Black?

Вечер опустился на Хогвартс мягкими сумерками, когда последние лучи солнца угасли за горизонтом, и замок погрузился в уютный полумрак. Каллиста сидела в своей спальне, держа в руках пергамент и перо, чувствуя, как внутри неё поднимается странное, почти болезненное волнение. Она смотрела на пустой лист, и её пальцы слегка дрожали. За окнами спальни уже стемнело, и только зелёное свечение из-под воды пробивалось сквозь толстое стекло, отбрасывая на стены призрачные, танцующие тени водорослей. В гостиной Слизерина слышались голоса друзей - Амелия что-то обсуждала с Барти, её звонкий смех разносился по комнате, а Регулус тихо смеялся над шуткой Эвана, его голос был тёплым и расслабленным. Но Каллиста не хотела присоединяться к ним. Ей нужно было побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах.

Она думала о Сириусе. Сегодня был его день рождения, и она знала, что в её времени ему бы исполнилось тридцать восемь лет - взрослый мужчина, который прошёл через войну, тюрьму, предательство и смерть, но так и не сломался. Но здесь, в 1976 году, ему было всего семнадцать. Он был молодым, дерзким, ещё не сломленным жизнью, не обременённым тяжестью будущих потерь. И она не могла не думать о том, что он был её отцом, что его кровь текла в её жилах, даже если он не знал об этом.

Она вздохнула и начала писать. Её почерк был аккуратным, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь - она не была уверена, что делает правильно. Но она знала, что должна сказать ему что-то важное. Что-то, что он, возможно, запомнит. Она хотела, чтобы он знал, что кто-то верит в него, даже если он сам не верит в себя. Но она не хотела, чтобы он знал, что это от неё. Она не хотела давать ему ещё один повод для насмешек или гнева. Она просто хотела, чтобы он получил это письмо и, возможно, задумался.

Она начала писать, стараясь, чтобы стиль был нейтральным, не выдающим её личности:

«Сегодня твой день рождения. Я знаю, что ты не ждёшь поздравлений от незнакомца, и, возможно, ты даже не прочитаешь это письмо до конца. Но я хочу сказать тебе кое-что важное.

Я знаю, что ты не такой, каким кажешься. Я знаю, что твоя семья сделала тебе больно, и что ты носишь эту боль с собой, как старый шрам, который никогда не заживёт до конца. Я знаю, что ты ищешь свой путь, и что иногда ты чувствуешь себя потерянным. Но я также знаю, что ты способен на большее. Ты способен на любовь, на преданность, на героизм. Ты просто ещё не знаешь этого.

Я не прошу тебя измениться. Я не прошу тебя стать моим другом. Я просто хочу, чтобы ты знал: кто-то верит в тебя. Даже если ты не веришь в себя.

С днём рождения. Я надеюсь, что однажды ты найдёшь свой путь и поймёшь, что ты заслуживаешь счастья. Не позволяй прошлому определять твоё будущее».

Она перечитала письмо и почувствовала, как внутри разливается странное спокойствие, смешанное с лёгкой тревогой. Она не подписалась. Она не оставила никаких намёков на то, кто мог бы написать это. Она просто сложила пергамент, запечатала его маленькой печатью и поднесла к губам, словно надеясь передать ему частичку своей души. Отдав письмо сове, которая принадлежала Дорри, она проводила взглядом птицу, скрывшуюся в темноте, и вздохнула.

Каллиста вышла в гостиную, где её уже ждали друзья. Регулус заметил её первой - он сидел в кресле у камина, и его глаза встретились с её глазами, когда она появилась в дверях.

- Ты где была? - спросил он, и его голос был тихим, почти шёпотом. - Я искал тебя. Мы все хотели, чтобы ты присоединилась к нам.

- Отправляла письмо, - ответила Каллиста, и в её голосе была лёгкая загадочность, которая заставила его нахмуриться. - Ничего важного. Просто хотела сказать кое-что человеку, который, возможно, никогда не узнает, что это от меня.

Регулус посмотрел на неё с лёгким сомнением, его глаза изучали её лицо, но он не стал задавать вопросов. Он просто кивнул и положил руку ей на плечо, его пальцы были тёплыми и надёжными.

- Хорошо, - сказал он. - Пойдём, на ужин. Ты выглядишь так, будто тебе нужно поесть. И, может быть, немного отдохнуть.

Каллиста улыбнулась и пошла с ним, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она знала, что сделала правильный шаг. Она не хотела, чтобы Сириус знал, что это от неё. Она просто хотела, чтобы он получил это письмо и, возможно, задумался о том, что кто-то верит в него. Даже если он никогда не узнает, кто это был. И это было важнее всего.

Ужин в Большом зале был в самом разгаре. Столы ломились от яств - жареное мясо, свежий хлеб, овощные рагу и сладкие пироги, от которых исходил аппетитный пар. Студенты болтали и смеялись, их голоса сливались в привычный утренний гул, а над головами парили сотни свечей, создавая тёплое, золотистое освещение, которое делало зал уютным и почти сказочным. Каллиста сидела на своём месте между Регулусом и Амелией, но еда почти не трогала её. Она смотрела в тарелку и чувствовала, как внутри неё разливается странное волнение, которое не давало ей покоя. Она отправила письмо, и теперь она гадала, получил ли его Сириус, и что он подумает, когда прочитает его.

Вдруг она услышала шум с гриффиндорского стола. Она подняла голову и увидела, как сова опустилась прямо перед Сириусом, держа в клюве аккуратно сложенный пергамент. Сириус удивлённо поднял бровь, взял письмо и развернул его, его пальцы слегка дрожали от любопытства. Каллиста замерла, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, как кровь стучит в ушах. Она смотрела, как его глаза пробегают по строчкам, как на его лице появляется хмурое, задумчивое выражение. Он нахмурился, перечитал письмо ещё раз, и его лицо стало серьёзным, почти потерянным.

Джеймс, который сидел рядом, заметил его состояние и наклонился ближе, его голос был любопытным и насмешливым.

- Что там, Бродяга? - спросил он, и его глаза сверкнули. - Кто-то прислал тебе любовное письмо? Или это тайная поклонница?

Сириус не ответил. Он молчал, и его глаза всё ещё были прикованы к пергаменту, словно он пытался найти ответы между строк. Затем он медленно поднял голову, и в его взгляде была смесь удивления, подозрения и чего-то ещё - чего-то, что Каллиста не могла прочитать.

- Что там? - повторил Джеймс, и теперь его голос стал более настойчивым. - Давай, покажи.

Сириус передал письмо Джеймсу, и тот быстро пробежал глазами по тексту. На его лице появилась усмешка, и он покачал головой, его голос был полон насмешки.

- Ну и кто это написал? - спросил он, и его глаза сверкнули. - Какая-то тайная поклонница? Или это шутка? Может быть, кто-то решил подшутить над тобой в день рождения?

Кассандра, сидящая рядом, взяла письмо и прочитала его. Она нахмурилась, и на её лице появилось холодное, подозрительное выражение.

- Это странно, - сказала она, и её голос был ледяным. - Кто-то знает о тебе слишком много. Это может быть опасно. Кто-то явно хочет привлечь твоё внимание.

Сириус ничего не сказал. Он посмотрел на Каллисту, и на его лице было задумчивое выражение, которое заставило её сердце сжаться. Она отвела взгляд, чувствуя, как её щёки заливаются краской, как жар стыда разливается по телу. Она не хотела, чтобы он знал, что это она. Она не хотела, чтобы он связывал это письмо с ней. Но теперь она жалела, что написала его, что поддалась этому порыву. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна сожаления, которая захлёстывала её с головой.

Регулус, заметив её состояние, наклонился к ней, его голос был тихим, почти шёпотом:

- Коралин, ты в порядке? - спросил он, и в его голосе была тревога.

- Всё хорошо, - ответила Каллиста, и её голос дрогнул. - Просто устала. Наверное, слишком много эмоций за сегодня.

Но Регулус не поверил ей. Он перевёл взгляд на гриффиндорский стол, где Сириус всё ещё держал письмо в руках, и его глаза сузились, когда он понял, что что-то не так.

- Это ты? - спросил он шёпотом, и в его голосе было понимание, смешанное с беспокойством. - Ты написала ему? Ты отправила это письмо?

Каллиста не ответила. Она просто опустила голову и уставилась в тарелку, чувствуя, как её щёки горят от стыда. Она знала, что Регулус не осудит её, но она также знала, что она сделала ошибку. Она не должна была писать это письмо. Она не должна была поддаваться этому порыву.

Тем временем за гриффиндорским столом Сириус сложил письмо и аккуратно убрал его в карман мантии, словно это было что-то ценное. Он снова посмотрел на Каллисту, и на его лице было нечитаемое выражение, которое заставило её сердце сжаться. Он ничего не сказал, но в его взгляде было что-то, что заставило её почувствовать себя обнажённой, словно он видел её насквозь.

Каллиста чувствовала, как внутри неё разливается странная смесь эмоций - стыд, страх и сожаление. Она сжала руки под столом и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Она знала, что это был рискованный шаг, и теперь она должна была жить с последствиями.

Когда ужин закончился, она поднялась и направилась к выходу, чувствуя на себе взгляд Сириуса. Она не обернулась, но она знала, что он смотрит на неё, и что это не конец. Это было только начало.

Каллиста вышла из Большого зала, чувствуя, как её сердце всё ещё колотится в груди, как адреналин пульсирует в венах. Она быстро шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам, не думать о том, что Сириус всё ещё смотрит на неё, что он, возможно, догадался. Внутри неё разливалась странная смесь стыда и сожаления, которая душила её. Она знала, что не должна была писать это письмо. Она не должна была поддаваться этому порыву.

- Коралин, подожди! - раздался голос Регулуса за спиной.

Она остановилась и обернулась. Регулус догнал её, и его лицо было встревоженным, его глаза искали ответы. Он взял её за руку и посмотрел в глаза, его пальцы были тёплыми и надёжными.

- Ты написала ему, да? - спросил он, и в его голосе не было осуждения, только беспокойство и понимание. - Ты написала то письмо.

Каллиста опустила голову и кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но она сдержала их, не позволяя им пролиться.

- Да, - сказала она, и её голос дрогнул. - Я написала ему. Я не знаю, зачем я это сделала. Это было глупо. Я просто хотела, чтобы он знал... что он не один.

Регулус сжал её руку и мягко потянул её в сторону пустого коридора, где их никто не мог услышать. Он остановился и повернулся к ней, его глаза были серьёзными, почти торжественными.

- Ты не должна жалеть об этом, - сказал он, и в его голосе была уверенность, которая придавала ей сил. - Ты сказала ему то, что он должен был услышать. Даже если он не знает, что это от тебя. Ты сделала что-то доброе, Коралин.

Каллиста покачала головой, и её голос стал тише, почти шёпотом.

- Но он смотрел на меня, Регулус. Он знает. Или, по крайней мере, он подозревает. Он передал письмо Джеймсу и Кассандре. Они будут смеяться надо мной. Они будут использовать это против меня. Они не упустят возможности сделать мне больно.

- Пусть смеются, - сказал Регулус, и в его голосе была стальная нотка, которая не оставляла сомнений. - Это ничего не меняет. Ты сделала то, что считала правильным. Ты не должна стыдиться этого. Ты не должна позволять им определять твои поступки.

Каллиста посмотрела на него, и на её глазах выступили слёзы, которые она больше не могла сдерживать.

- Спасибо, - прошептала она, и её голос сорвался. - Спасибо, что ты понимаешь меня.

Регулус улыбнулся и обнял её, прижимая к себе. Она почувствовала тепло его объятий, его уверенность, его веру в неё, и поняла, что, возможно, она не так одинока, как ей казалось. У неё был он. У неё были друзья, которые заботились о ней. И это давало ей силы идти дальше.

Регулус мягко отстранился, но его руки всё ещё лежали на её плечах, и его глаза встретились с её глазами. В них было что-то тёплое, почти нежное, что заставило её сердце биться быстрее.

- Коралин, - сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. - Я знаю, что сегодня был трудный день. Но он ещё не закончился. Я хочу, чтобы твоё день рождение закончилось на хорошей ноте.

Каллиста удивлённо посмотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается любопытство.

- Что ты имеешь в виду? - спросила она, и её голос был хриплым от слёз.

Регулус улыбнулся, и в его улыбке было что-то загадочное, почти мальчишеское.

- Я хочу пригласить тебя на прогулку, - сказал он, и его глаза сверкнули в свете факелов. - Я хочу показать тебе кое-что. Место, которое я люблю больше всего в Хогвартсе. Место, где можно забыть обо всём.

Каллиста нахмурилась, чувствуя, как любопытство пересиливает усталость.

- Куда ты хочешь меня отвести? - спросила она, и в её голосе была лёгкая настороженность.

- На астрономическую башню, - ответил Регулус, и его голос стал мягче. - Я часто хожу туда, когда мне нужно подумать. Или когда я просто хочу побыть наедине с небом. Я подумал, что тебе это тоже может понравиться.

- В своём времени, я тоже частенько туда убегала.

Регулус улыбнулся, и в его глазах зажглась та искорка, которую она видела только в самые светлые моменты. Он протянул ей руку, и она взяла её, чувствуя, как его пальцы переплетаются с её.

Они пошли по коридорам, и тишина вокруг была наполнена только их шагами и мерцанием свечей. Замок в этот час был почти пустым - студенты разошлись по гостиным или готовились ко сну, и только редкие портреты провожали их заинтересованными взглядами. Они прошли мимо высоких окон, за которыми темнело ночное небо, усеянное звёздами, и Каллиста чувствовала, как холодный воздух касается её лица через старые каменные стены.

Они поднялись по винтовой лестнице наверх, и каждый шаг приближал их к небу. Каллиста чувствовала, как её дыхание становится быстрее, но не от усталости - от предвкушения.

Когда они наконец вышли на смотровую площадку, Каллиста замерла. Перед ней открылся захватывающий вид, который заставил её забыть обо всём - о тревогах, о письме, о мародёрах. Хогвартс раскинулся перед ней, его башни и шпили купались в серебристом свете луны, а вдалеке виднелись тёмные очертания Запретного леса и горы, которые казались почти нереальными в этом призрачном освещении. Небо было усеяно тысячами звёзд, которые мерцали и переливались, как драгоценные камни, а луна висела над замком, как холодный, немигающий глаз.

- Это невероятно, - прошептала Каллиста, и её голос был полон восхищения. - Я уже семь лет подряд восхищаюсь Хогвартсом и его местностью.

Регулус стоял рядом, и его глаза следили за её реакцией.

- Это место всегда помогает мне почувствовать себя... свободным. Как будто все проблемы остаются внизу, а здесь есть только небо и тишина. - сказал он, и в его голосе была тихая гордость.

Каллиста повернулась к нему, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

- Спасибо, что привёл меня сюда, - сказала она, и её голос был тёплым.

Регулус улыбнулся, и в его глазах было столько тепла, что у Каллисты перехватило дыхание.

- С днём рождения, Коралин, - сказал он, и его голос был мягким, почти шёпотом. - Я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

Каллиста почувствовала, как её сердце наполняется теплом. Она смотрела на него, на его лицо, освещённое лунным светом, и чувствовала, как внутри неё разливается странное спокойствие.

Они стояли на башне, глядя на звёзды, и тишина вокруг была наполнена только их дыханием и далёкими звуками замка. Каллиста знала, что этот момент был одним из тех, которые она запомнит навсегда. Она была рада, что провела этот день с ним, и что у неё есть кто-то, кто всегда будет рядом.

- Регулус, - сказала она, и её голос был тихим. - Я тоже хочу, чтобы ты знал: ты для меня больше, чем просто друг. Ты - моя семья.

Регулус посмотрел на неё, и в его глазах была смесь удивления и благодарности.

- Я знаю, - сказал он, и его голос дрогнул.

Они стояли на башне, глядя на звёзды, и Каллиста чувствовала, как внутри неё разливается странное спокойствие. Она знала, что это только начало, но она была готова. Она была готова ко всему, что ждёт её впереди. И она знала, что он будет рядом. Всегда.

Они сидели на холодном каменном полу астрономической башни, прислонившись спиной к парапету, и ночной ветер играл с их волосами, принося с собой запах далёкого леса и замёрзшей земли. Луна висела над ними, огромная и серебристая, заливая башню мягким, призрачным светом, который делал их лица почти нереальными. Звёзды мерцали на чёрном бархате неба, как рассыпанные бриллианты, и Каллиста чувствовала, как её дыхание становится более ровным, как напряжение уходит из плеч, уступая место странному спокойствию.

- Калли, - сказал Регулус, и его голос был мягким, почти шёпотом, который растворялся в ночной тишине. Он повернулся к ней, и в его глазах отражался свет звёзд. - Ты рассказывала мне о своём времени, но я почти ничего не знаю о тебе самой. Когда ты родилась? Где ты выросла? Есть ли у тебя друзья?

Каллиста улыбнулась, и внутри неё разлилось странное тепло, которое согревало её изнутри, несмотря на холодный ветер. Она знала, что Регулус спрашивает не из пустого любопытства, а из искренней заботы, из желания узнать её настоящую, ту, которую она скрывала за маской Коралин Брэгвуд. Она села удобнее, прислонившись спиной к шершавому камню, и он последовал её примеру, садясь рядом так близко, что она чувствовала тепло его плеча. Ветер играл с её волосами, и она чувствовала, как её дыхание становится более спокойным, как слова сами собой складываются в предложения.

- Я родилась 3 ноября 1979 года, - сказала она, и в её голосе была лёгкая грусть, смешанная с теплотой воспоминаний. - Моя мать - Каллиста Эрхарт умерла сразу после моего рождения, и меня воспитывала Кассандра. Она была очень доброй, любящей, хотя я часто чувствовала, что она скрывает что-то от меня. Я всегда думала, что у меня нет отца, бросил нас и ушёл, но я узнала правду на третьем курсе.

Регулус нахмурился, и его глаза стали серьёзными, почти тревожными. Он смотрел на неё с глубоким вниманием, и в его взгляде было сочувствие, смешанное с болью за неё.

- Ты не знала, что Сириус твой отец? - спросил он, и в его голосе было удивление, смешанное с горечью.

- Нет, - ответила Каллиста, и в её голосе была боль, которую она старалась скрыть, но она просачивалась в каждое слово. - Он был посажен в Азкабан по ошибке, когда я была маленькой. Все думали, что он предатель, что он убил друзей и предал свою семью. Мама не говорила мне о нём, потому что сама не знала правды. Только на третьем курсе я узнала, что он был невиновен, что он сбежал из Азкабана спустя двенадцать лет, чтобы защитить меня и Гарри. И тогда я поняла, что у меня есть отец. Что он не бросил меня. Он тогда сказал, что мысль обо мне, не дала ему сойти с ума.

Регулус сжал её руку, и на его лице появилась грустная улыбка, полная сочувствия. Его пальцы были тёплыми и мягкими, и она чувствовала, как его поддержка передаётся ей через это прикосновение.

- Он сбежал из Азкабана, чтобы защитить меня и Гарри, - продолжила Каллиста, и её голос дрогнул, когда она вспомнила ту ночь, когда она впервые увидела отца в виде собаки. - Он погиб через два года. В моём времени его уже нет. Я даже не успела сказать ему, что я люблю его.

Регулус замолчал, и в его глазах была глубокая боль, которая отражала её собственную. Он смотрел на звёзды, и его плечи были напряжены, словно он пытался удержать тяжесть её слов. Небо было спокойным, сквозь облака показывались яркие звёзды, и он, казалось, обдумывал её слова, его лицо было серьёзным, почти торжественным.

- А что насчёт друзей? - спросил он, стараясь сменить тему, и в его голосе была мягкая надежда, которая согревала её. - Есть ли у тебя друзья в твоём времени? Кто-то, кто был рядом?

Каллиста улыбнулась, и на её глазах выступили слёзы, но это были слёзы благодарности.

- Да, - сказала она, и в её голосе была тёплая надежда. - У меня есть лучшие друзья. Гарри, Рон и Гермиона. Они моя семья. Мы вместе прошли через всё - через драконов, василисков, дементоров, через потери и предательства. Мы сражались, мы теряли, мы побеждали. И я всегда знала, что они будут рядом, что бы ни случилось.

Она замолчала, вспоминая их лица. Она видела, как Гарри улыбается ей своей тёплой улыбкой, которая могла осветить самую тёмную ночь, как Рон шутит, пытаясь разрядить обстановку, и как Гермиона читает очередную книгу, всегда готовая прийти на помощь с точным знанием, которое могло спасти их всех.

- Есть ещё Невилл, Полумна, Джинни, Фред и Джордж, - добавила она, и её голос стал мягче, почти мечтательным. - На пятом курсе мы создали Отряд Дамблдора, чтобы научить других заклинаниям. Я и Гарри были учителями. Мы хотели, чтобы все были готовы к тому, что грядёт.

Регулус посмотрел на неё с восхищением, и в его глазах была смесь уважения и тепла. Его улыбка стала мягче, и он слегка сжал её руку.

- Я рад, что ты рассказала мне, - сказал он, и его голос был тёплым, почти нежным. - Ты не представляешь, как много для меня значит то, что ты делишься этим со мной.

Каллиста улыбнулась, и её глаза засветились в лунном свете. Она смотрела на него и чувствовала, как её сердце наполняется теплом, которое разгоняло холод, сковывавший её грудь.

- А есть ли кто-то, кто тебе нравится? - спросил Регулус, и в его голосе была лёгкая усмешка, которая смягчала вопрос. - Кто-то, о ком ты хочешь рассказать? Кто-то, кто ждёт тебя в твоём времени?

Каллиста задумалась, и на её губах появилась мягкая, мечтательная улыбка. Она не могла не думать о Гарри, о его зелёных глазах, которые смотрели на неё с такой теплотой, о его руках, которые держали её, когда ей было страшно. Она чувствовала, как её пальцы инстинктивно потянулись к шее, где под мантией на тонкой цепочке висел маленький золотой медальон в форме сердца. Она сняла его и показала Регулусу. Он переливался в лунном свете, его гладкая поверхность мягко блестела, и на ней был выгравирован тонкий узор из листьев и звёзд. На обратной стороне была надпись, выведенная аккуратным почерком: «Всегда вместе».

- Он подарил мне это на день рождения на третьем курсе, - сказала она, и в её голосе была лёгкая грусть, смешанная с теплом. - Тогда я ещё не знала, что он станет для меня кем-то большим, чем просто другом. Он сказал, что хотел подарить мне что-то, что будет напоминать мне о том, что я никогда не одна. Он сказал, что сердце символизирует нашу дружбу, но теперь я понимаю, что он, возможно, уже тогда чувствовал что-то большее. Я ношу его каждый день с тех пор, даже когда мы ссорились, даже когда я злилась на него.

Регулус взял медальон и повертел его в руках, рассматривая узор и надпись. Его глаза были серьёзными, и на его лице появилась лёгкая, задумчивая улыбка.

- Мы были неразлучны с первого курса, - продолжила Каллиста, и её голос стал мягче, когда она говорила о Гарри. - Мы дружили, а с середины четвёртого курса он стал для меня всем. Он был рядом, когда мне было трудно, особенно после смерти родителей. Я отталкивала его и Рона с Гермионой, потом вновь становилась прежней, а потом вновь закрывалась в себе. Казалось, что, потеряв родителей, я потеряла и всю себя. Но он ждал. Он всегда ждал меня, даже когда я не позволяла ему быть рядом.

Она замолчала, и её пальцы снова коснулись медальона, который она повесила обратно на шею. Она сжала его в руке, чувствуя знакомое тепло, которое дарила ей эта маленькая вещь.

- На моё шестнадцатилетие, - сказала она, и её голос дрогнул от эмоций, - Гарри сделал мне предложение. - Она показала руку, и в лунном свете блеснуло тонкое серебряное колечко с маленьким, но очень ярким камушком. - И я согласилась. В нашу последнюю встречу, перед тем как уйти, я сказала, что всё своё свободное время я посвящу ему. Что я вернусь к нему, чего бы это ни стоило.

Регулус смотрел на неё, и в его глазах была мягкая задумчивость, смешанная с восхищением. Он не перебивал её, просто слушал, и его молчание было полным понимания.

- Это звучит как настоящая любовь, - сказал он наконец, и его голос был тихим, но искренним. - Это то, что я всегда хотел иметь, но никогда не думал, что найду.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она смотрела на медальон в своей руке, и перед ней всплывали лица Гарри, его зелёные глаза, его улыбка, которая могла осветить любую темноту, его руки, когда они обнимали её, его голос, когда он шептал её имя.

- Это так и было, - ответила она. - Я не знаю, когда я смогу вернуться. Я не знаю, что происходит в моём времени. Я просто надеюсь, что он ждёт меня. Что они все ждут меня. И они в порядке.

- А что насчёт войны? - спросил Регулус, и в его голосе было любопытство, смешанное с тревогой. - Ты говорила, что он набирает силу. Что ты знаешь о нём?

Каллиста покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается странное чувство, смешанное с холодом.

- Войны ещё нет, - сказала она, и её голос стал тише, почти шёпотом. - Не в том смысле, в котором ты думаешь. Он набирает силу, собирает сторонников. Пожирателей смерти, которые были с ним до первого падения. Среди них много тех, кто учится с нами сейчас. И чтобы победить, мне нужно найти часть его души. Крестраж, который он спрятал.

Регулус посмотрел на неё, и в его глазах была смесь надежды и тревоги. Он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица, её голос, её слова.

- Ты веришь, что сможешь остановить его? - спросил он, и его голос был тихим, но в нём чувствовалась надежда, которая была почти осязаемой. - Ты веришь, что сможешь изменить то, что уже произошло?

Каллиста посмотрела на него, и в её глазах была твёрдая решимость, которая не оставляла места для сомнений. Она сжала его руку и почувствовала, как его пальцы сжались в ответ.

- Да, - ответила она, и её голос был твёрдым, как сталь. - Я должна помочь спасти всех тех, кто мне дорог. Я должна остановить его. Я не позволю ему победить.

Регулус улыбнулся, и на его глазах выступили слёзы, которые он не пытался скрыть. Он смотрел на неё с такой теплотой, что у Каллисты защемило сердце.

- Тогда я буду рядом, - сказал он, и его голос был полон обещания. - Мы сделаем это вместе. Я обещаю.

Каллиста почувствовала, как её сердце наполняется теплом, которое согревало её изнутри, разгоняя холод. Она знала, что она не одна. У неё был Регулус. И она была готова бороться за него. За всех них.

- Расскажи ещё что-нибудь про школьные годы, - попросил Регулус, и его голос был мягким, почти умоляющим. - Я хочу знать всё. Я хочу знать, что сделало тебя той, кто ты есть. Хочу знать, что я упустил в твоей жизни.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри неё поднимается тёплая волна воспоминаний.

- Ну, на первом курсе у нас был профессор по Защите от Тёмных Искусств. Квиррелл. Как позже выяснилось, у него на затылке был Волан-де-Морт. А зимой Фред и Джордж бросали в него снежки, не зная, что это может быть опасно. Это было смешно, но потом мы поняли, как близки были к беде. - Она улыбнулась, вспоминая те времена. - На втором курсе был Локхарт и Василиск. Это был кошмар. Локхарт был бесполезен, он только хвастался, а мы пытались выжить. А! В тот год Добби - это домовой эльф, он закрыл платформу, и мы - я, Рон и Гарри - не смогли попасть на поезд. Тогда Рон взял машину отца, ну и до школы мы добрались на летающей машине, попали в Гремучую иву, а Рон сломал палочку. Мама, когда узнала, она чуть не убила нас на месте. Но это было одно из лучших приключений в моей жизни. В тот год я стала играть в квиддич за Гриффиндор, как раз на позиции охотника.

- Так вот откуда у тебя такой талант, - усмехнулся Регулус, и в его голосе была лёгкая гордость за неё. - Я знал, что ты не просто так так хорошо летаешь.

- Да, - ответила Каллиста, и в её голосе была улыбка. - На третьем курсе у нас появился новый профессор Защиты - Ремус Люпин. Он научил нас с Гарри Патронусу. Это было одно из самых важных заклинаний, которому я научилась в школе.

Она продолжила рассказывать, и её голос становился то грустным, то весёлым, когда она вспоминала свои приключения. Она рассказывала о Турнире Трёх Волшебников, о том, как Гарри дрался с драконом, о том, как они сражались с Пожирателями смерти в Министерстве, о том, как они теряли друзей и находили новых. Она рассказывала о Фреде и Джордже, об их шутках, которые могли поднять настроение в самый тёмный час.

Регулус слушал её, не перебивая, и в его глазах была смесь восхищения, сочувствия и боли. Он сжимал её руку, когда она говорила о потерях, и улыбался, когда она вспоминала смешные моменты. Они сидели на астрономической башне, и время, казалось, остановилось для них.

Когда Каллиста закончила, она почувствовала, как на её глазах выступили слёзы. Она смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие.

- Спасибо, что выслушал меня, - сказала она, и её голос был тихим, но тёплым. - Наверное, это сейчас мне очень нужно.

Регулус улыбнулся, и в его глазах было столько тепла, что у Каллисты перехватило дыхание.

- Я всегда буду рядом, Коралин, - сказал он, и его голос был полон обещания. - Всегда.

Они сидели на башне, глядя на звёзды, и Каллиста чувствовала, как её сердце наполняется теплом. Она знала, что этот момент был одним из тех, которые она запомнит навсегда. Она была рада, что провела этот вечер с ним, и что у неё есть кто-то, кто всегда будет рядом. Кто будет слушать её, поддерживать её и верить в неё, даже когда она сама не верит в себя.

В гостиной Гриффиндора было тихо и уютно. Огонь в камине весело потрескивал, отбрасывая тёплые оранжевые блики на лица студентов, которые собрались вокруг большого деревянного стола. За окнами уже давно стемнело, и только луна, пробиваясь сквозь высокие окна, заливала комнату серебристым светом, смешиваясь с золотистым сиянием пламени. Джеймс и Кассандра Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю сидели за столом, склонившись над большим листом пергамента, который был почти полностью исписан тонкими, изящными линиями. Их лица были сосредоточенными, а глаза горели азартом, который появлялся только у тех, кто создаёт что-то по-настоящему важное. Ремус сидел рядом с Джеймсом, и его пальцы слегка касались края пергамента, когда он проверял точность линий, которые они наносили.

- Ещё немного, - сказал Джеймс, и его голос был полон предвкушения, которое смешивалось с нетерпением. Он провёл рукой по волосам, взлохмачивая их, и наклонился ниже над пергаментом. - Мы почти закончили. Осталось только наложить последнее заклинание, и карта будет работать.

- Ты уже два часа говоришь «почти», Сохатый, - усмехнулся Сириус, но в его голосе не было раздражения - только тёплая насмешка, которая была привычной для их компании. Он держал палочку наготове и внимательно следил за движениями Джеймса, готовый в любой момент вмешаться. - Давай уже, не тяни. Я хочу увидеть, как она работает. Хочу увидеть, как этот замок оживает на наших глазах.

- Я хочу, чтобы всё было идеально, - ответил Джеймс, и в его голосе была серьёзность, которая редко появлялась у него. - Мы делаем это не для того, чтобы просто повеселиться. Это должно работать без ошибок.

Ремус поднял голову от карты и посмотрел на Джеймса. Его лицо было бледным, но в глазах была мягкая сосредоточенность.

- Я проверил все линии, - сказал он, и его голос был тихим, но уверенным. - Они точны. Карта будет показывать каждый коридор, каждый потайной ход. Я уверен, что мы ничего не упустили.

Кассандра сидела рядом с Джеймсом, и её пальцы слегка касались края пергамента, словно она пыталась передать ему свою энергию. Её глаза были прикованы к карте, и она слегка наклонила голову, рассматривая каждую линию.

- Он прав, - сказала она, и её голос был тихим, но твёрдым. - Если мы сделаем это правильно, у нас будет оружие, которое никто не сможет у нас отнять. Мы сможем видеть всё, что происходит в замке. Это будет нашим преимуществом.

Питер сидел на краю стула, нервно перебирая пальцами край своей мантии. Его маленькие глазки бегали от одного к другому, и он то и дело кивал, соглашаясь с каждым сказанным словом. Он чувствовал себя частью чего-то великого, и это придавало ему уверенности.

- Я... я готов помочь, - сказал он, и его голос был неуверенным, но в нём слышалась гордость. - Если что-то нужно, я сделаю. Может быть, я могу проверить, правильно ли мы нанесли линии?

Ремус мягко улыбнулся и кивнул ему, принимая его предложение.

- Ты можешь проверить линии на третьем этаже, Питер, - сказал он, и его голос был тёплым. - Я уже проверил большую часть, но лишняя проверка не помешает.

Джеймс снова сосредоточился на карте. Он поднял палочку, и на его лице появилось выражение глубокой сосредоточенности. Он начал накладывать последнее заклинание, и его голос был тихим, но чётким, когда он произносил слова, которые должны были оживить карту. Его палочка двигалась плавно, оставляя за собой тонкую серебристую линию, которая соединяла все элементы карты в единое целое. Сириус стоял рядом, его палочка была готова поддержать заклинание, если что-то пойдёт не так. Кассандра держала руку над картой, направляя магию, а Ремус следил за тем, чтобы линии оставались точными, его глаза внимательно скользили по пергаменту. Питер сидел на месте, его пальцы нервно сжимали край стола.

Пергамент начал светиться мягким золотистым светом, который постепенно становился всё ярче и ярче. На нём начали появляться тонкие линии, обозначающие коридоры, комнаты и потайные ходы Хогвартса. Линии были настолько точными, что казалось, будто они были выгравированы на пергаменте самой магией. Затем на карте начали появляться маленькие чёрные точки, каждая из которых была подписана именем человека. Они двигались по карте, отражая перемещения студентов и преподавателей, и это было похоже на живой организм, который дышал и пульсировал.

- Смотрите, - сказал Питер, указывая на одну из точек. Его голос дрожал от волнения, и он почти подпрыгнул на стуле. - Вот я. И Ремус. И все остальные. Она работает! Она действительно работает!

Мародёры склонились над картой, рассматривая её с восхищением. Они видели, как двигаются точки, как оживает замок на пергаменте. Это было завораживающе - видеть весь Хогвартс с высоты птичьего полёта, видеть, как каждый его обитатель двигается по своим делам.

- Это невероятно, - сказал Джеймс, и его голос был полон гордости. - Мы сделали это. Мы создали карту, которая показывает всё.

- Мы должны дать ей название, - сказал Сириус, и в его голосе была улыбка. - Что-то, что будет отражать нас. Что-то, что будет напоминать о том, кто мы.

- Карта Мародёров, - предложила Кассандра, и её голос был тихим, но в нём слышалась уверенность. - Господа, Лунатик, Хвост, Бродяга, Лис и Сохатый, представляют карту Мародёров.

Все согласились, и Джеймс, улыбаясь, нанёс название в правый нижний угол карты. Затем он добавил под ним предупреждение: «Тем, кто использует эту карту, будьте осторожны. Мародёры всегда наблюдают». Ремус стоял рядом и смотрел на карту, и на его лице появилась лёгкая, почти грустная улыбка. Он знал, что они создали что-то особенное, но внутри него всё ещё жила тревога.

Но вдруг Сириус замер. Его глаза расширились, и он уставился на одну из точек в углу карты. Его лицо побледнело, и он почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Рядом с точкой была подпись: «Астрономическая башня - Каллиста Блэк». Рядом с ней другая точка - «Астрономическая башня - Регулус Блэк». Он смотрел на карту так, будто она говорила с ним на языке, который он не понимал.

- Что за... - начал он, и его голос дрогнул. Он поднял голову и посмотрел на друзей, и в его глазах была смесь недоумения и тревоги. - Кто такая Каллиста Блэк? Я не знаю никакой Каллисты Блэк.

Джеймс наклонился ближе, и на его лице появилось удивление, которое быстро сменилось подозрением. Он перевёл взгляд с карты на Сириуса, и его голос стал тише.

- Каллиста Блэк? - переспросил он, и в его голосе было недоверие. - У тебя есть ещё родственники, о которых мы не знаем?

Кассандра нахмурилась и взяла карту в руки, внимательно изучая её. Она провела пальцем по линии, ведущей к точке на астрономической башне, и её голос стал холодным, почти ледяным, когда она заговорила:

- Это Коралин, - сказала она, и её слова повисли в воздухе, как тяжёлый удар. - На карте она отмечена как Каллиста Блэк.

- Но она же сказала, что её фамилия Брэгвуд, - сказал Питер, и его голос был нервным, почти писклявым. Его маленькие глазки бегали от одного к другому, и он сжал край стола так сильно, что костяшки побелели. - Она не могла врать. Это же Коралин. Она такая... добрая. Она не стала бы врать.

- Она могла, - сказал Сириус, и его голос был мрачным, как грозовое небо. Он смотрел на карту, и его лицо было напряжённым. - Она могла врать всё это время. Карта не ошибается. Если она говорит, что она Блэк, значит, она Блэк. Вопрос в том, почему она Блэк?

Ремус, стоявший рядом с ними, посмотрел на карту. Его лицо было бледным, но в его глазах была мягкая задумчивость, которая делала его старше своих лет. Он провёл пальцем по линии, ведущей к точке на башне, и его голос был тихим, когда он заговорил:

- Может быть, нам стоит проверить это, - сказал он, и в его голосе была осторожность. - Убедиться, что карта не ошиблась. Может быть, это просто совпадение. Может быть, есть ещё кто-то с такой фамилией.

- Карта не ошибается, - сказал Джеймс, и в его голосе была уверенность, которая не оставляла места для сомнений. - Мы сами её делали. Если она говорит, что Коралин Брэгвуд - это Каллиста Блэк, значит, так оно и есть. Карта не врёт.

- Значит, завтра мы проверим Коралин, - проговорила Кассандра, и её голос был холодным, как зимний ветер. - Мы выясним, кто она на самом деле.

Сириус смотрел на карту, и его мысли были далеко. Он думал о Коралин, о её глазах, которые смотрели на него с таким странным выражением, о её словах, которые звучали так, будто она знала его лучше, чем он сам. Он думал о письме, которое он получил сегодня, о словах, которые были полны тепла и понимания. Он смотрел на точку на астрономической башне и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство, которое он не мог объяснить. Он не знал, кто она на самом деле, но он знал, что должен узнать правду. Что бы это ни значило.

Следующее утро встретило Каллисту серым, пасмурным светом, проникающим сквозь окна спальни. Она проснулась с тяжёлым чувством в груди, которое не покидало её с самого вечера. Воспоминания о вчерашнем дне - о письме, о звёздах на астрономической башне, о разговоре с Регулусом - смешались в её голове, создавая странный коктейль из тепла и тревоги. Она медленно оделась, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат, когда она застёгивала мантию. Она не знала, почему ей было так неспокойно, но внутри неё жило предчувствие, которое она не могла объяснить.

Она вышла в гостиную, где её уже ждали Амелия и Эван. Амелия улыбнулась ей, и в её глазах была та особенная теплота, которая всегда появлялась, когда она видела Каллисту.

- Доброе утро, Коралин, - сказала она, и её голос был бодрым, но мягким. - Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь. Опять кошмары?

- Нет, - ответила Каллиста, стараясь улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой. - Всё хорошо.

Эван, стоявший чуть поодаль, посмотрел на неё с лёгким беспокойством, но ничего не сказал. Он просто кивнул, и они вместе направились в Большой зал.

Коридоры замка были заполнены студентами, и их голоса создавали привычный утренний гул, который обычно успокаивал Каллисту. Но сегодня этот шум казался ей слишком громким, слишком навязчивым. Она чувствовала, как внутри неё поднимается странное напряжение, которое сжимало её грудь ледяными тисками. Она старалась не думать о том, что её беспокоило, но мысли всё равно возвращались к вчерашнему вечеру, к письму, к взгляду Сириуса, который преследовал её даже во сне.

Когда они вошли в Большой зал, Каллиста почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она подняла голову и увидела их. Пять пар глаз, направленных на неё с гриффиндорского стола. Кассандра и Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Ремус Люпин. Они смотрели на неё с таким пристальным вниманием, что она почувствовала, как её тело пронизывает холодная дрожь.

Она замерла на мгновение, чувствуя, как её ноги становятся ватными. Амелия, заметив её состояние, обернулась и нахмурилась.

- Коралин? - спросила она, и в её голосе была тревога.

- Да, - ответила Каллиста, и её голос дрогнул. Она заставила себя отвести взгляд от гриффиндорского стола и направилась к своему месту. - Всё хорошо. Просто... показалось.

Она села на своё привычное место между Амелией и пустым стулом Регулуса, который ещё не пришёл. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, и старалась не смотреть в сторону гриффиндорцев. Но она чувствовала их взгляды на себе. Они сверлили её затылок, прожигали спину, и она не могла избавиться от ощущения, что они что-то задумали.

Она взяла чашку с чаем, но её пальцы дрожали, и она чуть не пролила горячий напиток. Каллиста поставила чашку обратно и уставилась в тарелку, не решаясь притронуться к еде. Она чувствовала себя так, будто они знают что-то, чего не знает она. Будто они видят её насквозь.

- Коралин, ты чего не ешь? - спросила Амелия, и её голос был мягким, но настойчивым.

- Я не голодна, - ответила Каллиста, и её голос был тихим, почти шёпотом. - Просто... я хочу уйти.

Амелия посмотрела на неё с беспокойством, но не стала настаивать. Она взяла её за руку и сжала её, передавая ей свою поддержку.

- Если тебе что-то нужно, я рядом, - сказала она, и в её глазах была искренняя забота.

Каллиста кивнула, чувствуя, как её сердце медленно успокаивается. Но она знала, что это не конец. Мародёры смотрели на неё, и в их взглядах было что-то новое - что-то, что заставляло её чувствовать себя уязвимой. Она не знала, что они задумали, но она знала, что это не было случайностью. Они знали что-то. И она боялась того, что могло последовать за этим.

Урок зельеварения проходил в подземельях, где воздух был холодным и влажным, пропитанным запахами сушёных трав, химических растворов и лёгким ароматом дыма от свечей, которые мерцали в медных подсвечниках. Стены были сложены из тёмного, пористого камня, на котором местами проступали пятна влаги, а в углах висела паутина, которую никто не спешил убирать. Котлы стояли ровными рядами, и в каждом из них что-то булькало, шипело или парило, создавая ту особую, таинственную атмосферу, которая всегда царила в этом классе. Каллиста сидела за столом рядом с Регулусом, и её пальцы крепко сжимали палочку, стараясь сосредоточиться на зелье, которое они варили. Но её мысли были далеко, и она чувствовала, как внутри неё поднимается холодная дрожь.

Она знала, что мародёры смотрят на неё. Их взгляды были тяжёлыми и колючими, как иглы, и она чувствовала их даже не оборачиваясь. Кассандра и Джеймс сидели за соседним столом, и их глаза были прикованы к ней с таким пристальным вниманием, что ей казалось, будто они пытаются заглянуть в её душу. Сириус сидел чуть поодаль, но его взгляд был не менее настойчивым, и она чувствовала, как он прожигает её спину. Питер нервно поглядывал на неё, его маленькие глазки бегали от одного к другому, а Ремус, хоть и старался делать вид, что сосредоточен на зелье, тоже то и дело бросал на неё быстрые взгляды.

Каллиста старалась не обращать на них внимания, но каждый раз, когда она чувствовала их взгляды, её тело пронизывала холодная дрожь. Она сжала палочку так сильно, что костяшки побелели, и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Ей нужно было сосредоточиться на зелье, на движениях, которые она и Регулус отрабатывали вместе. Но её мысли путались, и она чувствовала, как её руки начинают дрожать.

- Коралин, - тихо сказал Регулус, и его голос был тёплым, почти шёпотом. - Не обращай на них внимания. Они просто пытаются вывести тебя из себя.

Каллиста кивнула, чувствуя, как его голос успокаивает её. Она попыталась сосредоточиться на зелье, на том, как она добавляет порошок лунного камня, как Регулус помешивает его, как они вместе создают что-то красивое. Но она всё равно чувствовала на себе их взгляды, и от этого ей становилось жутко. Она чувствовала себя так, будто она была добычей, окружённой хищниками, которые только ждали момента, чтобы нанести удар.

Она старалась не отходить от Регулуса не на шаг. Когда ей нужно было взять ингредиенты с полки, она шла вместе с ним, когда он проверял зелье, она стояла рядом, и её пальцы слегка касались его руки, ища поддержки. Он не задавал вопросов, просто позволял ей быть рядом, и его присутствие давало ей ощущение безопасности, которое она так отчаянно искала.

- Коралин, - сказал он, когда она снова придвинулась к нему ближе, и в его голосе была лёгкая улыбка. - Ты боишься, что они нападут на тебя?

- Я не знаю, - ответила она, и её голос был тихим, почти шёпотом. - Я просто чувствую, что они что-то задумали. Они смотрят на меня так, будто знают что-то, чего не знаю я.

Регулус нахмурился, и его глаза стали серьёзными. Он посмотрел на гриффиндорский стол, где мародёры всё ещё глазели на них, и на его лице появилось выражение холодной решимости.

- Они не тронут тебя, - сказал он, и его голос был твёрдым. - Пока я рядом, точно.

Каллиста посмотрела на него, и внутри неё разлилось тепло, которое согрело её изнутри. Она сжала его руку и улыбнулась, чувствуя, как её страх отступает.

- Спасибо, - сказала она, и её голос был полон благодарности. - Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Регулус улыбнулся, и на его губах появилась та тёплая, почти нежная улыбка, которую она видела только в самые светлые моменты. Когда урок закончился, мародёры встали из-за столов, и Каллиста, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, инстинктивно придвинулась к Регулусу. Он положил руку на её плечо, защищая её, и вместе они вышли из класса, не оглядываясь на мародёров.

Но Каллиста знала, что это не конец. Она чувствовала их взгляды на себе, и знала, что они не отступят. Но рядом с ней был Регулус, и это давало ей силы. Она будет бороться. Она будет защищать себя. Она не позволит им сломать её.

После урока зельеварения Каллиста и Регулус вышли в коридор, и она почувствовала, как напряжение начинает медленно отпускать её, словно тугие пружины, которые разжимались одна за другой. Но она знала, что это только временное облегчение. Она всё ещё чувствовала на себе взгляды мародёров, хотя они остались в классе. Казалось, их присутствие витало в воздухе, как тяжёлый, давящий запах, от которого невозможно было избавиться.

- Они не отступятся, - сказала она тихо, и её голос дрогнул. Она шла рядом с Регулусом, и её плечо касалось его плеча, словно она искала в нём опору. - Я чувствую это. Они что-то задумали.

Регулус посмотрел на неё, и в его глазах была твёрдая решимость. Он взял её за руку и сжал её пальцы, передавая ей тепло и поддержку.

- Мы справимся с этим, - сказал он, и его голос был уверенным, почти твёрдым. - Они не знают всей правды. Они могут подозревать, но они не знают наверняка. И пока они не знают, у нас есть преимущество.

Каллиста кивнула, чувствуя, как его слова успокаивают её. Но внутри неё всё ещё жила тревога, которая не давала ей покоя. Она знала, что мародёры не из тех, кто отступает. Они будут искать правду, и они найдут её, если она не будет осторожна.

Они направились в библиотеку, чтобы поработать над эссе по истории магии, но Каллиста не могла сосредоточиться. Она сидела за столом, глядя на пустой пергамент, и чувствовала, как её мысли разбегаются в разные стороны. Регулус сидел рядом, и его присутствие было утешительным, но она всё равно чувствовала себя уязвимой.

- Коралин, - сказал он, и его голос был мягким, почти шёпотом. - Я знаю, что это трудно. Но ты не должна позволять им управлять твоими мыслями. Они хотят, чтобы ты боялась. Не давай им этого.

Каллиста подняла голову и посмотрела на него. В его глазах была такая теплота, что у неё защемило сердце.

- Я знаю, - ответила она, и её голос был тихим, но твёрдым. - Но я не могу избавиться от этого чувства. Как будто они знают что-то, чего не знаю я.

Регулус нахмурился, и на его лице появилось выражение глубокой задумчивости.

- Может быть, они действительно что-то знают, - сказал он, и его голос стал тише. - Но что бы это ни было, мы справимся с этим вместе. Я обещаю.

Каллиста почувствовала, как её сердце наполняется теплом. Она сжала его руку и улыбнулась, чувствуя, как её страх отступает.

Регулус улыбнулся, и на его губах появилась та тёплая, почти нежная улыбка, которую она видела только в самые светлые моменты. Они сидели в библиотеке, и тишина вокруг была наполнена только их дыханием и далёкими звуками замка. Каллиста чувствовала, как её мысли постепенно успокаиваются, и она снова могла сосредоточиться на работе.

Но когда они вышли из библиотеки, она снова увидела их. Мародёры стояли в конце коридора, и их глаза были прикованы к ней. Они не двигались, не говорили, просто смотрели. Каллиста почувствовала, как её тело пронизывает холодная дрожь, и она инстинктивно придвинулась к Регулусу.

- Они ждут, - сказала она, и её голос был почти шёпотом. - Они ждут, когда я останусь одна.

Регулус сжал её руку, и его голос был твёрдым, когда он заговорил:

- Не дождутся.

Они прошли мимо мародёров, и Каллиста чувствовала на себе их взгляды, но она не обернулась. Она шла рядом с Регулусом, и её шаги были твёрдыми и уверенными. Она знала, что это не конец, но она также знала, что она не одна. У неё был Регулус, и он не оставит её. И это давало ей силы идти дальше.

Обед в Большом зале был в самом разгаре, когда мародёры сидели за гриффиндорским столом, но их внимание было приковано не к еде, а к девушке, которая сидела на другом конце зала. Коралин - или, как они теперь знали, Каллиста Блэк - была в центре их мыслей, и они не могли перестать поглядывать на неё, обсуждая свои планы.

Джеймс взял кусок хлеба, но вместо того, чтобы откусить его, он крутил его в руках, его взгляд был устремлён на Каллисту, которая сидела между Амелией и Регулусом. Он наклонился к Сириусу и тихо сказал:

- Она выглядит так, будто ничего не подозревает. Смотри, она даже улыбается. Как будто не в курсе, что мы знаем о ней.

Сириус, сидевший рядом, проследил за его взглядом и нахмурился. Он видел, как Каллиста улыбнулась чему-то, что сказала Амелия, и в её глазах была такая лёгкость, которая казалась почти обманчивой.

- Она хорошо притворяется, - сказал Сириус, и его голос был тихим, но напряжённым. - Но я хочу знать, что она скрывает.

Кассандра, сидевшая напротив, подняла голову и посмотрела на них. Её глаза были полны любопытства.

- Мы не можем просто подойти к ней и спросить, - сказала она, и её голос был резким. - Она не скажет нам правду. Мы должны найти способ, чтобы она почувствовала себя в безопасности.

Ремус, который сидел рядом с Питером, услышал их разговор и отложил вилку. Его лицо было серьёзным, и он посмотрел на друзей с лёгким беспокойством.

- Мы не должны делать ничего, что могло бы напугать её, - сказал он, и его голос был мягким, но твёрдым. - Если она почувствует угрозу, она закроется. Мы должны быть осторожными.

- Мы будем осторожными, - сказал Джеймс, и в его голосе была уверенность. - Мы просто поговорим с ней. По-дружески. Никаких угроз, никаких заклинаний.

Сириус кивнул, и на его лице появилось выражение решимости. Он снова посмотрел на Каллисту, и его глаза стали серьёзными.

- Я поговорю с ней сегодня, - сказал он, и его голос был твёрдым. - Я найду её и попытаюсь заговорить. Без всего остального. Просто поговорить.

Питер нервно посмотрел на него, и его голос был тревожным.

- А если она откажется? - спросил он, и в его голосе было беспокойство. - Что мы будем делать тогда?

- Тогда мы придумаем что-то другое, - сказала Кассандра, и в её голосе слышалась решимость. - Но сначала попробуем по-хорошему. Если это не сработает, мы найдём другой способ.

Ремус вздохнул, и на его лице появилось выражение усталости. Он знал, что они не отступят, но он также знал, что им нужно быть осторожными.

- Хорошо, - сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. - Но мы сделаем это правильно. Мы не будем угрожать ей и не будем запугивать. Мы просто поговорим с ней.

Мародёры кивнули, и в их глазах была решимость. Они не знали, что Каллиста прячет от них, но они были готовы узнать правду. И они были готовы сделать это правильно. Но они продолжали поглядывать на неё, обсуждая свои планы, пока она сидела за своим столом, не подозревая о том, что они задумали.

Вечер опустился на Хогвартс, окутывая замок мягкими сумерками, и библиотека погрузилась в ту особую, уютную тишину, которая бывает только в поздние часы, когда большинство студентов уже разошлись по гостиным. Высокие окна пропускали последние лучи заходящего солнца, окрашивая стеллажи и столы в тёплые золотистые тона, которые постепенно сменялись синеватыми сумерками. Воздух был наполнен запахом старых книг, пыли и воска, и этот знакомый аромат успокаивал Каллисту, возвращая её к мыслям о доме, о Гарри, о том времени, которое она оставила. Она сидела за столом в дальнем углу, где было тихо и почти никого не было, и перелистывала страницы книги по истории магии, но мысли её были далеко. Рядом с ней сидела Каллиста Эрхарт - её мать, которая снова нашла её в библиотеке, и Эйлин Блумс, высокая девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и тёплыми карими глазами, которые светились умом и добротой.

- Я слышала, что профессор Флитвик снова устраивает дуэльный клуб в эту субботу, - сказала Эйлин, отрываясь от своей книги и с улыбкой глядя на подруг. Её глаза блестели в свете лампы, и она слегка поправила очки, которые съехали на кончик носа. - Вы пойдёте? Говорят, он обещает показать какое-то новое заклинание из Франции. Может быть, это будет что-то полезное.

- Если там не будет скучных теорий, то я пойду, - ответила Каллиста Эрхарт, и её голос был мягким, но в нём слышалась лёгкая усмешка. Она отложила книгу и откинулась на спинку стула, её глаза были тёплыми и задумчивыми. - В прошлый раз он так увлёкся объяснениями, что мы почти не практиковались. Я чуть не уснула на его лекции.

- Это потому, что ты слишком нетерпеливая, - сказала Каллиста, и её голос был тёплым, почти нежным. Она смотрела на свою мать и чувствовала, как внутри разливается странное тепло, которое согревало её изнутри. - Иногда нужно сначала понять теорию, чтобы правильно применять заклинания. Ты же знаешь, что магия любит точность.

- Ты всегда такая серьёзная, Коралин? - спросила Эйлин, и улыбнулась, поправляя свои очки. Её голос был лёгким и дружелюбным. - Как будто ты родилась с книгой в руках. Но это хорошо. Значит, ты знаешь, чего хочешь. Это редкость в наше время.

Каллиста улыбнулась, чувствуя себя почти нормально - среди этих двух девушек, которые не знали её тайны. Она сделала глоток чая, чувствуя, как тёплая жидкость разливается по телу, и посмотрела на закатное небо за окном, где облака окрашивались в розовые и золотистые тона. Но вдруг она заметила, как Эйлин странно на неё посмотрела, и в её взгляде мелькнуло любопытство.

- Кстати, Коралин, - сказала Эйлин, и на её губах появилась лёгкая усмешка. - Я часто вижу тебя с Регулусом. Вы двое всегда вместе - на уроках, в коридорах, даже в библиотеке. И я заметила, что ты всегда с ним. Вы встречаетесь? Признавайся, я никому не скажу.

Каллиста замерла. Она не ожидала такого вопроса, и внутри неё поднялась странная смесь эмоций - удивление, лёгкая тревога и что-то ещё, что она не могла объяснить.

- Что? - переспросила она, и её голос дрогнул. Она почувствовала, как её щёки слегка покраснели. - Нет, мы не встречаемся. Мы просто друзья. Регулус - мой близкий друг, и я доверяю ему. Но между нами ничего нет.

Каллиста Эрхарт посмотрела на неё с лёгкой грустью, но промолчала, лишь слегка улыбнувшись. Эйлин улыбнулась, но в её глазах мелькнуло любопытство, которое она не пыталась скрыть.

- Ой, - сказала она, и её голос стал мягче. - Прости, если я что-то не так спросила. Просто вы выглядите так, будто вы вместе. Как пара. Я не хотела смущать тебя. Просто вы так естественно смотритесь рядом, что я подумала...

Каллиста покачала головой, и на её губах появилась лёгкая улыбка. Она чувствовала, как внутри неё поднимается странное волнение, но она старалась сохранять спокойствие.

- Всё в порядке, - сказала она, и её голос был мягким, почти шёпотом. - Мы с Регулусом действительно очень близки, но у меня уже есть кто-то. Я люблю его, и я жду, когда смогу вернуться к нему. Он - моя семья, моя опора.

Эйлин удивлённо подняла брови, и в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом. Она отложила книгу в сторону и наклонилась ближе, опираясь локтями на стол.

- Правда? - спросила она, и в её голосе было любопытство. - И кто же он? Мы думали, что ты одна.

Каллиста улыбнулась, и её пальцы инстинктивно потянулись к медальону, который висел у неё на шее. Она сжала его, чувствуя знакомое тепло, которое всегда дарила ей эта маленькая вещь.

- Он из моего... родного города, - сказала она, и её голос был полон тепла, когда она говорила о Гарри. - Он ждёт меня там. И я вернусь к нему, когда смогу.

Каллиста Эрхарт смотрела на неё с мягкой грустью, и в её глазах было понимание, которое не требовало слов.

- Это звучит как настоящая любовь, - сказала она, и её голос был тёплым, почти мечтательным. - Я рада, что у тебя есть кто-то, кто ждёт тебя. Это даёт надежду. В этом мире так трудно найти кого-то, кто будет ждать тебя.

Эйлин улыбнулась, но затем её взгляд стал задумчивым, и она слегка наклонила голову, разглядывая Каллисту с новым интересом.

- Я рада, что у тебя есть кто-то, - сказала она. - Но.. Регулус смотрит на тебя так, будто ты для него весь мир. Я не могу не замечать этого.

Каллиста почувствовала, как её сердце сжалось, и внутри неё поднялась странная смесь эмоций. Она знала, что Регулус был ей дорог. Она посмотрела на Эйлин, и на её губах появилась мягкая, понимающая улыбка.

- Между нами действительно ничего нет, - сказала она, и её голос был тёплым, но твёрдым. - Мы друзья. Близкие друзья. Я доверяю ему, и он доверяет мне. Но если ты хочешь знать правду...

Она замолчала, и её взгляд стал задумчивым. Она вспомнила те страницы дневника Регулуса, которые она читала на Гриммо, его слова, написанные дрожащим почерком, его сомнения и надежды. Она помнила, как он писал о девушке с тёмными волосами и тёплыми глазами, о том, как она заставляла его сердце биться быстрее, но он боялся признаться даже самому себе.

- Ты знаешь, - сказала Каллиста, и её голос стал тише, почти заговорщицким, когда она наклонилась ближе к Эйлин. - Я не могу точно сказать, но мне кажется, что Регулус... он не равнодушен к тебе. Я видела, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь. И я знаю, что он часто думает о тебе. В его глазах есть что-то, когда он смотрит на тебя, что он не показывает другим.

Эйлин замерла. Её глаза расширились, и она уставилась на Каллисту так, будто та только что сказала что-то невероятное. Её щёки слегка покраснели, и она опустила взгляд, чувствуя себя неловко, но в то же время польщённой.

- Что? - переспросила она, и её голос дрогнул. - Регулус? Влюблён в меня? Это... это шутка? Ты уверена?

Каллиста покачала головой, и на её лице появилась тёплая, почти ностальгическая улыбка.

- Это не шутка, - сказала она, и её голос был мягким, полным понимания. - Я не знаю всех деталей, но я знаю, что ты ему небезразлична. Я видела, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит. И я уверена, что он чувствует к тебе что-то большее, чем просто дружбу. Он просто боится признаться.

Каллиста Эрхарт, сидевшая рядом, с удивлением посмотрела на неё, и на её лице появилась лёгкая, заинтересованная улыбка.

- Эйлин? - спросила она, и в её голосе было любопытство.

Эйлин покачала головой, и её щёки стали ещё более розовыми. Она сжала край своей мантии и опустила взгляд, чувствуя себя одновременно смущённой и взволнованной.

- Я даже не догадывалась, - сказала она, и её голос был тихим, почти шёпотом. - Мы были просто друзьями. Я никогда не думала, что он может чувствовать что-то большее. Он всегда такой сдержанный, такой серьёзный... Я думала, что ему никто не нужен.

- Это потому, что он боится, - сказала Каллиста, и её голос стал мягче, почти шёпотом. - Он боится, что если он признается, то ещё больше всё испортит. Но я знаю, что он часто думает о тебе. И я уверена, что он хочет сказать тебе что-то важное, но не решается.

Эйлин задумалась, и на её лице появилось выражение глубокой задумчивости. Она посмотрела на свои руки, сжимающие книгу, и её голос стал тише.

- Я не знаю, что думать, - сказала она. - Я всегда считала его хорошим другом, до... Но если ты права...

- Я не говорю, что он собирается признаться тебе завтра, - сказала Каллиста, и она мягко улыбнулась. - Но я думаю, что если ты дашь ему знать, что он тебе небезразличен, он может найти в себе смелость. Иногда людям нужен только маленький знак.

Каллиста Эрхарт кивнула, соглашаясь, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

- Она права, Эйлин, - сказала она. - Иногда мы слишком боимся сделать первый шаг. Но если ты чувствуешь что-то к нему, возможно, стоит дать ему шанс.

Эйлин улыбнулась, и в её глазах была искренняя благодарность.

- Спасибо, Коралин, - сказала она, и её голос был тёплым. - Я подумаю над твоими словами. Может быть, я действительно дам ему шанс и получится всё исправить.

Каллиста посмотрела на неё, и внутри неё разлилось тепло. Она знала, что эти моменты были драгоценными, и что она будет хранить их в своей памяти. Она не могла рассказать им правду, но она могла быть рядом, и это было важнее всего. Она сжала медальон в руке и улыбнулась, думая о Гарри, о том, что однажды она вернётся к нему. И она знала, что, возможно, она смогла помочь Эйлин и Регулусу померить друг друга. Это было маленьким чудом, которое она могла подарить этому миру.

Библиотека погрузилась в тишину, когда Каллиста, Эйлин и Каллиста Эрхарт попрощались, и их голоса стихли за тяжёлыми дубовыми дверями. Каллиста стояла у стола, собирая свои книги, и чувствовала, как внутри неё разливается странное тепло после разговора с подругами. Она думала о том, что сказала Эйлин, и это наполняло её сердце лёгкой радостью. Но вместе с этим теплом в ней жила и тревога - та самая, которая не покидала её с самого утра, когда она увидела взгляды мародёров.

Она вышла из библиотеки, и коридоры Хогвартса встретили её тишиной и мерцанием факелов. Вечер уже опустился на замок, и только редкие студенты проходили мимо, их голоса эхом разносились по каменным стенам. Каллиста шла медленно, её мысли были заняты предстоящим днём, и она почти не обращала внимания на окружающий мир. Она уже почти дошла до лестницы, ведущей в подземелья, когда вдруг заметила фигуру, стоящую у стены.

Это был Сириус Блэк. Он стоял, прислонившись к каменной стене, и его глаза были прикованы к ней. В его взгляде не было привычной насмешки или вызова - только напряжённая серьёзность, которая заставила Каллисту замереть на месте. Её сердце пропустило удар, а затем начало биться где-то в горле, быстро и тревожно.

- Коралин, - сказал он, и его голос был тихим, почти мягким, - Я хотел поговорить с тобой.

Каллиста почувствовала, как её тело пронизывает холодная дрожь. Она сжала книги в руках так сильно, что костяшки побелели, и её дыхание стало прерывистым. Она смотрела на него, и тысячи мыслей проносились в её голове. Что он хочет? Зачем он здесь? Знает ли он правду?

- Я... я не могу, - сказала она, и её голос дрогнул. - Прости, я должна идти.

Она развернулась, чтобы убежать, но Сириус шагнул вперёд, преграждая ей путь. Его лицо было напряжённым, и в его глазах была мольба, которую она никогда раньше не видела.

- Пожалуйста, - сказал он, и его голос стал мягче. - Я просто хочу поговорить с тобой. Никаких шуток, никаких угроз. Я просто хочу понять.

Каллиста почувствовала, как внутри неё поднимается паника. Она не могла говорить с ним. Она не могла смотреть на него, зная, кем он был для неё, и зная, что он не знает правды.

- Нет, - сказала она, и её голос был почти шёпотом. - Я не могу. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Она развернулась и побежала. Её шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и она чувствовала, как ветер касается её лица, когда она мчалась вниз по лестнице, в подземелья, в безопасность своей гостиной. Она не оглядывалась, но она знала, что Сириус смотрит ей вслед, и его взгляд был тяжёлым, как груз, который она не могла сбросить.

Сириус стоял неподвижно, глядя в пустоту коридора, куда исчезла Каллиста. Его лицо было напряжённым, а в груди росло странное, тяжёлое чувство, которое он не мог объяснить. Он провёл рукой по волосам и выдохнул, чувствуя, как разочарование смешивается с чем-то ещё - с сожалением.

Из-за угла вышли Джеймс, Кассандра, Питер и Ремус. Их лица были серьёзными, и они смотрели на Сириуса с вопросами в глазах. Джеймс подошёл ближе и положил руку на плечо друга.

- Ну что? - спросил он, и его голос был напряжённым. - Она согласилась поговорить?

Сириус покачал головой, и его голос был глухим, когда он ответил:

- Нет. Она убежала. Она даже не дала мне сказать ни слова. Она просто... испугалась. Я видел страх в её глазах. Настоящий страх.

Кассандра нахмурилась, и на её лице появилось выражение задумчивости. Она скрестила руки на груди и посмотрела на друзей.

Питер нервно перебирал пальцами край своей мантии, и его голос был тревожным, когда он заговорил:

- Может быть, нам стоит просто оставить её в покое? Она ведь ничего плохого нам не сделала. Может быть, у неё есть причина скрывать своё имя.

Джеймс нахмурился, и его голос стал задумчивым:

- Причина? Какая причина может быть у Каллисты, чтобы врать о своём имени? И почему она так боится нас?

Ремус, стоявший чуть поодаль, подошёл ближе и посмотрел на друзей. Его лицо было бледным, но в его глазах была мягкая задумчивость, которая делала его старше своих лет.

- Может быть, она боится Вас, - сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. - Подумайте сами. Вы издевались над ней, смеялись над ней, превращали её в посмешище. Вы использовали магию, чтобы унизить её перед всем залом. Она не знает, что мы просто хотим поговорить. Для неё вы - те же мародёры, которые делали её жизнь невыносимой.

Сириус повернулся к нему, и в его глазах была боль, смешанная с осознанием.

- Ты прав, - сказал он, и его голос был хриплым. - Мы перегнули палку. Мы были жестоки с ней. Мы заставили её бояться нас. И теперь она не доверяет нам. И у неё есть все основания для этого.

Кассандра опустила взгляд, и на её лице появилось выражение вины. Она сжала руки в кулаки, и её голос стал тише:

- Мы не должны были так поступать. Я не должна была смеяться над ней. Мы были такими... глупыми.

Джеймс кивнул, и на его лице появилось выражение раскаяния.

- Мы не знали, что она просто боится нас, - сказал он, и его голос был мягче. - Мы думали, что она просто ещё одна слизеринка, которая встала на сторону Снегга.

В гостиной Гриффиндора мародёры сидели в тишине, обдумывая свои следующие шаги. Огонь в камине отбрасывал тёплые оранжевые блики на их лица, но в их взглядах была напряжённая серьёзность. Они понимали, что их прежние методы были жестокими и неправильными, но они также знали, что должны узнать правду о Каллисте. Им нужно было найти способ поговорить с ней, не вызывая у неё страха.

- Нам нужно что-то, что заставит её остаться, - сказал Джеймс, и его голос был задумчивым. - Что-то, что не будет выглядеть как засада. Что-то, что заставит её почувствовать себя в безопасности.

- Ванная старост, - сказал Ремус, и его голос был тихим, но уверенным. - Это одно из немногих мест, где её никто не побеспокоит. Если она окажется там, мы сможем подойти к ней и поговорить без свидетелей.

Кассандра нахмурилась, и на её лице появилось задумчивость.

- Но как мы заставим её пойти туда? - спросила она, и в её голосе было сомнение. - Она не доверяет нам. Она не пойдёт туда, если мы попросим.

Сириус усмехнулся, и на его губах появилась лёгкая, почти хитрая улыбка.

- Мы не будем просить, - сказал он, и его голос был тихим, но в нём слышалась уверенность. - Мы сделаем так, чтобы она сама захотела пойти туда. За ужином мы подольём ей в напиток зелье, из-за которого её волосы спутаются. Она захочет привести себя в порядок и пойдёт в ванную старост, чтобы отмыться.

Питер нервно посмотрел на него, и его голос был тревожным:

- Но это же снова зелье! Мы снова будем использовать магию против неё! Разве это не сделает всё только хуже?

Ремус покачал головой, и его голос был спокойным, когда он ответил:

- Мы не будем делать это, чтобы унизить её. Мы сделаем это, чтобы заставить её пойти в ванную старост, где мы сможем поговорить с ней. Это не будет больно, и это не будет оскорбительно. Это просто будет... неудобно. И это даст нам шанс поговорить с ней наедине.

Кассандра задумалась.

- Это может сработать, - сказала она, и в её голосе была уверенность. - Если мы сделаем это правильно, она не заподозрит ничего. И когда она окажется в ванной старост, мы сможем подойти к ней и поговорить.

- Мы должны быть осторожными, - добавил Ремус, и в его глазах была серьёзность. - Мы не должны пугать её. Мы просто скажем ей, что хотим поговорить, и что мы не собираемся причинять ей вред. Мы должны показать ей, что мы изменились.

Сириус кивнул, и на его лице появилась тёплая благодарность.

- Я знаю, что это рискованно, но я верю, что это сработает. Мы должны попробовать.

Мародёры согласились, и в их глазах была решимость. Они знали, что этот план был рискованным, но они были готовы пойти на риск. Они были готовы сделать всё, чтобы Каллиста перестала бояться их.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))