. Очевидно, Том все еще был нереально зол. Она не хотела лишь усугублять. Гермиона молчала, пока шла за ним по ступенькам к двери, ведущей в замок. Огромный холл был пуст, и их шаги были единственным звуком, отдаваясь эхом от стен. Когда они вышли из зала, Том повернул направо и пошел дальше по коридору. Гермиона знала, что этот путь приведет их в подземелья, и она поняла, что Том идет к себе в гостиную. Девушка задалась единым вопросом — следует ли ей идти за ним, когда кто-то окликнул их:

— Стоять!

Гермиона обернулась и увидела мистера Барнса, смотрителя, бегущего за ними. Ее рассмешило сходство между ним и Филчем, смотрителем ее времени.

» И без кошки, конечно,», подумала Гермиона, когда ее глаза бродили по человеку перед ней. Его лицо было ухоженным и даже свежим, несмотря на то, что он всегда был в помещении, охраняя коридоры замка, и посматривая на на смутьянов. Его волосы были непонятного цвета, серого или тускло-коричневого, и он был одет в толстый сероватый плащ. Наконец, он остановился, и его глаза мрачно сверкнули, когда он взглянул на них.

— Вы двое! — взревел он на них. — Вас вызывает директор!

Гермиона почувствовала, как ее сердце ухнуло вниз. Беседа с Диппетом — последнее, что ей сейчас нужно было. Были вещи гораздо важнее, о которых она должна была позаботиться. Но, очевидно, у нее не было другого варианта, поскольку Барнс нетерпеливо жестикулировал, приказывая, чтобы они следовали за ним. Поэтому они пошли по коридорам Хогвартса в тишине. Гермиона видела, как Том бросал на нее сердитые взгляды иногда, что заставляло ее чувствовать еще более виноватой. Через несколько минут они дошли до двух горгулий, охраняющих кабинет директора. Барнс прошипел пароль горгульям, которые сразу же отскочили с пути. Затем он бросил им последний упрекающий взгляд, проворчал что-то об «отвратительных вредителях», прежде чем он обернулся, и ушел.

Гермиона глубоко вздохнула перед тем, как подняться по лестнице в кабинет директора. Она слышала, как Том следует за ней с такой же неохотой. Когда девушка встала перед дверью в кабинет, она нерешительно повернулась к Тому. Она чуть не застонала от разочарования, увидев абсолютно пустую маску на его лице. Гермиона решила проигнорировать его в этот раз, повернулась к двери и слабо постучала.

— Войдите, — произнесли изнутри...

***

  Она тихо вздохнула, прежде чем открыла дверь и вошла в кабинет Диппета. Гермиона позволила своему взору быстро пронестись по интерьеру кабинета. Он все еще был безупречно опрятным, при чем до такой степени, что казался скучным и холодным. Полка с различными блестящими трофеями и медалями впечатляюще стояла за огромным столом директора, очевидно, чтобы выставить достижения школы. Сам же Диппет сидел своим столом, сортируя стопку документов, как и всегда, когда Гермиона встречалась с этим человеком. Она вскоре задалась вопросом: он специально поставил стопку этих документов, чтобы создавать впечатление, что занят? Таких важных директоров снова беспокоят никудышные студенты.

Гермиона вырвалась из размышлений, так как Диппет поднял глаза от своей, по-видимому, важной работы. Он рассмотрел двух студентов, стоящих перед ним, сузив глаза. Гермиона была уверена, что человек и понятия не имел, что они здесь делают, пока рассматривал ее. Затем она увидела проблеск узнавания в его суровых глазах, когда взгляд перешел к Тому.

— Мистер Риддл, — сказал он, наконец, с оттенком разочарования в тоне. — Это уже второй раз в году, когда вы создаете проблему.

— Да, сэр, — ответил Том слишком вежливым голосом, пытаясь кого-то впечатлить. — Мне действительно очень жаль.

Диппет отмахнулся от его сожалений движением руки и продолжил:
— Как я понял, вы и мисс... — теперь Диппет посмотрел на Гермиону и она увидела, что он пытается вспомнить ее имя.

— ДеСерто, сэр, — сказал Том тихо.

— Да, Да, мисс ДеСерто, — нетерпеливо парировал Диппет, ничуть не смущаясь, что он даже не знает имен своих учеников. — Так, вы и мисс ДеСерто, здесь, а покинули замок примерно вчера. Это правда, мистер Риддл? — Диппет закончил и одарил Тома жестким взглядом.

— Да, сэр, — ответил Том, и Гермиона чуть не вздернула брови, когда он сказал правду. — Я очень сожалею, — добавил он, по-видимому, раскаиваясь. — Уверяю вас, это больше никогда не повторится.

— Я вижу, — сухо прокомментировал Диппет, казалось бы, на него не произвел впечатление акт покаяния Тома.

Не сказав ни слова, он встал из-за стола и подошел к камину. Он взял горстку пороха из вазы, стоящей на камине, и бросил его туда. Затем Диппет засунул голову в зеленое пламя и, казалось, разговаривал с кем-то на другом конце. Когда он закончил, то вернулся к своему столу. Он даже не добрался до стула, когда фигура вышла из камина. Светлые волосы, светлые усы, довольно выступающий живот и явно дорогой вкус в одежде; Слизнорт вошёл в кабинет директора. Гермиона видела учителя Зелий, смотрящего на Тома и ее, заходя в кабинет. В его глазах появился забавный блеск, пока они бродили по ним двоим. Она даже растерялась, когда он заговорщически ей подмигнул.

— Армандо, — громко сказал Слизнорт, повернувшись к директору. — Надеюсь, вы не были слишком строги с нашими юными друзьями. Они выглядят ужасно растерянными.

Диппет, однако, не успел ответить, поскольку другая фигура появилась из камина. Гермиона чуть не застонала, когда узнала Дамблдора. Он был одет в яркую аквамариновую форму и в этот раз цвет его волос не сталкивался с одеждой. К сожалению, выражение его лица не было столь веселым, как внешний вид. Вместо этого на его лбу появились складки и резкий хмурый взгляд, пока он смотрел на Гермиону и Тома.

— Наоборот, Гораций. Нам нужно быть с ними строже, — прокомментировал Дамблдор замечание Слизнорт, в то время как его пронзительный взгляд все еще прожигал Гермиону. — Покидая Хогвартс, они нарушили очень важное школьное правило. Студентам не разрешается покидать замок. В течение учебного года, именно мы несем ответственность за их благополучие. Их семьи ожидают, что мы сможем сберечь их детей.

Гермиона не прокомментировала, что ни у Тома, ни у нее не осталось семьи, которая была бы обеспокоена их благополучием. Ей совсем не понравился это обвинительное выражение на лице Дамблдора. Она чувствовала вину. В конце концов, она не забыла, как шантажировала его. Ей было стыдно за саму себя. И она четко понимала, что Дамблдор прав: было исключительно безответственно покидать замок так.

— Ну же, Альбус, — сказал Слагхорн, шутя. — Мы все когда-то были молоды. Они не сделали ничего ужасного. Они просто покинули замок на несколько часов, чтобы развлечься.

Ни Дамблдор, ни Диппет не выглядели согласно, но Слизнорт просто проигнорировал это. Он прошел туда, где стояли Том и Гермиона. К удивлению Гермионы, он обнял ее за плечи, почти раздавив этим.

— Мисс ДеСерто, исключительная студентка, — заявил бодро профессор. — Я уверен, что у нее не возникнет проблем с тем, чтобы догнать предметы, которые она пропустила сегодня.

После этого Слизнорт отпустил ее снова, но не без забавного подмигивания. Затем он подошел к Тому и сказал: И Том — лучший ученик, который есть в Хогвартсе. Он очень ответственный. Ведь именно ты, Армандо, в первую очередь и сделал его префектом.

Слизнорт похлопал Тома по спине, прежде чем он продолжил:
— Это была всего лишь одна безобидная выходка. Уверен, они уже искренне сожалеют об этом. Мы не должны судить их слишком жестоко.

Гермиона признала, что Слизнорт стал бы хорошим адвокатом, если бы когда-нибудь решился на другую карьеру.

— Ты прав, Гораций, — наконец сказал Диппет.

Он пристально посмотрел на Тома. Очевидно, слова Слизнорта попали в самую точку. Гермиона чуть не закатила глаза. Конечно, Диппет не мог наказать Тома слишком строго. Сам директор сделал его префектом. Было бы не очень хорошо, если бы его избранный префект вдруг оказался таким безответственным. Родителям это совсем не понравится. Ведь прямая обязанность префектов — присматривать за младшими учениками.

Очевидно, Диппет думал так же, так как сказал, повернувшись к Тому и Гермионе:
— Я не буду отмечать этот инцидент в ваших школьных делах, — заявил он пафосно. — Но вы все равно будете наказаны за нарушение правил. Я оставлю это деканам ваших факультетов.

Гермиона готова была поспорить, что часть причины его «щедрости» заключалась в том, что он просто не хотел иметь дело со всем этим сам. Поэтому он скинул задание на кого-то другого. Она почти застонала, когда поняла, что этот «кто-то» в ее случае будет Дамблдор.

— Отлично! — радостно воскликнул Слизнорт. — Том, почему бы тебе не зайти позже ко мне в кабинет, чтобы мы поговорили об этом?»

— Конечно, профессор, — вежливо ответил Том.

Слагхорн отвернулся от Тома и сказал Дамблдору:
— Могу я пригласить тебя на чашечку чая?

— Конечно, Гораций, — безмятежно ответил Дамблдор.

Хотя доброе мерцание оставило его глаза сразу, как только он посмотрел на Гермиону.

— Я жду вас в своем кабинете после окончания занятий, мисс ДеСерто, — сказал он.

— Да, сэр, — ответила Гермиона, чувствуя себя довольно несчастной.

Дамблдор ничего не ответил, просто повернулся и вышел из офиса, следуя за Слизнортом. Гермиона повернулась к Диппету, но он снова был погружен в свои важные документы. Том, казалось, воспринял это как сигнал и тогда пошел к двери. После «хорошего дня, директор», на что Диппет не ответил, Гермиона поспешила за Томом. Он не дождался ее и уже спустился по лестнице от кабинета директора. Гермиона спустилась по лестнице, прошла мимо горгульи и вошла в коридор.

— Том, постой, — позвала она его, пока он топал по коридору.

Она ускорила шаги, догоняя его.

— Извините, — прошептала она контрастно. — То, что у тебя проблемы — моя вина.

Он повернул голову и посмотрел на нее, а затем раздраженно зашипел:
— Да, это абсолютно твоя вина.

— Мне очень жаль, — робко ответила Гермиона перед лицом его гнева.

К беде Гермионы, она заметила Лонгботтома, который шел по тому же коридору к ним. Как и ожидалось, на его лице мгновенно появился хмурое выражение, когда он заметил Тома. С другой стороны, Том не заметил Гриффиндорца, ну или ему было все равно.

— Гермиона, где ты была? — спросил ее Лонгботтом, когда дошел до нее.

Она перестала идти и, на удивление, Том тоже. Хотя гнев ни на секунду не покидал его лица.

— Я... Мы...- она не могла рассказать Лонгботтому, что на самом деле произошло.

— Что ты с ней сделал? — блондин сердито взревел на Тома.

— Я ничего не сделал, — ответил Том с холодным гневом в голосе, глядя на Гермиону.

Он едва мог контролировать свой нрав, когда так мрачно смотрел на нее. Она застыла, увидев гнев в его глазах. Жест, который не был ушел от внимания ее друга.

— Ты опять домогался ее, Риддл? — Лонгботтом просто яростно ревел.

Гермиона видела опасный красный блеск в глазах Тома, когда он смотрел на Лонгботтома. Но потом он ничего не ответил на обвинение Гриффиндорца. Вместо этого он снова повернулся к ней и Гермиона поразилась, заметив, что красный блеск не покинул его глаз, когда он посмотрел на нее.

— У меня много дел, — сказал он резко. — Увидимся позже.

Не сказав ни слова, он отвернулся от нее и начал уходить. Гермиона схватила его за руку, чтобы остановить.

— Мне очень жаль. Я действительно, — отчаянно сказала Гермиона, и сейчас она говорила совсем не о их проблемах.

Том не повернулся к ней. Он просто убрал ее руку и продолжил идти. Гермиона с грустью смотрела ему в след.

— Почему ты извиняешься перед этим тщеславным мудаком? — Она услышала удивленный голос Лонгботтома.

Ее друзья устроили допрос во время обеда, но Гермиона была слишком занята, рассматривая стол Слизерина, чтобы обратить на них внимание. Ей даже удалось игнорировать любопытные взгляды остальных студентов. Она даже не хотела задумываться о тех разговорах и мыслях других о том, что она Мерлин знает где провела ночь, при чем наедине с Томом. Убийственных взглядов от Слизеринок было более чем достаточно. Все это было совсем не хорошо.

Однако во время своего следующего урока Истории она больше не могла игнорировать своих друзей. Несмотря на то, что они сидели позади, все равно не помешало им нашептывать ей. Профессор Бинс, похоже, не возражал.Похоже, даже тогда, когда он не был призраком — его мало волновали другие люди.

— Гермиона, что ты делала прошлой ночью? — Лонгботтом спросил ее уже в сотый раз.

— Ничего. Мы просто сбежали в Хогсмид, а потом просто потеряли счет времени. Вот и все, — коротко ответила она.

— Зачем ты это сделала? — Лонгботтом настаивал, раздражая любознательностью. — Это совсем на тебя не похоже. Это Риддл тебя заставил?

— Нет, — раздраженно сказала Гермиона. — Том ничего такого не сделал. Вообще-то, это была моя идея.

Она была не уверена, но ей послышался тихий шепот: «Ага, конечно.»

— Но почему ты остался на всю ночь? — Холодный голос Люпина послышался из-за спины.

— Риддл же ничего тебе не сделал, да? — Лонгботтом встревоженно вмешался, прежде чем у нее появился шанс ответить Люпину.

Гермиона тихо застонала, услышав беспокойство в голосе друга. Мерлин, что, по его мнению, Том мог с ней сделать? Она решила, что лучше даже не зацикливаться на этой конкретной мысли и прошептала Лонгботтому:

— Я же говорила. Он ничего не сделал, — заявила она раздраженно. — Мы пошли в Хогсмид, вовсе забыли про время, а потом было слишком поздно, чтобы вернуться в замок, поэтому мы решили провести ночь там.

Она чувствовала себя не очень хорошо, когда лгала друзьям, но она просто не могла рассказать правду. Аппарация сквозь барьер Хогвартса нереальна.

Затем Гермиона услышала приглушенный голос, возмущенно воскликнувший:
— Вы провели ночь с Риддлом?

За этим последовал выговор Люпина:
— Марк, успокой свое любопытство!

Если бы Гермиона не беспокоилась о том, что Том на нее злится, она бы попыталась успокоить Лонгботтома. Но так как это занимало все ее мысли, она лишь нервно вернулась к самобичеванию.

— Тебя наказали за то, что ты покинула замок? — Она вдруг услышала голос Уизли.

— Пока нет, — прошептала она, когда страх затопил ее. — Но я должен поговорить с Дамблдором после занятий.

— Не волнуйся слишком об этом, — Люпин пытался успокоить ее. — Дамблдор довольно снисходительный человек.

Гермиона очень сомневалась, что он будет милостив к ней.

— Он не накажет тебя слишком сильно, — продолжил Уизли, пытаясь подбодрить ее.

— Да, просто сбрасывай всю вину на Риддла, — мрачно предложил Лонгботтом.

— Конечно, нет, — прошипела Гермиона. — Я говорила тебе, что это была моя идея. Это я притащила туда Тома.

Лонгботтом ответил что-то, но Гермиона не услышала этого, так как в этот момент Бинс закончил урок на сегодня.

-...и я хочу, чтобы Вы прочитали о войне гоблинов 1263 года, возглавляемой Гориком Кровожадным против Висларского короля Северного племени, — заявил Биннс своим умиротворенным голосом.

Гермиона быстро написала это на куске пергамента, хотя она догадалась, что, помимо Люпина, она была единственной, кто это сделал. Затем она собрала пергамент и перо и засунула его в свою школьную сумку. Когда она вышла из класса, ее трое друзей уже были рядом. Прежде, чем кто-либо из них мог сказать что-нибудь, Роза и Люсия, ее соседки в спальне, прошли мимо. Гермионе не понравился этот любопытный блеск в их глазах, когда девочки мрачно ухмыльнулись ей.

Когда Роза прошла мимо нее, она задорно посмотрела на Гермиону, спросив подозрительно невинным голосом:
— Итак, повеселилась прошлой ночью?

После этого она и Люсия удалились с глупым хихиканьем и Гермиона уставилась на них в ярости. Неужели они действительно не понимают, когда нужно закрывать рот? Она ничего не ответила на нелепое заявление Роуз. Но и девушки, похоже, все равно не ожидали ответа. Они просто продолжали хихикать, идя по коридору. Гермиона нахмурилась им на отступающие спины, затем снова повернулась к своим друзьям. Они шли рядом, и Гермиона увидела на лице Лонгботтома оскорбленное выражение. Очевидно, ему совсем не понравилось то, на что намекала Роуз. Но Гермиона была не в настроении заботиться о его глупой ревности. Ей и Тома уже было достаточно.

Поэтому она попыталась сменить тему разговора,

— Что-то случилось, пока меня не было?

Лонгботтом, очевидно, не был обрадовался смене. ведь хотел обсудить подробности ее ночных приключений дальше. К счастью, Уизли заговорил до того, как у Лонгботтома появился шанс ответить.

— О да, — радостно заявил он. — Но лучше спроси Люпина, что случилось, — озорно добавил он.

Глаза Гермионы забрели от Уизли к Люпину и она с радостью увидела, как он стал пунцовым.

— О, серьезно? — она заинтриговано щебетала, - Так что случилось, Амарис?

— Э-э... я... это... — Люпин неловко споткнулся, когда посмотрел вниз на ноги.

Гермиона улыбнулась ему, заметив его нервозность. Люпин никогда так не нервничал. Единственный раз, когда она когда-либо видела, как он терял хладнокровие, это когда рядом была некая девушка из Рейвенкло.

— Скажи мне, — невинно спросила она, все еще глядя на Люпина. — Это как-то связано со Стеллой Лавгуд?

Румянец на лице Люпина еще усилился и Уизли рассмеялся, игриво ударяя Люпина по руке.

— Держу пари, что да, — сказал рыжеволосый. — Угадай, у кого теперь новая девушка.

Гермиона с любовью улыбнулась, увидев смущение Люпина, хотя на его лице все еще было видно лишь удовлетворение.

— Мои поздравления, — сказала она по-девчачьи. — Я всегда знала, что ты ей нравишься.

Люпин, наконец, посмотрел на нее и Гермиона тихо хихикнула, увидев небольшую ухмылку, дергающую его рот.

— Ну, а кто нет? — Сказал Лонгботтом насмешливо, наконец-то встревая в разговор.

Он попытался подавить ухмылку и посмотрел на Люпина в насмешливой грусти, качая головой.

— Боже, что ты все еще здесь делаешь, чувак? — лукаво спросил он. — Я уверен, что твоя девушка уже заждалась. — Лонгботтом подтолкнул его в другой коридор. — Общая комната Рейвенкло находится вон там, — прошептал он Люпину, жестикулируя на коридор.

Люпин повернул голову к Гермионе, но она просто ухмыльнулась ему. Он пожал плечами, ухмыльнулся и ушел по коридору.

— Ты такой бабник! — кричал ему в след Лонгботтом.

Гермиона бы поспорила, что румянец лишь усилился на лице Люпина, хоть она и не видела. Но она видела группу второкурсниц, которые спускались по коридору и смотрели на Лонгботтома в шоке. Она хихикнула, а затем потянула Лонгботтома в противоположном направлении к их собственной гостиной.

***

  Спустя некоторое время Гермиона неохотно брела в кабинет Дамблдора. Она абсолютно не хотела с ним разговаривать. Когда-то его присутствие дарило спокойствие, а теперь лишь беспокоило ее. Ее все еще ранит то, что ей пришлось противостоять ему. Но тогда она просто не видела другого пути, кроме как шантажа профессора. Иначе он бы наверняка отправил Тома обратно в приют. Однако, несмотря на разочарование Дамблдора, Гермиона знала, что тому была веская причина. Гермиона отбросила угрызения совести, стоя перед кабинетом Дамблдора. Она надела тщеславную маску. Ей все же нужно было играть за темную сторону перед Дамблдором. Она не может позволить ему выявить блеф.

Она постучала в дверь и профессор позволил ей войти. Она открыла дверь и зашла в уютную атмосферу кабинета. Однако, когда ее взгляд забрел к Дамблдору, ей быстро напомнили, что ей здесь не очень рады. Между его бровями появилась резкая складка хмурости, пока он рассматривал ее через свои очки половинки.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мисс ДеСерто, — наконец сказал он, указывая на стул перед столом.

Гермиона присела и с ожиданием посмотрела на него, пытаясь скрыть, как сильно она сейчас нервничает. Ее сердце сжалось, когда она увидела, что мерцание полностью отсутствовало в его глазах. Это мгновенно расстроило ее, ведь Дамблдор, казалось, полностью убежден, что она была темной и злой. Вскоре она вспомнила, как Том всегда относился к профессору. Она быстро напомнила себе, что Том просто ненавидел его взамен и, конечно, ей не стоит так грустить обо всем этом. Кроме того, недоверие Дамблдора к Тому было вполне обоснованным.

Профессор обратил на нее свой пронзительный взгляд, а затем резко спросил ее:

— Куда вы пошли после того как покинули замок?

Гермиона посмотрела на него и скрыла свою вину и стыд за пустой маской.

— Я...Мы просто пошли в Хогсмид, — наконец пробормотала она с достаточной долей раскаяния в голосе.

— Я понял, — Дамблдор не сводил с нее пронзительного взгляда. Затем он неожиданно продолжил: — Где же вы остановились?

— Что? — растерянно спросила Гермиона.

— Уверен, что вы ночевали не на улице, — сказал Дамблдор холодным тоном, — Так где же вы остановились на ночь?

— Я... Я... — Гермиона отчаянно пыталась найти алиби.

— Не забывайте, мисс ДеСерто, — напомнил он ей в ледяным тоном. — Я могу проверить ваше заявление, спросив местных барменов.

Она тяжело сглотнула. Что она могла ему сказать? В конце концов, они не провели ночь в Хогсмиде. Конечно, она все же могла утверждать, что они трансгрессировали в иное место, если бы не небольшая проблема — у нее не было лицензии на аппарацию.

— Я повторю свой вопрос, — беспощадно настаивал Дамблдор. — Где вы были?

— Хорошо, — тихо прошептала Гермиона, пытаясь показаться смущенной. — Я не хотел признаваться. Том и я, мы ускользнули, чтобы пойти в Хогсмид, — сказала она, глядя на руки. Потом она медленно подняла глаза, чтобы снова взглянуть на Дамблдора. — Мы как-то напились, понимаете. Мы хотели вернуться в замок. Но у нас ничего не получилось.

Гермиона почувствовала себя ужасно, так как снова ему солгала. Ее тошнит от того, что она вынуждена играть смущенную студентку. Она была виновна, но по совершенно другим причинам. Ее «признание» было лишь отвратительной ложью.

Но она не могла позволить своей маске исчезнуть, поэтому продолжала в своем смущенном тоне:
— Мы заблудились между Хогсмидом и замком. Поэтому мы просто остались там на ночь. У нас были наши палочки, поэтому не возникло проблем с тем, чтобы согреться. Затем мы просто дождались утра.

Дамблдор изучал ее над своими очками полумесяцами и, если бы Гермиона не была довольно опытным окклюментом, она бы подумала, что он читает ее мысли.

Через несколько секунд он снова заговорил и Гермиона вздрогнула от разочарования в его голосе:
— Мисс ДеСерто, я уже давно работаю учителем в этой школе. Я с легкостью могу сказать, когда студенты мне врут.

Гермиона не могла не вздернуть бровь. Она должна была признать, что хорош — даже без легилименции, ведь ее барьер все еще защищал сознание.

— Почему бы Вам не попробовать рассказать еще раз, но правду? — предложил резко Дамблдор.

Правда, если подумать, вызвала бы слишком много новых вопросов. Гермиона не могла рассказать ему, как аппарировала сквозь защиту Хогвартса в Лондон. Если она сделает это, почему бы не рассказать ему о Певерелле, Древней Магии и ее проблеме со временем?

Поэтому Гермиона вызывающе ответила:
— Я не лгу.

Ее заявление встретила тишина. Дамблдор смотрел на нее своими голубыми глазами и Гермионе пришлось прекратить ерзать под его взглядом. Она отчаянно скучала по Дамблдору из своего времени. Он никогда бы не посмотрел на нее так. Как будто он подозревал ее в самых ужасных вещах. Гермиона едва могла выдержать его недоверие. Она хотела доверить ему все. Она хотела, чтобы он понял, что она не злая. То, что она сражалась за светлую сторону. Она хотела, чтобы он сказал ей, что она все делает правильно.

Гермиона почувствовала себя потерянно, когда взглянула на него. До своей смерти, Дамблдор всегда был их нравственным компасом. Теперь он был уверен, что она — зло. Трудно было поддерживать роль темной ведьмы, когда она действительно хотела, чтобы он узнал, что она хорошая, и ее поступки правильные. Но она знала, что не может снять маску.

Через какое-то время, когда она не ответила, Дамблдор вдруг устало вздохнул:
— Вы действительно выбрали такой путь, мисс ДеСерто?

— Сэр? — смущенно спросила Гермиона.

— Я знаю, какой Том, — ответил профессор. — Я наблюдал за ним долгое время, я так старался уберечь его от этого темного пути, — В его голосе появилась печаль, когда он продолжил: — Увы, я не в силах оттянуть его назад. Думаю, он навсегда потерян. И мне очень жаль.

Гермиона почувствовала себя действительно ужасно, глядя в голубые глаза Дамблдора. Она поняла, что он всегда старался спасти Тома. Но ей не нравилось, как Дамблдор пытался это сделать, но она видела, что он искренне хотел помочь Тому.

— Я всегда надеялся, что смогу сделать больше, — признал Дамблдор, но в его голосе все еще было невыносимое сожаление. — Может быть, если бы я приложил больше усилий, если бы я был более настойчив, тогда я смог бы спасти Тома.

Он наклонился немного вперед в своем кресле и посмотрел прямо ей в глаза. Гермиона все еще не видела в его глазах мерцающего блеска, но теперь, по крайней мере, и тяжелый блеск исчез.

Затем Дамблдор продолжил своим мягким голосом:
— Видите ли, когда я впервые встретил Тома, ему было всего одиннадцать лет, но я уже видел насколько он уязвим к очарованию Темной Магии. Тогда я поклялся себе защитить его. — Здесь Дамблдор сделал паузу и слегка покачал головой. — Я подвел его, я не смог помочь. Теперь я вынужден признать, что его слишком поздно спасти. Мне больно, что я вынужден наблюдать, как такие таланты пропадают. Том мог стать великим, очень могущественным волшебником. Но он выбрал иной путь. Он не смог удержаться от Тёмного искусства.

Опять Дамблдор тихо вздохнул. Его глаза смотрели в никуда, но теперь он снова пронзительно взглянул на нее.

— Я знаю, что из себя представляют Темные искусства, мисс ДеСерто, — внезапно признался он, пока пристально смотрел на нее. — Они предлагают силу и мощь. Темная магия любит играть и заманивать в ловушку. Она много чего обещает. Вещи, о которых Вы всегда мечтали, но никогда бы не осмелились получить. Способности, которыми Вы желали владеть, но никогда не постигали. Это все она дает вам. Чем больше она предлагает, тем больше Вы хотите принять. В результате, Вы будете углубляться и углубляться в темные искусства все сильнее. Вы даже начнете доверять им и начнете думать, что могущественны. И достаточно умны, чтобы контролировать тьму; что знаете, когда остановиться. Вы на пике власти, Вы мастер Темных искусств...

— Но потом, через какое-то время, медленно, но Вы начнете сомневаться, и тогда вы понимаете, что Тьма непокорна. Вы просто оступаетесь в темноте, Вы не что иное, как игрушка этой магии. Когда вы поймете, что Темная Магия обманчива, к тому времени будет слишком поздно возвращаться. Темная Магия — жестокая любовница, которая много обещает, но не дает никаких гарантий. Вместо этого она будет съедать Вас до тех пор, пока ничего не останется.

Дамблдор все еще смотрел на нее с грустью, сияющей в глазах. Затем он сказал глухим голосом:
— Это путь, по которому Том Риддл решил следовать, мисс ДеСерто. — затем он добавил серьезно: — Мне невыносимо больно наблюдать, как он теряет себя во тьме, но я ничем не могу ему помочь, теперь он для меня недосягаем.

Гермиона уставилась на него. Она не сбросила маску, но его слова сильно впечатлили ее. Она знала, что он прав. Она сама видела, что действительно из себя представляет Темная магия. Это была отвратительная сторона магии. Хотя эта мощная магия влекла. Она никогда не пыталась обуздать ее, но Гермиона все же знала это. Темные искусства бесспорно предлагали огромную власть. Но она знала, насколько опасна и ужасна такая сила.

С одной стороны, она осознала, что хочет, чтобы Дамблдор ошибался. Тома все еще можно спасти? Но она видела сегодня утром этот блеск ярости и ненависти в его глазах. Она видела взгляд Лорда Волдеморта в малиновых глазах Тома. Она солгала, если бы сказала, что это не испугало ее.

Лорд Волдеморт был самым могущественным волшебником, которого она когда-либо встречала, даже более могущественным, чем Дамблдор. Волдеморт очень хорошо разбирался в Темной магии и Гермиона понимает, что он действительно был мастером Темных Искусств. Но Дамблдор прав, не так ли? В конце концов, Волдеморт потерял все из-за этой Темной магии. Даже себя самого.

Гермиона была совершенно потрясена, когда Дамблдор снова сказал:
— Вы уверены, что хотите следовать за Томом?

— Что... что? — спросила она слабо.

— Я знаю, что Том — харизматичный человек, — сказал он мягко, почти сочувственно. — Он может быть исключительно убедителен, если захочет.

Гермиона с недоумением нахмурилась: что он пытается сказать? Что опасно быть рядом с Томом? Ну, она уже это прекрасно знала.

— Но Вы не должны позволять себе ослепнуть от его харизмы, — продолжил он. — Я умоляю Вас не следовать за ним.

Глаза Гермионы расширились от шока, когда осознание наконец озарило ее, когда она услышала это слово — «следовать». Теперь она поняла, что Дамблдор пытался сделать. Он думал, что она одна из последователей Тома? Он хотел убедить ее оставить Тома и не следовать за ним в темноту. Она хотела рассказать Дамблдору, как он ошибается. Она никогда в жизни не станет связываться с Темными искусствами.

Но она знала, что не может раскрыть себя. Слишком большой риск. Она не собиралась рассказывать Дамблдору правду. Да еще и Том. Гермиона знала, что она — единственное, что остановило Дамблдора от изгнания Тома и его возвращения в приют. Она не могла рисковать Томом. Она попыталась убедить Дамблдора позволить ему остаться, но ничего не помогло. Итак, вот она, Темная ведьма. Гермионе не нравилось, что ей приходиться ему врать, но иного пути нет.

Что-ж, Гермиона одела ледяную и безразличную маску на лицо. Она попыталась выглядеть так, словно его слова не повлияли на нее. Это была ложь, но Гермиона знала, что за это время она стала очень хорошей лгуньей.

Затем она сказала Дамблдору тщеславным тоном:
— Вам не нужно беспокоиться за мою честь, сэр. Я достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.

Гермиона знала, что сказала это очень холодно и оскорбительно, но на самом деле она имела в виду то, что она сказала. Она действительно не хотела, чтобы Дамблдор слишком беспокоился о ней. Он имел в виду лишь хорошее и она ненавидела себя за то, что солгала ему. Она не хотела добавлять еще вины не свою совесть.

Грусть наполнила глаза профессора, и Гермиона чуть не съежилась.

— Понятно — Вы не хотите меняться, но знайте, что моя дверь всегда открыта для вас. Если Вы поймете, что следовать за Томом во тьму — это серьезная ошибка, тогда, пожалуйста, не бойтесь найти меня. Я буду в состоянии помочь.

Гермиона не кивнула ему, а лишь встала со стула и попыталась показаться спокойной, когда подошла к двери. Она схватила ручку и открыла дверь, но прежде, чем она успела выйти в коридор, Дамблдор снова заговорил:

— О, мисс ДеСерто?

Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Сорок очков с Гриффиндора, — сказал он бесстрастным голосом. — За нарушение правил школы.

Гермиона слегка наклонила голову. Она ведь ожидала чего-то худшего. Неужели она легко отделалась потому что он все еще надеялся, что она передумает и покинет Тома? Она не осознавала, что вышла из кабинета учителя слегка шатаясь.

Она чувствовала себя ужасно. Её жизнь рушится с каждой минут все сильнее. Дамблдор, похоже, думал, что она была ведьмой, что стала на ошибочный путь Темных Искусств. Том ненавидел ее, потому что у нее было прошлое, о котором он не знал, и, что ж, ее прошлое наслаждалось, иногда всплывая, чтобы мучить ее. Гриндельвальд, похоже, хотел убить ее. Три из тех проблем она не может решить сейчас, поэтому она попыталась сосредоточиться на Томе. Ей не давало покоя то, как он злится на нее. Им просто необходимо поговорить.

***

Позже в тот же день Гермиона решила найти Тома. Ей действительно не хотелось с ним разговаривать о Роне, но она больше не могла это выдерживать. После того инцидента в гостиничном номере Том не сказал ни слова. Спускаясь по лестнице в подземелья она представляла, что же скажет ему. Она знала, что он сильно заревновал к Рону. «Он должен просто смириться с этим», упрямо решила Гермиона. Он же не предполагал, что он ее первый парень, да? С другой стороны, он ведь сам сказал ей, что она, по сути, была его первой настоящей девушкой. Поэтому у Тома явно было не много опыта в серьезных отношениях. После того, что она узнала о своем прошлом в приюте и увидела здесь в Хогвартсе, у него, вероятно, никогда не было привязанности к любому человеку, романтичному или нет. Это не помогло ей.Позже в тот же день Гермиона решила найти Тома. Ей действительно не хотелось с ним разговаривать о Рон, но она больше не могла его выдержать. Поскольку у них был этот ряд в гостиничном номере, Том не говорил с ней ни слова. Когда она так бродила по лестнице, ведущей в подземелья, она задавалась вопросом, что она должна сказать Тому. Она знала, что он ревнив, потому что узнал о Роне. Но ему просто нужно было смириться с ситуацией, — упрямо решилась Гермиона. Он не предполагал, что он был ее первым парнем, не так ли? С другой стороны, он сам сказал ей, что она действительно была его первой девушкой. Итак, у Тома явно не было большого опыта в отделе серьезных отношений. Узнав про его прошлое в приюте, Гермиона поняла, что у него никогда не было привязанности к человеку — ни романтической, ни иной.

Спускаясь по тропинкам замка в сторону Слизеринской гостиной, ее внезапно вырвал из мыслей звонкий голос позади:
— Мисс ДеСерто!

Гермиона сразу догадалась кому принадлежит этот голос. Только ее наименее любимый учитель может так визжать. Гермиона громко застонала, но ей было все равно, услышала ли ее эта истеричная женщина за спиной или нет. Затем она обернулась. Конечно, это профессор Леджифер подходила к ней. Ее одежда была, как обычно, безукоризненно чистой. От всего этого совершенства у Гермиона начала кружится голова. Легифер скручивала свои темные волосы в тугой пучок, из него не выспалась ни единого волоска. Ее прищуренные глаза холодно блуждали по форме Гермионы. Как и всегда, женщина, казалось, была лично оскорблена тем, что увидела. Гермиона ведь и сама знала, что сегодня ее волосы были слишком кучерявые, ведь она даже толком не расчесала их утром.

Леджифер укоризненно покачала головой, но ничуть не прокомментировала неподобающую внешность Гермионы, вместо этого она лишь сказала резким тоном:
— Вы же не думали, что я не узнаю о Вашем последнем проступке.

Затем ведьма посмотрела на Гермиону с ожиданием, словно хотела услышать некое извинение. Гермиона, с другой стороны, не понимала, почему должна извиняться перед этой сумасшедшей женщиной.

Так как она ничего не сказала, Леджифер продолжал возмущаться:
— Я не могла в это поверить, когда услышала, но и на самом деле, я не должна была удивляться. — Она с отвращением посмотрела на Гермиону, п затем сказала: — Я знала, что столкнуться с неприятностями, когда впервые встретила Вас, мисс ДеСерто. Я никогда не встречала такой дикой девушки, как Вы.

Гермиона подняла глаза. «Что эта женщина хочет от меня?» недоумевала она. У нее создалось впечатление, что Леджифер просто наслаждается тем, что орет на нее.

Разумеется, Леджифер продолжила ругать ее:
— Я снова и снова предупреждала мистера Риддла, что Вы — плохая компания, вот что я ему говорила.

Вот и все. Гермиона вскипела, и сжала руки в тугие кулаки. Она серьезно подумала о том, чтобы вытащить свою палочку. Как посмела эта женщина сделать нечто подобное, да еще и побеспокоить поэтому Тома? Он ведь даже не сказал Гермионе об этом.

— Сначала Вы всеми силами способствуете аресту бедного мистера Риддла после того неприличного поведения, которое вы проявили во время занятий профессора МакГрея, — прошипела ей Леджифер суровым тоном. — Это была лишь Ваша вина, Вы должны были хорошо понимать, что Вы не ровня мужчинам в поединке. Заниматься подобным — не ваше дело. Вы же девушка!

Гермионе пришлось сжать рот в тонкую линию, пытаясь сдержать порыв накричать на женщину перед ней. Она хорошо помнила этот инцидент. В то время Том и она все еще ненавидели друг друга. Все это привело к тому, что они использовали довольно суровые проклятия в дуэли во время ЗоТИ. МакГрей наказал их обоих. И, естественно, в этом была вина не только Гермионы.

Леджифер просто проигнорировал грядущую ярость Гермионы и продолжила с досадой:

— Теперь ты делаешь это снова. Ты снова создаешь проблемы мистеру Риддлу. — Леджифер сердито посмотрела на нее. — При чем еще хуже, чем раньше. Такое поведение непростительно. Я была глубоко потрясена, когда услышала, что ты сделала. Позволь сказать, мне искренне жаль, что у меня есть такая студентка.

«Ох, бедняжка», все, что подумала Гермиона, смотря на взбешенную женщину перед собой. По крайней мере, ей удалось не закатить глаза прямо ей в лицо.

— Только представьте себе — юная леди таскает молодого человека по каким-то захудалым кабакам в Хогсмиде. Где такое видано! , — возмущенно сказала Леджифер. — Это огромный позор, вот что это.

Стальной взгляд женщины все еще сверлил Гермиону, но она решила просто это проигнорировать. Не стоит реагировать на такое.

— Как тебе только не стыдно за саму себя? — Леджифер укоризненно спросила ее после того, как от Гермионы не последовало никакой реакции. — Если вы не заботитесь о своей собственной репутации, тогда вы должны хотя бы не портить ее мистеру Риддлу. Он такой прекрасный молодой человек, и все, что вы причиняете ему — это проблемы.

Гермиону поражала ироничность ситуации. Хотя она чувствовала что-то еще. Разумеется, Легифер была не права, но все же ее словах была доля правды. Гермиона, по сути, чувствовала себя виноватой, что потащила Тома в Лондон. По совершенно другим причинам, нежели предполагала Леджифер, но чувство вины не ушло. Она очень сильно ее разозлила.

Гермиона позволила ей рассвирепеть, но теперь была ее очередь шипеть Леджифер:

— О, профессор, что бы вы ни думали обо мне и моих поступках, вы даже не декан моего факультета. Вы не можете наказать меня.

Она почти видела, как ее глаза заполняет ярость, когда женщина сердито посмотрела на нее.

— Какая дерзость, — раздраженно сказала Леджифер, ее голос был напряжен и сердит. — Уверяю вас, мы обсудим ваше недопустимое поведение во время вашей отработки в следующую пятницу.

«О, какая прелесть», саркастически подумала Гермиона, глядя на Леджифер. Тем временем холодные глаза профессора снова неодобрительно прошлись по Гермионе.

— Я все больше склоняюсь к мнению, что вы — потерянный случай, мисс ДеСерто, — наконец сказала Леджифер. — Если вы не изменитесь, мистер Риддл обязательно бросит вас. Только Мерлин знает почему он именно вам вообще решил дать шанс.

Теперь Гермиона буквально кипела. Даже ее магия начала переплетаться с яростью.

Поэтому она ответила резким тоном:

— Спасибо, профессор. Вы правы, мы обязательно должны будем обсудить это в следующую пятницу.

Затем она просто повернулась и ушла, оставив Леджифер стоять в коридоре. «Это точно не мой день», подумала Гермиона, продолжая путь в подземелья.

Ей понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться после встречи с Леджифер. К тому времени Гермиона уже дошла в подземелья. Теперь ее гнев снова сменился тревожностью. Правда слов Леджифер не оставляла ее. Конечно, это она виновата в том, что теперь у Тома проблемы. Она схватила его и аппарировала в Лондон, не спрашивая согласия. После этого она говорила во сне о Роне. Гермиона почувствовала боль, снова подумав о Роне, но она отчаянно попыталась подавить грядущие воспоминания. Теперь ей нужно было только поговорить с Томом и Гермиона упрямо пошла по темным коридорам подземелий.

Через некоторое время она стояла перед совершенно обычной, голой каменной стеной и чувствовала себя подавленно. Она знала, что это вход в гостиную Слизерина, но, к сожалению, она не знала пароль. Тот, что Том несколько дней назад использовал, чтобы привести в спальню и позаботиться о ней, очевидно, не работал. Итак, теперь Гермиона ждала, пока какой-нибудь слизеринец появится и вытащит Тома для нее. И в данный момент система безопасности Слизерина раздражала.

Гермиона задалась вопросом, можно ли ей использовать немного волшебства, чтобы открыть эту глупую стену, когда заметила группу третье- или четверокурсников, которые прогуливалась по коридору. Они с подозрением посмотрели на нее, когда достигли входа в свою гостиную, но Гермиона проигнорировала их потенциально враждебное поведение и сказала, повернулась к черноволосым мальчикам:

— Можете ли вы посмотреть, в гостиной ли Риддл и сказать, что я его жду?

Гермионе пришлось подавить забавный смешок, когда мальчик уставился на ее глазами размером с блюдца, услышав имя Тома.

— Р... Риддл? — он начал нервно заикаться. — Ты хочешь, чтобы я обратился к Тому Риддлу? — фразу он закончил довольно паническим тоном.

Гермиона закатила глаза. Том и его способность в запугивании это нечто. Разве он что-то сделал этому бедному четверокурснику или это просто его особая репутация заставила мальчика со страхом взглянуть на Гермиону?

— Да, Тому Риддлу, — раздраженно ответила Гермиона. — Скажи ему, что его девушка ждет его.

Мальчик просто кивнул ей и Гермиона догадалась, что он слишком нервничал, чтобы что-то сказать. Похоже, Том даже не утруждался играть пай-мальчика, когда был в гостиной. Она смотрела, как, теперь очень бледный, мальчик и его друзья входят в гостиную. Вскоре она задалась вопросом, стоит ли ей самой зайти, но вскоре отбросила эту мысль. Там ей было бы крайне не комфортно. Эти слизеринцы даже ее заставили нервничать. Поэтому она осталась стоять в темном коридоре.

После добрых пяти минут Гермиона задумалась, действительно ли мальчик сказал Тому, как она просила. Спустя некоторое время Гермиона поняла, что ей, может, стоить уйти. Затем, наконец, открылся проход в гостиную. Вышел Том. На нем были его штаны и белая рубашка, хотя без зеленого пуловера или галстука.

— Привет, — робко поприветствовала его Гермиона.

Том просто взглянул на нее незадолго до того, как он сказал, его уровень тона:

— Ты хотела поговорить со мной?

— Да, давай прогуляемся, — Гермиона махнула рукой дальше на коридор.

Том коротко кивнул, поэтому она начала медленно двигаться. Он ступал рядом с ней, но он ни разу не посмотрел на нее. Она видела, что его лицо полностью лишено эмоций. Затем Гермиона решила притвориться легкомысленной. Он был слизеринцем, может быть, его застало бы врасплох ее поведение и он бы был к ней более снисходителен.

Поэтому она небрежно спросила:

— Ты злишься на меня?

Но Том молчал и Гермиона тихонько вздохнула.

— Я воспринимаю это как «да», — сухо ответила она. — Я разговаривала с Дамблдором, — сообщила она. — Думаю, тебя приободрит то, что это было ужасно. И он забрал множество очков у Гриффиндора. И теперь у Слизерина все шансы выиграть Кубок Хогвартса.

Гермиона бросила быстрый взгляд на Тома. Он все еще просто спокойно шел рядом с ней. На его лице снова было невозможно прочитать ни одной эмоции, но она хотя бы была уверена, что он ее слушает.

— О, и он снова «смотрел» на меня, — зловеще сказала Гермиона. -Ну, ты знаешь, такой взгляд, как будто он видит меня насквозь и точно знает, что я замышляю нечто ужасное

Гермиона разочарованно заметила, что от него не было абсолютно никакой реакции. Поэтому она решила просто продолжить и болтать.

Том посмотрел на ведьму, идущую рядом с ним. Она рассказывала о мелочах и аккуратно избегала той темы, мысли которой не выходят у него из головы. Он был очень расстроен инцидентом, случившимся этим утром. Слова, которые она произнесла, когда они спали, все еще испугали его. Кем бы ни был этот Рон, мертв он или нет, Гермиона все же испытывала к нему чувства. Том не мог с этим смириться. В конце концов, она была его, и он не был готов делить ее ни с кем. Тому достаточно было вспомнить то, как она произнесла эти слова, то, как она выглядела, то, как она мечтала о другом, и это причиняло боль. Так не должно быть. Гермиона его. Его собственность, по сути. Как она может так влиять на него? Ведь должно быть наоборот.

Но она смотрела на него с беспокойством в глазах. Она даже приблизилась и осторожно сжала его руку. Мягкая улыбка заиграла в уголках ее губ, когда она посмотрела на него и Том почувствовал какое сильное успокоение приносит ему ее приколсновение. Приятное тепло распространилось от ее руки по его коже, согревая все тело. Он резко вырвал руку из ее ладони.

Она его собственность. Он хотел покорить ее, хотел овладеть ею. Но сейчас контроль лишь она.

Это заставило Тома мгновенно рассердиться. Ему не нравилось, когда другие контролировали его жизнь. Всегда были люди, которые пытались его усмирить. Как миссис Коул или Картер. И Дамблдор, конечно. Но они никогда не добьются успеха. Он всегда боролся с ними. У них ничего не получится. Но затем появилась Гермиона. У нее была пугающая сила. Сегодня она окончательно укрепила свою власть над ним. Просто так, без каких-либо усилий. Он не сопротивлялся. Он спокойно дал ей такое право.

В то время, пока эти чувства одолевали его, одна вещь все же не давала покоя. Это был тот факт, что Гермиона не ответила на его вопрос.

Кто такой Рон?

Она так и не сказала ему. Она мечтала о другом, она призналась в своей любви к нему. И тогда она ничего не рассказала Тому. Она не ответила на его вопрос. Только что этот человек якобы был мертв. Разве это что-то меняет? Это не изменило ее чувств. Как она познакомилась с этим парнем? Когда они встретились? Неужели она была его девушкой? Ответил ли он на ее чувства? Том почувствовал, что сходит с ума, когда его голову разрывали тысячи вопросов. «И они все остались без ответа», подумал он сердито, глядя на Гермиону.

Гермиону немного ранило то, что он так отдернул руку. Однако он был зол. Он совершенно не хотел сделать ей больно, она попыталась успокоиться. Она разозлила его, позволив узнать эту информацию о Роне. Вот почему он так отреагировал.

Они оба уже достигли холла. Гермиона хотела поговорить с Томом без лишних ушей и решила, что лучше сделать это снаружи. Может быть, свежему воздуху удастся успокоить их обоих. Поэтому она открыла дверь и вышла наружу.

— И я встретил Леджифер, когда шла к вашей гостиной, — продолжала болтать Гермиона.

Очевидно, Том не хотел участвовать в беседе и решил стойко игнорировать ее. Но она хотела, чтобы он поговорил с ней. Поэтому она снова попыталась:
— Ее не особо впечатлили мои выходки, — сказала ему Гермиона, пытаясь звучать непринужденно. — Похоже, эта женщина будет ненавидеть меня вне зависимости от того, что я сделала. Не то, чтобы меня это волновало. Но она реальная заноза в заднице.

Гермиона вскоре взглянула на Тома, но отрешенный взгляд все еще присутствовал на его лице. Он никак на нее не реагировал, просто игнорировал.

— Однажды я не сдержусь и просто прокляну Леджифер, — сказала она, а затем вдумчиво добавила, — Возможно, тогда меня выгонят. Хотя это все еще стоит того. Что ты думаешь?

Теперь она пыталась нарочно вывести его из этого состояния, но он все равно отказывался на нее реагировать. Медленно его молчание начинало действовать ей на нервы. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы проконтролировать свой вспыльчивый нрав.

Затем она спросила:
— Так что же сказал Слизнорт? Он назначил тебе отработку?

— Нет, — ответил он кратко.

— Ну, тогда тебе повезло, не так ли? — сказала она притворно жизнерадостным голосом.

Том пожал плечами и Гермиона потеряла терпение.

— Том, пожалуйста, скажи что-нибудь, — воскликнула она разочарованно.

Он повернулся к ней и сердито уставился.

«Ну, по крайней мере, пустой взгляд исчез», подумала она раздраженно, когда посмотрела на его сердитое лицо. Казалось, она наконец-то смогла достучаться до него.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Хочешь, чтобы я прыгал тут от радости? — спросил он агрессивно. Затем он продолжил, и медленно холодный сарказм просачивался в его голос. — Ведь это такой прекрасный день, ха? Все началось очень красочно. — Гермиона поморщилась от его резкого тона. — И становится все лучше и лучше. Слушай, меня же даже не наказали за то, в чем я совершенно невиновен. Какая удача. Может, Слизнорт лишил меня привилегий префекта. Но, эй, кого это волнует, да?

Гермиона стояла перед ним и лишь хлопала глазами. Он выглядел просто разъяренным. Может быть, ей и не стоило пытаться заставить его поговорить, потому что этот темный взгляд, что появился, сильно ее пугал.

— Он... он отстранил тебя? — робко спросила она. — На сколько?

Том просто сузил глаза, а затем резко прошипел: — две недели.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы все так произошло.

— Что ж, поздравляю. Вам все-таки удалось, — ответил он сдержанно.

— Прости, — слабо повторила она.

Гермиона почувствовала себя ужасно, когда посмотрела на него. Вся эта катастрофа была по ее вине. Она не должна была тащить его в Лондон. Это была огромная ошибка. Глаза Тома были твердыми, как сталь, пока бродили по ее фигуре. Она видела в них не только гнев, но и обиду. Хотя было что-то еще. Она замечала это в нем раньше. Он был невероятно ревнив.

Как будто, чтобы подтвердить ход ее мыслей, Том прошипел ей смущенно:
— Ты сказала, что любишь его. Как вы с ним познакомились?

Гермиона не была удивлена такой резкой сменой темы. Она знала, что это была огромная проблема, кипящая внутри него. Теперь, когда она почти заставила его начать, Том не перестал злиться.

— Ты хочешь, чтобы он вернулся? — вызывающе спросил он. Затем он продолжил с ложным беспокойством: — Очевидно, ты так сильно его любишь.

Гермиона не ответила. Ей все еще было невыносимо говорить о Роне. Так что, хотя она могла понять гнев Тома, она не могла ничего сказать.

— Он тоже тебя любил? — Том спросил ехидно.

Она все еще молчала. Его вопросы усугубляли ее состояние. Каждое упоминание имени Рона вызывали наиболее болезненные воспоминания, которые теперь вторгались в ее разум.

Сейчас они достигли Черного озера. Серый цвет тоскливого неба отразился на гладкой поверхности озера, сделав его воду отторгающей и холодной. Недалеко Гермиона увидела небольшую скамейку у края воды. Терзания Тома ее о Роне заставляли ее чувствовать слабость, поэтому она подошла к скамейке и села на нее. Том не сел, а вместо этого яростно зашагал вперед и начал раздраженно топтаться перед ней.

Гермиона знала, что он очень ревнивый человек, но это был исключительно новый уровень. Она понятия не имела, как его успокоить. Она определенно не собиралась лгать и говорить ему, что Рон ничего для нее не значил. Тогда Гермиона заметила, что Том остановился, но теперь стоял в нескольких шагах от нее и смотрел с суженными глазами.

— Ты спала с ним? — он вдруг спросил ее устрашающим, ледяным и твердым голосом.

Гермиона подняла брови и недоверчиво посмотрела на Тома. Его серые глаза внимательно смотрели на нее с твердым блеском.

— Что? — удалось ей шокировано произнести. — Почему это так важно?

Она наблюдала, как малиновый оттенок просачивался в его серые глаза. Том сделал шаг навстречу ей, и Гермиона резко стала задыхаться, когда его яростная и разъяренная магия начала атаковать воздух.

— Это важно, потому что мне нужно это знать, — прошипел он на нее в гневе. — Скажи, ты переспала с ним?

Последнее предложение Тома больше походило на команду, нежели на что-либо еще. Гермиона уставилась на него широкими глазами. Она снова начала дышать, поэтому она твердо им ответила:

— Да.

Темная магия в воздухе лишь усилилась, когда Том услышал ее ответ. На его лице появилось ужасное убийственное выражение. Его красные глаза засветились яростью, бушевавшей внутри. Гермиона была более чем обеспокоена его гневом. Но она не понимала что плохого в том, что она переспала с Роном. В конце концов, он был ее парнем.

Это была ночь, перед тем, как они должны были пойти в Министерство магии, чтобы, наконец, столкнуться со своим противником. Гермиона вспомнила, как она боялась. Она была так уверена, что они идут на верную смерть. Война бушевала вокруг в течение последних двух лет и все это должно было завершиться на следующий день, когда они либо потерпят ужасное поражение, либо вытащат страну из тьмы. Все зависело от них.

Соответственно, в ту ночь, никто из них не смог найти никакого сна. Гарри вышел из палатки, чтобы побыть один и подготовиться к предстоящему поединку. Рон и Гермиона остались в палатке. Именно тогда она переспала с ним в первый раз.

» И в последний» подумала Гермиона, когда почувствовала, как болезненно сжимается все внутри.

Это было накануне битвы, в которой они не хотели сражаться. Битвы, которая они знали, скорее всего, будет стоить им жизни. Они уже слишком долго сражались со злом. Пожертвовал многим ради их дела. На кон было поставлено невероятно многое. Они просто не могли позволить себе проиграть против тьмы. Если они проиграют, вся страна падет вместе с ними. Акт любви между ними был омрачен этой ужасной судьбой, которая, как они знали, их ждала. То, что должно было быть прекрасным, было испорчено страхом и отчаянием.

Гермиона снова почувствовала невероятную тоску, вспоминая ту ночь. Это было правильное решение — провести ночь с Роном. Потому что потом он умер.

Ее глаза вернулись к Тому, который стоял перед ней и все еще смотрел на нее с такой непередаваемой яростью. Он, похоже, был очень зол на нее. Его темная магия все еще злобно вилась вокруг него. Почему он так зол? Гермиона задалась этим вопросом и почувствовала, как собственная ярость так же начинает расти. Она не сделала ничего плохого. По крайней мере, она спала с человеком, которого любила, в то время как Том спал со многими девушками, на которых ему было наплевать.

— Почему ты так злишься? — дерзко прошипела она на него. — Разве ты не спал со многими девушками до нашей встречи?

Опасность сквозила в его взгляде и малиновый блеск в них усилился. Потом он сказал едва контролируемым голосом:
— Да. Но ты девушка, Гермиона.

Гермиона возмущенно подняла брови. Это что, опять были те самые заморочки сороковых? Где мужчинам позволено делать все, что им угодно, но весь ад вырывается на свободу, если девушка делает то же самое? Она наблюдала, как жесткий взгляд Тома прошелся по ее телу, после чего он ехидно прошипел ей:

— Не могу поверить, что ты позволяешь себе трахаться, как дешевая шлюха.

Глаза Гермионы расширились в шоке, когда она услышала, какие он бросает в нее холодные, обидные слова. Как он мог такое сказать? Как он смеет оскорблять и осквернять то время, которое она провела с Роном? В ее глазах появились слезы, которые она была не в силах сдержать. От гнева или грусти, Гермиона не знала, но она боролась с ними. Она посмотрела в бешеные малиново-красные глаза Тома.

Она глубоко вдохнула, чтобы снова взять свои чувства под контроль, а затем сказала жестким голосом:
— Это не твое дело, чтобы осуждать меня.

Когда она продолжала смотреть на него, не видя в нем никаких эмоций, кроме отвратительного гнева, то сорвалась. Тогда она почувствовала, что больше не сможет сдерживать слезы. Поэтому она встала со скамейки и начала поспешно уходить. Она больше не могла находиться рядом с ним. Не после того, что он сказал. Его холодные слова слишком сильно ранили ее.

Она повернулась спиной к Тому и поспешила прочь, почувствовав, как по ее щекам текут горячие слезы. Но Гермионе удалось пройти всего несколько шагов, когда почувствовала, как кто-то схватил ее за руку, тем самым успешно остановив ее побег. Она пыталась отвернуться от Тома, но это было бесполезно. Затем он повернул ее к себе, но Гермиона отводила глаза, она была не в силах смотреть на него. Она не хотела снова видеть эти алые глаза. Они всегда напоминали ей о вещах, которые она отчаянно пыталась забыть. Нежелательные слезы без остановки текли по ее лицу.

— Гермиона?.. — Она услышала, как мягко позвал Том.

Она все еще не подняла глаз. То, что он сказал, просто мерзость. Она снова всхлипнула, но попыталась подавить слезы, которые все еще текли по ее щекам. Она не хотела плакать. Не в том после того, как он оскорбил ее так. Что он хотел сделать? Еще добить ее? Гермиона прикусила губу, чтобы перестать рыдать. Она не могла спокойно принять то, как он говорит о ее отношениях с Роном.

Затем неожиданно она почувствовала, как пальцы Тома касаются ее лица, нежно вытирая слезы.

— Я не хотел этого говорить. — мягко сказал он.

Гермиона глубоко вдохнула, затем подняла голову и неохотно посмотрела на Тома. Его серые глаза с тревогой смотрели на нее.

— Я не шлюха, — прошептала слабым голосом Гермиона.

Она увидела небольшую нерешительную улыбку на лице Тома, когда он ответил ей успокаивающим голосом:
— Я знаю. Я совсем не имел в виду то, что сказал.

Его глаза мягко сверкнули, и гнев, который горел в них раньше, полностью исчез, заменяясь нерешительным беспокойством. Том выглядел немного раскаявшимся. Однако это не изменило того факта, что его слова все еще ранили. Когда Гермиона посмотрела на Тома и в его серые глаза, внезапно воспоминания снова затопили ее. Она вспомнила, как смотрела на Рона вот так. Его голубые глаза всегда с любовью смотрели на нее. Даже когда они ссорились, она всегда видела его любовь. Гермионе пришлось закрыть глаза. Сцены с Роном снова обрушились на нее. Она вспомнила, как он держал ее за руку, когда они шли к Министерству магии, чтобы встретиться лицом к лицу со смертью. Он уверенно сжимал ее руку, и каждый шаг приближал их к врагу. Тогда его рука в ее ладони не имела большого значения. Без нее она бы потеряла надежду. Потом внезапно, жестоко, его вырвали из нее.

Гермионе пришлось глубоко вздохнуть, когда ее глаза все еще были крепко сжаты.Она отчаянно пыталась отогнать все те образы и моменты, что безжалостно вторгались в ее разум. Ее демоны вернулись и Гермиона сделала все возможное, чтобы покорить их снова. Хотя она чувствовала, что проигрывает.

Том посмотрел вниз на Гермиону. Ее голова была опущена, но он видел, что она закрыла глаза. Ее дыхание было рваным, как будто она пыталась подавить рыдания. Он был так зол на нее. Он чувствовал себя преданным ею. Это взбесило его, и он захотел причинить ей ту же боль. что и посмела причинить она ему. Но теперь он посмотрел на нее свысока и очень пожалел о своих словах. Она выглядела такой разбитой, такой отчаянной. Он хотел вернуть все назад, но теперь мог лишь забрать свои слова.

Ее признание про ее отношения с Роном потрясли его. Она была его и знание того, что кто-то другой прикоснулся к ней, сделало его почти ослепленным яростью. Но он не должен был ранить ее.

Гермиона все еще стояла перед ним, и ее глаза были плотно закрыты, как будто она пыталась заставить слезы убраться прочь. Том нерешительно поднял руки, а затем осторожно положил их на ее дрожащие плечи. В тот момент, когда она почувствовала, как он коснулся, глаза Гермионы распахнулись, затем она отшатнулась и попыталась убежать. Прежде чем она смогла сбежать от него, Том схватил ее за дрожащую руку. Она словно замерла, когда почувствовала его руку и он расслабился, что она хотя бы не стала вырываться сразу. Хотя она не повернулась к нему. В попытке успокоить ее, Том мягко сжал ее руку. Он чувствовал, как она напряглась от прикосновения. Они стояли вот так лишь мгновение и он надеялся, что она не решит сбежать снова.

Потом она резко повернулась к нему. Прежде чем он мог что-либо сказать, она крепко обняла его и спрятала лицо на груди. Он чувствовал, как крепко она держалась за него, почти отчаянно. Он быстро и так же крепко сжал ее в объятиях. Одна из его рук нежно держала ее затылок, прижимая ее к себе. Она все еще крепко держалась за него, но Том чувствовал, что она не плачет. Она просто стояла там, держась за него. Они стояли так долго, и Том задавался вопросом — что же происходит в ее голове?..

Она собиралась бросить его? Том чуть не сжался от этой мысли. То, что он только что бросил ей, было просто мерзко. Опять же, он слишком легко потерял самообладание. Как только эта мысль появилась в его голове, Гермиона внезапно отпустила его, держась за него, и Том не хотел убирать руки, но все же заставил себя это сделать.

— Давайте присядем, — прошептал он ей, указывая на скамейку.

Он хотел помешать ей снова сбежать. Гермиона просто посмотрела на него с пустым лицом. Через несколько секунд она кивнула. Том взял ее за руку, из-за чего она немного напряглась, и потянул ее к скамейке. Она села, и Том сел рядом. Гермиона подняла колени и обняла их руками. Затем она просто посмотрела на Черное озеро перед ними. Том бросил на нее боковой взгляд.

— Ты же знаешь, что я не это имел в виду, да? — он спросил ее нерешительно.

Она не повернула голову, а просто продолжала смотреть на озеро.

Через некоторое время она сказала странным безэмоциональным голосом:
— Все в порядке.

— Я не должен был этого говорить, — Том был расстроен ее мертвым голосом. — Это было глупо.

Гермиона повернула голову, ее лицо все еще было пустым, но он видел понимание в ее глазах, когда она сказала:
— Ты был зол. Иногда мы говорим глупости, когда злимся. Не волнуйся.

Он чувствовал себя немного успокоенным ее словами, но этот потерянный взгляд в ее глазах не давал ему покоя. Гермиона отвернулась от него, чтобы снова посмотреть на озеро. Она долго ничего не говорила.

Когда она снова заговорила, ее голос был мягким и избавленным от любых эмоций:
— Ты когда-нибудь терял кого-то, кого любил?

Том резко повернул к ней голову. Он не ожидал, что она заговорит с ним после того, как он оскорбил ее. Она снова смотрела на озеро перед собой.

— Нет, — ответил он, наконец, мягко и правдиво.

На ее губах появилась маленькая улыбка, но он увидел, что она не тронула ее глаз.

— Это хорошо, — прошептала она. — Потому что это больно.

Теперь ее улыбка исчезла, оставив лицо безжизненным. Когда ее прекрасные глаза повернулись к Тому, он почти содрогнулся, когда увидел боль, скрывающуюся в глубине.

Она открыла рот и сказала почти отчаянно:
— И это не проходит.

Вскоре она закрыла глаза, но затем повернулась и снова уставилась на озеро. Он видел, как руки на коленях лишь крепче сжимаются.

Затем она продолжила пустым тоном:
— Я не знаю, почему он снился мне. У меня уже давно не было снов о моем прошлом. — Ее голос был чрезвычайно мягким. — На самом деле, с той ночи, когда ты нашел меня на Астрономической башне.

Том взглянул на нее. Он хорошо помнил ту ночь. Она ведь пыталась проклясть его тогда, в конце концов. Но это было той ночью, когда она наконец согласилась стать его девушкой.

— На этот раз это был не кошмар, не так ли? — несколько обеспокоенно спросил он.

— Не могу вспомнить, — ответила немногословно Гермиона. — Но я так не думаю.

— Это сны. Они... — она начала, но затем остановилась в середине своего предложения, как будто она не была уверена, как правильно это выразить. Затем она снова попыталась дрожащим голосом: — Мои друзья, моя семья, Рон... они все мертвы. Сны и воспоминания -это единственное, что у меня осталось от них. И все эти моменты преследуют меня.

Ее голос был теперь не более чем шепот, едва слышимый из-за холодного ветра, который скользил над шотландской землей, но ее боль и отчаяние все еще поражали Тома, словно она отчаянно кричала эти слова. Он смотрел на нее, но она, казалось, потерялась где-то в мыслях, поскольку ее глаза все еще были сфокусированы на озере, но она его не видела. Том хотел ее поддержать, но она казалась такой неприступной. Тишина прервала их разговор и он не захотел ее нарушать.

Спустя много времени, Гермиона прошептала:
— Он сделал мне предложение.

Том резко втянул в себя воздух. Это было то, что он не ожидал и не хотел слышать. Он чувствовал, как его Темная магия отреагировала на ее заявление яростью и гневом, но отчаяние, которое он видел в ее глазах, остановило его от нападков и криков на нее.

Вместо этого он собрался с силами и спросил:
— Что ты ответила?

Гермиона не ответила на его вопрос, она просто продолжала с грустью смотреть на него. Том отчаянно хотел встряхнуть ее и заставить ответить ему. Ему отчаянно нужно было знать, сказала ли она «да». Но снова жалость в ее глазах сдержал его. Через некоторое время она снова заговорила.

— Война обрушилась на нас. Как всегда, — сказала она ему своим бесчувственным голосом, — это все продолжалось и продолжалось, без остановки. И... через какое-то время ничего особенного не осталось. Я чувствовала пустоту. Усталость. Я начала думать о том, чтобы сдаться. Было бы намного проще. В каком-то смысле я завидов.

Гермиона остановила себя на полуслове и Том хотел спросить, кому она завидовала. Он не мог оставить это так, но она продолжала:

— Это действительно так, я думала сдаться, но затем он сделал это. И всего на мгновение, драгоценное мгновение, все исчезло, и я была просто безгранично счастлива. — С ее последними словами на ее милом личике появилось безмятежное выражение.

Этого выражения было достаточно, чтобы ответить на предыдущий вопрос Тома. Он бы солгал, если бы сказал, что это не заставило его мучительно ревновать. Этот Рон попросил ее выйти за него замуж, и она, очевидно, сказала «Да». Том чувствовал, что его мрачная магия протестует против одной лишь мысли о том, что она может выйти замуж за кого-то другого. Но он подавил еще один приступ гнева и сумел совладать собой, даже когда Гермиона продолжила, эта улыбка была все еще на ее лице:
— Я была так счастлива. Я хотела остаться с ним навсегда.

Однако, когда она продолжала, счастье было внезапно стерто с ее лица, чтобы заменить его печалью и болью:
— именно тогда он оставил меня. Вот так просто. Он умер.

Том посмотрел на нее и не знал, что чувствовать. Он был рад, что этот Рон умер. Он был бы соперником. И как бы то ни было, без его смерти Том, вероятно, никогда бы не встретил Гермиону. Но теперь, когда Том посмотрел в ее карие глаза, он увидел, насколько она была убита горем. Он видел ее печаль и раньше, но ему это совсем не нравилось. Теперь он видел ее снова. Отчаяние, казалось, беспощадно засело внутри. Том не хотел, чтобы Гермиона так страдала.

Он был вырван из созидания своих противоречивых чувств, когда Гермиона вдруг прошептала тихим голосом:
— И это была моя вина.

— Почему?

— Я... я убила эту ведьму, — неохотно призналась Гермиона. Она добавила, как бы оправдывая свои действия: — Это война. Иного пути не было.

Том сжал ее в объятиях и успокоил:
— я знаю. Ты не должна чувствовать вину за это. Ты пыталась спасти свою жизнь.

— Но я знаю. Я виновата. Виновата в убийстве людей и виновата, потому что я должна была спасти Рона. Я просто подвела его, — сказала она яростно. — И теперь он мертв, и это моя вина.

Том почувствовал, как она скрыла лицо в изгибе его шеи. Как она закрыла глаза, а ее ресницы мягко пощекотали его кожу. В ее голосе было столько отчаяния. И еще хуже, осуждения. Том все еще не знал, что думать о Роне, но теперь он просто хотел, чтобы Гермиона почувствовала себя лучше.

— Если бы Рон был здесь, ты думаешь, он бы действительно винил тебя? — спросил он тихо.

Гермиона долго не отвечала. Том подумал, что она не собирается отвечать, но когда ее голос прозвучал, то был приглушен его рубашкой:
— Нет... он бы не стал.

Она разомкнула руки вокруг колен и сомкнула их вокруг него.

Гермиона обняла Тома и крепко прижалась к нему. Приятно было иметь возможность прикоснуться к нему, почувствовать его тело рядом. Внезапно невыносимая печаль, которая раньше горела в ней, отступила. Каким-то образом слова Тома действительно заставили ее почувствовать себя лучше.

Снова и снова она говорила себе, что Рон никогда не будет держать зла на нее. Он не сердился бы на нее и не подумал бы, что она подвела его. Рон никогда бы не обвинил ее в том, что Беллатриса убила его. Но вина пожирала ее. Поэтому она пыталась убедить себя, что это не ее вина. Она ничего не могла сделать, чтобы спасти Рона. И это то, что сказала сама Гермиона.

Но она никогда в это не верила. Каким-то образом, в глубине души, она всегда винила себя. Конечно, она могла сделать хоть что-то, чтобы предотвратить убийство Рона и Гарри.

Гермиона все еще не знала, могла ли она как-то спасти их. Но теперь простые слова Тома облегчали вину. Впервые она сказала это вслух: Рон бы не винил ее. Когда она их произнесла, эти слова казались такими правильными. Это было как откровение. Она чувствовала себя намного лучше, так легко, без чувства вины.

Гермиона прижалась ближе к Тому. Его руки по-прежнему обнимали ее и успокаивали. Она подняла голову и протянула шею, чтобы поцеловать его в линию челюсти. Том повернул лицо так, чтобы он смог смотреть на нее свысока. Его глаза были восхитительно серыми, и никаких следов алого не осталось. Она почувствовала, как один из его пальцев прикоснулся к ее подбородку. Гермиона закрыла глаза, когда он наклонился к ней. Его губы нежно коснулись ее собственных и Гермиона почувствовала себя невероятно счастливой, когда он так нежно ее целовал.

Когда он закончил поцелуй, она не открыла глаз. Она просто вздохнула, и потом прислонила голову к его плечу. Ей было невероятно приятно, что он был с ней сейчас.

Том был доволен тем, что Гермиона позволила ему поцеловать ее, и что ему удалось успокоить ее. Теперь она прижалась к нему, и он почувствовал, как она расслабилась, когда она наклонилась ближе. Вся эта история о ее бывшем сильно бесила его, и он почти сошел с ума от ревности, зная, что Гермиона, очевидно, все еще любила Рона, но он не мог злиться на нее. Он не хотел снова вызывать это горе в ней. Поэтому Том строго контролировал свой характер и вместо того, чтобы кричать на нее и заставлять рассказывать ему все о ней и Роне, он мягко обнимал ее и просто крепко держал.

Комфортная тишина, которая окружала их, была нарушена, когда Гермиона снова заговорила.

— Знаешь, с тех пор, как Рон умер, все изменилось, — мягко сказала она ему.

Том слегка застыл, услышав ее слова. И он подумал, может она имела в виду, что ее жизнь изменилась в плохую сторону. Она хотела, чтобы ее жизнь была такой, какой она была раньше? Она хотела вернуть Рона?

Гермиона, казалось, не замечала, как неловко чувствовал себя Том, но просто продолжала: — Без него моя жизнь не похожа на предыдущую. Все просто вверх ногами. Война далеко отсюда. Я здесь, в Хогвартсе. У меня даже появилось несколько новых друзей. И... у меня есть ты, — прошептала она последние слова, но они все равно заставили Тома немного расслабиться. — Даже моя магия иная, — Гермиона выдохнула это почти неразборчиво, затянув крепче руки вокруг его талии.

Том нахмурился на ее последнее заявление. Затем он спросил смущенного:
— Чем отличается твоя магия?

Гермиона вздернула голову на него. Она выглядела так, будто только сейчас поняла, что сказала последнюю часть вслух.

— Я... Я... — пробормотала она, явно ища выход.

Том глубоко вздохнул. У нее и здесь есть множество секретов, которые она пытается утаить от него.

— Все в порядке. Ты не должна говорить мне, — нехарактерно для себя, предложил он.

Гермиона посмотрела на него, и он увидел странный блеск в ее нежных карих глаза. Она нервно прикусила губу, когда рассматривала его. Том затаил дыхание, уставившись на нее. Казалось, она о чем-то размышляла.

Через мгновение она, казалось, приняла решение. И она сказала ему хриплым голосом:
— Это... это просто после... после смерти Рона нечто случилось с моей магией. Я не знаю точно, что это было, и я не знаю как это произошло, но каким-то образом это изменило мою магию.

— Изменило твою магию? — спросил Том осторожно.

— Да, — неохотно продолжила Гермиона. — Я не хотела этого делать. Конечно, нет. Но затем это стало частью меня. А потом это привело меня сюда, — закончила она и оставила Тома в замешательстве.

Он вопросительно поднял бровь.
— Что значит — «привело сюда»?

— В одну секунду я была на поле боя, — объяснила она, очевидно, в поисках правильных слов. — А затем эта сила отшвырнула меня и ворвалась в меня, как будто хотела разорвать на части, а затем я очнулась здесь. — Как будто запоздалую мысль, она добавила, — в Англии.

— Что, ты оказалась здесь? Из Франции? Но это слишком далеко, чтобы трансгрессировать. -Том просто не мог в это поверить. Магические способы передвижения, несомненно, превосходили все маггловские, но даже магия имела свои границы.

Гермиона просто расстроенно смотрела на него, явно думая, что он отсталый. Затем она попыталась нетерпеливо ему объяснить:
— Я не трансгрессировала. Это было нечто другое. Это было очень больно. Я думала, что умираю. На самом деле, в тот момент я действительно хотела бы умереть. А потом я потеряла сознание. После того, как я очнулась, я не знала, где я. Но я быстро поняла, что что-то не так. Потом я оказалась в Лондоне. И после этого я подала заявление в Хогвартс. Я совершенно не хотела возвращаться. Там меня больше ничто не держало.

Это взволновало Тома. Он не знал, почему она решила доверить ему так много сейчас, но не совершенно не подвергал сомнению ее откровение.

Вместо этого он спросил:
— Ты сказала, что это сила внезапно ворвалась в тебя. Что это? Откуда она взялась?

Гермиона прервала зрительный контакт и отвернулась от него.

— Я не знаю, — сказала она, но у Тома сложилось впечатление, что она не говорит ему всей правды. Но он просто отпустил это и слушал то, что она продолжила:
— Это было так внезапно. Хотя я осознала все гораздо позже. И теперь я могу даже использовать это иногда.

Том взволновано понял, что теперь они добрались до самой важной части. Но ему все же удалось сделать свой голос мягким и спокойным, когда спросил:
— Так ты можешь ломать чары и аппарировать сквозь них?

— Да. — Ее ответ был прост.

По ее тону он понял, что она не скажет ему больше. Но он решил попробовать еще раз:
— Зачем ты украла рукопись Певерелла?

Но Гермиона посмотрела на него с упреком.
— Я же говорила тебе, не так ли? У меня есть свои тайны, как и у тебя.

Том разочаровался, что она не скажет ему больше, чем следует. Он отвернулся от нее и посмотрел на Черное озеро. Его руки все еще были обернуты вокруг нее, и он чувствовал, как она прижалась к нему ближе, но его мысли уже были далеко, пока он пытался осмыслить все то, что она ему открыла.

Итак, Гермиона обрела таинственную новую силу и с ее помощью внезапно смогла трансгрессировать через защитные поля, которые в любом случае были нерушимы. Была ли здесь связь с Певереллом? Или Дарами Смерти?  

***

  От автора:
Еще одна глава. И мне она не нравится. Да,бывают некоторые части, которые меня не устраивают. Я все же надеюсь, что вам понравится. Мне жаль, что это заняло так много времени, но я почему-то не могла написать ее быстрее. Ну, давайте посмотрим, как быстро я справлюсь со следующей главой ^^

Теперь позвольте мне поблагодарить всех, кто оставил отзыв. Вы ведь знаете, как сильно ваши отзывы помогают мне, не так ли? Заставляют меня хотеть продолжать и писать, хотя моя дорогая муза убежала Бог знает куда.