Всем нравится садизм

Гер­ми­она воз­му­щена тем, что он врёт. По­это­му ему ещё боль­ше нра­вит­ся врать.

— Не­кото­рые ве­щи те­бя не ка­са­ют­ся, — объ­яс­нил па­рень, наб­лю­дая за тем, как де­вуш­ка на­дева­ет кур­тку.

Грей­нджер не­доволь­но фыр­кну­ла в от­вет. Це­лый час она про­сиде­ла, наб­лю­дая за ним и не зная, что ска­зать, что­бы про­демонс­три­ровать ему, нас­коль­ко она зла. Здесь, в ма­гази­не Дор­марра, они про­сиде­ли око­ло ча­са, ожи­дая, ког­да боль­ни­ца бу­дет от­кры­та и глав­ный це­литель по­явит­ся в сво­ём ка­бине­те. Те­перь, ког­да нас­тал нуж­ный мо­мент, де­вуш­ка со­бира­лась вы­бить из Дра­ко всё, что тот знал.

— Ме­ня ка­са­ет­ся всё, что ка­са­ет­ся тех аван­тюр, в ко­торые я по­падаю. И мне бы хо­телось знать, что кон­крет­но тог­да про­изош­ло и по­чему ты поз­во­лил им нас пой­мать.

Дра­ко ус­мехнул­ся. На ли­це дев­чонки бы­ла на­писа­на са­мая обыч­ная нас­тырность. А на лбу — нев­ни­матель­ность. Она да­же не за­мети­ла, что зас­тегну­ла кур­тку не до кон­ца. По­это­му, сто­ило Гер­ми­оне нах­му­рить бро­ви и на­чать что-то буб­нить се­бе под нос, он по­дошёл к ней поб­ли­же и про­тянул ру­ку к её шее. Она тут же от­шатну­лась, за­быв обо всём, о чём го­вори­ла ра­нее.

— Я боль­ше не но­шу её, — от­че­го-то про­из­несла дев­чонка. Мал­фой спер­ва не по­нял, о чём та го­ворит, но пос­ле об­ра­тил вни­мание на ого­лён­ную шею. Ко­неч­но, она её не но­сит. Он ведь её заб­рал.

— Я заб­рал её, ко­неч­но, ты не но­сишь, — пов­то­рил он то же, что толь­ко-толь­ко про­из­нёс в сво­ей го­лове. — И что? Мне нель­зя приб­ли­жать­ся к тво­ей шее?

— Это по­хоже на то, слов­но ты хо­тел бы ме­ня при­душить, — ехид­ная ух­мы­лоч­ка на её ли­це ис­порти­ла всю кар­ти­ну про­ис­хо­дяще­го.

Ви­димо, ей так слож­но бы­ло ве­рить в са­мые прос­тые ве­щи, что она пы­талась их оп­равдать. Да­же то, что он по­тянул­ся чуть ли не к её ли­цу. Хо­тя рань­ше бы ни за что не пос­мел при­кос­нуть­ся к гряз­нокров­ке. Этот зап­рет, ус­та­нов­ленный им са­мим, был на­рушен уже очень, очень дав­но. Нах­му­рив­шись, Дра­ко без еди­ных слов схва­тил­ся за мол­нию и рез­ко по­тянул вверх: язы­чок тут же до­шёл до её под­бо­род­ка и, ка­жет­ся, за­дел ко­жу, так как дев­чонка тут же из­да­ла писк, та­кой для неё не­харак­терный.

— Не за­душить — раз­ве что под­деть, — поп­ра­вил её Мал­фой, от­че­го-то по­чувс­тво­вав се­бя край­не до­воль­ным. — Что же ка­са­ет­ся глав­но­го це­лите­ля, то тут всё прос­то. Те­бе не­чего бы­ло так нап­ря­гать­ся. За­веду­ющий прос­то дру­желюб­но сог­ла­сил­ся дос­та­вить нас в шко­лу пос­ле то­го, как мы за­кон­чим. С ора­вой ох­ранни­ков. И прис­тавлен­ны­ми к на­шим ше­ям па­лоч­ка­ми.

Ну, на са­мом де­ле он нем­но­го ей прив­рал. Это он прис­та­вил па­лоч­ку к шее це­лите­ля ещё тог­да, в его ка­бине­те, гро­зясь шпуль­нуть ка­ким-ни­будь не­доб­рым зак­ли­нани­ем. Но то был лишь не­вин­ный ро­зыг­рыш. Ес­ли бы они не бы­ли пой­ма­ны це­лите­лем тог­да, то всё рав­но не смог­ли бы вер­нуть­ся об­ратно не­заме­чен­ны­ми. Ни­как.

— Ге­ни­аль­но, — про­бор­мо­тала Гер­ми­она, гла­дя паль­цем то мес­то, где так не­ак­ку­рат­но её под­бо­родок за­дела мол­ния. — Это ге­ни­аль­но, Дра­ко. Ну, зна­ешь ли, я бы что-ни­будь при­дума­ла. Без это­го все­го. А ты прек­расно иг­рал, по­могая мне справ­лять­ся с кол­до­меди­ками, ко­торые всё рав­но бы нас пой­ма­ли по тво­ей же прось­бе. Иди­от.

— Вы го­товы ид­ти?

Дор­марр уже дер­жал в ру­ках гор­шок с ле­тучим по­рохом на­гото­ве. Прав­да, ему приш­лось из­рядно пос­та­рать­ся, что­бы не прер­вать их раз­го­вор на са­мой се­реди­не. Тер­петь не мог, ког­да по­доб­ные бес­смыс­ли­цы про­ис­хо­дили на его тер­ри­тории. К то­му же, не бы­ло по­хоже, что и Гер­ми­она, и Дра­ко во­об­ще бы­ли нас­тро­ены на ссо­ры. Им прос­то нра­вилось прит­во­рять­ся друг пе­ред дру­гом злы­ми и веч­но не­доволь­ны­ми.

— Я пой­ду пер­вый, — Дра­ко ещё раз взгля­нул на Грей­нджер, до сих пор кор­чившу­юся от бо­ли (он, ко­неч­но, был уве­рен, что это ни­какая боль по срав­не­нию с тем, что она мог­ла ис­пы­тать ра­нее). Взгля­нул — и, под­жав гу­бы, оку­нул ру­ку в по­рошок и взял как мож­но боль­ше, стис­нув его в сво­их паль­цах, по­чувс­тво­вав при­выч­ный хо­лод и пред­чувс­твуя оче­ред­ную не слиш­ком при­ят­ную по­ез­дку.

Гер­ми­она наб­лю­дала, как он за­ходит в ар­ку, сги­ба­ясь (ведь та бы­ла слиш­ком ма­ла для не­го), и бро­са­ет пе­сок, про­из­но­ся ад­рес боль­ни­цы. Ког­да шум за­тих, она пос­то­яла ещё нем­но­го в пол­ном мол­ча­нии, всё ещё злая на его вы­ход­ку, и, толь­ко ког­да муж­чи­на, сто­яв­ший ря­дом, пот­ряс её за пле­чо, вых­ва­тила ров­но столь­ко же, сколь­ко и Дра­ко, с тем же рве­ни­ем. Ес­ли рань­ше, про­из­но­ся наз­ва­ния пе­ред по­лёта­ми, она бы­ла край­не ак­ку­рат­на, то сей­час это сде­лала че­рез си­лу, пы­та­ясь не вы­ругать­ся на хо­ду.

Дор­марр лишь по­качал го­ловой, сто­ило жен­ской фи­гур­ке рас­тво­рить­ся в зе­лёном ды­ме, и от­вернул­ся от ка­мина: нуж­но бы­ло воз­вра­щать­ся к де­лам.

Они по­яви­лись в зна­комом ка­бине­те уже спус­тя нес­коль­ко се­кунд, один за дру­гим. Гер­ми­она чуть ли не вре­залась в спи­ну Дра­ко, так как тот ещё да­же не ус­пел вый­ти из ар­ки в сам ка­бинет. За­веду­ющий, вы­сокий и по­жилой муж­чи­на с та­ким хлад­нокров­ным ли­цом, ко­торое ред­ко встре­тишь у че­лове­ка по­доб­ной про­фес­сии, встре­тил их за сво­им сто­лом и с та­ким ви­дом, слов­но не был удив­лён их по­сеще­нию. Ско­рее все­го, его уже мог­ли уве­домить о том, что в боль­ни­цу дол­жна бы­ла за­явить­ся Гер­ми­она Грей­нджер, дочь пос­тра­дав­шей от неп­ра­виль­но ис­поль­зу­емых зе­лий.

— Я ду­мал, вы бу­дете ис­поль­зо­вать дверь, как это де­ла­ют нор­маль­ные лю­ди. Но, ви­жу, вы и в этот раз ре­шили уди­вить ме­ня, — про­басил муж­чи­на, поп­ра­вив оч­ки на но­су. При этом он смот­рел на Дра­ко — как на ста­рого доб­ро­го зна­комо­го или да­же дру­га, ко­торо­му очень дав­но за­дол­жал. Но ес­ли он ко­му-то и за­дол­жал, то толь­ко Лю­ци­усу Мал­фою.

Гер­ми­она пред­почла скрыть­ся за спи­ной Мал­фоя. Это бы­ли его раз­го­воры и его до­гово­рён­ности. Она лишь хо­тела по­видать мать.

— Мы приш­ли на­вес­тить Мо­нику Грей­нджер, сно­ва, — без при­ветс­твия за­явил Мал­фой, от­че­го-то по­чувс­тво­вав се­бя лишь сме­лее, ког­да дев­чонка вжа­лась ему в спи­ну и об­хва­тила ру­кой его пред­плечье.

— Мо­ника Грей­нджер не пь­ёт наз­на­чен­ных ей ле­карств. Мы не уве­рены, что это хо­рошо, но, что­бы вре­донос­ный эф­фект от зе­лий Кэй­тлин Бро­уди со­шёл к ну­лю, не­об­хо­димо очис­тить кровь от ста­рых пре­пара­тов. Пос­ле это­го уви­дим, та­ково ли по­ложе­ние дел на са­мом де­ле, или во всём бы­ли ви­нова­ты от­равля­ющие ве­щес­тва.

— Вы зна­ете Кэй­тлин Бро­уди? — Гер­ми­она вы­суну­ла ли­цо из сво­его «ук­ры­тия» и встре­тилась гла­зами с уч­ти­вым взгля­дом за­веду­юще­го це­лите­ля, ко­торо­го, как она ду­мала ра­нее, им так лег­ко уда­лось об­хитрить.

Це­литель улыб­нулся, но прох­ладно, об­на­жив свои бе­лые ров­ные зу­бы:

— Ра­зуме­ет­ся. Она ра­бота­ла у нас, но бы­ла уво­лена за не­подо­ба­ющее об­ра­щение с боль­ны­ми. Слиш­ком гру­ба и сво­еволь­на, ей не­чего бы­ло де­лать в та­кой про­фес­сии. Я да­же не удив­лён, что ей уда­лось об­хитрить нас и ус­тро­ить­ся вмес­то од­ной из си­делок. Она слиш­ком мно­го зна­ет о зель­ева­рении, что­бы не по­казать се­бя, ког­да ей это бу­дет нуж­но.

— Что с ней бу­дет? — как буд­то её, Гер­ми­ону, это вол­но­вало. И всё же, хо­телось знать. Это бы­ла жен­щи­на, на­зывав­шая се­бя ма­чехой — прав­да, лишь не­дели две, по­ка её сын не по­кинул этот свет, не ус­пев ни с кем поп­ро­щать­ся. Вен­делл Грей­нджер ос­та­вал­ся один. И де­вуш­ка дол­жна бы­ла быть аб­со­лют­но уве­рена, что её отец не ум­рёт от это­го оди­ночес­тва преж­де, чем она — и её мать — смо­гут его спас­ти.

— Это ре­шит суд. Я прос­то за­веду­ющий за­веде­ни­ем, ко­торое пос­тра­дало от её вы­ходок. Это су­дить сис­те­ме, не мне.

— Ес­ли есть свя­зи, всег­да мож­но из­бе­жать на­каза­ния сис­те­мы, — Дра­ко хмык­нул, хоть от­дёрнул се­бя, по­думав вне­зап­но о том, что мо­жет оби­деть дев­чонку или хо­тя бы сде­лать ей боль­но.

Но Грей­нджер за­боти­ли не не­го сло­ва. Ка­жет­ся, ею пре­неб­регли. Она за­мети­ла, что за­веду­ющий смот­рит на Дра­ко, слов­но от­ве­чая на его воп­рос, но на Гер­ми­ону он взгля­нул лишь раз и как буд­то не на­шёл в ней ни­чего ин­те­рес­но­го, что­бы от­ве­чать нап­ря­мую. Это её взбе­сило, но она пред­почла про­мол­чать, что­бы вко­нец не ис­портить то­го, что Дра­ко пла­ниро­вал с та­кой тща­тель­ностью.

— Пой­дём, Дра­ко, — про­шеп­та­ла она, чувс­твуя, как ста­новит­ся блед­нее с каж­дым мгно­вени­ем, про­ведён­ным здесь. Она вце­пилась в его пред­плечье ещё силь­нее, слов­но кош­ка или лю­бое дру­гое жи­вот­ное, пы­та­юще­еся об­ра­тить на се­бя вни­мание. — Ма­ма ждёт.

— Вы да­же так хо­рошо пом­ни­те па­лату, мисс Грей­нджер, что не ста­нете спра­шивать её? — хо­тя бы раз, но воп­рос был за­дан ей лич­но, и она че­рез си­лу вновь пос­мотре­ла во вни­матель­ные, не упус­ка­ющие ни еди­ной де­тали гла­за це­лите­ля.

— Па­лата пять­сот двад­цать семь. Это моя мать, как я мо­гу не пом­нить, в ка­кой па­лате она ле­жит? Вы ведь её по­мес­ти­ли сю­да и не пус­ка­ете к ней родс­твен­ни­ков. Мне при­ходит­ся пом­нить и знать, что­бы на­рушать пра­вила, — бро­сила она и по­тяну­ла за со­бой Мал­фоя к вы­ходу.

Удив­лённый её упорс­твом, он пос­ле­довал за ней. Всё ещё ощу­щал на се­бе взгляд муж­чи­ны, как бы го­воря­щий: «Я знаю, что те­бя ищут. Ес­ли сде­ла­ешь что-то не так, я тут же пош­лю за ох­ра­ной». Воз­можно, он го­ворил это на са­мом де­ле, так силь­но Мал­фой ощу­щал эти сло­ва в сво­ей го­лове. Ес­ли бы Дра­ко мог, он бы, воз­можно, от­ве­тил ему так дер­зко и гру­бо, как бы­ло бы при­выч­но для его ма­неры. Но это уже ста­ло бы сво­его ро­да на­руше­ни­ем пра­вил. В чу­жом до­ме нуж­но вес­ти се­бя как гость, а не как хо­зя­ин.

Бы­ло ут­ро, по­это­му це­лите­ли ещё толь­ко-толь­ко ста­ли по­яв­лять­ся в ко­ридо­рах с ле­та­ющи­ми под­но­сами зе­лий и зав­тра­ков. По­сети­телей не бы­ло, по­это­му сре­ди всех ха­латов Гер­ми­она и Дра­ко осо­бо вы­деля­лись, не­кото­рое про­ходя­щие ми­мо лю­ди да­же пы­тались спро­сить у них, что па­роч­ка де­лала в не­поло­жен­ном мес­те в не­поло­жен­ный час. Но каж­дый раз, ког­да та­кое про­ис­хо­дило, Гер­ми­она, креп­ко дер­жа­щая за ру­ку Дра­ко, ус­ко­ряла шаг и ус­пе­вала из­бе­жать лиш­них воп­ро­сов преж­де, чем приш­лось бы су­дорож­но ис­кать на них от­вет.

Дра­ко же ог­ля­дывал­ся так, как буд­то был здесь в пер­вый раз. Впро­чем, в пси­хи­ат­ри­чес­ком от­де­лении он и был впер­вые, по край­ней ме­ре в свет­лое вре­мя су­ток. Сте­ны не бы­ли ок­ра­шены в ос­ле­питель­но бе­лый или одур­ма­нива­юще яр­кий цвет. Это был са­мый обыч­ный бе­жевый, на­поми­на­ющий толь­ко-толь­ко на­чина­ющие цвес­ти бу­тоны ро­зы. По­думав о ро­зах, он по­чему-то пос­мотрел на Гер­ми­ону. Она шла впе­реди, по­это­му был ви­ден лишь её за­тылок и ле­вое ухо, за ко­торое бы­ли зап­равле­ны её веч­но не­пос­лушные во­лосы. Он уви­дел не­боль­шой учас­ток ко­жи, от­кры­тый у неё на шее, и по­думал о том, пах­нет ли она так, как пах­нут ро­зы. Или си­рень. Или это це­лый бу­кет цве­тов и не­пере­дава­емых аро­матов?

Нет и ещё раз нет.

Он заж­му­рил гла­за, а от­то­го чуть ли не ос­ту­пил­ся. Гер­ми­она дёр­ну­ла его за ру­ку ещё раз, бро­сив в его сто­рону вол­ни­тель­ный взгляд. Он за­метил, что её гу­бы сно­ва дро­жат. По­чему они пос­то­ян­но дро­жат?

Это Грей­нджер. У неё всег­да что-то дро­жит. Слиш­ком зас­тенчи­вая и ма­лень­кая рос­том, что­бы во­об­ра­жать о се­бе мно­гое. Од­на­ко сей­час она со всей ско­рос­ти не­сёт­ся в са­мый ко­нец ко­ридо­ра, креп­ко дер­жа его за ру­ку, как неч­то не­об­хо­димое, что­бы дос­тичь сво­ей це­ли. Она бе­жит — и, ка­жет­ся, Мал­фой всё-та­ки чувс­тву­ет этот аро­мат. Его не срав­нить ни с ка­кими цве­тами. Это осо­бый цве­ток. Ему не мо­жет быть наз­ва­ния.

— Грей­нджер! — крик­нул он, на­де­ясь, что она его ус­лы­шит. Они сно­ва по­вер­ну­ли. Их то­пот раз­да­вал­ся, ка­залось, по всей боль­ни­це, и лю­ди смот­ре­ли им вслед с не­доволь­ством. Дра­ко это не нра­вилось. Он по­пытал­ся вы­дер­нуть ру­ку, что по­лучи­лось толь­ко со вто­рой по­пыт­ки. Это и зас­та­вило её ос­та­новить­ся, но в нес­коль­ких ша­гах от не­го. — Гер­ми­она.

Она ос­та­нови­лась, но по­вер­ну­лась лишь тог­да, ког­да ус­лы­шала своё имя. Он ред­ко его про­из­но­сил. И ког­да это про­ис­хо­дило, всё по­чему-то рез­ко пе­рево­рачи­валось с ног на го­лову.

— Что? — ко­рот­ко спро­сила она. — Ма­ма ждёт, она вон там, в той па­лате, я...

— Грей­нджер, — сно­ва проз­ву­чала её фа­милия. Ды­хание — и при­выч­ный ход ве­щей — вос­ста­нови­лись. — Я прос­то хо­тел ска­зать, что ес­ли вдруг ни­чего не из­ме­нит­ся, то...

— То что? — де­вуш­ка под­жа­ла гу­бы. На её лбу по­яви­лась нег­лу­бокая мор­щи­на — она хму­рилась, и на­чало его фра­зы ей очень не пон­ра­вилось. — Всё из­ме­нит­ся, ещё как из­ме­нит­ся. Я сно­ва мо­гу ви­деть мать, на этот раз — ког­да по­желаю. Я сно­ва мо­гу раз­го­вари­вать с ней, пусть да­же она ме­ня не уз­на­ет. Это уже бу­дет мо­им лич­ным счасть­ем. Ни­чего не го­вори.

Дра­ко не от­ве­тил. Про­наб­лю­дал, как она вдох­ну­ла по­боль­ше воз­ду­ха и сно­ва по­вер­ну­лась к не­му спи­ной, что­бы про­дол­жить свой путь, и грус­тно ус­мехнул­ся: он все­го лишь хо­тел ска­зать, что, ес­ли всё ос­та­нет­ся как преж­де, он вмес­те с её друзь­ями (язык не по­вора­чивал­ся наз­вать Пот­те­ра и У­из­ли сво­ими друзь­ями) лич­но най­дут вы­ход, обя­затель­но.

Прой­дя ещё нес­коль­ко ша­гов, она ос­та­нови­лась у па­латы пять­сот двад­цать семь. Ког­да Грей­нджер вош­ла, он не стал ид­ти сле­дом. Ос­та­новил­ся у вы­хода и прис­ло­нил­ся к сте­не, по­думав, что луч­ше бу­дет ждать, чем лезть ей в ду­шу, под­слу­шивая раз­го­воры с ма­терью, ко­торую та так дав­но не ви­дела.

Гер­ми­она же, вхо­дя в па­лату, не зна­ла, как се­бя вес­ти. Она уже не ре­шалась кри­чать на всю па­лату «Ма­ма!», пы­тать­ся убеж­дать её, что она — её яко­бы умер­шая дочь. Она хо­тела знать, что Мо­ника пой­дёт на поп­равку. И, воз­можно, в ско­ром бу­дущем, семья Грей­нджер смо­жет быть вмес­те.

Мо­ника Грей­нджер ле­жала на кро­вати по­верх смя­того оде­яла, смот­ре­ла в сто­рону две­ри, по­ложив ру­ки се­бе на жи­вот. Её взгляд тут же ус­та­вил­ся в во­шед­шую Гер­ми­ону, од­на­ко жен­щи­на не по­дала ви­ду, что уз­на­ла или ис­пу­галась — прос­то про­води­ла её до са­мого сту­ла, на­ходя­щего­ся пе­ред кро­ватью. Де­вуш­ка се­ла на не­го и по­ложи­ла ру­ки на ко­лени, ре­шив­шись ждать, по­ка мать за­гово­рит пер­вой.

Но ждать поч­ти и не приш­лось.

Мо­ника от­ве­ла взгляд и воз­несла ру­ку ко лбу, прик­ры­ла гла­за и гром­ко вы­дох­ну­ла. Дочь за­мети­ла, что её во­лосы дав­но не мы­ты, за­вяза­ны в низ­кий хвост и раз­ме­таны по по­душ­ке без­жизнен­но, как буд­то ей вов­се и не при­над­ле­жа. Бо­лез­ненная блед­ность так и не сош­ла с то­го вре­мени, как Гер­ми­она приш­ла к ней в пос­ледний раз. За­то бе­зумия в гла­зах боль­ше не бы­ло — мо­жет, го­речь, со­жале­ние. Ког­да Мо­ника Грей­нджер вновь пос­мотре­ла на свою дочь, та по­няла: уз­на­ла. Но уз­на­ла в ней не дочь Гер­ми­ону, а ту са­мую, ко­торая вор­ва­лась к ней в па­лату нес­коль­ки­ми ме­сяца­ми ра­нее.

— Ты приш­ла, что­бы вы­тащить ме­ня? Как и обе­щала?

— Да, на­вер­ное... — Грей­нджер га­дала, уз­на­ла ли её мать, по­ка та не про­дол­жи­ла:

— Мо­жет, и не сто­ит это­го де­лать. Мне здесь нра­вит­ся. Там, где нет семьи, го­раз­до ху­же. А тут доб­рые сёс­тры.

Под «сес­трой» она под­ра­зуме­вала Кэй­тлин? В ка­кой-то сте­пени это бы­ло и грус­тно, и смеш­но. Гер­ми­она еле сдер­жа­ла сме­шок, но, взяв се­бя в ру­ки, вновь сос­тро­ила неп­ро­ница­емое ли­цо. Хо­телось бро­сить­ся в тёп­лые объ­ятия ма­тери, но она зна­ла, что та не от­ве­тит на по­доб­ную неж­ность вза­им­ностью. Что­бы по­верить в то, что её дочь жи­ва, ей при­дёт­ся ещё мно­гое осоз­нать.

— У вас есть семья, — про­бор­мо­тала де­вуш­ка, за что со­бесед­ни­ца ода­рила её рав­но­душ­ным ли­цом.

— Ка­кая, по-тво­ему?

— Ваш муж, дочь... — Гер­ми­она зап­ну­лась, так как за­мети­ла, как нап­ряглись пле­чи жен­щи­ны и всё её ли­цо.

— Моя дочь мер­тва. Мне приш­лось мно­гое пре­одо­леть, что­бы осоз­нать это.

Ка­залось, прош­ла веч­ность, преж­де чем Гер­ми­она за­гово­рила сно­ва. Прос­то всё это вре­мя она пы­талась вспом­нить хоть что-то по­лез­ное из учеб­ни­ков по кол­до­меди­цине, ко­торые они чи­тала ра­ди ин­те­реса в биб­ли­оте­ке в на­чале го­да. Впол­не бы­ло воз­можно, что от­вет её сос­то­яния был скрыт на са­мой по­вер­хнос­ти, и вра­чи его зна­ли, не же­лая рас­кры­вать вра­чеб­ной тай­ны.

— Как вы мо­жете быть в этом уве­рены? — Грей­нджер по­ёр­за­ла нем­но­го. Ви­нова­то улыб­ну­лась, по­няв, что Мо­ника вот уже нес­коль­ко ми­нут смот­рит на неё, не от­ры­ва­ясь, раз­дра­жён­ным взгля­дом. — Вы пом­ни­те, как это про­изош­ло? Что слу­чилось? Ког­да это бы­ло?

Мо­ника мол­ча­ла. Она вы­дох­ну­ла и по­вер­ну­ла го­лову в дру­гую сто­рону, к ок­ну. Смот­ря на свет­лые об­ла­ка, она ду­мала об этом, тем не ме­нее от­ве­тить не смог­ла ни сло­ва — не пом­ни­ла.

— Па­мять не из­ме­нит глав­но­го. То­го, что её нет, — а гриф­финдор­ке уже на­до­ело слы­шать од­но и то же вот уже дваж­ды. Ещё раз это ус­лы­шит — не вы­дер­жит.

— Что­бы за­щитить вас, ва­ша дочь стёр­ла из ва­шей с му­жем па­мяти все вос­по­мина­ния о ней. Ког­да опас­ность ми­нова­ла, сот­рудни­ки Ми­нис­терс­тва бы­ли обя­заны вос­ста­новить ва­шу па­мять. Ес­ли с му­жем всё прош­ло хо­рошо, то с ва­ми они ошиб­лись. По­это­му, ког­да зак­лятье Об­ли­ви­эйт дей­ство­вало, вы ду­мали, что ва­ша дочь жи­ва. Ког­да же приш­ла по­ра его снять, вы убе­дились, что её боль­ше нет. В ва­шей го­лове всё пе­реме­шалось. Вы не пом­ни­те ни­чего важ­но­го о ней, но зна­ете, что она бы­ла. Или есть. Имен­но по­это­му вы здесь. Ес­ли вы при­мете то, что вам го­ворят, как дол­жное, то ва­ша па­мять вер­нётся к вам по ку­соч­кам и да­же ни­какие зелья вам не при­годят­ся.

— При­нять то, что моя дочь — ты? Бред. Ты пы­та­ешь­ся ме­ня об­ма­нуть. Я это чувс­твую. И чувс­твую, что ты мне ник­то.

— Тог­да я бы к вам не при­ходи­ла.

Не­лов­ко об­щать­ся с ма­терью на «вы», ког­да всю свою жизнь Гер­ми­она со сво­ей ма­терью бы­ли не прос­то родс­твен­ни­цами, а луч­ши­ми под­ру­гами. Сме­ялись вмес­те, шу­тили. Мо­ника всег­да под­держи­вала свою дочь, та, в свою оче­редь, лю­била во всём ей по­могать. Те­перь труд­но бы­ло ви­деть жен­щи­ну и сох­ра­нять рам­ки при­личия, не по­весить­ся ма­тери на шею и не рас­це­ловать в обе ще­ки. Слы­шать же о том, что Гер­ми­она — чу­жая, бы­ло боль­нее в нес­коль­ко ты­сяч раз.

— Что ж, — еле сдер­жи­вая под­сту­пав­шие слё­зы, Гер­ми­она под­ня­лась со сту­ла. На ли­це си­яла без­за­бот­ная улыб­ка, хо­тя да­же са­ма Мо­ника смог­ла раз­гля­деть в этой улыб­ке что-то слиш­ком на­иг­ранное и горь­кое. — Я пой­ду. Но я бу­ду при­ходить к вам сно­ва и сно­ва. По­ка вы не вспом­ни­те хо­тя бы что-то. Я хо­чу вер­нуть вас к нам до­мой. Мы мно­гое пе­режи­ли с от­цом, а ему сей­час боль­ше все­го бу­дет нуж­на под­дер­жка жен­щи­ны, ко­торую он лю­бит.

Лю­бит ли? Раз он так лег­ко же­нил­ся на дру­гой. Да­же не раз­вёлся с ней.

Но Гер­ми­она, по­думав об этом, не ста­ла вни­кать в по­доб­ные под­робнос­ти. Сом­не­ний хва­тало и без это­го. Мис­тер Грей­нджер лю­бил и лю­бит. Но не мог спра­вить­ся с тем, что его же­на — су­мас­шедшая. Вер­но же?

— Де­вуш­ка, — раз­дался за её спи­ной ти­хий, не­уве­рен­ный го­лос ма­тери. Не «Гер­ми­она» — «де­вуш­ка», те­перь уже на «вы», как буд­то это нас­тырность (ко­торая дос­та­лась ей от ма­тери) вы­зыва­ет ува­жение. Грей­нджер заж­му­рилась и су­дорож­но вздох­ну­ла. По­чувс­тво­вала на гу­бах со­лёный прив­кус. — Вы... Ес­ли я бы­ла ва­шей ма­терью, то ка­кой?

Гер­ми­она хмык­ну­ла. Сто­яла уже у са­мых две­рей, ког­да воп­рос был за­дан. По­это­му по­вора­чивать­ся к ней ли­цом не ста­ла, что­бы, не дай Мер­лин, по­казать ей своё зап­ла­кан­ное, до уни­жения пре­об­ра­жён­ное ли­цо.

— Са­мой луч­шей.

***

Дра­ко встре­тил её у вы­хода из па­латы зап­ла­кан­ной и улы­ба­ющей­ся, как буд­то что-то зас­та­вило её уме­реть и воз­ро­дить­ся сно­ва, сде­лало счас­тли­вой и глу­боко нес­час­тной од­новре­мен­но. Он по­пытал­ся её ус­по­ко­ить, но она мол­ча, не от­ве­чая на его воп­ро­сы, нап­ра­вилась к ка­бине­ту за­веду­юще­го, по пу­ти вы­тирая свои слё­зы.

Бы­ло уже два ча­са дня, ког­да Мал­фой и Гер­ми­она вер­ну­лись в ма­газин по­терян­ных ве­щиц Дор­марра. Оба мрач­нее ту­чи. В ма­гази­не бы­ло пус­то. Ка­жет­ся, хо­зя­ин ре­шил прой­тись по сво­им вла­дени­ям, дру­гим ма­гази­нам.

— Ну вот, — Мал­фой по­пытал­ся раз­ба­вить ат­мосфе­ру. Ждал хо­тя бы бла­годар­ности за то, что смог про­вес­ти её без лиш­не­го вни­мания в боль­ни­цу, но Гер­ми­она смот­ре­ла в пол и, ка­залось, жда­ла, ког­да смо­жет уй­ти в Хог­вартс как мож­но ско­рее. — Мне сно­ва при­дёт­ся здесь си­деть. И спать на чёр­то­вой ку­шет­ке.

— Прос­ти. Ах да, — Гер­ми­она, под­жав гу­бы, при­нялась рыть­ся в кар­ма­не сво­ей кур­тки. Ры­лась она так дол­го, что мож­но бы­ло по­думать, что на её одеж­де дей­ство­вало зак­ли­нание уве­личе­ния внут­ренне­го прос­транс­тва. — Это Гар­ри поп­ро­сил те­бе пе­редать. Они ду­ма­ют, что убий­ца всё ещё в зам­ке, по­это­му де­ла­ют всё, что воз­можно, что­бы те­бе по­мочь.

— А ты? Ты де­ла­ешь? — Дра­ко ус­мехнул­ся. Она уже ви­дела это вы­раже­ние у не­го на ли­це. В гос­ти­ной, ког­да бы­ло со­вер­шенно тем­но.

— Я пе­редаю те­бе за­пис­ки, — она чес­тно пы­талась не пок­раснеть. Чес­тно. Но крас­ные пят­на на ли­це при све­те дня бы­ли за­мет­ны боль­ше все­го.

— А твои... твои ви­дения? Как ты се­бя чувс­тву­ешь с тех пор, как я снял твою це­поч­ку?

Гер­ми­она по­жала пле­чами.

— Не вол­нуй­ся. Мо­жешь боль­ше не пы­тать­ся об­хитрить мой ра­зум, — на этих сло­вах Мал­фой об­легчён­но вы­дох­нул, но пос­ле­дова­ло про­дол­же­ние: — Ес­ли я его ви­жу, то тут же убе­гаю.

Он под­нял на неё тре­вож­ный взгляд, но на её ли­це блуж­да­ла лишь до­воль­ная улыб­ка.

Чёрт.

Ни те­ни прав­ды. Эта дев­чонка ма­нипу­лиру­ет его соз­на­ни­ем и до­воль­на этим.

По­чему он дол­жен за неё вол­но­вать­ся? С ка­ких пор он во­об­ще вол­ну­ет­ся?

Гряз­нокров­ка.

Ког­да он злит­ся, так прос­то вып­лю­нуть это сло­во. И зло­бы как не бы­вало. Но луч­ше из­бавлять­ся от это­го сло­ва. Оно всё рав­но боль­ше ни­чего не зна­чит.

— Мо­жет, прок­лятье не так уж и дей­ству­ет, — Гер­ми­она по­жала пле­чами, не за­мечая, с ка­ким раз­дра­жени­ем Мал­фой смот­рит на неё. — Я впол­не хо­рошо се­бя чувс­твую в пос­леднее вре­мя.

— По­тому что это ма­ло по­хоже на прок­лятье, иди­от­ка. Мы с то­бой уже го­вори­ли, что это­го прок­лятья мо­жет и не быть. Ког­да за этим сто­ит че­ловек, это или прок­лятье, или по­пыт­ка его ин­сце­ниро­вать.

Гер­ми­она под­жа­ла гу­бы. Нес­мотря на то, что его гру­бый тон был, оче­вид­но, под­делкой, ей лишь силь­нее за­хоте­лось уй­ти. От­дохнуть и прий­ти в се­бя.

— Я при­ду зав­тра, — со­об­щи­ла она и нап­ра­вилась к вы­ходу. Дра­ко по­шёл сле­дом, но по­пытал­ся он толь­ко про­из­нести хоть сло­во ей вслед, пря­мо пе­ред его но­сом вход­ная дверь зах­лопну­лась.

Он ос­тался один в этом тём­ном, Бо­гом за­бытом мес­те. И вне­зап­но вспом­нил, что все, ко­го он знал, воз­можно, об­ви­ня­ют его в том, че­го не со­вер­шал. А ведь мож­но бы­ло бы Грей­нджер и не от­пускать. Тог­да это чувс­тво ни­ког­да не по­яв­ля­лось бы на его по­роге.

***

Она со­вер­шенно за­была о на­каза­нии. За­была о том, что ров­но в семь трид­цать дол­жна бы­ла по­явить­ся на по­роге ка­бине­та Бер­те­оса Го­нани, что­бы от­быть на­каза­ние за то, что со­вер­ши­ла. По­это­му не­уди­витель­но, что, ког­да по­яви­лась в шко­ле, пер­вым де­лом она уви­дела его — с пря­мой осан­кой, хо­лод­ным взгля­дом и под­жа­тыми гу­бами, скрес­тивше­го ру­ки на гру­ди и сто­яв­ше­го, слов­но ста­туя гор­гульи, вы­жидав­шей свою до­бычу.

— Гер­ми­она Грей­нджер, — он ос­мотрел её с ног до го­ловы, её за­пач­канную кур­тку и рас­те­рян­ное вы­раже­ние ли­ца. — Где вы про­пада­ли?

— Я хо­дила на­вещать ма­му, — луч­ше ска­зать прав­ду, чем сов­рать о чём-то, вро­де «Хо­дила в ма­газин за хле­бом».

— На­до же. Я ду­мал, вы дол­жны де­лать это в сво­бод­ное от на­ших за­нятий вре­мя. И в соп­ро­вож­де­нии взрос­ло­го.

— Прос­ти­те, про­фес­сор, — Гер­ми­она сде­лала шаг на­зад. В хол­ле, обыч­но бы­ло за­пол­ненном уче­ника­ми, всё пус­то­вало. Она за­мети­ла это толь­ко сей­час. Её го­лос про­шёл­ся эхом по лес­тни­це и вверх. Дол­жно быть, все бы­ли в сво­их гос­ти­ных.

— Я хо­чу, что­бы вы прош­ли в мой ка­бинет пря­мо сей­час, мисс Грей­нджер. Не­мед­ленно, — с эти­ми сло­вами про­фес­сор Го­нани пос­то­ронил­ся и дал Гер­ми­оне прой­ти впе­рёд. Ви­димо, что­бы та не сбе­жала.