3 глава или Попытки развлечься
Лизз проснулась рано, ощущая лёгкую тяжесть на веках после сна. Потянувшись, она поднялась с постели и направилась в ванную, не обращая внимания на время. Холодные струи душа, словно острые иглы, обрушились на её тело, постепенно смывая усталость и возвращая ясность мыслям. Вода стекала по коже, забирая с собой остатки ночных переживаний и готовя к новому дню.
Через несколько минут Лизз вышла из ванной, накинув на плечи тёмные джинсы и простую футболку. Она не хотела задумываться над выбором наряда — её мысли были заняты чем-то более значимым. Привычно завязав волосы в небрежный хвост, Лизз быстро направилась вниз.
Спустившись в гостиную, она вдруг застыла на месте: в комнате было тихо, только потрескивал огонь в камине. На диване сидел Сириус, его взгляд был направлен в книгу, но Лизз сразу почувствовала, что он не погружён в чтение. В его позе угадывалось напряжение, а глаза отражали осознанность, словно он обдумывал что-то важное.
— Доброе утро, — негромко произнёс Сириус, оторвав взгляд от страниц. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась скрытая настороженность. Лизз лишь кивнула в ответ, избегая прямого взгляда. Она знала, что отец чувствует её внутреннюю смуту, но предпочитала скрыть свои эмоции за непроницаемой маской.
Подойдя к креслу у камина, Лизз опустилась на мягкую обивку, сцепив пальцы в замок. Между ней и Сириусом повисла напряжённая тишина — привычное состояние их общения. Лизз всегда была холодна и неприступна — словно броня из ледяных слов и отстранённого взгляда защищала её от внешнего мира. Она не позволяла никому подобраться слишком близко, предпочитая держать дистанцию. Даже с теми, кто был ей дорог, Лизз сохраняла холодную сдержанность, пряча всё важное глубоко внутри.
Но с отцом всё было иначе.
Когда Лизз оказывалась рядом с Сириусом, её привычная холодность и жёсткость словно таяли под теплом его взгляда, как снег под первыми лучами весеннего солнца. Она не могла полностью спрятать своё истинное «я» за той неприступной бронёй, к которой так привыкла.
Лизз устроилась на диване, стараясь найти удобное положение, будто стремясь укрыться от тишины, заполнившей комнату. Сириус, как всегда, наблюдал за ней внимательно, но без лишнего давления, словно давая ей пространство для собственных мыслей. Его спокойное присутствие не требовало ничего — ни объяснений, ни оправданий.
Наконец, он нарушил молчание — мягко, без настойчивости, как будто не желая спугнуть этот хрупкий момент. Сириус начал расспрашивать её о школе, о повседневных делах, о том, как она себя чувствует в последнее время. В его голосе звучала искренняя забота, и в этом была особая сила — способность поддерживать, не вмешиваясь, быть рядом, не вторгаясь.
Поначалу ответы Лизз были короткими и сдержанными, словно привычная маска не хотела слетать. Но постепенно её слова становились длиннее, голос мягче, а поза — менее напряжённой. Она и сама не заметила, как её колючий взгляд потеплел, а в глазах появилась лёгкая тень спокойствия — такого редкого и почти забытого чувства.
Сириус слушал, иногда кивая, иногда просто молча поддерживая разговор своим вниманием. Его терпеливое молчание не казалось давящим — напротив, оно дарило ощущение защищённости, которого Лизз так не хватало. В этом тихом, неторопливом разговоре рождалось нечто редкое и ценное — настоящая семейная близость, едва уловимая, но ощутимо тёплая, словно первый утренний свет.
***
Они беседовали довольно долго — так долго, что даже пропустили завтрак. После этого Лизз ощутила знакомое беспокойство — сидеть взаперти в комнате целыми сутками было для неё невыносимо. У неё не было чёткого плана, просто захотелось немного отвлечься и развеяться.
Покинув комнату, Лизз неспешно пошла по коридорам дома на Гриммо, 12, вдыхая терпкий запах старого дерева и вековой пыли. Дом казался пустым, будто все внезапно исчезли, и эта тихая, почти уединённая атмосфера вполне её устраивала.
Через несколько минут она остановилась у двери, ведущей к комнате Кикимера. Постучала, но в ответ — лишь тишина. Лизз приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Кикимер поднял голову, и его лицо осветилось своеобразной улыбкой.
— О, мисс Блэк, Кикимер рад вас видеть! — воскликнул он с неподдельным воодушевлением, откладывая в сторону какие-то старые вещи.
Лизз едва заметно улыбнулась и села напротив, облокотившись локтями на колени.
— Привет, ушастик. Чем занимаешься?
— Кикимер приводит в порядок старые вещи дома Блэков, — почтительно объяснил он. — Но мисс Лизз всегда может отдохнуть здесь, если захочет.
— Спасибо, — искренне отозвалась она.
С Кикимером всегда было легко. Он не осуждал её за холодность и резкость, как многие другие, а напротив — относился к ней с неизменным уважением и даже некоторым почтением.
— Вы выглядите сердитой, мисс, — осторожно заметил эльф, внимательно посмотрев на неё.
Лизз глубоко вздохнула и слегка пожала плечами.
— Просто... нет настроения.
Кикимер понимающе кивнул, будто всё уловил без лишних слов.
— Кикимер знает: иногда мир бывает тяжёлым. Но мисс Лизз сильная. И Кикимер всегда рядом, если нужно поговорить.
Лизз чуть заметно улыбнулась, на этот раз по-настоящему.
— Спасибо, ушастик. Я это ценю.
Она осталась ещё немного, слушая его неторопливый рассказ о старых временах, удобно устроившись в старом, но удивительно мягком кресле. Кикимер, продолжая свой рассказ, вдруг прервался и, с неожиданной заботой в голосе, сказал:
— Мисс Лизз нужно подкрепиться! — Он подошёл к маленькому столику и через минуту вернулся с чашкой чая и тарелкой с печеньем. — Вот, мисс Лизз. Вы слишком мало едите, Кикимер это замечает! — пробурчал эльф с наигранной строгостью, но в его голосе звучала неподдельная забота.
Лизз взяла чашку и, сделав глоток горячего чая, расслабленно прикрыла глаза.
— Спасибо, Кикимер. Ты всегда меня выручаешь.
Эльф гордо выпрямился, но тут же его лицо омрачилось раздражением.
— Но, мисс Лизз, Кикимер должен пожаловаться! Эти негодники — Поттер, Уизли и эта грязнокровка Грейнджер — снова посягают на наследие дома Блэков! Всё выбрасывают! Без малейшего уважения!
Лизз чуть не подавилась чаем, еле сдержав улыбку.
— Что на этот раз?
Кикимер надулся и скрестил руки на груди, словно пытаясь казаться ещё важнее.
— Они... ОНИ ВЫБРОСИЛИ ПОРТРЕТ ОРИОНА БЛЭКА! ВЕЛИКОГО И ДОСТОЙНОГО ГОСПОДИНА!
Лизз тихо хмыкнула.
— Серьёзно? Они не знают, что ты собираешь всё, что они выбрасывают?
— Кикимер не позволит уничтожить наследие великого дома Блэков! — гордо заявил эльф, задрав подбородок.
Лизз не сдержалась и рассмеялась.
— Ты неповторим, Кикимер.
Они ещё немного поговорили — эльф продолжал с возмущением жаловаться на Золотое трио, а Лизз с интересом слушала его, иногда подшучивая над его пафосом, чувствуя себя неожиданно спокойно и даже немного счастливой.
***
Лизз ещё немного задержалась с Кикимером, выслушивая его ворчливые речи о «непутёвых гостях», которые совершенно не ценят наследие семьи Блэк. Но оставаться дольше ей не хотелось — тянуло наедине побродить по дому, который когда-то был родным для её отца, да и для неё самой.
Покинув комнату эльфа, Лизз неспешно двинулась по длинному коридору, едва касаясь пальцами потемневших от времени деревянных панелей. В этом доме, полном тайн и мрачной истории, казалось, можно бродить бесконечно, и хотя она жила здесь уже некоторое время, ощущение, что он до сих пор не открыт до конца, не покидало её.
Её шаги привели к массивным дверям из тёмного дерева с изящной резьбой. Она сразу их узнала — библиотека. Одно из её самых любимых мест в доме.
Приоткрыв дверь, Лизз вошла внутрь и сразу ощутила знакомый аромат — смесь старых книг, пыли и тонкого запаха чернил. Высокие стеллажи тянулись к самому потолку, создавая ощущение спокойствия и скрытой мощи. В воздухе витала тишина, наполненная эхом давних секретов и забытых историй.
Лизз медленно прошлась между стеллажами, кончиками пальцев скользя по потрёпанным корешкам книг. Некоторые фолианты выглядели древними — исписанные на латыни и древнеанглийском, другие же представляли собой учебники по тёмной магии, хранящиеся здесь, вероятно, с времён её предков.
Её взгляд зацепился за один том — внушительную книгу в чёрной кожаной обложке, на переплёте которой не было ни названия, ни каких-либо опознавательных знаков. Она аккуратно вытащила её с полки, сдула пыль и опустилась в старинное кресло у окна, развернув первую страницу.
— Посмотрим, какие тайны ты скрываешь, — тихо пробормотала она, погружаясь в чтение, пока солнечный свет, пробиваясь сквозь мутное стекло, ложился мягкими полосами на старые страницы.
***
Лизз провела в библиотеке почти час, увлечённо листая страницы старого фолианта. Книга оказалась собранием древних ритуалов и описаний магических артефактов, которые некогда принадлежали её семье. Одни записи вызывали живой интерес, другие — пробуждали смутное беспокойство, но Лизз не из тех, кто поддаётся страху перед тёмным наследием рода Блэков.
Когда внимание начало рассеиваться, она закрыла книгу, аккуратно вернула её на полку и, потянувшись, ощутила, как затекли мышцы. Мысль о новом исследовании дома быстро взяла верх — на этот раз её заинтересовал чердак.
Поднявшись по скрипучей винтовой лестнице на самый верхний этаж, Лизз оказалась перед массивной деревянной дверью, покрытой паутиной и давшей понять, что её давно не открывали. Она толкнула дверь плечом — та не поддалась. С лёгким раздражением Лизз вынула палочку и чётко произнесла:
— Alohomora.
Замок тихо щёлкнул, и тяжёлая дверь со скрипом приоткрылась.
На чердаке было прохладно и темно, воздух казался застоявшимся, густым от пыли и запаха старого дерева. Вдоль стен громоздились сундуки, покрытые слоем пыли и хлама, а под потолком лениво покачивались пауки, будто с любопытством наблюдая за ней.
Лизз сделала несколько шагов вперёд, внимательно разглядывая вещи, оставленные предками. Её взгляд остановился на старой, покрытой пылью коробке в самом углу — она выглядела так, словно десятилетиями её никто не трогал. Но было нечто странное: коробка... двигалась.
Любопытство пересилило осторожность. Лизз подошла ближе, опустилась на корточки и осторожно приподняла крышку. Внутри, среди пожелтевших страниц и мелких обломков, лежал медальон. Тёмный металл поблёскивал в тусклом свете, а поверхность едва заметно дрожала, словно артефакт был живым.
По спине Лизз пробежал холодок — что-то в этом предмете было неправильным. Её интуиция настойчиво подсказывала: не трогай. Но любопытство уже победило предосторожность.
Легко, двумя пальцами, она подняла медальон, приблизила к глазам и всмотрелась в странные символы на его поверхности. Казалось, внутри тёмного металла что-то мерцало, пульсировало, будто артефакт дышал.
— Что они значат? — прошептала Лизз, тщетно пытаясь вспомнить хотя бы намёк на подобные знаки в прочитанных книгах.
Как только её пальцы крепче сжали холодный металл, по комнате пронёсся ледяной ветер, заставив Лизз резко вдохнуть. Ощущение было таким, будто что-то пробудилось — нечто могущественное и тёмное. В груди что-то болезненно сжалось, а затем вспыхнуло — не жаром, а ледяной, беспощадной яростью.
Её тело напряглось, а внутри поднялась волна необъяснимого гнева — грубая, почти неконтролируемая. Те эмоции, что она годами прятала под маской равнодушия и жёсткости, вдруг вырвались наружу, усиливаясь с каждой секундой. Её резкость и холодность, всегда казавшиеся частью характера, теперь казались чем-то больше — дикой, разрушительной силой. И самое пугающее — эта новая мощь была одновременно пугающей и притягательной.
Лизз крепче сжала медальон — и тот откликнулся лёгкой вибрацией, будто разделял её ярость. Холодные мурашки пробежали по коже, а сердце заколотилось быстрее. Она не могла объяснить, почему злость переполнила её до краёв, но ощущение было почти упоительным.
***
Ей хотелось кричать — громко, неистово, так, чтобы стены содрогнулись от её ярости. Хотелось рушить всё вокруг, сбрасывать книги с полок, крушить старую мебель, срывать картины со стен. Хотелось ударить кулаком в стену, разбить в щепки это проклятое чердачное помещение, выплеснуть весь тот гнев, что годами копился внутри.
В голове закружились воспоминания — об ожиданиях, что все возлагали на неё: выдержка, сила, холодное равнодушие. Годами она сдерживала свои эмоции, запрещала себе проявлять слабость. Но сейчас...
Сейчас ей хотелось, чтобы все ощутили её боль.
Лизз резко поднялась на ноги — её дыхание стало прерывистым, руки дрожали, а внутри всё пылало, будто на грани взрыва. Стиснув зубы, она с силой ударила кулаком по старому зеркалу. Хрупкое стекло не выдержало — осколки посыпались на пол, сверкая в тусклом свете. Но этого было мало.
— Проклятый дом! Прокляты все! — прошипела она, едва сдерживая крик, её голос звенел от ярости.
Она отступила на шаг назад и со всей силы швырнула медальон в стену. Артефакт лишь глухо ударился об деревянную панель и рухнул на пол — целый и невредимый. От этого бессилия в её глазах потемнело, и на мгновение всё вокруг будто потеряло чёткость.
Резкая боль прорезала её гнев, заставив внезапно остановиться. Лизз опустила взгляд и заметила, как по руке тонкой алой линией стекала кровь. Кулак был разбит — в пылу ярости она даже не осознала, что ударила слишком сильно. Осколки зеркала глубоко врезались в кожу, и теперь каждое движение отзывалось жгучей, пронизывающей болью.
Она судорожно вдохнула, стараясь успокоиться, но ярость всё ещё бурлила в груди. Странно, но боль, казалось, немного возвращала её к реальности, помогала удержать контроль над собой.
Медленно сжав пальцы в кулак, Лизз ощутила, как по руке снова пронеслась волна боли, острая и пронзительная.
У неё оставалось два пути: обратиться за помощью... или справиться самой. Но для Лизз всегда существовал только один выбор — решать всё самостоятельно.
***
Лизз влетела в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь. Ярость всё ещё пульсировала в груди, но теперь её затмевала другая боль — острая и жгучая, не позволяющая ни на секунду забыть о содеянном.
Она опустилась на кровать, вытащила из тумбочки кусок ткани и принялась перевязывать раненую руку. Кровь продолжала сочиться, пропитывая повязку, а каждое прикосновение отзывалось мучительным пульсом. Лизз стиснула зубы, стараясь подавить стон, хотя внутренний порыв подсказывал сжать кулак и снова ударить — чтобы одна боль заглушила другую.
Но даже её выдержка имела предел.
Откинувшись на подушку, Лизз прижала перевязанную руку к груди. Боль пронзала тело при малейшем движении, и от этого внутри всё сжималось. Её злило не столько физическое страдание, сколько собственная слабость — непростительная и непозволительная.
— Проклятье... — прошептала она сквозь зубы, чувствуя, как в горле застрял ком.
Разум подсказывал, что так продолжаться не может. Что нужно хотя бы обработать рану как следует, возможно, обратиться за помощью. Но упрямая гордость твердило обратное: она справится сама. Как всегда.
Лизз зажмурила глаза и глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хотя бы частичку контроля.
***
Лизз провалилась в тревожный сон — усталая и измотанная, но даже во сне её не покидало ощущение беспокойства. Однако сон оказался недолгим.
Резкий, мучительный импульс заставил её очнуться. Что-то было не так.
Она медленно открыла глаза, и в тот же миг её тело пронзила острая боль. Рука...
Лизз резко приподнялась и опустила взгляд. Повязка, которую она поспешно наложила перед сном, была насквозь пропитана кровью. Когда-то белая ткань теперь приобрела тёмно-красный, почти чёрный оттенок.
— Чёрт... — прошептала она сквозь стиснутые зубы, аккуратно сбрасывая одеяло.
Рука пульсировала тяжёлой, пронзительной болью, будто под кожей бушевало раскалённое железо. Каждое движение отзывалось новым всплеском страдания.
Собрав остатки сил, Лизз медленно поднялась с кровати и, шатаясь, направилась в ванную. Каждое движение отзывалось острой болью, а голова кружилась от слабости и потери крови.
Она включила холодную воду и подставила руку под ледяные струи. Вода смешалась с кровью, стекая в раковину тёмно-красными потоками. Лизз стиснула зубы, с трудом сдерживая стон, когда начала осторожно промывать запёкшуюся рану и отрывать ткань, прилипшую к коже.
— Ну и дурочка... — выдохнула она едва слышно, ругая себя за импульсивность.
Когда рана наконец была очищена, Лизз нашла в шкафчике свежие бинты и вновь перевязала руку, на этот раз туже, чтобы остановить кровотечение.
Подняв взгляд на зеркало, она увидела измождённое отражение: бледная кожа, глубокие тени под глазами, растрёпанные волосы. Она выглядела так, словно не спала несколько дней.
— Прелестно, — с горькой иронией произнесла Лизз, выключая воду и покидая ванную, оставив за собой тишину и холодный блеск капель на раковине.
***
Лизз неспешно спустилась вниз, не обращая внимания на доносящийся с кухни шум. За большим столом собрались члены Ордена, семья Уизли, Гарри и Гермиона. Они оживлённо беседовали, время от времени раздавался смех, но как только Лизз вошла, несколько человек невольно бросили на неё взгляды.
Она же оставалась абсолютно невозмутимой.
Молча направившись к плите, Лизз достала чашку, засыпала в неё чайные листья и аккуратно залила кипятком. Все её движения были плавными, сдержанными и холодными, как будто окружающие были всего лишь тенями на фоне. Позади послышались тихие шёпоты — кто-то обсуждал её вид. Но Лизз оставалась равнодушной.
Взяв чашку, она так же молча покинула кухню, оставив за собой настороженную тишину, и направилась наверх.
Теперь она сидела на кровати, крепко сжимая чашку в руках. В комнате было тихо, лишь где-то на столе едва слышно потрескивала свеча. Лизз задумчиво уставилась в стену, пока в её голове бродили беспокойные мысли. Она вздохнула и поднялась, решив наконец прибраться. Но едва она сделала несколько шагов, как дверь резко распахнулась.
— О, смотри-ка, живая, — раздался знакомый насмешливый голос.
Лизз подняла глаза. На пороге стояли Фред и Джордж, как всегда с лёгкими ухмылками на лицах, но в их взглядах было куда больше внимания, чем обычно.
— А вы чего? — буркнула она, скрестив руки на груди.
— А ты как думаешь? — Джордж приподнял бровь. — Мы ждали, когда же наша любимая Лизз снова проявит признаки жизни.
Фред, не обращая внимания на её хмурый вид, нагло шагнул вперёд, оглядывая комнату. Его взгляд задержался на смятом, запачканном кровью одеяле, брошенном в угол.
— Весело у тебя тут, — бросил он, но в его тоне больше не было привычной лёгкости.
Лизз прищурилась, не желая что-либо объяснять.
— Вы мне не дадите прибраться,да? — сухо спросила она.
— Нет, мы тебе поможем, — без колебаний ответил Джордж и, не дожидаясь разрешения, начал собирать вещи с пола.
— Да что с вами не так?! — раздражённо выдохнула Лизз.
Фред лишь хмыкнул и подошёл ближе.
— А что с ТОБОЙ? — его голос прозвучал неожиданно серьёзно.
Лизз встретила его взгляд — и что-то внутри неё дрогнуло. В его глазах горело не привычное озорное пламя, а нечто иное, тёплое и глубокое. Она почувствовала, как её сердце ускорило ритм, и внезапно осознала, что не может отвести взгляда.
Его рыжие волосы были слегка взъерошены, в уголках губ играла едва заметная улыбка, но взгляд... Он был таким живым, ярким, полным какой-то непонятной силы.
Лизз почувствовала, как по телу разливается странное, непривычное тепло, заставляя пальцы невольно сжаться в кулак. Что с ней происходит? Почему от одного его взгляда в груди так невыносимо жарко?
Фред наклонил голову набок, заметив её смущение.
— Ты что, впервые меня видишь? — спросил он с лёгкой хрипотцой в голосе, улыбаясь.
Лизз заставила себя отвести взгляд, чувствуя, как на щеках проступает румянец.
— Ты просто... выглядишь... — она запнулась, пытаясь подобрать слова.
— Красиво? — Фред ещё шире улыбнулся, делая шаг ближе.
Лизз фыркнула, скрывая смущение за показным равнодушием.
— Скорее, измождённо.
— Ой, не ври, — с лёгким вызовом бросил он, озорно блеснув глазами.
Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд, проникновенный и пронзительный, будто заглядывал ей в душу, обнажая всё то, что она так долго прятала даже от себя самой.
Внутри что-то плавилось — тягучее, необъяснимое чувство переполняло её, и она никак не могла совладать с ним. Казалось, Фред тоже заметил её растерянность, но предпочёл не комментировать.
— Ой, ну хватит уже искрить, сожжёте меня, — тоном добродушного укоризны протянул Джордж, скрестив руки на груди и едва сдерживая ухмылку.
Лизз резко отвела взгляд от Фреда, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
— Что? Какие ещё искры? — буркнула она, стараясь вернуть себе привычную холодность.
— Ага, ага, делай вид, что ничего не было, — Джордж демонстративно закатил глаза. — А я всё видел.
Фред рассмеялся, будто ничего особенного не произошло, хотя в его взгляде всё ещё теплился тот самый хитрый огонёк.
— Брат, ты просто ревнуешь, — поддразнил он, демонстративно прижав руку к сердцу.
— К тебе? Да уж нет, спасибо, — Джордж притворно сморщил нос, что вызвало у Фреда ещё один приступ смеха.
— Но знаешь, Лизз, если тебе вдруг нужен кто-то немного менее нахальный, я всегда здесь, — с ухмылкой бросил Джордж, подмигнув ей.
— Ещё слово — и получишь под дых, — буркнула Лизз, скрестив руки на груди и хмуро прищурившись.
— Ой, всё, всё, не кусайся, — Джордж поднял руки в жесте капитуляции, не сдержав смех.
Лизз закатила глаза, но внутри невольно стало теплее. Она не могла понять, что именно вызывало это чувство — просто дружеские поддразнивания или нечто большее. Но когда они были рядом, её мир словно становился чуть ярче, а она сама — более живой.
И это пугало и восхищало одновременно.