Вместе в один конец

Прошёл почти месяц. Отношения Лизз с близнецами, отцом и Ремусом стали значительно теплее. Она больше не отталкивала их так, как раньше, хотя порой всё ещё сомневалась, заслуживает ли такую заботу. Сириус больше не пытался давить — он научился ждать, когда она сама сделает шаг навстречу. Ремус, как всегда спокойный и мудрый, казалось, понимал её лучше остальных и умел поддержать так, чтобы не хотелось сбегать. А Фред и Джордж... Они просто были рядом. Не задавали лишних вопросов, не смотрели с жалостью. Просто заставляли её смеяться, иногда даже забывать о боли — пусть ненадолго, но всё же.
Однако, несмотря на тёплые отношения, внутри Лизз всё ещё тлело глухое раздражение, которое вспыхивало в самые неожиданные моменты. Иногда её могли вывести из себя мелочи — не так поставленная кружка, чей-то слишком громкий смех, случайная фраза. Она часто срывалась на близких, а потом часами молчала, кусая губы до крови и коря себя за эти вспышки. Будто она всё время шла по тонкому льду, боясь, что он вот-вот треснет — и все увидят, насколько она на самом деле разбита.
Но Лизз была не из тех, кто сдаётся. Она боролась. Молча, упрямо, каждый день. Она держалась — даже когда хотелось исчезнуть. Она вставала, одевалась и шла вперёд — гордая, резкая, упрямая.
Лето подходило к концу, приближалась школа. И тут возникла проблема: Лизз училась шесть лет в Дурмстранге — всё было нормально, она была сама по себе. Но желание потрепать нервы отцу и крёстному стало невыносимым. Перед ней стояло два пути: продолжить учёбу в Дурмстранге, сдать экзамены и вернуться к привычной жизни или доучиться последний курс в Хогвартсе и поступить так же.
Однако в отличие от первого варианта, в Хогвартсе было больше возможностей вывести Сириуса и Ремуса из себя. Да и только потом до Лизз дошло, что когда-то Хогвартс был оплотом веселья и шалостей её отца и его друзей — "Мародёров". Это вряд ли станет для них сюрпризом — особенно для Сириуса. Она не раз замечала, что когда вытворяла что-то особенно дерзкое, отец едва сдерживал улыбку за строгим выражением лица. Ремус, напротив, оставался серьёзным... но волновало ли это Лизз? Нет.
Взвесив все "за" и "против", она сделала свой выбор. И сразу же отправилась его озвучить.
Лизз вошла в комнату отца. Там как раз были Сириус и Ремус — они склонились над какой-то картой, обсуждая что-то важное. Лизз встала в дверях, но её не заметили, поэтому пришлось нарушить тишину:
— А что вы тут делаете?
Они синхронно вздрогнули, словно перед ними возник не человек, а сама смерть.
— Стучаться тебя не учили?! — недовольно бросил Сириус, обернувшись.
— Нет, — невозмутимо ответила она. — Так чем занимаетесь? Неужели воркуете?
Ремус недовольно посмотрел на неё.
— Лизз, — предостерегающе произнёс он.
— Я в курсе, что я Лизз, не утруждайся, — с холодным спокойствием отозвалась она.
Они переглянулись, и Лизз едва сдержала усмешку.
— Да поняла я. Вообще-то, я поговорить пришла, — заявила она деловито. — Все мы знаем, что до этого я училась в Дурмстранге. Так вот, у меня промелькнула мысль доучиться последний курс в Хогвартсе.
Сириус и Ремус замерли, явно не ожидая подобного заявления.
— Боюсь спросить... а что тебя на это сподвигло? — осторожно поинтересовался отец.
Лизз сдержала улыбку, хотя была удивлена его реакции.
— Ничего особенного, просто захотелось. Так что?
— Я поговорю с Дамблдором и тогда скажу, — ответил Сириус, вернув себе обычный тон. Затем Лизз гордо вышла из комнаты и сразу направилась к близнецам. Она точно знала, где их найти — голоса Фреда и Джорджа доносились из коридора. Не раздумывая, она толкнула дверь и вошла.
— О, а вот и наша Блэк! — лукаво улыбнулся Фред, приподняв бровь. — Что привело тебя в наше скромное царство?
— В моё, — закатила глаза Лизз, но в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.
— Хотела вам кое-что сказать, — спокойно начала она, переводя взгляд с Фреда на Джорджа. Она на мгновение задержала дыхание, словно пытаясь собраться с мыслями, прежде чем произнести:
— Я еду в Хогвартс. Буду учиться на седьмом курсе.
Близнецы переглянулись, и Фред, всё ещё с улыбкой, спросил:
— Подожди... Ты же училась в Дурмстранге, да?
Лизз кивнула.
— Да, шесть лет. Но теперь решила сменить обстановку.
Джордж присвистнул.
— Ого. Мисс Неожиданность. Но знаешь, скучно тебе точно не будет. Особенно с нами.
Фред, наклонившись ближе, хитро прищурился:
— Дурмстранг не сравнится с Хогвартсом. Увидишь сама.
Лизз слегка улыбнулась и покачала головой. На самом деле, она прекрасно знала, что близнецы с радостью будут рассказывать ей про школу, интригуя и развлекая её — именно поэтому она и пришла к ним. Так было проще скоротать время и отвлечься от тревожных мыслей.
Однако, в следующий момент Джордж добавил:
— Так твой отец ещё не поговорил с Дамблдором. Откуда такая уверенность, что тебя возьмут? Как-никак, седьмой курс, заключительный.
Лизз не смутилась и, спокойно взглянув на него, ответила:
— Я всегда уверена в том, что говорю.
***
Поздно ночью Лизз наконец-то посмотрела на часы. Они пропустили ужин, но это никого не волновало. Как всегда, вечер прошёл легко: шутки, смех, бессмысленные разговоры, которые то переходили в споры, то становились неожиданно серьёзными.
Но что-то изменилось.
Лизз не сразу это поняла, но постепенно странное тепло разлилось по её груди — мягкое, непривычное, щекочущее. Она не могла понять, что это за чувство, но знала одно — раньше такого не было. И оно касалось не обоих близнецов. С Джорджем всё оставалось по-прежнему — лёгкость и веселье. Но с Фредом...
Её взгляд невольно задержался на нём. Его глаза блестели в тусклом свете лампы, уголки губ были тронуты улыбкой после какой-то шутки. Он выглядел так же, как всегда — жизнерадостным и непринуждённым. Но в его присутствии сердце Лизз на мгновение сбилось с ритма.
Что это было? Лизз не знала.
Но тёплое ощущение не исчезало. Оно медленно заполняло её изнутри, заставляя задуматься о том, что она начинает чувствовать к Фреду. Она начала ловить себя на том, что всё чаще её взгляд останавливается именно на нём: на растрёпанных рыжих волосах, на живом блеске карих глаз, на этой чуть небрежной, но искренней улыбке.
Он был красив.
Не в привычном смысле, но по-своему — свободный, непринуждённый, озорной. Его лёгкость притягивала, заставляла чувствовать себя комфортно, даже когда всё вокруг казалось серым и чужим.
Лизз всегда умела контролировать свои эмоции. Годы закалили её — холод и резкость стали её защитой, позволяя скрывать то, что на самом деле творилось в душе. Так было проще — никто не мог причинить боль, если не видеть, что тебе что-то небезразлично.
Но сейчас...
Она бросила ещё один взгляд на Фреда. Он, кажется, ничего не замечал — смеялся, рассказывал что-то Джорджу, как всегда, энергично жестикулируя. А Лизз понимала, что её защита начинает рушиться.
Это было опасно.
Ей хотелось убежать от этого чувства, спрятаться за привычным сарказмом, снова стать неприступной. Но сдержать себя было всё труднее. Лизз боялась довериться снова, боялась ошибиться — ведь когда-то она уже обожглась, доверившись не тому человеку. Шрамы на сердце не давали ей идти вперёд. и это чувство не покидало её. Лизз пыталась с ним бороться, гнобить его своим холодным взглядом и резкими словами, но оно продолжало прорастать в её душе, как сорняк, который невозможно вырвать. Она не могла понять, почему именно Фред так влияет на неё. Когда он был рядом, всё становилось не таким чёрным и тяжёлым, как обычно. Он был как луч света в её тёмном мире, и она, не зная как, позволяла этому свету проникать в её жизнь.
***
Джордж наблюдал за всем с хитрой улыбкой. Он заметил, как Лизз смотрит на Фреда — дольше, чем обычно, внимательнее. Замечал, как её обычно острый и резкий взгляд стал мягче, почти незаметно, но достаточно, чтобы он понял.
Джордж не мог упустить шанс немного подтолкнуть их друг к другу. Он знал брата лучше всех и давно замечал, что Фред тоже ведет себя немного иначе, когда рядом Лизз. Но понимал ли это сам Фред? Наверное, нет.
— Что-то ты сегодня задумчивая, Блек, — протянул Джордж, опираясь на спинку стула. — Или, может, тебя что-то... точнее, кто-то отвлекает?
Лизз скептически взглянула на него.
— Тебе слишком интересно моё жизнь, Уизли.
— Да ну, просто хочу понять, почему ты так часто смотришь на Фреда.
Фред поднял голову, улыбаясь:
— Ой, Джордж, не разрушай момент.
Лизз фыркнула, скрестив руки.
— Я просто задумалась.
— Ага, задумалась, — Джордж кивнул с притворной серьезностью. — Уже полдня пялишься на моего брата.
Фред гордо поднял голову.
— Видишь, Лизз, я просто магнит.
— Иди ты в задницу, Уизли, — отрезала она, но уголки её губ едва-едва подёрнулись.
— В твою? — сказал Фред и сразу получил подушкой по лицу.
Джордж захихикал, наблюдая за этим зрелищем.
Фред лишь хитро посмотрел на Лизз, а она быстро отвела взгляд.
И хотя она ничего не сказала, внутри осталось странное ощущение... как будто Джордж был не так уж и неправ.
***
Лизз тихо закрыла дверь своей комнаты, направившись к окну. Внутри было тихо и пусто, только её мысли заполняли пространство. Она облокотилась на подоконник, глядя на темнеющее небо. В голове всё снова крутились обрывки сегодняшнего дня: смех близнецов, разговоры, случайные взгляды... особенно взгляд Фреда. Это странное чувство, которое она не могла вытолкать. Он был рядом, и это было опасно.
Она подняла руку, чтобы провести ею по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна, но не могла избавиться от того странного ощущения, что что-то изменилось. Сильно и бесповоротно.
"Нет, не время. Я должна быть сильной", — думала она, пытаясь заставить себя успокоиться. Слишком много чувств, слишком много мыслей, и всё это заполняло её, как вода, подмывая её внутренние стены. Она не знала, что с этим делать.
Лизз села на край кровати и начала снимать ботинки, ещё немного сидя в тишине. Потом встала, сделала пару процедур, и почувствовала, как усталость взяла своё. Она сняла одежду, переоделась в пижаму и заползла под одеяло. Её тело просило отдыха, и она закрыла глаза, надеясь, что ночь принесёт покой.
Но когда она погрузилась в сон, всё оказалось иначе.
Её сон был странным, туманным, как если бы всё происходило в каком-то полусне, в полумраке.
Она и Фред сидели под главным дубом Хогвартса. Странно, ведь Лизз не была там, но во сне она точно знала, что это место — одно из самых старых и загадочных в школе. Она оглядывалась на могучие корни, тянущиеся в землю, и огромные ветви, которые скрывали небо от глаз. Это место всегда ассоциировалось с чем-то мистическим, важным и в то же время успокаивающим. Она сидела рядом с Фредом, и что-то в его выражении лица было таким... серьёзным.
Они разговаривали, но Лизз не могла запомнить, о чём именно. Были только слова, которые она не могла уловить, но которые пробуждали у неё странные чувства. Чувство привязанности, уязвимости, что-то в этом роде. Она пыталась сосредоточиться на разговоре, но всё, что она могла ощущать, это тот момент, как их взгляды встретились. И как в их глазах был какой-то новый смысл.
Фред внезапно замолчал, а потом наклонился ближе, словно что-то хотел сказать. Лизз замерла. Она почувствовала, как его дыхание стало теплее, и, как будто по какой-то невидимой нити, она тоже тянулась к нему. Всё происходило так быстро и так естественно, что она не успела понять, что произошло, когда его губы прикоснулись к её.
Это было внезапно и так неожиданно, что в первый момент Лизз не знала, как реагировать. Но когда она почувствовала его руки на своей щеке, а сердце заколотилось с бешеной силой, она поняла, что её чувства начали выходить из-под контроля.
Она ответила на поцелуй. Это было странно, это было... правдой. Он был рядом, и всё, что было до этого, исчезло. Только они, только этот момент, когда их сердца бились в унисон.
Когда они отстранились, Лизз ощутила странную пустоту. Сон оборвался, и она проснулась, но ощущение не ушло. Она не могла понять, что это было, и зачем ей это нужно. Но знала, что с этим не так легко справиться.
Сон был слишком реалистичным. И, несмотря на то, что она пыталась скрыть свои чувства от себя, теперь они были там, и она не могла их игнорировать. Всё, что она думала, когда проснулась, это: «Почему именно Фред?».