Не дай тебя забыть

С этой минуты в подпольных бильярдных кругах Лондона будут шептать о таинственной девушке в красном, призраке за столом, которая сделала с шарами то, что не снилось самым матерым игрокам. Которая обыграла самого Яксли, хозяина этого заведения, на его же поле.

Аплодисменты не стихали. Лиам, все еще улыбаясь, сделал шаг к ней, его рука потянулась, возможно, для рукопожатия, возможно, для чего-то большего – публичного признания, поцелуя руки победительницы. Гермиона видела его движение краем глаза, но не отводила взгляда от Драко. Ее улыбка для него не гасла. И улыбка Драко в ответ тоже сияла – пока он не увидел движение Лиама. Тогда что-то промелькнуло в его глазах. Тень. Напоминание. План. Кольцо. Крестраж. Праздник окончен. Игра еще не выиграна до конца. Его улыбка не исчезла, но в ней появилась стальная нотка. Предупреждение.

«Финишная прямая, Грейнджер. Не расслабляйся».

Она чувствовала его приближение – Лиама – раньше, чем услышала шаги. Его аура, смесь восхищения и внезапно проснувшегося азарта, накрыла ее, как тяжелое покрывало.

Затем – прикосновение. Широкая, теплая ладонь Лиама легла ей на поясницу, прямо у края глубокого выреза платья. Пальцы его правой руки коснулись голой кожи у позвоночника, задевая шелковую кромку. Жар от его ладони прожег, впитываясь в ее тело. Гермиона невольно напряглась, каждый мускул стал струной. Она видела, как улыбка Драко, та самая ослепительная, гордая улыбка, начала медленно сползать. Как будто кто-то стер ее резинкой. Остался лишь жесткий контур губ, а в глазах – нарастающая буря. Он видел руку Лиама. Видел, как пальцы впиваются в шелк на ее талии.

Он наклонился, его губы почти коснулись ее уха, дыхание, пахнущее виски и победой над собственным поражением, обволокло ее.

— Ты невероятная... — его шепот был низким, хрипловатым, полным искреннего изумления, переходящего в нечто большее. — Ты попала прямо в мое сердце... — Пауза. Его пальцы непроизвольно сжали кожу на ее пояснице. — ...и разбила его вдребезги этим последним ударом.

Слова прямиком передались в барабанные перепонки Драко через легилименцию, через просто адскую концентрацию, с которой он следил за каждым микродвижением. Гермиона видела как лед наступает в его глазах, гася недавний восторженный огонь. Как скулы напрягаются, челюсть сжимается. Гордость сменилась чем-то темным, первобытным, опасным. Он услышал. Каждое слово. Каждую пошлую метафору. «Попала в сердце». Это было уже не про бильярд.

По её спине прокатилась волна мурашек. Не от шепота Лиама. От этого взгляда Драко. От осознания пропасти, в которую они снова нырнули. Улыбка спала с ее лица, как маска. Осталась лишь сосредоточенная бледность. Но отступать было нельзя. Нужно было дальше играть свою роль.

Лиам заметил ее взгляд, устремленный к бару. Он проследил за ним, его глаза нашли Драко. Уловили ледяную маску, напряженную позу, неотрывный взгляд.

— Тот парень у барной стойки... — Лиам произнес громче, с легкой ноткой пренебрежительного любопытства, его пальцы слегка сжали ее поясницу. — Не отрывал от тебя взгляда всю игру. Знакомый? Поклонник?— В его тоне сквозило снисхождение к «тому парню».

Гермиона сделала вид, что не знает этого блондина. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд через зал. Внутри все сжалось. Надо было подлить масла в огонь. Разжечь ревность.

Она заставила себя расслабить плечи под его рукой. Сделала легкий, почти невинный жест кивком в сторону Драко.

— О, он? — Она пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти небрежно. — Возможно, просто один из наблюдающих за игрой. — Пауза. Она задержала взгляд на Драко, позволив уголку губ дрогнуть в едва уловимой, заинтересованной полуулыбке. — Хотя... он очень даже симпатичный, не находишь?

Так и случилось. Как будто щелкнул выключатель. Восхищение в глазах Лиама померкло, сменившись вспышкой чего-то темного, собственнического. Его улыбка стала жестче. Он не ожидал такого ответа. Не ожидал, что его только что коронованная королева бильярда заметит кого-то еще. Тем более — назовет симпатичным.

— Эй, — его голос потерял бархатистость, стал ниже, с металлическим оттенком. Он нежно взял её за подбородок пальцами, перевел взгляд на себя, физически разорвав ее зрительную связь с Драко. Заставил смотреть только в свои небесные, теперь уже не восхищенные, а предъявляющие права глаза. Его лицо было близко. Слишком близко. — Я все еще здесь.

Его глаза приковали ее взгляд, не отпуская. В них горел вызов и требование. Весь его вид говорил: «Ты моя. Здесь и сейчас. Только моя».

— Смотри только на меня, — прошептал он. Его большой палец слегка провел по ее нижней губе. Вызов. Метка. Его губы оказались опасно близко к ее губам, но теперь в шепоте не было восхищения. Было приказание. Владельца. Победителя, не желающего делить трофей.

Гермиона замерла. Его взгляд, его прикосновение, его слова – все это было ловушкой. Она чувствовала жар его ревности. Чувствовала ледяную ярость Драко, бьющую в нее волнами через зал. И где-то глубоко внутри, под слоями страха, отчаяния и игры, кольнуло что-то странное... удовлетворение? Оба. Оба парня теперь были на крючке. Лиам – ревностью и желанием обладать. Драко – тоже ревностью, но и яростью. План работал. Смертельно опасный, унизительный, но работал.

Малфой двинулся с места.

Не рассчитано.

Порывом.

Он пересекал зал как торнадо в смокинге. Аплодисменты стихли, уступив место напряженному гулу. Каждый шаг его новых туфель по паркету отдавался в напряженной тишине их угла. Он не выдержал. План? Он трещал по швам с того момента, как пальцы Лиама коснулись ее кожи. Теперь в нем горел только белый шквал ревности и ярости, заглушающий голос разума.

Он делал не совсем по плану. Да, формально – он подходил просить Лиама уступить, чтобы самому сыграть с Гермионой, восхищенный ее игрой. Но то, как он это делал...

— Яксли, — голос Драко прозвучал громко, отчетливо, резанув по остаткам оваций. Он остановился в шаге от них, но не обращал на Лиама никакого внимания. Его темные глаза, горящие как полярное сияние, были прикованы только к ней. К Гермионе. Даже когда он говорил с Лиамом, его взгляд не дрогнул, не отвел ни на миллиметр от ее бледного, напряженного лица. Он смотрел на неё самым влюбленным взглядом. Но это была не нежность. Это была одержимость. Владение. Его взгляд горел почти неземным светом обожания. В нём читалось все: «Ты невероятна». «Ты ослепительна». «Ты моя». И самое главное, самое опасное: «Я заберу тебя. От него. Ото всех. Сейчас же». Это было гипнотизирующе и пугающе искренне.

— Поздравляю. — Его голос был гладким, светским, но с лезвием стали под бархатом.

Лиам медленно повернулся к нему полностью, его голубые глаза сузились, оценивая угрозу. Рука с подбородка Гермионы не убралась.

— С чем именно? — спросил Лиам, — С моим поражением? Или с появлением нового таланта?

Драко не смотрел на него. Совсем. Его глаза, как магниты, были прикованы к Гермионе. К ее лицу, к месту, где пальцы Лиама оставляли легкую красноту на ее коже. Взгляд был не просто влюбленным. Глубоким, горячим, всепоглощающим. В нем горело: «Ты видишь меня? Ты чувствуешь? Ты – моя».

— С обоим, разумеется, — ответил он Яксли, его губы тронула язвительная полуулыбка, но глаза не дрогнули, не оторвались от Гермионы. — Но особенно – с невероятной удачливостью. Иметь возможность наблюдать такую игру вживую... это невероятно. — Он сделал крошечный шаг вперед, его плечо теперь почти касалось плеча Гермионы. Невидимая стена напряжения сгустилась между тремя телами. — Я просто не мог удержаться и... — он наконец скользнул взглядом по Лиаму, но это был взгляд сверху вниз, полный ледяного презрения. — Мне жизненно необходимо сыграть с мисс... — Он сделал микроскопическую паузу, будто не зная ее имени, но всем своим видом отрицая это, — ...с этой очаровательной победительницей. Сразу. Пока жар не остыл... Восхищение требует выхода, понимаешь?

Дерзость витала в воздухе. Он не просил. Он заявлял. И делал это, абсолютно игнорируя Лиама как человека, как хозяина зала, как только что публично побежденного чемпиона. Он оставался собой. Тем самым Драко Малфоем, которым родился, которым был изначально со школы. Он говорил с ним, глядя мимо, все свое внимание – пылающий фокус – было направлено на неё.

Он перевел взгляд на голубоглазого парня и выкинул: — Уступи стол. На одну партию. Сыграть с ней самому. Один раз.

Он немного язвил и дерзил ему. Тон был гладким, аристократичным, но каждый слог был отточен, как бритва. «Жизненно необходимо». «Уступи стол». Не просьба. Приказ, завуалированный под светскую любезность. Вызов, брошенный в лицо хозяину заведения перед его же гостями.

В голове Драко влетел вихрь мыслей Гермионы.

«БОЖЕ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! МЫ ТАК НЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ! ТЫ СВОДИШЬ ЕГО С УМА, А НЕ ЗАСТАВЛЯЕШЬ РЕВНОВАТЬ!».

Драко снова повернулся к Гермионе, и его взгляд стал еще интенсивнее, еще более властным. — «Иди ко мне»,— кричало каждое его слово беззвучно. — «Сейчас же».

Её схватила паника. Ужас. Ощущение, что план летит под откос из-за его безумной импровизации. Но тут же, сплетаясь с паникой, как золотая нить с черной: «...Но Мерлин, как он смотрит...». — Восхищение. Смущение. Ошеломление силой его «игры». Хотя она знала. Это не игра. Эта правда. Гениальная и невыносимо убедительная.

Лиам замер. Его пальцы на подбородке Гермионы непроизвольно ослабли. Он чувствовал себя невидимым. Ощущал, как энергия Драко, плотная и неумолимая, бьет только в одну цель – в девушку, которую он считал на этот вечер своей добычей, своей наградой. Ревность, раздражение и что-то похожее на растерянность боролись в его дымчатых глазах. Удерживать ее силой? Здесь, на глазах у всех, после оваций? Это выглядело бы жалко. Грубо. Не по-джентльменски.

— Ты... настойчив, — процедил Лиам, убирая наконец руку с её подбородка. Его пальцы сжались в кулак у поясницы. — И, кажется, не знаком с правилами приличия. Мы еще не закончили... обсуждение игры.

— О, правила, — Драко махнул рукой с преувеличенной небрежностью, его взгляд снова вернулся к Гермионе, пылая тем же невыносимым, собственническим огнем. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке, адресованной только ей. — «Видишь? Он сдает позиции». — Иногда их стоит нарушать ради чего-то... исключительного. — Он протянул руку не к Лиаму, а к кию, который она все еще сжимала в руке. Не касаясь ее пальцев, он легонько постучал указательным пальцем по древку. — Один фрейм? Ради чистого искусства?

Он спрашивал ее. Только ее. Весь его вид кричал: «Скажи да. Уйди со мной от него. Сейчас».

Давление стало невыносимым. Для всех троих. Лиам посмотрел на Гермиону. На ее лицо. На ее глаза, которые, несмотря на панику, все равно тянулись к Драко. Он увидел в них отражение того же безумия, что горело в глазах незнакомца. И он понял. Понял, что проиграл не только партию. Он проиграл этот миг. Его собственнический порыв наткнулся на скалу одержимости, которая была сильнее его ревности.

Яксли пришлось отпустить девушку. Он был в ловушке собственного имиджа, публичного признания ее победы. Отказать сейчас, перед всеми, значило бы выглядеть мелочным, проигравшим, который не умеет проигрывать. Его челюсть напряглась. Улыбка исчезла без следа.

— Конечно, — прозвучало сквозь зубы. Его голос потерял всю бархатистость. — После такого зрелища... трудно отказать. — Он медленно, с преувеличенной нежностью, отпустил её. Его пальцы скользнули с ее поясницы, оставляя после себя ощущение жгучего холода. Но его взгляд, когда он отвел руку, говорил ясно: «это не конец». — Но лишь на одну игру, — добавил он, и в его голосе прозвучал упрек. — Моя очередь еще не закончена, красавица. — Он бросил на Драко взгляд, полный немого обещания расплаты.

Гермиона едва сдержала вздох облегчения, когда его рука убралась. Но облегчение было мимолетным. Теперь перед ней стоял Драко. Его «влюбленный» взгляд не смягчился. Он был все таким же – пылающим, требовательным, опасным. Он протянул руку не за кием, а к ней. Ладонь вверх, немой приказ подойти.

Она сделала шаг. От Лиама. К Драко. Пространство между ними сжалось, наполненное невысказанной яростью, ревностью, и странным, искрящимся током того, что только что произошло. Драко не взял ее за руку. Он позволил ей пройти мимо себя к столу, но его взгляд горел у нее на спине, как раскаленное клеймо. Когда она наклонилась, чтобы взять мел, он стоял сзади, так близко, что она чувствовала жар его тела, слышала его ровное, слишком контролируемое дыхание. Его тень накрыла ее.

— Хорошая девочка, — его шепот был таким тихим, что лишь вибрация воздуха коснулась ее уха, но каждое слово прожигало кожу. — Теперь играй для меня. И помни: это моя партия. До последнего шара.

Лиам, отойдя к стене, наблюдал. Его лицо было каменной маской. Но во взгляде клокотала буря. Одна игра. У него была одна игра, чтобы вернуть то, что он считал своим. А Драко Малфой стоял у стола, его поза была расслабленной, но каждый нерв был натянут. Он получил то, что хотел. Гермиону у стола. Себя – рядом. Лиама – отстраненного и яростного. Игра на троих вступила в финальную, смертельно опасную фазу. Зал замер, ожидая первого удара.

Гермиона сжала кий. Руки дрожали, но не от страха. От напряжения, которое висело между ней и Драко. Он стоял слишком близко. Его дыхание смешивалось с ее. Весь зал, Лиам – все расплылось. Существовал только стол, шары... и он. В голове, сквозь гул собственного сердца, ворвался его голос – уже не яростный, не командный, а... вопросительный. Напряженный.

«Мне проиграть тебе?».

Вопрос был искренним. Он предлагал ей победу. Легкий путь. Окончательное унижение Лиама на его же территории. Но Гермиона встретила его взгляд. В ее карих глазах вспыхнул тот самый вызов, что зажигал их на танцполе, в клубе, во время невероятных ударов. Уголки ее губ дрогнули в почти неуловимой, но ослепительной для него улыбке. Ее мысль была четкой, быстрой, полной дерзкой уверенности.

«Ты и так проиграешь, Малфой...» — парировала она, ее мысль ответила легко, почти игриво, сквозь Легилименцию, — «...даже если постараешься выиграть».

Его губы дрогнули в ответ на немую улыбку. В глазах вспыхнул азарт, смешанный с тем самым восхищением, что он не мог скрыть после ее финального удара. Вызов принят.

Игра началась.

Но это не было похоже на игру с Лиамом. Это был танец. Опасный, чувственный, полный невысказанных слов.

Когда Драко проходил мимо нее к другому краю стола, его рука намеренно, но с притворной небрежностью скользила по ее спине – чуть выше выреза, где до этого лежала ладонь Лиама. Тепло, электричество. Она не отстранялась.

Он наклонялся для удара так, что его плечо касалось ее плеча. Его дыхание смешивалось с ее дыханием. Он смотрел на нее не тогда, когда целился, а после удара, ловя ее реакцию. Его взгляд был открытым – без масок, без стен. В нем читалось только: «Я здесь. Только с тобой».

Он смотрел на нее самым открытым взглядом, который раньше старался скрывать. Влюбленным. Голодным. Восхищенным. Без тени насмешки или привычной малфоевской маски. Когда она забивала шар, а она забивала, легко, изящно, будто шары слушались ее мысли, его глаза горели чистым восторгом. Он не скрывал этого. Позволял ей видеть.

Когда он совершал эффектный, но нарочито сложный удар, явно «стараясь выиграть», но подсознательно саботируя себя, как она и предсказала, она смеялась – тихим, серебристым смехом, который заставлял его скулы напрягаться от сдерживаемой реакции.

Гермиона не могла отвести от него взгляд. Ее улыбка не сходила с губ – настоящая, живая, чуть озорная. Когда он забивал сложный шар, а он бил мастерски, с холодной элегантностью, достойной его имени, она невольно ахала, и ее карие глаза сияли искренним восторгом. Когда она готовилась к своему удару, она чувствовала его взгляд на себе – тяжелый, теплый, обволакивающий – и это придавало ей уверенности, заставляло бить чище, смелее.

Они почти не разговаривали вслух. Только шепотом: «Красивый удар», «Ты меня отвлекаешь» — ее голос звучал без упрека, с легким смешком, — «Это твоя вина» — его ответ, сопровождаемый долгим взглядом. Их общение шло через взгляды, через легкие прикосновения, через синхронное дыхание. Стол стал тесным островом, отрезанным от всего мира – от Лиама, застывшего в тени с потемневшим лицом, от других игроков, от миссии.

Лиам наблюдал. Его лицо было каменным. Он видел их танец, их улыбки, их немые разговоры взглядами. Видел, как Драко касается ее, а она не отстраняется. Видел, как она смотрит на Малфоя так, как не смотрела на него. Ревность клокотала в нем черным, ядовитым пламенем. План сработал слишком хорошо. Огонь ревности горел неконтролируемо.

Счет был не важен. 3-1, 3-2... Цифры меркли перед напряжением, витавшим в воздухе. Гермиона забила еще один шар, изящным толчком. Драко не аплодировал. Он просто смотрел на нее, его взгляд говорил громче любых оваций. В его глазах было восхищение, вызов, и что-то еще... обещание. Обещание того, что эта игра – лишь прелюдия. Что «забрать ее отсюда» – это не метафора.

Они не замечали шагов Лиама, который нервно прохаживался по краю света. Не замечали ничего, кроме зеленого сукна, летящих шаров и друг друга. Драко не пытался проиграть. Он играл в полную силу, но каждый его жест, каждый взгляд был посвящен ей. Он выкладывался, чтобы заслужить ее восхищенный взгляд, ее улыбку. А она... она просто сияла, отвечая ему тем же. В этом странном, публичном, опасном танце они нашли что-то хрупкое и невероятно настоящее – взаимное признание силы, ума, страсти и той невидимой нити, что связывала их через все войны и ненависть.

Они кружили вокруг стола, как планеты на одной орбите, притягиваясь. Он наклонялся рядом, когда она целилась, будто оценивая позицию, но его дыхание смешивалось с ее дыханием, а шепот комментария касался ее уха, заставляя мурашки бежать по коже. Он хотел быть ближе. Ближе, чем позволяли правила приличий или их собственная сложная история.

В одном моменте, они начали проходить мимо друг друга у дальнего борта стола. Гермиона шла к своему шару, Драко – к позиции для удара. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Драко нежно взял её за предплечье. Не грубо. Тепло, почти трепетно. Его пальцы обхватили ее руку выше запястья. И тогда он смотря прямо в глаза Лиаму, который наблюдал за ними как ястреб, начал шептать ей. Его губы почти касались ее виска, голос был тихим, интимным, предназначенным только для нее, но полным вызова для того, кто стоял рядом.

— Когда все это закончится... — Пауза. Его пальцы слегка сжали ее предплечье. — Я куплю тебе столько мороженого... — Его слова тянуться сладкой карамелью и она хочет попробовать их на вкус.

Абсурдность. Нежность. Обещание нормальности после кошмара. Гермиона почувствовала, как внутри что-то тает. Как щит падает. Как в животе начинают порхать миллионы бабочек. Она отстранилась с улыбкой – настоящей, легкой, чуть озорной. Ее карие глаза блеснули, глядя ему прямо в его влюбленный взгляд.

— Мятного? — Один простой вопрос, полный детской надежды и странной близости, о которой они никогда не говорили, но которая стала очевидной.

Драко улыбнулся. Широко. Ослепительно. Так, как улыбаются, когда слышат самый желанный ответ.

— Мятного, — подтвердил он, кивая. Твердо. Как клятву.

И тогда она засмеялась. Не сдержанно, не игриво для Яксли. Детским смехом. Чистым, звонким, неожиданным даже для нее самой. Смехом облегчения, абсурда, и какой-то дикой, запретной радости от этого странного, опасного сближения. Она выскользнула из его легкой хватки, все еще смеясь, и пошла на свою сторону стола, оставив Драко с его улыбкой и Лиама, с лицом, почерневшим от ревности и полного непонимания происходящего перед его глазами. Игра продолжалась, но правила снова изменились. Теперь в ней было что-то хрупкое, невероятно ценное и смертельно опасное – обещание мятного мороженого и смех, прозвучавший как выстрел в тишине их войны.

Их игра продолжилась. Драко подходил к столу, его движения были плавными, уверенными, но его внимание принадлежало только ей.

Драко так засмотрелся на Гермиону, что даже когда делал замах для удара, не смотря на шар, а на неё... Он стоял у стола, кий в руке, белый шар перед ним. Но его глаза были прикованы не к цели, не к углу отскока. Они смотрели на нее. На ее улыбку, которая только что была такой беззаботной над обещанием мятного мороженого. На искру в ее глазах. Он видел, как ее взгляд скользнул на его руки, на кий, на шар – предупреждение? Подсказка? Он не видел стола. Он видел только ее.

Его тело, годами тренированное на рефлексы и точность в куда более опасных играх, сработало само. Плечи развернулись, рука с кием плавно двинулась вперед почти на автомате. Щелчок. Чистый, резкий. Он даже не видел траектории. Слышал лишь глухой стук шара, падающего в лузу, и легкий «ах!» кого-то из наблюдавших за их странным поединком.

— ...все равно забил, — прошептал он себе под нос, услышав звук упавшего шара в лузу. На его губе дрогнула удивленная, почти смущенная улыбка. Он не смотрел на результат. Он смотрел на девушку в красном. Видел, как ее брови взлетели вверх, как губы сложились в немое «О», а потом – в сияющую, торжествующую улыбку. Она качнула головой, смеясь про себя над этим абсурдом. — «Он забил, глядя на меня». — Мысль пронеслась по легиллиментической связи горячей волной восхищения и легкого укора. Он услышал и растянулся в улыбке.

Но Гермиона все равно выиграла. Потому что она была сосредоточена. Потому что ее ярость превратилась в холодную сталь мастерства. Потому что каждый ее удар был отточенным кинжалом, вонзающимся в слабые места позиции, которую Драко, поглощенный ею, оставлял уязвимой. Она использовала его отвлеченность. Использовала его восхищение. Использовала эту безумную, пьянящую связь между ними как топливо для своей игры.

Щелчок. Шар в лузе. 7-6 в ее пользу.
Щелчок. Еще два. 9-6.
Щелчок. И финальный, решающий удар, когда Драко стоял у стола, но его взгляд был снова прикован к ней, а не к шару, который она только что поставила в идеальную позицию. Щелчок. Глухой стук победы. 15-6.

Она выпрямилась, дыхание ровное, но щеки пылали. Не только от игры. От его взгляда. От этого немого диалога, который они вели через стол. От того, как легко он поддался, как позволил ей победить, хотя и пытаясь по-настоящему сопротивляться, он проиграл. Не потому что не мог вложить полную силу, а потому что был пленен.

Тишина на этот раз была красноречивой. Никаких оваций. Только тяжелое дыхание, стук сердца в ушах и взгляд Драко. Темный, глубокий, как океан в штиль. В нем не было ни капли досады от поражения. Только чистое, безудержное восхищение. И обет. «Ты выиграла. Ты всегда выигрываешь. И ты моя».

Блондин просто отбросил кий на сукно. Он не смотрел на результат. Он смотрел на нее. На капельку пота у виска, на растрепавшуюся прядь у щеки, на сияние в карих глазах, которое было обращено только к нему. Его собственная победа в этом немом диалоге взглядов – казалась ему слаще любого выигрыша.

Тишину разрезали три гулких хлопка.

Хлоп... Хлоп... Хлоп.

Резких, отмеренных, как выстрелы. Лиам Яксли подходил к столу. Его улыбка была натянутой, а в дымчатых глазах клокотала ревность и раздражение, лишь тонко прикрытые светской маской. Он подошел к ним, его шаги были медленными, умышленно тяжелыми по дорогому ковру. Аплодисменты Драко, их немое ликование, этот обмен взглядами, полными секретов и... чего-то большего – все это жгло его изнутри.

— Не сомневался, что так и будет, — произнес он, голос прозвучал неестественно ровно, но в нем чувствовалось напряжение. Его глаза скользнули по Драко с холодной оценкой, а потом утонули в Гермионе. Взгляд был тяжелым, полным неудовлетворенного желания и досады. Он проиграл ей за столом, а теперь этот платиновый выскочка украл ее внимание, ее улыбки, ее смех – тот самый детский смех, который Лиам не слышал. — Прекрасная игра, Вэнди. Поистине. — Комплимент прозвучал как обвинение.

Он сделал последний шаг, стирая личное пространство. И прежде чем кто-либо успел среагировать, его рука обхватила её талию, властно и плотно, притягивая ее к себе. Шелк платья смялся под его пальцами. Гермиона инстинктивно напряглась, но не отпрянула – игра требовала продолжения. Лиам повернулся к Драко, его глаза стали узкими щелями.

— Надеюсь, ты не против, друг... — он произнес слово «друг» с ядовитой сладостью. — ...если я попрошу тебя оставить нас наедине? — это был не вопрос, а как приказ. Вежливость была лезвием ножа. — У нас с феей бильярда есть... недоделанные дела. И разговор. — Его пальцы слегка сжали ее талию, подчеркивая «право собственности». Право мужчины, который заплатил за ее внимание поражением и теперь требовал компенсации. Взгляд, брошенный Драко, говорил: «Твое время вышло. Убирайся».

Гермиона стояла в его объятии, как заложница. Она чувствовала жар его ладони сквозь шелк, его дыхание. Ее собственное дыхание перехватило. План. Кольцо. Крестраж. Слова крутились в голове, пытаясь заглушить волну паники. Она не могла вырваться. Не сейчас. Не после всего. Но взгляд Драко...

Драко не двинулся. Он стоял, застывший, как изваяние ярости и боли. Его руки были сжаты в кулаки по швам, костяшки белее пергамента. Он смотрел на руку Лиама на ее талии так, будто хотел выжечь ее на месте своим взглядом. Он видел ее напряжение, ее испуг, скрываемый за маской вежливости. Видел, как она чуть подалась вперед, пытаясь увеличить хоть на миллиметр дистанцию между их телами.

Пауза длилась вечность. Тикали невидимые часы. Гул из других частей зала казался далеким эхом. Лиам поднял бровь, ожидая. Его улыбка стала жестче.

Мысль, горькая, необузданная, ворвалась в сознание Гермионы.

«Не могу. Не могу отдать тебя ему. Я убью его здесь и сейчас. Я...».

Он не закончил. Не мог. Это было больше чем ревность. Это было ощущение, что что-то живое, только что зародившееся между ними на этом зеленом поле, сейчас грубо раздавят.

Его голос был диким, неконтролируемым, пропитанным такой ревностью, что Гермионе физически перехватило дыхание. Он стоял в шаге, его тело было напряжено, кулаки сжаты. Взгляд пылал убийственным холодом, устремленным на руку Лиама на ее талии. Он был на грани. Готов был снести голову Яксли кием, магией, голыми руками. Не может отступить. Не вынесет.

Гермиона встретила его взгляд. В ее глазах не было страха перед Лиамом. Была досада. Глубокая, жгучая. Досада на ситуацию, на план, на необходимость. Но и просьба. Сильная, безмолвная. Она едва заметно покачала головой, ее губы сложились в беззвучное: «Не сейчас. Не порть».

Она мысленно вцепилась в него, передавая не слова, а чистый, отчаянный импульс.

«Пожалуйста, Драко».

Всего два слова. Но в них было все. Мольба. Доверие. Обещание. «Я справлюсь. Дай мне шанс. Доверься». И предупреждение. «Если ты сейчас взорвешься – мы проиграли».

Драко вздрогнул, будто ее мысль была ударом. Ярость в его глазах не погасла, но смешалась с мукой, с бессилием, с осознанием страшной правды. Она просила. Она выбирала рискнуть собой сейчас, чтобы выиграть кольцо. И он... он должен был позволить. Ради плана. Ради миссии. Ради нее, которая верила, что справится.

Воздух вырвался из его легких со свистом. Ему пришлось отступить. Физически. Шаг назад. Потом еще один. Каждое движение давалось с нечеловеческим усилием. Его взгляд, полный невысказанной боли, ярости и... обреченного согласия, скользнул с Гермионы на торжествующее лицо Лиама.

— Как пожелаешь, — его голос звучал чужим, плоским, лишенным всяких интонаций. Он развернулся, чтобы уйти. Предать. Оставить ее одну с этим... зверем.

И в этот миг, когда он сделал первый шаг прочь, в его сознание врезалась еще одна мысль. Тонкая, как паутина, но пронизанная сталью.

«Будь рядом».

Не «не уходи». Не «подожди». «Будь рядом». Наблюдай. Страдай. Но будь здесь. На страже. Готовый. Её просьба. Последняя нить.

Драко обернулся. Медленно. Его голубо-серые глаза нашли ее в полумраке зала. В них не было больше ярости. Была тьма. Бесконечная, всепоглощающая преданность. И ответ, пришедший по той же незримой нити, тихий, как выдох, но несущий вес целого мира.

«Всегда».

Одно слово. Обещание, выжженное в душе. Он не уйдет. Он будет здесь. В тени. В ярости. В аду. С ней. Всегда.

Затем он растворился в полумраке у бара, став невидимым стражем, не сводящим с нее глаз, пока Лиам Яксли, уверенный в своей победе, уводил его Грейнджер вглубь своего логова, к бильярдному столу в укромном уголке, где должна была решиться судьба крестража. И судьба их обоих. Драко схватил первый попавшийся бокал с барной стойки и выпил залпом, не чувствуя вкуса, чувствуя только жгучую боль в груди и ледяное обещание, данное ей: «Всегда».
Даже если это убьет его.

Его взгляд, темный и неумолимый, был прикован к двум фигурам. К ней. И через тоннель Легилименции, напряженный до дрожи, он все слышал.

Лиам отвел её в сторону, подальше от любопытных глаз, но не настолько, чтобы скрыться из поля зрения Драко. Его рука, широкая и навязчивая, все еще лежала на ее талии, пальцы впивались в шелк чуть сильнее, чем требовала вежливость. Он начал о чем-то разговор, низкий, интимный гул его голоса доносился до Гермионы, а через нее – прямо в сознание Драко.

— Невероятный вечер... — бархатистый шепот Лиама обжигал ее ухо. — Ты перевернула все с ног на голову... — Его голова склонилась ближе, дыхание, пахнущее коньяком, смешивалось с ароматом ее духов. — Такая сила, такая грация... ты завораживаешь... — Он хотел быть ближе к ней, сокращая и без того крошечную дистанцию. Его тело излучало тепло и настойчивое желание. Что-то шептал ей, говорил комплименты – поток сладкой, липкой лести, предназначенной растворить остатки ее осторожности. Каждое слово, каждый вздох, каждый скрип его ботинка по полу – Драко все слышал через неё. Это был ад. Медленный, изощренный ад. Он чувствовал, как по спине Гермионы под ладонью Лиама пробегает мелкая дрожь и его собственные пальцы впились в предплечья так, что под тканью пиджака, и рубашки проступили белые пятна.

— Ты... нечто, — его голос был густым, как патока, с легкой хрипотцой. — Никто так не играл против меня. Никто так не... — Он не закончил, его взгляд скользнул по ее лицу, губам, шее. — Ты выбила меня из колеи. Полностью.

— Я просто... увлеклась, — Гермиона заставила голос звучать немного смущенно, опустив ресницы. Внутри все было ледяным.

— Это больше, чем увлечение, — Лиам наклонился ближе. Запах его дорогого одеколона, виски и мужской уверенности обволакивал. — Это магия. Грязная, опасная магия. — Его пальцы сжали ее талию сильнее. — И я хочу больше.

Он замолчал, изучая ее реакцию. Гермиона подняла глаза. Улыбнулась. Натянуто. Ее губы дрожали. — «Играй, Грейнджер. Играй ради кольца».

— Что ты предлагаешь? — спросила она, позволяя голосу звучать с вызовом. — «Скажи. Скажи, что у тебя есть кольцо».

Лиам усмехнулся. Его рука скользнула с талии вверх, к ее плечу, потом обратно вниз, рисуя опасный путь по ее боку.

— Вэнди, — его голос звучал убедительно, как заученная мантра, — этот вечер... он должен иметь продолжение. Позволь мне отблагодарить тебя должным образом. Ужин. Сейчас. Только мы двое. В месте, где никто не помешает нам... познакомиться ближе. — Шепот был горячим, настойчивым, полным недвусмысленного намека.

В ее сознании, наложившись на голос Лиама, прорвался сдавленный, яростный импульс от Драко: — «НЕТ». — Чистый, неконтролируемый взрыв запрета. Это было не стратегическое решение. Это был крик человека, терявшего любимую девушку.

Гермиона не дрогнула внешне. Она смотрела на Лиама, ее карие глаза отражали свет люстр, скрывая бурю внутри. Это был шанс. Единственный шанс. Ужин наедине. Возможность выведать, где кольцо, или даже... заполучить его. Цель всего этого кошмара. Но цена... Цена была написана на лице Драко там, в тени, и ревела в ее голове.

Она сделала вид, что колеблется, опустив взгляд, будто смущенная его предложением.
Сделала глубокий вдох. Подняла руку и нежно, почти ласково положила ее поверх его руки, все еще лежащей на ее талии. Прикосновение было театральным, расчетливым. Она почувствовала, как он замер.

— Ты не упускаешь момент, правда? — ее голос звучал игриво, с легкой укоризной. Она позволила пальцам слегка сжать его костяшки. — Ужин... — Она задержала паузу, глядя ему прямо в глаза, играя с опасностью. — Это очень... смелое предложение, Лиам Яксли.

— Для смелой девушки, — парировал он мгновенно, его голубые глаза загорелись азартом. — Скажи да.

«ОТКАЖИСЬ» — мужская мысль пробилась ударом. В ней не было места логике плана, только первобытное «не отдам».

Воздух между ними сгустился. Гермиона чувствовала взгляд Драко, как физическое давление. Чувствовала жар руки Лиама. Слышала два голоса в своей голове: один – сладкий, опасный, сулящий исполнение их миссии; другой – хриплый от ярости и боли, требующий бежать. Сердце колотилось, как птица в клетке. От ее ответа зависело все. Кольцо. Крестраж. И... что-то еще, хрупкое и невыносимо важное, что зародилось в аду между ней и Драко Малфоем. Гермиона закрыла глаза на долю секунды. Потом открыла. Улыбнулась. Широко. Ослепительно. Как актриса перед камерой.

— Хорошо, — сказала она, и слово прозвучало легко, как пушинка. — Ужин. Сейчас. — Она почувствовала, как его пальцы впиваются в ее бок от возбуждения.

Лиам рассмеялся — громко, победно. Он схватил ее руку и поднес к губам. Его поцелуй на тыльной стороне ладони был горячим, влажным, слишком долгим.

За барной стойкой Драко раздавил бокал в руке. Осколки впились в ладонь, смешавшись с кровью и виски. Он не почувствовал боли. Только абсолютную, немую ярость и леденящий ужас. Он видел поцелуй. Видел ее улыбку. Слышал ее «Хорошо». Его связь с ней всколыхнулась черной волной отчаяния и бешенства.

— Отлично! — парень не стал медлить, опасаясь, видимо, что она передумает. Его рука скользнула с ее талии вниз, крепко схватив ее ладонь. Хватка была теплой, влажной, неумолимой. — Моя машина уже ждет.

Он уверенно направился к двери, потянув её за собой. Гермиона шла рядом, ее пальцы сжаты в его руке. Она не оглядывалась. Но всем нутром чувствовала взгляд Драко, прикованный к ее спине. Он видел, как ее уводят. Видел, как ее рука сжата в руке Яксли. Чувствовал ее вынужденное согласие на ужин через связь.

Холодный ночной воздух ударил ей в лицо, смешавшись с выхлопными газами. Асфальт блестел от недавнего дождя под светом тусклых фонарей. И прямо у конца ступеней стояла машина. Длинная, черная, с глянцевым лаком, поглощавшим свет, как бездна. «Бентли» или что-то столь же дорогое и безликое. У открытой задней двери, выпрямившись по стойке «смирно», стоял водитель в темной униформе и фуражке, лицо бесстрастное, как маска.

Лиам подвел ее к машине. Водитель бесшумно отступил в сторону.

— После тебя, красотка, — прошептал Лиам. Он все еще не отпускал ее руку, его дымчатые глаза сверкали в полумраке предвкушением. Его пальцы слегка сжали ее ладонь, не сила, а обещание. Обещание того, что ждет впереди. В машине. В ресторане. Наедине.

Гермиона сделала шаг к открытой двери, в темный, роскошный салон, пахнущий кожей и дорогим парфюмом. Она чувствовала холодный металл порога под каблуком, тяжелую дверь за ее спиной. Она чувствовала неотступное присутствие Лиама, его дыхание у своего виска. И где-то в тени, невидимый, но осязаемый, как тень собственной души, был Драко. Его ярость была ее щитом. Его страх – ее оружием. Его клятва «всегда» – единственной нитью, связывающей ее с реальностью в этом погружающемся в бездну лимузине.

Она скользнула на мягкое заднее сиденье. Шелк платья шелестел. Лиам последовал за ней, его фигура заполнила дверной проем, отрезая последний вид на свет, на зал, на спасение. Дверь закрылась с глухим, окончательным хлопком.

Мир сузился до роскошной клетки, запаха кожи, и взгляда Лиама Яксли, который уже смотрел на нее не как на победительницу в бильярде, а как на желанную добычу. Игра в кошки-мышки вышла на новый, смертельно опасный уровень. И теперь кошка была внутри клетки. С мышью.

Машина Лиама – длинный, черный монолит роскоши – плавно тронулась с места. Гермиона видела в тонированном окне, как силуэт Драко на тротуаре уменьшается, растворяясь в вечерних огнях и клубах пара от выхлопа. Он стоял неподвижно, руки сжаты в кулаки по швам, прямой как клинок. Последнее, что она успела уловить перед тем, как машина свернула за угол – это вспышка пламени. Он чиркнул зажигалкой, поднося ее к губам, и на миг его лицо, искаженное невыносимой смесью ярости и бессилия, осветилось в оранжевом свете. Потом – темнота. Он исчез.

«Он что... курит?» — пронеслось у нее где-то глубоко. Не сознании, а в подсознании, так далеко, чтобы Драко не услышал.

Внутри машины глухая тишина, нарушаемая лишь мягким гулом двигателя. Запах дорогой кожи и едва уловимый аромат духов Лиама – тяжелый, пряный. Он сидел слишком близко, его бедро тепло прижималось к ее бедру, касаясь оголенной ноги.

— Уютно? — Лиам налил что-то янтарное из хрустального графина в мини-барчике. Предложил ей бокал. Она молча покачала головой. Он усмехнулся, отхлебнул сам. — Расслабься, Вэнди. Это только начало прекрасного вечера. — Его рука легла на подголовник позади нее, не касаясь шеи, но его пальцы были в сантиметре от ее кожи. Владение. — Я отвезу тебя в место... где тебя оценят по достоинству.

Он специально сделал паузу, его дымчатый взгляд скользнул к тонированному стеклу, за которым остался Драко. Вызов. Плевок в его сторону.

Гермиона почувствовала, как в ее сознание ворвалась ледяная буря. Не слова. Чистая, неконтролируемая ревность и ярость. Картины – яркие, насильственные: как он выдергивает ее из этой машины, как ломает Лиаму пальцы один за другим, как стирает с его лица ту самодовольную ухмылку. Драко не просто слышал – он видел сквозь ее глаза. Видел бесцеремонную близость Яксли. Чувствовал его руку на подголовнике, его дыхание, его голод.

Его мысль была тихой, как шипение змеи перед ударом, но наполненной такой концентрацией ненависти, что у Гермионы перехватило дыхание.

«Если он коснется тебя – умрет. Прямо в этой машине. Не сомневайся».

Она чуть не вздрогнула. Лиам заметил. Его бровь поползла вверх.

— Холодно? —Его рука с бокалом опустилась, пальцы коснулись ее обнаженного плеча. Легко. Испытательно. — Или это предвкушение?

По ее коже пробежали мурашки. От прикосновения? От ледяной угрозы Драко в голове? От обоих. Она заставила себя расслабить плечи, не отдергиваясь. Фальшивая улыбка тронула ее губы.

— Просто... неожиданно все, — прошептала она, глядя не на него, а на темное стекло, за которым мелькали огни города. — Этот город так быстро меняется за окном.

Лиам усмехнулся, удовлетворенный. Его пальцы остались на ее плече, начали медленно, почти неощутимо водить по коже круги. — О, это только начало скорости, Вэнди. Со мной ты увидишь еще много неожиданного. — Он отхлебнул коньяк. — И приятного.

В ее голове взорвалось. — «Сними его руку. Сейчас же». — Голос Драко был хриплым от сдерживаемой ярости. — «Или я сделаю это за тебя через стекло».

Гермиона сделала вид, что поправляет прядь волос, упавшую на лицо. Ее рука естественным движением скользнула вверх, мягко сбивая его пальцы с плеча. Она не смотрела на него, делая вид, что увлечена видом за окном.

— Это правда красиво, — сказала она, все так же глядя в темноту. — Огни... они как падающие звезды.

Лиам фыркнул, но не настаивал. Его рука вернулась на подголовник. — Звезды? Мило. Я покажу тебе настоящие звезды позже. Те, что не падают. — Намек был прозрачным и пошлым.

Машина мягко катила по ночным улицам, увозя ее все дальше от точки, где остался Драко. Гермиона чувствовала его присутствие в голове как раскаленную иглу. Чувствовала его ненависть к Лиаму, его ярость на ситуацию, его... страх за нее? Нет, не страх. У Драко Малфоя не было страха. Была только яростная решимость и боль от невозможности действовать.

Она послала ему тонкую, как паутина, мысль, тщательно спрятанную от ярости под слоем ложного спокойствия.

«Я помню. Мятное мороженое».

Пауза. Долгая. Потом ответ. Не мысль. Ощущение. Теплое, тяжелое — «Держись».

И за этим – безмолвный, но отчетливый посыл, пронизанный его фирменной язвительностью и невероятной, невыносимой уверенностью. —«Он не достоин даже смотреть на тебя. Не то что ужинать... Я рядом».

Лиам не прекращал говорить с момента, как захлопнулась дверь. Комплименты ее игре, ее уму, ее... всему. Каждое слово было крючком, закинутым глубже.

— Я знаю одно место... — его голос, бархатистый и настойчивый, пробивался сквозь гул в ее ушах. — Там потрясающе кормят и шикарный вид на город... — Его рука легла на ее колено, большой палец начал медленно поглаживать кожу. Жест одновременно нежный и властный. — Ты заслуживаешь только самого лучшего после такой победы.

В ее голове, сквозь сладкий яд слов Лиама, сквозь жар его прикосновения, снова прорывался ледяной шквал мыслей Драко. Не слова. Образы. Его собственные пальцы, сжимающие руль невидимой машины, костяшки белые. Взгляд в зеркало заднего вида – пустой тротуар, где он остался. Вспышка зажигалки – и его глаза в этом мимолетном свете — озверевшие. Мысленный рев, заглушающий двигатель.

«ЧТО? КУДА? ОПИШИ МАШИНУ!».

Гермиона едва удержала стон. Легилименция Драко была не подсказкой, а пыткой. Он не просто слушал – он чувствовал сквозь нее. Каждое движение пальцев Лиама на ее колене, каждый градус его приближающегося тепла, каждый вздох. И это сводило его с ума.

Она улыбнулась, но это было больше оскалом. Ее рука лежала на сиденье, сжатая в кулак, ногти впивались в ладонь. «Описать машину. Сказать куда». — Эта машина... такая тихая. И просторная. — Она провела ладонью по холодной коже сиденья. — «Черная. Длинный лимузин. С перегородкой. Водитель за стеклом.» — А куда мы едем? Надеюсь, не слишком далеко? Я немного... устала от игры. — «Назови место, Лиам. Назови ради всего святого».

В голове ледяной луч Драко пронзил ее, требуя координат. — «Название. Адрес. Сейчас».

Лиам усмехнулся, его палец на ее колене замер.

— «Ла Лунa», — сказал он, наслаждаясь эффектом. — На вершине. Лучшие столики только по моей просьбе. Не волнуйся, милая, это недалеко. — Его рука скользнула с колена на ее бедро, чуть выше, сжимая упругий мускул. — Я позабочусь, чтобы ты не устала. Совсем.

«Ла Луна. Крыша. Северная башня», — мысль Гермионы, четкая как выстрел, ушла к Драко вместе с образом – панорамные окна, вид на ночной город, изысканная обстановка. Одновременно она наклонилась к Лиаму, будто доверяя секрет, ее губы почти коснулись его уха. — «Ла Луна»... Я слышала, там невероятно. — Ее дыхание сбилось – наполовину притворно, наполовину от истинного ужаса. — Я в предвкушении.

В ее сознании пришло молчание. Гулкое, тяжелое, как перед ударом грома. Потом – один образ. Драко, уже не на тротуаре, а в темном переулке. Его лицо в полутьме, освещенное лишь тусклым фонарем. Губы растянуты в беззвучном оскале торжества и смертоносной ярости. Он получил то, что хотел. Место. Теперь он знал, куда идти. И это знание озаряло его изнутри холодным, хищным светом. Игра Лиама продолжалась в салоне лимузина. Но настоящая охота, охота за крестражем и за ней, только что вышла на финишную прямую.

Машина свернула на освещенную набережную. Впереди, у самой воды, сиял огнями роскошный ресторан, под которым находился огромный отель. Ловушка для ужина была готова. Гермиона вдохнула, собираясь с силами. Игра входила в самую опасную фазу. И единственной ее нитью к реальности, к спасению, был ледяной, яростный, невыносимо надежный голос в голове и обещание мятного мороженого где-то в конце этого кошмара.

Лимузин плавно остановился у подножия стеклянной башни, сверкающей огнями. Лиам вышел первым, галантно подав Гермионе руку. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони слишком крепко, слишком властно. Она ступила на тротуар, холодный ночной воздух ударил в лицо после душного салона. Где-то в тени, она знала, невидимый, стоит Драко. Его присутствие жгло кожу сильнее взглядов.

— Пойдем, — Лиам не отпустил ее руку, ведя к сияющим автоматическим дверям.

Мраморный вестибюль, тихий шелест кондиционеров, запах дорогой кожи и свежих цветов. Они подошли к лифту из полированного металла. Лиам провел картой, двери бесшумно разъехались. Внутри – зеркальные стены, приглушенный свет.

Гермиона видела свое отражение – бледное лицо, слишком широкие глаза. И его отражение – уверенное, властное, дымчатые глаза пристально наблюдали за ней. Он нажал кнопку одного из верхних этажей. Двери закрылись с мягким шипением. Лифт плавно понес их вверх. Тишина давила.

Парень повернулся к ней, опершись спиной о зеркальную стену. Его улыбка была обезоруживающей.

— Знаешь, я редко проигрываю. И еще реже... бываю так очарован. Ты – уникальное сочетание, Вэнди Скай. Ум, красота... и стальные нервы.

Он сделал шаг ближе. Пространство лифта сжалось до невыносимых пределов. Гермиона почувствовала его запах и леденящей напор. Она инстинктивно отступила, наткнувшись на холодное зеркало.

И в этот момент, сквозь гул поднимающегося лифта и бешеный стук ее сердца, ворвался ледяной, знакомый голос.

«Я уже здесь».

Мысль Драко ударила, как электрический разряд. Твердо. Без тени сомнения. Здесь. В этом здании. Наверху? Внизу? Неважно. Он здесь.

Гермиона едва сдержала вздох облегчения. Мускулы спины, сведенные в узел, чуть расслабились. Она встретилась взглядом с отражением Лиама в зеркале и... позволила себе чуть более расслабленную, почти настоящую улыбку.

— Очарован? — ее голос звучал чуть увереннее. — Будь осторожен, Лиам. Очарование – опасная штука. Можно обжечься.

Он усмехнулся, приняв ее слова за кокетство.
— О, я люблю риск... Особенно когда награда того стоит.

Дзинь. Лифт плавно остановился. Двери раздвинулись, открывая роскошный ресторан. Панорамные окна во всю стену открывали вид на ночной город, сверкающий миллионами огней, как рассыпанные драгоценности. Мягкий свет люстр, приглушенная музыка, шепот разговоров за столиками, утопавшими в полумраке. Воздух пахл дорогими блюдами, трюфелями и роскошью.

Метрдотель, будто вынырнувший из тени, почтительно поклонился.

— Мистер Яксли. Ваш столик готов.

Лиам кивнул, его рука легла на поясницу Гермионы, направляя ее вглубь зала. К самому крайнему столику у окна. Вид был захватывающим – город лежал у их ног. Но Гермиона почти не видела его. Ее нервы были натянуты. Она чувствовала тепло его ладони, чувствовала его близость. И чувствовала незримое, но острое присутствие Драко. Где-то здесь. Следящее. Ждущее.

Они сели. Лиам заказал вино, не спрашивая ее мнения. Его взгляд не отрывался от нее, голубые глаза светились в полумраке.

— Так, — он налил вино в бокалы, его движения были плавными, уверенными. — Расскажи мне о себе, Вэнди Скай. Кто ты? Откуда эта... феноменальная сила? — Он сделал глоток, не сводя с нее глаз. — И что заставило тебя сегодня прийти именно в мой клуб?

Его вопрос висел в воздухе, замаскированный под любезность, но острый, как бритва. Игра в кошки-мышки продолжалась. Но теперь Гермиона знала – она не одна в клетке с хищником. Тень дракона уже легла на их столик. И его дыхание, невидимое, но ощутимое, обжигало спину. Он был здесь. И это меняло все.

Гермиона взяла бокал, чувствуя, как прохладный хрусталь слегка дрожит в ее пальцах. Вино пахло дубом и терпкими ягодами. Она заставила себя сделать глоток, покупая время. Лиам ждал, его взгляд, казалось, просвечивал ее насквозь.

— Обо мне? — Она позволила легкой грусти тронуть уголки губ, опустив взгляд на темно-красную жидкость в бокале. — Ну... Я всегда была... странной. Любила сложные задачи. Шахматы. Математику. Физику. — Она подняла глаза, встретив его взгляд с вызовом. — Бильярд – это ведь чистая геометрия и расчет силы, не так ли? — Ее голос звучал уверенно, как будто она десятилетиями вращалась в этих кругах. — А что касается силы... — Она пожала плечами, изобразив легкое смущение. — Наверное, это от отца. Он был военным инженером. Учил не сдаваться, даже когда уравнения не сходятся. — Ложь ложилась гладко, как шелк ее платья. Она плела паутину из полуправд и вымысла, наблюдая, клюнет ли он.

— А в твой клуб... — Она позволила улыбке стать загадочной, чуть кокетливой. — Мне сказали, что здесь играют только лучшие. А я... люблю бросать вызов лучшим. — Она отпила еще глоток вина, ее карие глаза блестели в полумраке. — И, кажется, не ошиблась.

Лиам усмехнулся, явно польщенный. Его пальцы постукивали по скатерти на краю стола. Он наклонился чуть ближе.

— Инженер... Интересно. А что насчет личной жизни, Вэнди? Такой ум, такая красота... Должны же быть поклонники? Парень? Муж? – Его вопрос был облечен в галантность, но в глазах читался острый интерес охотника, оценивающего территорию.

— Поклонники? — Она фыркнула, изображая легкомыслие. — Были. Не всегда удачные выборы. — Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями. — Парень... — Тут она намеренно запнулась, позволив тени грусти скользнуть по лицу. — Это долгая и... не очень приятная история. Лучше не стоит.

Ее отказ только подстегнул его любопытство. — О, прошу, — настаивал Лиам, его голос стал мягче, но настойчивее. — Я прекрасный слушатель. И, возможно, смогу... утешить. — Его рука потянулась через стол, чтобы взять её руку, якобы в утешительном жесте. Его пальцы были длинными, ухоженными, с коротко подстриженными ногтями.

Гермиона инстинктивно подала ему руку, готовая к фальшивому контакту. Но в этот миг ее взгляд упал на его руку. На указательный палец.

И там, тускло поблескивая в свете свечи на столе, сидело кольцо.

Массивное. Золотое. С темным, почти черным камнем, в который были вплавлены странные, архаичные символы. То самое кольцо. Крестраж. Не в сейфе. Не в поместье. На его пальце. Их предположения были катастрофически ошибочны.

«Боже, Драко!» — Мысль вырвалась из нее мгновенно, пропитанная чистым, леденящим ужасом. Она не думала о Легилименции. Это был крик души.

«Что такое?» — Ответ Драко ворвался в ее сознание немедленно. Его голос был напряжен до предела. — «Грейнджер?! Отвечай! Что случилось?».

Она не могла. Она замерла, ее пальцы, лежащие в руке Лиама, стали ледяными. Ее взгляд был прикован к кольцу с гипнотическим ужасом. Она видела символы – Печать Певереллов. Чувствовала зловещую, едва уловимую вибрацию темной магии, исходящую от камня. Оно было здесь. На пальце их врага. Доступное... и невероятно опасное.

Лиам заметил ее реакцию. Его дымчатые глаза сузились. Он проследил направление ее взгляда. На свои пальцы. На кольцо.

— Что-то не так, Вэнди? – Его голос потерял мягкость. В нем появилась стальная нотка. Его пальцы сжали ее руку чуть сильнее, уже не утешая, а удерживая. – Тебе не нравится мое кольцо?

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Она должна была ответить. Сейчас. Любой ценой. Отвлечь. Объяснить ее шок. «Флирт, Грейнджер, флирт!» – яростно просигналил мозг.

Она резко выдернула руку, будто обожженная. Не притворяясь. Ее отвращение к прикосновению кольца было подлинным.

— Оно... — ее голос сорвался, стал хриплым. Она подняла на него огромные, полные искусственно вызванных слез глаза. — Оно... похоже. На кольцо... которое носил мой парень. — Она сделала глоток воздуха, изображая борьбу с эмоциями. — Перед тем... как он меня предал. Ушёл к... к моей лучшей подруге. — Она опустила голову, пряча лицо в тени. — И взял с собой все. Даже... даже такое же проклятое кольцо. — Ее плечи слегка содрогнулись – отвращение и страх превратились в правдоподобную дрожь.

Ложь была отчаянной, рискованной, но блестящей. Она била в самое уязвимое место Лиама – в его гордыню и суеверие, связанное с фамильной реликвией. «Проклятое кольцо». Слова висели в воздухе.

Лиам замер. Его лицо стало каменным. Дымчатые глаза, еще секунду назад полные подозрения, теперь отражали смесь неожиданности, досады и... легкого суеверного страха. Он машинально повернул кольцо на пальце камнем внутрь ладони, будто пряча его.

— Проклятое? — он произнес слово с отвращением. — Это фамильная реликвия, Вэнди. Древняя и... ценная. — Но уверенности в его голосе поубавилось. Ее реакция, ее «история» попали в цель.

В ее голове голос Драко, полный адреналина и ярости.

«Кольцо. На нем. Черт возьми! Держись, Грейнджер. Держись. Не провоцируй. Просто... ужинай».

Гермиона подняла заплаканные, благодаря искусно вызванным слезам глаза.

— Прости, Лиам. Я... не хотела испортить вечер. Просто... неожиданно. Эти воспоминания... — Она сделала вид, что пытается взять себя в руки. – Оно, конечно, другое. Просто... очень похожее. С таким же... зловещим камнем. — Она намеренно ткнула в больное место.

Лиам нахмурился. Он отодвинул руку с кольцом подальше от ее взгляда, на колени под стол.

— Забудь о нем, — сказал он резко, наливая ей еще вина. Его попытка вернуть галантность выглядела натянутой. — Давай поговорим о чем-то приятном. О тебе. О твоих... нереализованных талантах. Кроме бильярда.

Он убрал кольцо из поля зрения. Но не снял его. Оно было все еще на его пальце. Опасное. Доступное. И теперь Гермиона знала – снять его силой или хитростью будет в тысячу раз сложнее. И в тысячу раз опаснее. Вечер продолжался, но воздух за их столиком был теперь пропитан не только роскошью и флиртом, но и зловещим холодом древнего артефакта и смертельной игрой, зашедшей слишком далеко. Драко где-то рядом молчал, но его яростное внимание было ощутимо, как нож у горла.

Ужин превратился в пытку. Лиам говорил о винах, о своих «скромных» поместьях в Шотландии и на юге Франции, о редких коллекциях, которые «скучают без достойного зрителя». Его глаза цвета летнего неба не отпускали Гермиону, полные самоуверенного интереса. Он касался ее руки через стол, поправлял воображаемую соринку на ее плече, его голос звучал как бархат, натянутый на сталь.

Но Гермиона была скована. Как статуя. Каждое слово Лиама пробивалось сквозь гул в ее ушах. Взгляд то и дело соскальзывал на его левую руку, спрятанную теперь под скатертью, туда, где под тканью таилось проклятое золото кольца. — «На пальце. Оно на его пальце». — Мысль билась. Страх леденил кровь. Флирт давался через силу, улыбки были натянутыми, ответы – механическими.

В ее голове, голос Драко, низкий и напряженный.

«Грейнджер, дыши. Расслабься. Сейчас. Иначе он все поймет. И тогда нам всем пиздец».

Она попыталась. Сжала кулаки под столом, заставила себя сделать глоток вина. Но напряжение не уходило. Оно висело на ней тяжелым плащом, делая каждое движение деревянным. Лиам нахмурился, заметив ее отстраненность.

«Расслабься» — повторил Драко, и в его голосе послышалась опасная нотка. — «Или я кое-что применю. Сейчас же».

Она мысленно закричала «нет», но тело не слушалось. Скованность лишь усилилась. Она видела, как глаза Лиама сузились в подозрении. Он отодвинул бокал.

— Вэнди? Ты точно в порядке? Ты бледна как полотно.

«Предупреждаю» — мысль Драко прорезала ее панику, ледяная и неумолимая. — «Мои поступки грешные. Но ты сама напросилась».

Где-то в тени колонны, за другим столиком, скрытый полумраком и декоративной пальмой, Драко незаметно достал свою палочку из скрытого внутреннего кармана пиджака. Его взгляд был прикован к Гермионе, к ее застывшей фигуре под пристальным взором Яксли. Губы Драко едва шевельнулись, произнося беззвучное заклинание – не боевое, не защитное. Интимное. Изощренное. Заклинание усиленной тактильной связи через их Легилименцию. Он сделал короткий, точный взмах палочкой под столом, направленный не на нее, а словно на саму нить, их связывающую. Палочку он тут же убрал.

И... ничего. Сначала.

Потом... он слегка коснулся своей левой руки, подушечками пальцев правой. Легкое прикосновение к собственному запястью. И тут же, на внутренней стороне ее бедра, прямо под шелком платья, возникло идентичное ощущение. Теплое, пульсирующее, нежное касание невидимых пальцев.

Гермиона вздрогнула. Ощущение под платьем было высоко. Очень высоко. Теплое, бархатистое прикосновение, словно чьи-то пальцы скользят по нежной коже под шелком. Мурашки пробежали волной от паха до колена.
Она едва сдержала вздох, впившись ногтями в обивку стула. Глаза широко распахнулись, полные шока и непонимания.

«Что... что это?!».

Лиам заметил ее реакцию. — Вэнди? — Его голос стал резче. — Ты точно...

Но он не договорил. Потому что Драко на одной руке сделал круг – соединил большой и указательный палец левой руки, образовав кольцо. А средним пальцем правой руки он начал медленно, невероятно медленно, входить в это кольцо. Движение было плавным, намеренно чувственным.

Гермиона едва не вскрикнула. Тихо, сдавленно, но этого было достаточно. Ее тело выгнулось в неестественной позе, она вжалась в спинку стула, лицо вспыхнуло алым румянцем. Ощущение было прямым, физическим проникновением. Глубоким, влажным, невыносимо интимным внутри нее. Не метафорическим. Настоящим. Волна жара и стыда захлестнула ее с головой. Она почувствовала, как влага предательски выступила между ног, как напряглись мышцы живота. Это было не просто ощущение. Это было насилие. Соблазнительное, изощренное насилие через магическую связь.

«Что ты творишь?!» — ее мысленный крик был полон ярости, паники и... чего-то еще. Глубокого, запретного возбуждения, которое пугало ее больше всего. — «Прекрати! Немедленно!».

Драко улыбнулся там, в своем укрытии. Улыбка была темной, триумфальной, грешной до мозга костей. Он видел ее реакцию, чувствовал ее смятение сквозь связь. Видел, как ее скованность растворилась в шоке и волне физиологии. Видел, как Лиам застыл, озадаченный ее состоянием.

«Расслабься» — мысль Драко прозвучала в ее голове мягко, как шелковый кнут. — «Видишь? Работает. Он видит только твой румянец, твои широкие глаза. Видит возбуждение, а не страх. Доверься греху, Грейнджер. Он сейчас наш лучший союзник».

Он повторил движение пальцем в воображаемом кольце. Медленнее. Глубже.

Гермиона закусила губу, чтобы не застонать вслух. Тело предательски отзывалось на каждое движение его пальцев «там», в тени. Напряжение страха перед кольцом и Лиамом смешалось с диким, неконтролируемым возбуждением, навязанным Драко. Она была растерзана, расколота. Но... Драко был прав. Лиам смотрел на ее пылающие щеки, на огромные темные глаза, на ее сжатые губы – и видел не панику, а смущение, страсть, возможно, даже стыдливую реакцию на его внимание. Его подозрение сменилось мужским удовлетворением.

Лиам растянулся в улыбке, довольный. Его глаза блеснули.

— Ты так загорелась! Это из-за вина? — Он налил ей еще.

Лиам снова заговорил, галантный и самоуверенный. Но Гермиона уже не слышала слов. Она была погружена в двойную агонию: зловещая тяжесть кольца на пальце врага и нестерпимые, мастерски наносимые Драко прикосновения в самых сокровенных местах. Каждое движение его пальцев в тактильном гипнозе было напоминанием: она принадлежит ему в этой игре. Тело и душа. Даже когда ее цель была в сантиметрах от нее. Особенно тогда. Драко играл на ее нервах, как на струнах, выжимая нужную реакцию, а она, стиснув зубы, принимала правила его грешной игры, понимая, что только так можно добраться до кольца. Цена росла с каждым вибрационным «прикосновением». И конца этому не было видно.

Лиам что-то говорил про ее глаза, про их «загадочный огонь». Она не слушала. Ее мир сузился до этого призрачного прикосновения на самой чувствительной коже. Драко наслаждался. Она чувствовала его наслаждение – холодное, хищное, как поглаживание кошки перед ударом. Он чувствовал, как она сдавливает колени, пытаясь остановить предательскую дрожь. Чувствовал, как ее пальцы впиваются в стул до побеления костяшек. Каждое ее напряжение было ему известно, каждой ее сдерживаемой реакцией он упивался.

Лиам скользнул своим тонким кончиком языка по верхним безумно белым зубам, оценивая ее вид. В глазах вспыхнул настоящий, не притворный интерес. Он видел, как она замерла, как дыхание ее участилось, как полуприкрытые ресницы дрожат. Видел огонь в её полузакрытых глазах – огонь замешательства, стыда и нарастающего, неконтролируемого возбуждения. Он не понимал источника, но вид был... восхитительным. Он наклонился ближе, его голос стал гуще.

— Ты вся дрожишь, малышка... Холодно? Или... что-то другое? — Его рука потянулась через стол, чтобы коснуться ее.

И в этот момент Драко решил добавить второй палец. На своей руке под столом, в сомкнутые большой и указательный палец, приблизил средний и безымянный палец другой руки – медленно, неумолимо, с садистской точностью – начал входить в это кольцо.

Гермиона почувствовала это проникновение на себе. Явственно. Глубоко. Невыносимо. Волна жара и острого, влажного стыда накрыла ее с головой. Не сдержавшись, она откинула голову назад, шея выгнулась дугой, и из ее горла вырвался пронзительный, сдавленный стон, который она тут же попыталась заглушить, прикусив губу.

Она вскочила со стула так резко, что он заскрипел, едва не опрокинувшись. Лиам отпрянул, пораженный.

— Прости! Мне... нужно отлучиться! В уборную! — ее голос сорвался на визгливую ноту. Она не смотрела на Лиама, не видела его ошеломленного лица. Почти бежала между столиками, спотыкаясь на шпильках, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Жар пылал на щеках, стыд жег изнутри. Влетев в уборную, роскошную, пустую, отделанную мрамором и золотом, она уперлась руками о холодную раковину, пытаясь отдышаться.

В зеркале отразилось ее лицо – пылающие щеки, растрепанные волосы, глаза, огромные и дикие. Грудь тяжело вздымалась под шелком, сердце колотилось. Она видела отражение дверного проема. И видела, как за ней, бесшумно, как тень, вошел Драко. Он запер дверь щелчком, который прозвучал как выстрел.

Она резко оттолкнулась от раковины, развернулась к нему. Ярость, стыд, неконтролируемое возбуждение – все смешалось в один клубок. Она толкнула ладонями ему в грудь со всей силы, что у нее была.

— Какого ХРЕНА ты творишь, Малфой?! — ее шепот был хриплым, рвущимся. — Ты... ты... ЭТО?! Прямо там?! При НЕМ?!

Драко лишь заулыбался. Эта улыбка не была ни ледяной, ни хищной. Она была... довольной. Самодовольной. — Я лишь расслабил тебя, Грейнджер. Посмотри на себя. Ты больше не похожа на доску. — Он сделал шаг вперед, его глаза скользнули вниз, к тому месту, где под шелком все еще пульсировало от его магического вторжения. — Задачу выполнил.

— Ты меня только НАПРЯГАЕШЬ! — выдохнула она, отступая, чувствуя, как его присутствие, его запах виски, холод, ярость заполняют маленькое пространство. — ПРЕКРАТИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Он притянул её к себе. Быстро, решительно. Одна рука обхватила ее талию, прижимая так, что она почувствовала всю его силу, все его напряжение. Хищная улыбка играла на его губах. — Или что? — прошептал он, его дыхание обожгло ее шею. — Позовешь Яксли? Расскажешь ему о нашем... маленьком фокусе? О том, что ты до сих пор чувствуешь меня... там?

Его слова, его прикосновение, его наглость – все это взорвалось в ней новой волной и... чего-то еще, от чего стало только хуже. Ярость затопила ее, смывая последние остатки стыда. Она не стала отвечать. Просто бешено оттолкнула его в последний раз, на этот раз заставив его отступить на шаг. Она метнулась к двери, щелкнула замком и выскочила из туалета, не оглядываясь. Назад, к Лиаму. К кольцу. К аду, который был безопаснее, чем эти несколько квадратных метров с Драко Малфоем и его «расслабляющими» методами.

Драко остался один. Его улыбка исчезла. На смену ей пришло холодное, сосредоточенное выражение. Он провел рукой по лицу, словно стирая следы минутной слабости, минутного наслаждения ее реакцией. — «Работа, Малфой. Только работа». — Но в кулаке, сжатом до побеления костяшек, все еще чувствовалось тепло ее тела, сопротивление ее мышц. И запах ее возбуждения, смешанный с яростью, витал в воздухе, предательский и дразнящий.

Он подошел к раковине, включил ледяную воду, сунул руки под поток. Охладиться. Сосредоточиться. Кольцо. Крестраж. Цель. Но образ Гермионы в зеркале – взъерошенной, пылающей, с глазами полными ненависти и чего-то еще – не отпускал. Он вытер руки и вышел вслед за ней, растворяясь в тени коридора, невидимый страж и тень, несущая в себе бурю.

Гермиона почти бежала обратно к столику, чувствуя, как пол дрожит под каблуками. Каждая клеточка ее тела горела. От стыда. От гнева. От навязчивого, призрачного эха его магических прикосновений, которое, казалось, все еще пульсировало под кожей. Она силой воли заставила дыхание выровняться, сгладила лицо в маску легкого смущения.

Лиам встретил ее вставая. Его глаза сканировали ее лицо, ее вздернутые плечи, слишком яркий румянец на щеках.

— Все в порядке, Вэнди? — спросил он, его голос был полон заботы, но под ней змеилась тень подозрения. — Ты выглядишь... взволнованной.

— Просто... освежилась, — она заставила губы дрогнуть в подобии улыбки, опускаясь на стул. Ее бедра коснулись холодной обивки, и она едва сдержала вздох. — И немного... закружилась голова от этого вида. — Она жестом указала на огни города за окном.

Лиам улыбнулся, но его взгляд оставался оценивающим. Он кивнул на её бокал с вином.
— Пей. Медленно. — Его рука снова потянулась через стол, но на этот раз не к ее руке, а к ее колену, скрытому скатертью. Его пальцы легли на кожу, чуть выше колена, теплое, тяжелое пятно. — Я забочусь о тебе, красавица. Ты сегодня... невероятная. И немного хрупкая.

Гермиона замерла. Его прикосновение, такое реальное, такое властное, наложилось на призрачные пальцы Драко, все еще выжигающие память на ее коже. Противоречивые ощущения – чужое тепло и навязчивое магическое эхо – свели мышцы в болезненный узел. Она сделала глоток вина, чувствуя, как ее горло пересохло.

— Спасибо, Лиам, — прошептала она, глядя не на него, а в темноту за окном, где, она знала, скрывались голубо-серые глаза, наблюдающие, пылающие холодным огнем. Игра продолжалась. Кольцо блеснуло на его пальце в свете свечи, когда он убрал руку, чтобы взять свой бокал. Оно было так близко. И так недосягаемо.

Лиам замолчал. Внезапно и неестественно. Его голубые глаза, еще секунду назад полные поддельной заботы, теперь застыли, как два куска дымчатого кварца, холодные и оценивающие. Он сложил руки в замок, изящные пальцы сплелись, и поднес их ко рту, оперевшись подбородком на костяшки. Молчал. Но ехидная улыбка играла на его губах – тонкая, знающая, полная ожидания. Он сидел, как паук в центре паутины, наблюдая за мухой, которая вот-вот запутается окончательно. Ждал. Но чего?

Гермиона пыталась сохранять маску. Делала глоток вина. Смотрела на огни города. Но под его пристальным, знающим взглядом тревога росла, как черная туча. Чего он ждет? Что он сделал?

И тогда на нее накатило.

Резкая волна. Не похожая на медленное, магически индуцированное возбуждение от Драко. Это было стремительно, яростно, как удар током. Снизу вверх, от самого лона, разливаясь жидким огнем по животу, сжимая диафрагму, заставляя сердце бешено колотиться. Это был не Драко. Источник был здесь, за столом. В этом ехидном взгляде. В ее почти пустом бокале с вином, который он долил, пока она была в уборной.

Что-то переключилось в её организме. Тело перестало подчиняться. Ноющее ощущение внизу живота стало пульсирующим, требовательным. Каждая новая волна настигала её все сильнее. Тепло сменилось жаром, жар – нестерпимым зудом, глубоким, влажным, требовавшим прикосновения, трения, чего угодно, лишь бы унять это безумие. Она почувствовала, как влага пропитывает шелк платья, как мышцы бедер непроизвольно сжимаются, пытаясь найти облегчение.

Она подняла взгляд на Лиама. И поняла. Понимание было ледяным ужасом, смешанным с животным стыдом. Его ехидная улыбка стала шире, откровеннее. Он видел. Видел, как ее зрачки расширяются, как дыхание сбивается, как тонкий слой пота выступил на декольте. Он наслаждался спектаклем. Его собственным творением.

Отчаяние сжало горло. Она не могла говорить вслух. Не могла даже думать связно. Вся ее воля ушла на то, чтобы не застонать, не извиться на стуле. Она вцепилась пальцами в край стола так, что ногти впились в лакированное дерево под скатертью.

«Боже, Драко...» — мысль рванулась по легилиментической связи, слабая, прерывистая, пропитанная паникой. — «Лиам... Лиам...».

Драко влетел в её голову немедленно, голос – сталь на грани слома. — «Что такое? Что Лиам?!».

Она пыталась. Слова путались, рвались, как паутина в бурю. Физиология брала верх над разумом. Еще одна волна, более сильная, заставила ее слегка выгнуться в пояснице, подавшись вперед. Губы сами собой приоткрылись в беззвучном стоне.

«Лиам... он...» — она закусила губу до крови, пытаясь сфокусироваться. — «Он...».

«ГРЕЙНДЖЕР, ЧТО ОН СДЕЛАЛ?!» — рев Драко в сознании был почти физической болью. Он понял. Не до конца, но понял, что дело в Лиаме. И это было плохо. — «СКАЖИ!».

Она собрала последние крохи самоконтроля. Вдох. Выдох. Взгляд, полный ненависти и мольбы, уткнулся в самодовольное лицо Лиама, пока она мысленно формировала фразу, кристально ясную.

«Лиам... он...» – она пыталась собрать слова, но фразы рвались под напором огня в жилах. — «Кажется... он подлил...» – глубокий вдох, попытка сфокусироваться сквозь туман желания. — «...зелье возбуждения... в мой бокал... когда я отходила...».

Тишина. Не в зале – там все еще играла музыка, шелестели разговоры. Тишина в ее голове. Тишина от Драко. Абсолютная, леденящая, как вакуум перед взрывом звезды.

Потом он заговорил. Голос был тихим, ровным, лишенным всякой эмоции, и от этого в тысячу раз страшнее яростного рева.

«...Проклятый ублюдок».

Слова висели в сознании Гермионы, тяжелые, как свинец. И за ними – океан черной, немой ярости. Ярости, которая не могла найти выхода. Не здесь. Не сейчас.

Гермиона чувствовала, как всё её тело сжимается в болезненных спазмах желания. Оно просило прикосновения, проникновения, требовало его с нечеловеческой настойчивостью. Каждый нерв звенел. Она видела, как Лиам медленно проводит кончиком языка по верхним зубам — безумно белым. Оценивающий жест. Удовлетворенный хищник.

— Все хорошо, Вэнди? — его голос прозвучал как из далека, притворно-заботливый. — Ты вдруг так... задумалась. И покраснела. — Он наклонился чуть ближе через стол. — Или, может, вспомнила что-то... приятное? — Его глаза сверкнули наглостью.

Еще одна волна зелья накрыла ее с головой. Гермиона вжалась в спинку стула, сдавив коленки до боли, пытаясь скрыть предательскую дрожь бедер. Пальцы впились в обивку стула, рвали дорогую ткань. Она чувствовала, как пот, липкий и холодный, стекает по позвоночнику, смешиваясь с жаром, идущим изнутри. Ее тело было полем боя, а разум отчаянно цеплялся за обрывки контроля, за нить связи с Драко, за понимание, что кольцо все еще на пальце этого извращенца.

«Держись, Грейнджер» — голос Драко ворвался снова, сдавленный, но твердый. В нем не было больше паники. Была стальная решимость и та же ярость, но теперь направленная, как острие кинжала. — «Не дай ему насладиться зрелищем. Дыши. Сосредоточься на дыхании. На мне. Слышишь? На мне!».

Она попыталась. Вдох. Глубокий, дрожащий. Выдох. Она уставилась на салфетку, на бокал, на что угодно, только бы не на его лицо. Но зелье было сильным. Оно требовало своего. Ее бедра предательски подрагивали. Она чувствовала, как влажность становится явной, как шелк платья прилипает к коже в самых интимных местах. Еще минута – и она не сможет усидеть.

Лиам наблюдал за каждым ее микродвижением, каждый ее вздох, каждый стон, подавленный в горле, был ему музыкой. Его ехидная улыбка превратилась в торжествующую. Он победил. Не в бильярде, но в этой, гораздо более грязной игре.

— Становится... жарко, принцесса? — его шепот был сладким ядом. Он медленно разъединил руки и протянул одну через стол к ее руке, лежащей на скатерти рядом с бокалом. Его пальцы скользнули по ее запястью, легкий, исследующий жест. Прикосновение обожгло, как раскаленный уголек. Она дернулась, но не отдернула руку. Не могла. Тело предательски потянулось к источнику тепла. — Может... уединимся? — предложил он, его голос был низким, обещающим, полным абсолютной уверенности в ее согласии. — Где-то... потише. Где никто не помешает... насладиться вечером? Полностью.

— Да! — сорвалось с ее губ прежде, чем она успела подумать. Голос был хриплым, чужим, полным той самой жажды, которую разожгло зелье.

«НЕТ!» — Мысленный рев Драко потряс ее мозг, как взрыв. — «ГРЕЙНДЖЕР, НЕ СМЕЙ!».

Она схватилась за последнюю соломинку разума. Последний аргумент миссии. — «Это наш шанс, Драко!» — Мысль была отчаянной, пробивающейся сквозь туман желания. — «Забрать кольцо... пока он... близко... пока он отвлечен». — Логика была зыбкой, но в ее состоянии это казалось единственным выходом.

«НО НЕ В ТАКОМ ЖЕ СОСТОЯНИИ!» – его мысль была воплем. — «НЕТ! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ! ПОСМОТРИ НА СЕБЯ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ! ТЫ БУДЕШЬ ХОТЕТЬ ТОЛЬКО ОДНОГО! И ЭТО ЯВНО НЕ КОЛЬЦО!» — Он видел ее через зал, видел трясущиеся руки, запрокинутую голову, полуоткрытые губы. Видел хищный блеск в глазах Лиама. — «ОН ВОЗЬМЕТ ТО, ЧТО ХОЧЕТ! ИСПОЛЬЗУЕТ! А КОЛЬЦО... ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ГРЕЙНДЖЕР, ОНО НА ПАЛЬЦЕ! ТЫ ЧТО ДУМАЕШЬ , ОН СНИМЕТ ЕГО ДЛЯ ТЕБЯ?!».

Но она уже не слышала. Вернее, слышала, но тело было сильнее. Сильнее слов. Сильнее ее воли. Жар. Пустота. Непобедимое требование тела. Рука Лиама ждала. Его дымчатые глаза обещали облегчение этой муки. Пусть ценой всего.

Она приняла его руку. Ее пальцы, горячие и дрожащие, вцепились в его ладонь как в якорь. Или в пропасть. Он поднял ее со стула. Ее ноги подкосились, но он удержал, притянув к себе. Она почувствовала его тело всей длиной – жесткое, возбужденное, уверенное. Запах его кожи, духов, зелья в ее крови смешались в дурманящий коктейль. Её походка была нетвердой, слишком чувственной, слишком выдавленной зельем.

Гермиона шла, почти спотыкаясь, чувствуя, как каждое движение, каждый толчок шпильки о пол отдается новой волной жара внизу живота. Она знала, что Драко где-то рядом. Чувствовала его леденящую, бессильную ярость, его слепящий страх. Он наблюдал. Как она шла на заклание. Добровольно. Ради кольца. Ради их миссии. Или просто потому, что зелье лишило ее выбора?

Он повел ее, обратно к лифтам из матового золота. Гермиона шла, чувствуя, как каждый как ее собственный разум тонул в красном тумане желания и отчаяния.

— Скоро, малышка, — прошептал он ей в ухо,— Скоро тебе станет... гораздо лучше.

Двери лифта открылись. Они вошли. Лиам нажал кнопку самого верхнего этажа – выше ресторана, в частные апартаменты. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как последние остатки контроля ускользают сквозь пальцы, замещаясь всепоглощающим, химическим огнем. Где-то в этом огне, как последний маяк, светилась мысль о кольце. И тень океанских глаз, полных обещания убийства. — «Я убью его. Медленно». — Голос Драко был последним, что она слышала в своем сознании перед тем, как волна зелья накрыла ее с головой.