Всем нравится садизм

  Бер­те­ос Го­нани ис­ку­сен в вы­боре пра­виль­но­го на­каза­ния. Прек­расно ви­дя, что Гер­ми­она не стра­да­ет от умс­твен­ной ра­боты и го­това ча­сами пе­релис­ты­вать стра­ницы книг в по­ис­ках ин­форма­ции, он ре­шил, что ни­чего луч­ше, чем пус­тая тра­та вре­мени, ей не по­дой­дёт.

По­это­му, сто­ило ей от­влечь­ся от книг, ко­торые он пре­под­нёс ей ещё вче­ра ве­чером и зас­та­вил чи­тать их два ча­са под­ряд (в них, впро­чем, ни­чего ин­те­рес­но­го не бы­ло), про­фес­сор раз­ло­жил пе­ред ней кар­ты — с яр­ки­ми крас­ны­ми ру­баш­ка­ми и за­поми­на­ющи­мися фи­гура­ми дам, ва­летов, ко­ролей и ту­зов. Гер­ми­она взгля­нула на это тво­рение с не­до­уме­ни­ем, пос­ле — под­ня­ла взгляд на Бер­те­оса, ко­торый тем вре­менем взял стул поб­ли­зос­ти и пос­та­вил его нап­ро­тив сту­ден­тки так, что­бы они ока­зались ли­цом к ли­цу.

— Что это? — Гер­ми­она нах­му­рилась. Её вни­мание прив­лекла да­ма пик с ис­тёршим­ся ли­цом, из-за ко­торо­го всё изоб­ра­жение кар­ты сос­тавля­ло весь­ма неп­ри­ят­ное зре­лище.

— Се­год­ня вы, мисс Грей­нджер, бу­дете иг­рать в кар­ты. Ес­ли вы­иг­ра­ете, я боль­ше не зас­тавлю вас при­ходить сю­да, — про­фес­сор ус­мехнул­ся. Уве­рен­ности у не­го бы­ло не за­нимать, и то­му бы­ла при­чина: Гер­ми­она иг­ра­ла ред­ко, да и то в маг­гловские кар­ты. С ма­гичес­ки­ми стал­ки­вать­ся ни­ког­да не при­ходи­лось.

Да и хо­телось ли ей иг­рать в кар­ты ра­но ут­ром, пе­ред уро­ками? Иг­ра в кар­ты ка­залась од­ним из са­мых бес­по­лез­ных за­нятий, ко­торые ей при­ходи­лось встре­чать. Де­вуш­ке же хо­телось пос­ко­рее за­кон­чить этот день и нап­ра­вить­ся к ма­тери в боль­ни­цу. Она обе­щала, что бу­дет при­ходить каж­дый день. Сле­дова­тель­но, со­бира­лась сдер­жать своё обе­щание.

— Я пло­хо иг­раю, — ук­лончи­во от­ве­тила де­вуш­ка, про­тяги­вая ру­ку к кар­там и про­ходясь паль­ца­ми по их глад­кой по­вер­хнос­ти, по од­ной кар­те за дру­гой. — К то­му же, это яв­но не то, что нуж­но де­лать, ког­да от­ра­баты­ва­ешь на­каза­ние. Я бы пред­почла по­ис­кать ин­гре­ди­ен­ты к зель­ям, как де­лала это вче­ра.

Оп­ре­делён­но, она бы луч­ше ис­ка­ла ин­гре­ди­ен­ты. Да­же нес­мотря на то, что, сто­ило про­фес­со­ру Го­нани уви­деть на бу­магах спи­сок этих ин­гре­ди­ен­тов, он тут же ра­зор­вал их в клочья и от­пустил Гер­ми­ону в гос­ти­ную.

— Не вол­нуй­тесь, мисс Грей­нджер. Это впол­не осу­щес­тви­мо — вы­иг­рать у ста­рого про­фес­со­ра од­ну пар­тию.

Нас­чёт «ста­рого» Гер­ми­она мог­ла пос­по­рить — про­фес­со­ру Го­нани бы­ло лет трид­цать-трид­цать пять, но уж точ­но не пять­де­сят. Хо­тя тот, ка­жет­ся, рас­це­нивал свой воз­раст по-дру­гому. С тех пор, как он впер­вые пе­рес­ту­пил по­рог Хог­вар­тса, он силь­но из­ме­нил­ся по от­но­шению к уче­никам. Стал вес­ти се­бя как вор­чли­вая баб­ка, ру­гать сту­ден­тов по лю­бому по­воду. Вы­литый про­фес­сор Снейп. Учи­тывая ещё и то, что его пред­ме­том бы­ло маг­гло­веде­ние, а не тран­сфи­гура­ция или хо­тя бы ну­меро­логия.

Грей­нджер со­щури­лась, за­метив на ли­це муж­чи­ны ед­ва прос­ту­па­ющую улыб­ку; нас­то­рожи­лась, так как слиш­ком час­то ста­ла её за­мечать. По­ка он, этот стран­ный про­фес­сор с без­донны­ми се­рыми гла­зами, с неж­ностью пе­рета­совы­вал свои ма­гичес­кие кар­ты, она от­ки­нулась на спин­ку си­денья и при­нялась вни­матель­но наб­лю­дать за дви­жени­ями его рук. У не­го бы­ли длин­ные тон­кие паль­цы и в це­лом блед­ные ру­ки, дви­га­ющи­еся с пре­дель­ной точ­ностью и быс­тро­той, ког­да де­ло ка­салось ра­боты. Оп­ре­делён­но, он гор­дился сво­ими ру­ками, вся­чес­ки выс­тавлял их на­показ. На обед на­девал бе­лые или бе­жевые тон­кие пер­чатки, что­бы не за­пач­кать ко­жу, но­сил так­же ман­же­ты и жи­леты. Рань­ше, сто­ило ей уви­деть его в ко­ридо­ре или в ка­бине­те, Гер­ми­оне этот че­ловек да­же ка­зал­ся жал­ким — так мно­го вни­мания уде­лять ру­кам, по её мне­нию, бы­ло стран­но и не­лепо.

Но то, как он пе­рета­совы­вал кар­ты, зас­та­вило её по­менять своё мне­ние. Од­на за дру­гой кар­ты ло­жились на стол, к ней — к не­му, к не­му — к ней, и так нес­коль­ко раз, преж­де чем в ос­новной ко­лоде не ос­та­лось чуть боль­ше де­сяти карт. Всё это про­изош­ло за ка­кие-то двад­цать се­кунд, но на сто­ле ос­тался иде­аль­ный по­рядок. Про­фес­сор Го­нани точ­но был иг­ро­ком. И ес­ли он про­сил её сыг­рать с ней, то то­му дол­жна бы­ла быть вес­кая при­чина.

— В чём раз­ни­ца меж­ду ма­гичес­ки­ми кар­та­ми и те­ми, что ис­поль­зу­ют маг­глы? — спро­сила она нев­зна­чай, нас­то­рожен­но под­ни­мая на не­го взгляд.

Бер­те­ос по­ложил ру­ки на ко­лени, слов­но пре­дос­тавляя ей рас­смот­реть его труд по­луч­ше, и сде­лал су­ровое вы­раже­ние ли­ца че­лове­ка, ко­торо­го зап­росто мож­но бы­ло бы наз­вать зна­током, ес­ли бы не на­иг­ранность его дви­жений и го­лоса.

— С ма­гичес­ки­ми кар­та­ми не­воз­можно бле­фовать или мух­ле­вать. Они на­казы­ва­ют то­го, кто пы­та­ет­ся по­доб­ное выт­во­рить.

— Ка­ким об­ра­зом?

— Прос­то пре­дос­тавля­ют дру­гому иг­ро­ку шанс уви­деть, что на­пар­ник пы­та­ет­ся об­вести его вок­руг паль­ца.

— Но раз­ве иг­ра в кар­ты не под­ра­зуме­ва­ет блеф с са­мого на­чала? Без не­го не так ин­те­рес­но, — она не бы­ла зна­током кар­точных игр, од­на­ко са­мое эле­мен­тарное знать при­ходи­лось ещё с тех пор, как она учи­лась в маг­гловской шко­ле, где де­ти в тай­не от вос­пи­тате­лей иг­ра­ли на ис­полне­ние же­ланий.

— Это иг­ра на ве­зение. На стра­тегию и хо­рошо пос­тро­ен­ную так­ти­ку.

Они нем­но­го по­мол­ча­ли. Про­фес­сор пер­вым взял кар­ты в ру­ки. На его ли­це вмес­те с эмо­ци­ей пред­вку­шения сме­шалось ожи­дание. Гер­ми­она взя­ла кар­ты сле­дом за ним, чувс­твую се­бя са­мым что ни есть но­вич­ком. По­доб­ное по­веде­ние во­об­ще нас­то­ражи­вало: с че­го бы про­фес­со­ру про­сить её сыг­рать с ним в кар­ты?

— Хо­дите пер­вой.

Грей­нджер нах­му­рилась, но про­тивить­ся не ста­ла. Наш­ла са­мую ма­лень­кую, на её взгляд нез­на­читель­ную кар­ту, и бро­сила её в центр сто­ла. Муж­чи­на по­качал го­ловой и взгля­нул на свои кар­ты. Ник­то бы не ска­зал точ­но, что тво­рилось в его го­лове в тот мо­мент.

Но он стал на­певать пе­сен­ку, до бо­ли зна­комую и Гер­ми­оне, и лю­бому дру­гому ре­бён­ку ми­ра ма­гии.

Пе­сен­ку о Глу­пой Мар­те.

Со­бира­ли по ку­соч­кам Глу­пыш­ку Мар­ту,
Ма­лень­кую лю­битель­ни­цу сыг­рать в кар­ты
На уда­чу.

Она под­ня­ла на не­го удив­лённый взгляд. Про­фес­сор как ни в чём ни бы­вало по­чесал нос и, спус­тя па­ру се­кунд раз­мышле­ний, дос­тал оче­ред­ную кар­ту.

— По­чему вы за­пели её?

Бер­те­ос взгля­нул на Грей­нджер осуж­да­юще, мол, что­бы она про­дол­жа­ла иг­рать без лиш­них слов. Гер­ми­она бро­сила сле­ду­ющую кар­ту, но наб­лю­дение за его ру­ками сби­вало весь ритм иг­ры. Сту­ден­тка бы­ла где-то там, за пре­дела­ми это­го ка­бине­та, ду­мала об этой пес­не и о том, как уди­витель­но лег­ко скла­дыва­лись... кар­ты в от­но­шении Бер­те­оса Го­нани.

Мо­жет, ес­ли бы она и вы­иг­ра­ла, он бы от­ве­тил на её воп­ро­сы. И не один. От­ку­да он, прав­да ли из Ми­нис­терс­тва. По­чему, где бы ни был, они веч­но стал­ки­ва­ют­ся, что за­кан­чи­ва­ет­ся пло­хо для неё. Всег­да и вез­де.

Но он не от­ве­тил на её воп­ро­сы се­год­ня.

Тем бо­лее по­тому, что в кон­це кон­цов она про­иг­ра­ла.

Тем не ме­нее, Грей­нджер в ду­ше зна­ла от­вет: Бер­те­ос Го­нани не был обыч­ным пре­пода­вате­лем. И мно­гое, ко­неч­но, ука­зыва­ло на его ви­ну в том, что про­ис­хо­дило. Про­фес­сор слов­но и не пы­тал­ся скрыть сво­их на­мере­ний, будь его во­ля, он дей­ство­вал бы и вов­се со­вер­шенно от­кры­то. Но ему нра­вилось иг­рать по-чес­тно­му.

— Ну как, про­фес­сор Го­нани сно­ва зас­та­вил те­бя за­нимать­ся вся­кой ерун­дой? — не­доволь­но спро­сил Рон за зав­тра­ком.

А Гер­ми­она, знав­шая, что он и есть тот са­мый го­лос в её го­лове, пред­почла про­мол­чать пе­ред сво­ими друзь­ями. И прос­то про­дол­жать от­бы­вать на­каза­ние — до тех пор, по­ка всё не рас­кро­ет­ся са­мо.

Пос­ле пос­ледне­го уро­ка, уро­ка ру­ноло­гии (на ко­торый, впро­чем, хо­дила лишь ра­ди собс­твен­но­го удо­воль­ствия), Гер­ми­она заш­ла в гос­ти­ную, что­бы прих­ва­тить па­ру учеб­ни­ков, и, поп­ро­щав­шись с Пэн­си, выш­ла в ко­ридор, твёр­до на­мерен­ная от­пра­вить­ся к сво­ей ма­тери сно­ва, что­бы хоть как-то на­ладить с нею свои от­но­шения. Пе­ред Пар­кинсон Гер­ми­она не бо­ялась че­го-ли­бо скры­вать. Они, мо­жет, и не бы­ли под­ру­гами, од­на­ко в де­ла друг дру­га не лез­ли. Так что на воп­рос Пэн­си, ку­да она от­прав­ля­ет­ся, де­вуш­ка так и от­ве­тила: «К ма­ме».

Хоть и бы­ло в этом что-то обы­ден­ное, осоз­на­вать, что её мать на­ходит­ся в прек­расно ох­ра­ня­емой «пси­хуш­ке», бы­ло не слиш­ком при­ят­но.

— Мисс Грей­нджер? — Гер­ми­она на­дева­ла паль­то на хо­ду, ког­да чуть не стол­кну­лась с про­фес­со­ром Мак­го­нагалл прак­ти­чес­ки у цен­траль­но­го вы­хода. — Не поз­дно­вато ли для то­го, что­бы вы­ходить?

Грей­нджер за­мялась: го­ворить о том, что она к ма­тери, не хо­телось. Но об этом мож­но бы­ло до­гадать­ся да­же по её ли­цу.

— Как я по­нимаю, вы вов­се не од­на ту­да хо­дите? Вас про­вожа­ет мис­тер Мал­фой? — Мак­го­нагалл ус­мехну­лась. На её ще­ках прос­ту­пил лёг­кий ру­мянец — не­сом­ненно, она всё зна­ла, и зна­ла с са­мого на­чала.

Но бед­ной ди­рек­три­се бы­ло нев­до­мёк, что зна­ла она не сов­сем то, что нуж­но. Од­но де­ло — иметь пред­став­ле­ние о том, где на­ходит­ся по­доз­ре­ва­емый. Дру­гое — где на­ходит­ся са­мый нас­то­ящий убий­ца.

— Я хо­жу од­на. С че­го мне знать, где он на­ходит­ся? — гор­до вздёр­нув под­бо­родок, Гер­ми­она зас­тегну­ла за­мок на паль­то до кон­ца, од­на­ко не про­дол­жи­ла свой путь. Уй­ти от ди­рек­три­сы вот так, ни­чего не уве­домив, бы­ло бы не­веж­ли­во.

— Вер­но, что же это я. Ка­жет­ся, я слиш­ком мно­го на­дежд вло­жила в ва­шу с ним друж­бу, — ди­рек­три­са по­кача­ла го­ловой, на что Гер­ми­она пов­то­рила её ух­мылку точь-в-точь.

— Он мне не друг, про­фес­сор, — от­ве­тила она. — Он — мой щит. Мой та­лис­ман. То­варищ по нес­частью.

Как бы не так.

— Раз уж так... Всё же, не хо­дите ни­куда од­на. Ра­бот­ни­ки Ми­нис­терс­тва рыс­ка­ют вок­руг слов­но со­баки, — жен­щи­на фыр­кну­ла, поп­ра­вив шля­пу на сво­ей ма­куш­ке. — Ищут Бог зна­ет что. Не ве­рят в прок­лятье, ду­ма­ют, что бед­ный мис­тер Мал­фой дей­стви­тель­но ре­шил отом­стить Мел­ви­ну Бро­уди за что-то, за что тот ему за­дол­жал.

— За­дол­жал? — а вот это уже ин­те­рес­но.

— Их от­цы бы­ли зна­комы. Они об­ща­лись в да­лёком детс­тве, — ди­рек­три­са, за­метив не­до­умён­ное вы­раже­ние ли­ца уче­ницы, каш­ля­нула. — Ду­мала, это всем уже из­вес­тно. И уже о-очень дав­но Мел­вин и Дра­ко не об­ща­лись так, как сле­дова­ло. По­это­му мно­гие из уче­ников и по­доз­ре­ва­ют Дра­ко Мал­фоя в том, что это он подс­тро­ил смерть сво­его быв­ше­го со­кур­сни­ка. На той же вер­сии нас­та­ива­ет и Бро­уди-стар­ший. Нуж­но ско­рее най­ти нас­то­яще­го прес­тупни­ка, по­ка в Ми­нис­терс­тве не при­дума­ли ещё че­го. Во гла­ве с этим дес­по­том.

— А раз­ве... раз­ве от­ца Мел­ви­на Бро­уди не по­сади­ли в Аз­ка­бан? — она вспом­ни­ла тот ве­чер, ког­да воз­вра­щалась с Дра­ко Мал­фо­ем в гос­ти­ную. Тот го­ворил ей об этом. Со­вер­шенно точ­но, го­ворил.

— Нет, вов­се нет, — Мак­го­нагалл удив­лённо взгля­нула на сту­ден­тку. — С че­го ты взя­ла?

Гер­ми­она под­жа­ла гу­бы. Бе­седа при­нима­ла не­ожи­дан­ные обо­роты. То, что Мал­фой и Бро­уди бы­ли зна­комы рань­ше, и хо­рошо, бы­ло не­ожи­дан­ной — и неп­ри­ят­ной — но­востью. Это да­вало по­думать о мно­гом, о чём сто­ило бы за­думать­ся рань­ше.

***

— Где твой па­па?

Он усел­ся ря­дом, на ста­рень­кой, хо­лод­ной ска­мей­ке и ус­та­вил­ся в пе­чаль­ные ка­рие гла­за маль­чиш­ки, ко­торо­го ви­дел впер­вые. Ви­дел, как его ма­ма ос­та­вила то­го у вы­хода в ма­газин, при­казав си­деть на мес­те, а са­ма вош­ла в вин­ный от­дел, что­бы при­купить се­бе оче­ред­ную пор­цию ал­ко­голя.

Бу­дучи маль­чиш­кой, Дра­ко Мал­фой час­то гу­лял по этой улоч­ке, выс­матри­вая здеш­них жи­телей. Ему дос­тавля­ло удо­воль­ствие го­ворить с нез­на­ком­ца­ми, пусть ча­ще все­го бе­седы за­кан­чи­вались не слиш­ком хо­рошо — или ухо­дом этих са­мых нез­на­ком­цев, или его из­лишним, до неп­ри­личия от­кро­вен­ным лю­бопытс­твом.

Как и в лю­бой дру­гой из дней, про­ведён­ных здесь, Мал­фой встре­тил но­вого нез­на­ком­ца — и тот по­казал­ся ему до­воль­но ин­те­рес­ной осо­бой.

Маль­чик с ка­рими гла­зами пос­мотрел на не­го в упор. Дра­ко да­же по­каза­лось, что он пос­мотрел в своё от­ра­жение. По­хожие арис­токра­тичес­кие чер­ты ли­ца, боль­шие гла­за, на­пол­ненные хо­лодом и тос­кой.

— Кто? — пе­рес­про­сил маль­чиш­ка, нах­му­рив­шись. Воп­рос до­нёс­ся до не­го от­ку­да-то из дру­гой все­лен­ной, он не смог ра­зоб­рать и сло­ва.

— Ну, ес­ли у те­бя есть ма­ма, — Дра­ко по­казал на паль­цах, — то дол­жен быть и па­па, вер­но? Где он? Мои ро­дите­ли всег­да вмес­те со мной хо­дят по ма­гази­нам.

На са­мом де­ле, не всег­да. Отец час­то бро­сал его ра­ди ра­боты. Но сто­ило же пох­вастать­ся пе­ред нез­на­ком­цем? А ина­че и не­чего бы­ло за­водить этот раз­го­вор.

— Он за­нят, — ко­рот­ко от­ве­тил нез­на­комец, пы­та­ясь ук­ло­нить­ся, как это бы­ло воз­можно.

— Мой то­же сей­час за­нят... А кем твой па­па ра­бота­ет?

— В Ми­нис­терс­тве ма­гии, на­чаль­ни­ком Ка­кого-то-там-ма­гичес­ко­го-от­де­ла.

— На­до же, мой то­же! — об­ра­довал­ся Дра­ко и усел­ся по­удоб­нее, на­де­ясь, что, по­куда из ма­гази­на не вый­дет мать маль­чи­ка, они смо­гут мно­гое что об­су­дить. — Мо­жет, они да­же зна­комы? А как те­бя зо­вут? Ме­ня Дра­ко.

Маль­чик, си­дев­ший ря­дом, взгля­нул на про­тяну­тую ру­ку с отс­тра­нён­ным ви­дом, но спус­тя вре­мя всё же по­жал её.

— Мел­вин.

Судь­бы не мо­гут спле­тать­ся так близ­ко. Судь­бы не мо­гут быть та­кими ко­вар­ны­ми. Но в слу­чае с Дра­ко Мал­фо­ем кто-то дей­стви­тель­но пос­та­рал­ся на сла­ву.

***

На этот раз они встре­тились чуть ли не в цен­тре Хог­сми­да. Дра­ко нас­то­ял на этом, поп­ро­сил её про­водить его, про­гулять­ся — так хо­телось по­дышать све­жим воз­ду­хом и сво­бодой, сме­шать­ся в тол­пе, по­ка по­доб­ное бы­ло воз­можно. Гер­ми­она мол­ча­ла изо всех сил, ста­ра­ясь не вы­дать се­бя и сво­их по­доз­ре­ний. Мал­фой вёл се­бя как обыч­но, из­редка смот­рел на неё и про­дол­жал го­ворить, но го­ворить о прок­лятье и ис­то­ри­ях, ко­торые про­чёл. О прок­лятье Грей­нджер уже дав­но не слу­шала. Она смот­ре­ла на Дра­ко и ду­мала, мож­но ли бы­ло ему ве­рить.

Она хо­тела. От­ча­ян­но. Ве­рить.

— От­ку­да... от­ку­да мы со­бира­ем­ся от­прав­лять­ся? — за­ика­ясь, спро­сила Грей­нджер, чувс­твуя, как пос­те­пен­но за­кипа­ет от лю­бопытс­тва и не­тер­пе­ния. Нет, нет. Ес­ли она что-то ска­жет — то это ко­нец. По край­ней ме­ре, сей­час. Нуж­но ду­мать о ма­тери. Ду­мать о ма­тери.

— Тут не­пода­лёку по­меще­ние пус­ту­ет. Ту­да и Дор­марр час­тень­ко заг­ля­дыва­ет. От­ту­да сра­зу же по­падём в боль­ни­цу, в од­но из слу­жеб­ных по­меще­ний, да­же не при­дёт­ся стал­ки­вать­ся с этим ужас­ным за­веду­ющим, — Дра­ко ус­мехнул­ся. Да­же не за­метил, как она смот­ре­ла на не­го.

Па­рень ря­дом не был по­хож на то­го Дра­ко, ко­торо­го она зна­ла ещё пол­го­да на­зад. Воз­можно ли, что он всё это вре­мя врал?

Да­же ког­да пы­тал­ся её... по­цело­вать? Он же прос­то хо­тел за­пугать ко­го-то, си­дяще­го внут­ри неё, прав­да?

— С то­бой всё нор­маль­но? — Мал­фой нак­ло­нил слег­ка го­лову, пы­та­ясь пос­мотреть ей в гла­за. На нём бы­ла оде­та чёр­ная шап­ка, от­че­го все его во­лосы и лоб бы­ли прик­ры­ты.

— Всё от­лично, — сов­ра­ла Грей­нджер, от­ве­дя взгляд.

Нель­зя бы­ло ли­шать­ся единс­твен­но­го, кто про­шёл с ней че­рез весь этот путь, ни ра­зу не под­ве­дя. Нель­зя бы­ло ве­рить раз­ным слу­хам.

Спро­си. Спро­си же. Спро­си-спро­си-спро­си его.

Она смот­рит на его улыб­ку. Улыб­ка ук­ра­ша­ет арис­токра­тич­ное ли­цо как нель­зя кста­ти, из­ги­бы губ и мор­щинки у глаз та­кие ис­крен­ние, пусть и та­кие не­обыч­ные для его ли­ца. Это­му прос­то нель­зя не ве­рить.

Дра­ко спро­сил у неё, есть ли но­вос­ти от Гар­ри и Ро­на, од­на­ко она не ус­лы­шала его воп­ро­са, про­дол­жив раз­мышлять о чём-то да­лёком. Ко­жа на за­пястье ны­ла — это бо­лел шрам, и ка­залось, что его слов­но пы­тались вы­жать из­нутри. Он на­поми­нал: «Не пре­уве­личи­вай сво­их пол­но­мочий по от­но­шению к это­му пар­ню. Он те­бе врёт. Зная, как ты это­го не лю­бишь». По край­ней ме­ре, она ду­мала, что на­поми­нал.

Мал­фой уже по­ряд­ком дав­но не ду­мал о се­бе как о та­ковом. Он ред­ко раз­мышлял о том, май­ку ка­кого цве­та ему се­год­ня на­деть, или что съ­есть на зав­трак. Да­же ес­ли бы это бы­ло и поз­во­литель­но в его си­ту­ации (то бишь — в бе­гах), он бы не стал это­го де­лать, так как слиш­ком мно­го, упор­но ду­мал о том, что тво­рит­ся с Гер­ми­оной, со шко­лой и ду­рац­кой сис­те­мой пра­вопо­ряд­ка в Ми­нис­терс­тве Ма­гии.

Мыс­ли так и со­бира­лись в ком у не­го в го­лове, по­это­му мно­го из то­го, о чём он лгал, быс­тро им же за­быва­лось, че­го нель­зя бы­ло ска­зать об им об­ма­нутых лю­дях.

Мог ли он счи­тать се­бя ви­нова­тым в том, че­го не пом­нил?

Дра­ко во­шёл в боль­ни­цу пер­вым, тща­тель­но прик­ры­вая ли­цо от ок­ру­жа­ющих. Оба пос­та­рались одеть­ся так, что­бы бы­ло труд­но за­метить. Гер­ми­она, сто­ило ей вой­ти сле­дом, мол­ча по­веси­ла ему на го­лову своё паль­то. Взгля­нув на его не­до­умён­ное ли­цо, де­вуш­ка на­тяну­то улыб­ну­лась, как бы под­бадри­вая, и быс­тро за­шага­ла в сто­рону пси­хи­ат­ри­чес­ко­го от­де­ления, что­бы не ока­зать­ся жер­твой по­тока бран­ных слов, от­прав­ленных по её ад­ре­су.

— Я те­бе что, ве­шал­ка? — про­шипел, од­на­ко не ос­ме­лил­ся прок­ри­чать ей вслед, Мал­фой. Она бы­ла уже да­леко, и па­рень не мог ни­как вбить се­бе в го­лову, от­че­го она вдруг ста­ла та­кая зам­кну­тая (впро­чем, та­ковой она вче­ра и ухо­дила).

Гер­ми­она, сто­ило ей да­леко от не­го отор­вать­ся, об­легчён­но вы­дох­ну­ла: чем доль­ше вгля­дыва­лась в его ли­цо, тем силь­нее жа­лела о том, что он ей нра­вил­ся.

Нра­вил­ся.

Её пе­редёр­ну­ло от этой мыс­ли. Неп­ро­из­воль­ной, со­вер­шенно вне­зап­ной и иди­от­ской мыс­ли.

Нет, нра­вил­ся не он — его улыб­ка, да­же ес­ли и са­мо­уве­рен­ная, его... его...

Прос­то не он сам. Вот и всё.

Па­лата ма­тери бы­ла уже сов­сем близ­ко. Приб­ли­жа­ясь к ка­бине­ту за­веду­юще­го (а ведь имен­но че­рез не­го ле­жал ос­новной путь), Гер­ми­она прик­ры­ла ли­цо ру­кой, так как дверь бы­ла от­кры­та на­рас­пашку. От­ту­да до­носи­лись не­доволь­ные вос­кли­цания ка­кого-то муж­чи­ны и приг­лу­шён­ный го­лос глав­но­го. Они бы­ли слиш­ком ув­ле­чены бе­седой, что­бы за­метить, что на их тер­ри­тории кто-то чу­жой.

Дра­ко шёл по­зади, не­ся её паль­то. Про­ходя ми­мо ка­бине­та, он стол­кнул­ся взгля­дами с дру­гом сво­его от­ца и кив­нул, пред­почтя не соп­ро­вож­дать этот ки­вок ни улыб­кой, ни ка­кими-ли­бо сло­вами.

Час по­сеще­ния дав­но про­шёл.

Он как и преж­де ос­тался сто­ять у две­рей в па­лату. Гер­ми­оне нуж­но бы­ло вре­мя — и он это знал. Она всё рав­но не за­дер­жи­валась у ма­тери слиш­ком дол­го. На­вер­ное, тя­жело на­зывать до­черью ту во­сем­надца­тилет­нюю осо­бу, ко­торую ви­дишь лишь тре­тий раз в жиз­ни.

— Здравс­твуй­те, мис­сис Грей­нджер, — пер­вое, что де­вуш­ка ска­зала преж­де, чем жен­щи­на, ле­жав­шая на кро­вати, пос­мотре­ла на неё. Сто­ило той под­нять взгляд, Гер­ми­она улыб­ну­лась как мож­но ис­крен­нее, что­бы хоть как-то ук­ра­сить свой при­ход, сде­лать его бо­лее ра­дос­тным.

Ка­залось, на мгно­вение она за­мети­ла про­мель­кнув­шую улыб­ку на ли­це жен­щи­ны, но это бы­ло лишь мгно­вение, так что, мо­жет быть, это­го не слу­чилось и вов­се?

— Ты си­яешь, — кон­ста­тиро­вала факт её мать. Сда­вать­ся прос­то так она не со­бира­лась. Ни еди­ной мыс­ли о том, что это её дочь. Ни еди­ного вос­по­мина­ния, ни кру­пицы зна­комых за­пахов и изоб­ра­жений в го­лове, ни­чего. — Слу­чилось что-то хо­рошее?

— Прос­то я доб­ра­лась в бла­гопо­лучии. Я ра­да, что сно­ва ви­жу вас, — нет, не ра­да, ко­неч­но. Это лиш­нее, не­умес­тное «вы». Но что же ещё ска­зать?

— Я ду­мала над тво­ими сло­вами.

— Ка­кими сло­вами? — Гер­ми­она по­пыта­лась уб­рать улыб­ку, но она ни­как не хо­тела схо­дить с ли­ца. Ма­ма жи­ва. Ма­ма за­щитит её от все­го. От вранья и клей­ма. От все­го, что ей уг­ро­жа­ет.

— Ты спра­шива­ла о том, как она умер­ла, — Мо­ника на этим сло­вах при­под­ня­лась на лок­тях и вни­матель­но пос­мотре­ла на дочь. Той ста­ло от­че­го-то не­лов­ко — улы­бать­ся сра­зу рас­хо­телось. Что ж, спа­сибо и на том. — Я не пом­ню. Не пом­ню... Слов­но кто-то ска­зал мне: «Твоя дочь — мер­тва». А как, по­чему... Я да­же не мо­гу ска­зать, сколь­ко ей бы­ло лет, ког­да это про­изош­ло... Ес­ли это во­об­ще про­ис­хо­дило...

— Мам! — на­чала Гер­ми­она, уже об­ра­довав­шись, что, хо­тя бы ка­кой-то, но прог­ресс наб­лю­дал­ся. Пер­вым по­рывом да­же бы­ло об­нять мать, си­дящую на пос­те­ли и рас­те­рян­но ус­та­вив­шу­юся на мир вок­руг се­бя. Но, сто­ило Мо­нике Грей­нджер за­метить, что дев­чонка пы­та­ет­ся приб­ли­зить­ся к ней, она выс­та­вила ру­ки впе­рёд:

— Не на­зывай ме­ня так! Ес­ли я не пом­ню, не зна­чит, что твоя вер­сия прав­ди­ва...

Это уме­рило пыл как нель­зя кста­ти. Де­вуш­ка сло­жила ру­ки на ко­ленях, сжав их в ку­лаки, и си­лой во­ли приг­возди­ла их к мес­ту. Ина­че — ни­как.

— Я лю­била при­ходить к вам на ра­боту в детс­тве. Мне нра­вилось осоз­на­вать, что я на сто­роне тех, ко­го бо­ят­ся, — Грей­нджер млад­шая нос­таль­ги­чес­ки ус­мехну­лась и прид­ви­нулась чуть впе­рёд, приб­ли­зив ру­ку ко рту. До­бави­ла: — На сто­роне дан­тистов.

Мо­ника ус­мехну­лась. Точ­но так же, как все­го па­ру се­кунд на­зад сде­лала это нез­на­комая ей де­вуш­ка. Неп­ро­из­воль­но жен­щи­на по­дума­ла о том, как они, воз­можно, по­хожи.

Обе лю­бят мо­лоть чушь, лишь бы сде­лать близ­ким луч­ше.

Гер­ми­она от­ки­нулась на спин­ку крес­ла и в том же ду­хе во­оду­шев­лённо про­дол­жи­ла:

— Ко­неч­но, я хо­тела стать дан­тистом то­же. До де­сяти с по­лови­ной лет. Тог­да я вне­зап­но уз­на­ла, что вол­шебни­ца. Хо­тя, ес­ли бы лю­бой дру­гой ре­бёнок уз­нал об этом, неп­ре­мен­но об­ра­довал­ся бы, ведь смог бы на­кол­до­вать се­бе ку­чу сла­дос­тей и цвет­ной те­леви­зор. Я же ду­мала, как бу­ду по­могать вам в ра­боте сво­ей ма­ги­ей. Са­ма по­нимаю, как глу­по это бы­ло. В том ми­ре, ко­торо­му я при­над­ле­жу, та­кая про­фес­сия и вов­се не нуж­на.

— Раз­ве в ми­ре ма­гии не су­щес­тву­ет дан­тистов? — удив­лённо спро­сила Мо­ника.

Гер­ми­она по­кача­ла го­ловой. Она уже объ­яс­ня­ла ма­ме один раз, по­чему дан­тистов в ми­ре ма­гии нет. Од­на­ко вто­рой раз пов­то­рять это­го не хо­телось.

— Мы не нуж­да­ем­ся, — прос­то от­ве­тила она. — Ду­маю, вы и так за­мети­ли, что о по­доб­ных проб­ле­мах тут не жа­лу­ют­ся.

— За­то од­на ба­буш­ка в сто­ловой жа­лова­лась, что у нее бо­лит че­люсть, — Мо­ника рас­сме­ялась. — Что с ней та­кого мог­ло про­изой­ти вол­шебно­го, что она так му­ча­ет­ся из-за неё?

«На­вер­но, вы­пила неп­ра­виль­но при­готов­ленное зелья от бо­ли в гор­ле», — по­дума­ла про се­бя Грей­нджер, но, опять же, про­мол­ча­ла.

Они по­гово­рили ещё нем­но­го о ме­дици­не в ми­ре ма­гии. Мо­ника, ка­залось, ста­ла ей рас­кры­вать­ся. Прош­ло око­ло ча­са, ког­да в дверь заг­ля­нул Дра­ко, чем тут же прив­лёк к се­бе вни­мание боль­ной.

— Грей­нджер, ты тут ско­ро бу...

— Кто это? Твой па­рень? — Мо­ника, ко­торая уже дав­но прис­ло­нилась спи­ной к сте­не и по­дог­ну­ла под се­бя но­ги, ос­ле­питель­но улыб­ну­лась во­шед­ше­му.

Гер­ми­она бро­сила на не­го злой взгляд, при­казы­ва­ющий вый­ти. Но он толь­ко приг­воздил его к мес­ту.

— Неп­ло­хой вы­бор, де­воч­ка, — одоб­ри­тель­но отоз­ва­лась о нём жен­щи­на. Зна­ла бы она, что в да­лёком прош­лом Дра­ко Мал­фой по­ливал её грязью, на­зывая как угод­но, толь­ко не ува­житель­но — не ста­ла бы да­же смот­реть. — Это же он был с то­бой тог­да?.. Смот­ри­тесь прос­то от­лично!

Как раз го­вори­ли о Вен­делле, о том, как они встре­тились. Дру­гие вос­по­мина­ния, как ока­залось, у Грей­нджер стар­шей ока­зались в пол­ной сох­раннос­ти.

— Спа­сибо, — про­цеди­ла Гер­ми­она, всё ещё смот­ря на Дра­ко.

«Вый­ди! Да вый­ди же ты!» — про­шеп­та­ла она, от­ча­ян­но жес­ти­кули­руя и вы­деляя ртом бук­вы. Мал­фой за­катил гла­за. Но от­че­го-то бе­зум­но ос­тался до­волен вто­рой встре­чей с ма­терью Гер­ми­оны Грей­нджер.

Ког­да они воз­вра­щались пос­ле встре­чи, уже бу­дучи в Хог­сми­де, вок­руг бы­ло со­вер­шенно тем­но, толь­ко фо­нари ос­ве­щали до­рогу. Зем­ля бы­ла мок­рая, кру­гом — бо­лото. Снег рас­та­ял и поз­во­лил ос­тавшей­ся во­де рас­течь­ся вез­де, где бы­ло воз­можно. Шёл не­боль­шой дождь. На­вер­ное, это ска­залось и на их нас­тро­ении.

Дра­ко шёл сле­дом за Гер­ми­оной, опус­тив ру­ки в кар­ма­ны кур­тки. Смеш­ная шап­ка по-преж­не­му «ук­ра­шала» его го­лову, а чёл­ка пос­то­ян­но по­пада­ла на гла­за — ужас­но раз-дра-жа-ло. Ещё и то, что его до­рогие бо­тин­ки, счи­тай, ка­нули в не­бытие с та­кой по­годой. Де­вуш­ка же шла впе­реди, сме­ло сту­пая впе­рёд и ог­ля­дыва­ясь по сто­ронам.

— По­чему ты се­год­ня ка­кая-то стран­ная? — Дра­ко ре­шил за­гово­рить пер­вым, по­ка не ста­ло слиш­ком поз­дно. — То сна­чала из­бе­гала со мной раз­го­воров, по­том ещё этот взгляд. Я знаю, что не дол­жен был за­ходить, но ты бы­ла там слиш­ком дол­го. Мы мог­ли и в бе­ду по­пасть из-за те­бя.

Спер­ва Гер­ми­она мол­ча­ла. Всё ду­мала. Но пос­ле, уже ког­да, ка­залось, Дра­ко и не ждал от­ве­та, она ос­та­нови­лась и по­вер­ну­лась к не­му, за­быв о глав­ной за­даче ве­чера: сле­дить, что­бы ра­бот­ни­ки Ми­нис­терс­тва их не пой­ма­ли, сле­дить за каж­дым зву­ком или про­летев­шим ми­мо свер­чком.

— А ты не го­ворил, что об­щался с Мел­ви­ном и рань­ше. Я имею в ви­ду, вы же бы­ли друзь­ями, да?

— Слу­шай... — Дра­ко не ожи­дал по­доб­но­го воп­ро­са. Но, вмес­то то­го, что­бы па­нико­вать, рез­ко вы­дох­нул воз­дух из лёг­ких и за­кусил на мгно­вение гу­бу. — Это бы­ло очень, очень дав­но. Лет один­надцать на­зад. Боль­ше трёх ме­сяцев на­ша друж­ба не про­дер­жа­лась.

— Ты не ска­зал мне! — от­че­кани­ла она. Хо­тя уже и по­нима­ла, что это не име­ет зна­чения. Прос­то по­верить не мог­ла, что че­ловек, ко­торый ос­ме­лил­ся при­чинить ей боль, и че­ловек, ко­торо­му она до­веря­ла сей­час силь­нее, чем ко­му-ли­бо, дру­жили, сме­ялись вмес­те над об­щи­ми шут­ка­ми, в кон­це кон­цов прос­то де­лились вос­по­мина­ни­ями.

— А ты и не спра­шива­ла! — рез­ко про­шипел он, Дра­ко.

Ре­ак­ция её уди­вила. Слиш­ком гру­бо он ей от­ве­тил, не ис­крен­не.

— Это всё ро­дите­ли, — Мал­фой пос­мотрел на свои ис­пачкан­ные в гря­зи бо­тин­ки. Не под­ни­мая го­ловы, про­дол­жил: — На­ши от­цы дру­жили на ра­боте. Его отец прос­то не пе­рено­сил. А ме­ня... са­ма зна­ешь, как мой отец ко мне от­но­сит­ся. Это всем из­вес­тно, раз я тут один. Тем не ме­нее, Мел­вин мне за­видо­вал. А спус­тя нес­коль­ко ме­сяцев на­шей друж­бы сдал ме­ня мо­ему от­цу. Ме­ня не вы­пус­ка­ли из до­ма три не­дели. Три не­дели, Гер­ми­она.

Де­вуш­ка за­та­ила ды­хание. Всё бы­ло не так, как она пред­став­ля­ла.

— А твои ро­дите­ли... а он...

— Я с ним боль­ше не об­щался. Да и уже во вре­мя учё­бы ни­чего не за­лади­лось. Этот при­дурок, блять, лез, ку­да не сле­ду­ет. Так что приз­на­юсь, да: в ду­ше я да­же рад, что он умер. Так же, как и ты. По­тому что ты и пред­ста­вить се­бе не мо­жешь, чтопро­ис­хо­дило со мной за эти три не­дели в мо­ём же до­ме.

— Но твои...

— Зат­кнись! Ни сло­ва боль­ше о ро­дите­лях! Ина­че... — он, ка­жет­ся, уже зах­лё­бывал­ся собс­твен­ны­ми сло­вами, по­тому что не мог про­из­нести ни сло­ва.

Ти­шина. И лёг­кий дождь пос­те­пен­но пе­решёл в ли­вень.

Ей мно­гое хо­телось ему ска­зать, но — сов­сем не вов­ре­мя — от­ку­да-то раз­дался свист. Неп­ри­ят­ный и ре­жущий уши, он зас­та­вил обо­их съ­ёжить­ся и чуть ли не сог­нуть­ся по­полам. Хоть свист раз­да­вал­ся и из­да­лека, его мог­ли ус­лы­шать все жи­тели де­рев­ни. Кое-где да­же вклю­чил­ся свет.

Гер­ми­она со­щури­ла гла­за и — без сом­не­ний! — уви­дела не­пода­лёку две вы­сокие фи­гуры, нап­равля­ющи­еся в их сто­рону. Нет, не це­ленап­равлен­но. Она мог­ла раз­ли­чить, как те по­вора­чива­ли го­ловы из сто­роны в сто­рону, выс­та­вив па­лоч­ку впе­рёд. Это оп­ре­делён­но бы­ли страж­ни­ки де­рев­ни. Им то­же дол­жны бы­ли по­ручить выс­матри­вать зло­умыш­ленни­ков. По­ка бы­ло вре­мя, мож­но бы­ло бе­жать.

Она вы­тяну­ла ру­ку Дра­ко, и, ког­да тот схва­тил­ся за неё неп­ро­из­воль­но, они по­бежа­ли.

На ули­це бы­ло от си­лы че­ловек пят­надцать. Они бро­дили по ок­рес­тнос­тям по двое, по трое, шу­мя и ве­селясь. Прон­зи­тель­ный свист при­вёл их в не­кото­рый сту­пор. И, про­ходя ми­мо, фи­гуры то и де­ло вгля­дыва­лись в этих лю­дей, пы­та­ясь отыс­кать ко­го-то од­но­го, оп­ре­делён­но­го.

Они прис­ло­нились к сте­не од­ной из не­высо­ких пос­тро­ек — ка­жет­ся, это бы­ло из­люблен­ное мес­течко для тех, кто лю­бил вы­курить труб­ку-две. Обыч­ный за­ко­улок. Гер­ми­она прис­ло­нилась вплот­ную к сте­не, Дра­ко нак­рыл её сво­им те­лом. С чёр­ной кур­ткой они прак­ти­чес­ки сли­вались с тем­но­той, то ед­ва-ед­ва мож­но бы­ло раз­гля­деть их ли­ца.

Сер­дца би­лись уча­щён­но и гром­ко, так, что от­да­вало в ушах — бум! бум!

— Пом­нишь, я го­ворил те­бе, что ты дол­жна мне? — его гла­за про­бежа­лись по ее на­пуган­но­му, нап­ря­жён­но­му ли­цу и вновь вер­ну­лись к выс­матри­ванию страж­ни­ков. Те бы­ли сов­сем близ­ко — в ша­гах пя­ти, за по­воро­том.

Гер­ми­она сжи­мала в ру­ке па­лоч­ку, го­товая в лю­бой мо­мент ри­нуть­ся в ата­ку. Де­вуш­ка вслу­шива­лась в чу­жие ша­ги и по­нима­ла: чем бли­же ша­ги, тем мень­ше в ней уве­рен­ности в том, что она спра­вить­ся. Го­лос Дра­ко ед­ва про­никал в ее соз­на­ние, и она с тру­дом по­нима­ла, что он го­ворил — пре­рывис­тым над­рывным ше­потом.

— Сдер­жи свое обе­щание.

Три се­кун­ды. Лишь три — на то, что­бы по­нять, что про­изош­ло, и что­бы всё на­конец слу­чилось.

Раз — она под­ни­ма­ет на не­го свои гла­за, ед­ва осоз­на­вая его прось­бу.

Два — вспо­мина­ет то, что ска­зал он ей ког­да-то в тем­ной гос­ти­ной, ког­да они оп­ла­кива­ли свое прош­лое. Вспо­мина­ет, и эти вос­по­мина­ния сли­ва­ют­ся со зву­ком скре­жета бо­тинок по рас­та­яв­ше­му сне­гу.

Три — Дра­ко рез­ко об­хва­тыва­ет ее ру­ками за пле­чи и при­тяги­ва­ет к се­бе, впи­ва­ясь гу­бами в ее гу­бы. Имен­но «впи­ва­ясь» — Дра­ко креп­ко дер­жит ее за пле­чи и це­лу­ет нас­той­чи­во, слов­но тре­буя не­мед­ленно от­ве­тить. Что­бы бы­ло прав­ди­вее. Ис­крен­нее.

Но она не то­ропи­лась от­ве­чать. Страж­ни­ки вот-вот но­рови­ли заг­ля­нуть за угол, а Грей­нджер толь­ко и мог­ла что слу­шать гром­кое уча­щен­ное би­ение сво­его глу­пого сер­дца. Его гу­бы бы­ли хо­лод­ны­ми — она вспо­мина­ла Мел­ви­на Бро­уди, его гру­бый по­целуй, в ко­торый бы­ли вло­жены злость, не­нависть, през­ре­ние, но толь­ко не лю­бовь.

«Те­бя ког­да-ни­будь це­лова­ли?»

Це­лова­ли, Дра­ко. Но каж­дый раз ме­ня ис­поль­зо­вали как тря­пич­ную кук­лу. Что и ты сей­час де­ла­ешь.

Но она от­ве­тила, хоть и по­чувс­тво­вала: ещё чуть-чуть — и не сдер­жит слез, не вы­тер­пит, и они сде­ла­ют горь­ким этот по­целуй. Ко­торо­го оба, воз­можно, хо­тели уже дав­но. Или толь­ко она?

От­ве­тила, но по-дру­гому. Поз­во­лила ему про­дол­жать брать ини­ци­ати­ву, без сом­не­ний, как и дол­жно бы­ло быть. Но уб­ра­ла его ру­ки со сво­их плеч лег­ким дви­жени­ем, все­го лишь про­тянув свои — к его ли­цу, про­бежав­шись по не­му хо­лод­ны­ми ру­ками и на­конец об­хва­тив его за за­тылок.

Дра­ко улыб­нулся — она это по­чувс­тво­вала. Жаль, не мог­ла по­нять, как имен­но. Мо­жет, до­воль­но и са­мо­уве­рен­но? Или с то­ликой нер­вознос­ти?

— Эй! — гру­бый муж­ской го­лос, ка­жет­ся, был об­ра­щен к ним.
А ведь ка­залось, они уже и за­были, что их ищут, воз­можно — обо­их. Ус­лы­шав же го­лос, Дра­ко на­халь­но об­хва­тил та­лию де­вуш­ки и при­тянул ее к се­бе. За­быв обо всех пра­вилах при­личия. Так ста­ло толь­ко тес­нее, жар­че. А Грей­нджер да­же не бы­ло по­нят­но, что ху­же: то, что они сто­ят вот так, при­жав­шись вплот­ную друг к дру­гу, или то, что на это смот­рит страж­ник и, са­мое смеш­ное, не зна­ет, как ему ре­аги­ровать.

Ког­да лю­ди по­доб­ное ви­дят, они про­ходят ми­мо. Ча­ще все­го. Но шан­сов на мил­ли­он.

Да­вай же. Все­го один шанс, тот са­мый, что на мил­ли­он. Сра­ботай.

Страж­ник сму­щен и рас­те­рян. Будь это бег­лец Мал­фой, он бы бе­жал, не ду­мая, вмес­то то­го, что­бы це­ловать­ся — или «со­сать­ся», как гру­бо по­думал страж­ник — с ка­кой-то «ба­бой». Тут дол­жно быть слиш­ком мно­го лю­дей, же­ла­ющих за­полу­чить его го­лову, его это боль­ше дол­жно вол­но­вать.

Страж­ник ушёл. А они все сто­яли, сто­яли... и сто­яли. Мал­фой — ус­ме­ха­ясь и дер­жа ее, слов­но лич­ную собс­твен­ность, и Гер­ми­она — об­хва­тив паль­ца­ми его за­тылок и не от­пуская ни на сан­ти­метр. Дождь про­дол­жал хлес­тать их по ли­цу, по во­лосам. Они да­же не мог­ли пос­мотреть друг дру­гу в гла­за.

— Они уже уш­ли, — он отор­вался от нее все­го на се­кун­ду, что­бы заг­ля­нуть в её гла­за. На гу­бах иг­ра­ла при­выч­ная ух­мылка, как бы го­воря­щая: «Я знал, что ты не смо­жешь ус­то­ять». В от­вет Грей­нджер лишь мол­ча приль­ну­ла к его гу­бам сно­ва, впив­шись в них лишь силь­нее.

Да, чёрт возь­ми, так и дол­жно быть. Та­ким и дол­жно быть это не­во­об­ра­зимо чу­дес­ное сме­шение.

Её гу­бы вку­са шо­кола­да, ру­ки, гре­ющие его ли­цо — и его ле­дяная об­жи­га­ющая ко­жа, ко­торую так при­ят­но сог­ре­вать.

Ни­какой бо­ли.