Black?

В гостиной Гриффиндора было шумно и оживлённо, как всегда по вечерам, когда студенты собирались у камина, чтобы обсудить события дня. Камин весело потрескивал, отбрасывая тёплые оранжевые отблески на лица студентов, которые расположились в креслах у огня, и на стены, где висели портреты в красно-золотых тонах. В воздухе витал запах дыма и нагретого дерева, смешанный с ароматом тыквенных пирожных, которые кто-то принёс с кухни. Джеймс сидел, развалившись в большом кресле у самого огня, и его глаза сверкали злым, холодным огнём, который делал его лицо почти неузнаваемым. Рядом с ним, на подлокотнике, сидела Кассандра, её пальцы нервно перебирали край мантии, а лицо было напряжённым и сосредоточенным, словно она обдумывала каждое слово. Сириус стоял у камина, опираясь рукой на каминную полку, и его челюсть была сжата так сильно, что на скулах играли желваки. Питер сидел на полу, прислонившись к креслу Джеймса, и его маленькие глазки бегали от одного к другому, словно он пытался угадать, что они собираются делать.

- Она слишком много себе позволяет, - сказал Джеймс, и его голос был холодным, как сталь. - Она унизила нас перед всей школой. Она выставила нас какими-то неудачниками. Она должна понять, что с нами не шутят.

- Согласна, - сказала Кассандра, и её голос был резким, как лезвие. - Она думает, что может защищать Снегга и бросать нам вызов. Она должна понять, что с нами не шутят. Мы не позволим какой-то новенькой слизеринке портить нашу репутацию.

Сириус усмехнулся, и в его усмешке была злая насмешка, которая делала его лицо почти жестоким. Он повернулся к ним, и его глаза сверкнули в свете камина.

- Мы можем подловить её одну, - сказал он, и его голос был тихим, но полным скрытой угрозы. - Она часто ходит одна в библиотеку или в коридоры. Мы просто дождёмся, когда она будет одна, и покажем ей, что такое настоящая магия. Она не будет знать, что её ждёт.

- Я слышал, она часто ходит в библиотеку одна, - сказал Питер, и его голос был нервным, почти писклявым. Он перебирал пальцами край своей мантии и то и дело оглядывался на дверь, словно боялся, что кто-то может войти и услышать их. - Может быть, мы можем подождать её там? Я знаю, что она ходит в дальний зал, где почти никого нет.

- Отличная идея, Хвост, - сказал Джеймс, и на его губах появилась широкая, злая улыбка, которая не касалась его глаз. - Мы подождём её в библиотеке, когда она будет одна. И тогда она пожалеет, что связалась с нами. Она запомнит этот день надолго.

Ремус, который сидел в углу в старом, продавленном кресле с книгой в руках, поднял голову и нахмурился. Его лицо было бледным, а глаза - серьёзными. Он отложил книгу и встал, подходя к компании, его шаги были тихими, но уверенными.

- Ребята, вы не можете так поступить, - сказал он, и в его голосе была тревога, смешанная с разочарованием. - Она не сделала вам ничего плохого. Она просто защищала Снегга, и это не преступление. Она имеет право на своё мнение. Вы не должны нападать на неё.

- Она встала на сторону слизеринского слизня, - сказал Сириус, и его голос был полон презрения. - Она предала нас. Мы пригласили её в нашу компанию, а она выбрала их. Она заслужила то, что получит. Она должна была знать, что с нами так не поступают.

Ремус покачал головой, и на его лице было выражение разочарования, которое делало его старше своих лет.

- Вы не можете судить её за то, что она выбрала свой факультет, - сказал он, и его голос стал твёрже. - Она не предавала вас. Она просто хотела быть собой. И если вы продолжите в том же духе, вы будете выглядеть как настоящие задиры, а не как герои, которыми вы себя считаете.

Он замолчал, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Джеймс, Сириус и Кассандра переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Питер сжался, ожидая реакции.

Джеймс вздохнул и провёл рукой по волосам, его лицо стало менее напряжённым.

- Ладно, Ремус, - сказал он, и его голос был неохотным, но более спокойным. - Может быть, ты прав. Может быть, мы перегнули палку. Мы не будем трогать её.

Кассандра нахмурилась, но промолчала. Сириус пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень разочарования.

- Хорошо, - сказал он, и его голос был ровным. - Мы оставим её в покое. Наверное, это действительно не стоит того.

Ремус улыбнулся, и на его лице появилось облегчение. Он кивнул и развернулся, направляясь к выходу.

- Спасибо, ребята, - сказал он, и его голос был тёплым. - Вы поступаете разумно.

Он вышел из гостиной, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. На несколько мгновений в комнате повисла тишина.

Джеймс, Сириус, Кассандра и Питер молча сидели, глядя друг на друга. А затем на лицах Джеймса и Сириуса появились медленные, хищные улыбки.

- Ну что, - сказал Джеймс, и его голос стал тихим, почти заговорщицким. - Он ушёл. Теперь можно поговорить по-настоящему.

Сириус усмехнулся, и в его глазах сверкнул холодный огонь.

- Мы подождём, - сказал он. - Мы будем терпеливыми. И когда она будет меньше всего этого ожидать, мы ударим. Она не сможет защитить себя от нас всех. Она будет жалеть, что вообще сунула свой нос в наши дела.

Библиотека Хогвартса была тихой и спокойной, как всегда в этот час, когда большинство студентов уже разошлись по гостиным или готовились к ужину. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий золотистый свет заходящего солнца, который струился по старым деревянным столам и стеллажам, освещая пылинки, медленно танцующие в воздухе, как крошечные золотые искры. Каллиста сидела за столом у окна, погружённая в книгу по истории магии, но её мысли были далеко. Она всё ещё переживала из-за стычки с мародёрами, и в голове крутились мысли о том, как найти крестраж, как спасти Регулуса, как не дать прошлому повториться. Она чувствовала себя уставшей, вымотанной и немного потерянной, словно блуждала в лабиринте, из которого не было выхода.

Вдруг она услышала тихие, мягкие шаги и подняла голову. Перед ней стояла Каллиста Эрхарт - её родная мать, которую она видела в этом времени уже второй раз. Она выглядела так же тепло и добро, как и в прошлую встречу, её лицо светилось мягкой, понимающей улыбкой, а в руках она держала книгу по древним рунам, которую, судя по всему, искала в библиотеке. На ней была синяя мантия Когтеврана, и её тёмные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, из которого выбивались несколько непослушных прядей, обрамляющих её лицо.

- Привет, Коралин, - сказала она, садясь напротив, и её голос был тёплым и мелодичным. - Можно к тебе присоединиться? Я искала кое-что по древним рунам, но, кажется, устала искать в одиночестве.

- Конечно, - ответила Каллиста, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. Она смотрела на свою мать и не могла поверить, что та сидит перед ней, живая, дышащая, улыбающаяся. Каждое её движение, каждый жест казались Каллисте драгоценными, как редкие жемчужины.

Каллиста Эрхарт положила книгу на стол и посмотрела на неё с лёгкой задумчивостью. Её глаза, такие же голубые, как у Каллисты, внимательно изучали лицо собеседницы.

- Я слышала о том, что случилось, - сказала она, и её голос стал мягче, почти шёпотом. - О мародёрах. Они любят пошутить. Ты как?

- Всё в порядке, - ответила Каллиста, и её голос был тихим, но в нём слышалась лёгкая горечь. - И их шутки не кажутся мне смешными.

- Они не такие плохие, как кажутся, - сказала Каллиста Эрхарт, и в её голосе была тёплая, почти ностальгическая нота. - Иногда они перегибают палку, но на самом деле они хорошие ребята. Особенно Сириус. Я знаю его два года. Он всегда был самым честным и преданным другом. Он защищает своих друзей, даже если это означает совершать ошибки.

Каллиста посмотрела на неё с удивлением, смешанным с болью. Она знала, что Сириус был хорошим человеком в её времени, что он был хорошим отцом, который отдал жизнь за неё и за Гарри. Но слышать это от своей матери, которая говорила о нём с такой теплотой и нежностью, было странно и одновременно трогательно.

- Правда? - спросила она, и в её голосе было сомнение, которое она не могла скрыть. - Но он жесток со мной. Он позволяет Джеймсу и Кассандре издеваться надо мной. Он сам смеётся над моими неудачами.

- Правда, - ответила Каллиста Эрхарт, и её глаза стали тёплыми, почти грустными. - Сириус сбежал из дома, потому что не мог выносить того, что его семья хотела. Он был тем, кто идёт против течения, кто борется за свои убеждения. Он никогда не был жестоким, просто... он не всегда думает о последствиях. Иногда его боль вырывается наружу в виде гнева. Но он хороший человек, Коралин. Просто ему нужен кто-то, кто поможет ему увидеть это.

Каллиста кивнула, чувствуя, как внутри неё разливается странное облегчение. Она хотела спросить о Питере, о том, каким он был в юности, и почему её мать всегда была так добра к нему, несмотря на всё, что она знала о его будущем.

- А что насчёт Питера Петтигрю? - спросила она, и её голос был осторожным, почти шёпотом. - Что ты о нём знаешь? Почему ты всегда так добра к нему?

Каллиста Эрхарт улыбнулась, и в её улыбке была мягкая ностальгия, которая делала её лицо ещё более тёплым.

- Питер милый парнишка, - сказала она, и её голос стал задумчивым. Она слегка наклонила голову, вспоминая. - Просто... замкнутый чересчур. Ему бы побольше смелости. Он всегда боится ошибиться, и поэтому часто ищет одобрения у других. Но я знаю, что в глубине души он добрый. Просто ему нужно, чтобы кто-то поверил в него.

- Он всегда такой был? - спросила Каллиста, и в её голосе было любопытство, смешанное с болью. Она смотрела на свою мать и вспоминала, как в её времени Питер упоминал, что мать Каллисты всегда была добра к нему, всегда протягивала руку помощи, даже когда он этого не заслуживал.

- Сколько я его знаю, - ответила Каллиста Эрхарт, и её голос стал мягче. - У моей бабушки была сильная болезнь, и подружки посоветовали ей обратиться к миссис Петтигрю, которая занималась травами. Мы тогда и познакомились. А потом, когда я поступила в Хогвартс на четвёртый курс, мы начали общаться. Он иногда обращался ко мне за помощью - магловедение и древние руны ему тяжело давались. Я помогала ему, как могла. Сейчас мы редко разговариваем, только когда оказываемся в одной компании. Но я всегда рада ему помочь.

Каллиста задумалась. Она смотрела на свою мать и думала о том, что, возможно, Питер действительно был неплохим человеком, пока не свернул на тёмную дорогу. Возможно, он просто нуждался в поддержке, которую не получил. Как и Регулус. Им обоим не хватало человека, который помог бы им встать на верный путь.

- Спасибо, что рассказала мне, - сказала Каллиста, и её голос был тёплым, полным благодарности. - Это многое объясняет. Ты даёшь мне надежду, что люди могут измениться.

Каллиста Эрхарт улыбнулась и сжала её руку, её пальцы были тёплыми и мягкими.

- Ты всегда можешь поговорить со мной, Коралин, - сказала она. - Я рада, что мы познакомились. Ты напоминаешь мне кого-то... кого-то очень важного. Мне кажется, мы встретились не случайно.

Каллиста смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие, смешанное с болью и любовью. Она знала, что этот момент был одним из тех, которые она запомнит навсегда. Она будет хранить его в своей памяти, даже когда всё изменится, даже когда она вернётся в своё время, в свою жизнь.

- А Сириус тебе нравится? - спросила Каллиста, и её голос дрогнул. Она сама не знала, зачем задала этот вопрос, но он вырвался сам собой, как будто давно ждал своего часа.

Каллиста Эрхарт улыбнулась, и на её лице появилась лёгкая задумчивость, смешанная с грустью.

- Да, - сказала она, и её голос стал тише, почти интимным. - Он мне нравится. И я знаю, что я ему тоже нравлюсь. Но это так сложно. Иногда я смотрю на него и вижу того человека, которым он может стать, но потом он делает что-то жестокое, и я снова вижу только мальчика, который пытается защитить себя.

Каллиста удивлённо посмотрела на неё, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.

- Почему ты так думаешь? - спросила она, и её голос был почти шёпотом. - Почему ты думаешь, что ты тоже нравишься ему?

Каллиста Эрхарт пожала плечами, и на её лице появилась лёгкая, почти грустная улыбка.

- Потому что он показывает это, - сказала она. - Иногда он приходит ко мне, чтобы поговорить, когда никто не видит. Он приносит мне книги, которые я искала, и делает вид, что это случайность. Он защищает меня, когда кто-то пытается меня обидеть, и потом делает вид, что это было просто совпадение. Но иногда... его шутки становятся слишком жестокими. Он может сказать что-то обидное, а потом сделать вид, что это была просто шутка. И это отталкивает меня. Я не знаю, что думать о нём.

Каллиста слушала, и внутри неё поднималась странная смесь боли и понимания. Она знала, что Сириус был сложным человеком, что он мог быть одновременно заботливым и жестоким, что его прошлое оставило на нём шрамы, которые он не мог скрыть. Но она также знала, что её мать видела в нём то, чего не видели другие, что она верила в него, несмотря на всё.

- Почему же ты всё ещё любишь его? - спросила Каллиста, и её голос был тихим, почти молитвенным. - Почему ты продолжаешь верить в него, когда он делает так больно?

Каллиста Эрхарт посмотрела на неё, и в её глазах была глубокая искренность, которая тронула Каллисту до глубины души.

- Потому что я вижу того человека, которым он может стать, - сказала она, и её голос был полон веры. - Я вижу его боль, его страхи, и я знаю, что он не хочет быть таким. Он просто не знает, как быть другим. Я надеюсь, что однажды он поймёт, что заслуживает счастья. И что он сможет отпустить свою боль и стать тем, кем он всегда мог быть.

Каллиста почувствовала, как её сердце сжалось. Она смотрела на свою мать, на эту женщину, которая говорила о Сириусе с такой нежностью и пониманием, и знала, что в другой жизни они будут вместе. Они будут родителями. Но сейчас, в 1976 году, это было невозможно из-за его страхов и её терпения.

- Может быть, однажды он поймёт, - сказала Каллиста, и её голос был уверенным, несмотря на слёзы, которые уже наворачивались на глаза. - Может быть, он поймёт, что ты всегда была рядом. Что ты всегда верила в него.

Каллиста Эрхарт улыбнулась, и на её глазах появились слёзы, которые она не пыталась скрыть.

- Спасибо, Коралин, - сказала она, и её голос был полон тепла. - Ты добрая. Слишком добрая для этого мира. Ты даёшь мне надежду, которую я почти потеряла.

Она замолчала, а затем посмотрела на Каллисту с любопытством, её глаза стали мягче.

- Ты ведь тоже перевелась из Шармбатон, правда? - спросила она, и в её голосе слышалось понимание. -Это, наверное, было трудно - начинать всё заново в новой школе, где у тебя нет друзей.

Каллиста кивнула. Она не была в Шармбатон, но она знала, что её мать говорит о своей собственной жизни. Она перевелась в Хогвартс на четвёртом курсе, и это было трудное время для неё.

- Да, - сказала Каллиста, и её голос был тихим, но твёрдым. - Но здесь я нашла друзей. Я нашла людей, которые приняли меня такой, какая я есть. И я рада, что я здесь. Я рада, что встретила тебя.

Каллиста Эрхарт улыбнулась, и её глаза стали тёплыми.

- Я рада, что ты здесь, - сказала она. - И я рада, что мы встретились. Это не случайность, Коралин. Я чувствую это.

Каллиста смотрела на свою мать, чувствуя, как внутри неё поднимается странное волнение, смешанное с решимостью. Она знала, что у неё есть возможность сказать что-то важное, что-то, что может изменить их отношения, дать её матери надежду, которую она так отчаянно искала. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и её голос стал тихим, почти шёпотом, когда она заговорила.

- Я хочу тебе кое-что сказать, Калли, - сказала она, и её глаза встретились с глазами матери. - Это может показаться тебе странным, но... я всегда чувствовала, что могу предвидеть некоторые вещи. Это не магия в привычном смысле, а скорее... интуиция. Иногда я просто знаю, что случится.

Каллиста Эрхарт удивлённо посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью.

- Что ты имеешь в виду? - спросила она, и её голос был мягким, но в нём слышался интерес. - Ты говоришь о пророчествах?

- Не совсем, - ответила Каллиста, и она покачала головой, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. - Скорее... я вижу образы. Иногда они приходят ко мне во сне, иногда просто возникают в голове. И я знаю, что они правдивы.

Она замолчала, собираясь с духом, и затем посмотрела на мать с такой теплотой, что у той перехватило дыхание.

- Я видела тебя, - сказала она, и её голос дрогнул. - Я видела что у тебя появится дочь. У неё были твои глаза - такие же карие и тёплые. И твоя улыбка. Она была похожа на тебя, Калли.

Каллиста Эрхарт замерла, и её лицо побледнело. Она смотрела на Каллисту, не веря своим ушам.

- Что ты говоришь? - прошептала она, и её голос дрожал. - Я... у меня будет дочь?

Каллиста кивнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на её глаза.

- Да, - сказала она, и её голос был полным уверенности. - Через несколько лет у тебя родится дочка. Она будет такой же сильной и доброй, как ты. Она будет похожа на тебя. Я видела её. Я чувствую это.

Каллиста Эрхарт смотрела на неё с широко открытыми глазами, и на её лице было выражение полного изумления. Она сжала руку Каллисты, и её пальцы дрожали.

- Ты не шутишь? - спросила она, и в её голосе была надежда, смешанная со страхом. - Ты действительно видела это?

- Я никогда не шучу о таких вещах, - ответила Каллиста, и её голос был твёрдым, несмотря на слёзы, которые уже текли по её щекам. - Она будет прекрасной, Калли. Она будет похожа на тебя. И она будет любить тебя больше всего на свете.

Каллиста Эрхарт закрыла глаза, и две слезы скатились по её щекам. Она сжала руку Каллисты так крепко, будто пыталась удержать это видение, сделать его реальностью.

- Спасибо, - прошептала она, и в её голосе была глубокая, искренняя благодарность. - Спасибо, что сказала мне это. Я... я никогда не думала, что у меня будет семья. Что я буду матерью. Это даёт мне надежду.

Они сидели в тишине, и солнечные лучи мягко касались их лиц. Каллиста чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она знала, что это момент, который она запомнит навсегда. Она дала своей матери надежду, и это было важнее всего.

- Я хочу, чтобы ты знала, - сказала Каллиста, и её голос стал мягче. - Что бы ни случилось, ты будешь хорошей матерью. Ты дашь своей дочери всё, что у тебя есть. И она будет любить тебя за это. Всегда.

Каллиста Эрхарт улыбнулась, и на её лице было выражение такого спокойствия, которого Каллиста никогда не видела у неё раньше.

- Я буду помнить этот день, - сказала она. - Я буду помнить твои слова. И я буду ждать того дня, когда моя дочь появится на свет.

Каллиста смотрела на неё и знала, что она будет ждать. Она будет ждать её. И когда она появится, она будет любить её. Но так и никогда не увидит.

Третье ноября выдалось хмурым и холодным. За окнами Большого зала серое небо низко нависало над Хогвартсом, и редкие снежинки кружились в воздухе, падая на замёрзшую землю и тая на каменных подоконниках, предвещая скорую зиму. В зале было шумно и людно - звон посуды, гул голосов, смех, запах горячих тостов, жареного бекона и свежезаваренного чая смешивались в привычный утренний хаос. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, отражая серый свет облачного неба, и их тёплое свечение создавало уютную атмосферу, которая, казалось, защищала от холода за стенами замка. Каллиста сидела на своём привычном месте между Регулусом и Амелией, но её мысли были далеко. Она чувствовала странную пустоту внутри - сегодня ей исполнилось восемнадцать лет, но никто не знал об этом. В этом времени она была Коралин Брэгвуд, и её настоящий день рождения был тайной, которую она не могла разделить ни с кем, кроме Регулуса. Она помешивала чай, глядя на золотистую поверхность жидкости, в которой кружились крошечные пузырьки, и старалась не показывать своего настроения.

Вдруг она услышала громкий, радостный голос с гриффиндорского стола, который перекрыл общий шум:

- С днём рождения, Сириус! - крикнул Джеймс, поднимая кружку с тыквенным соком. Его глаза сверкали, а на губах играла широкая, мальчишеская улыбка. - Ещё один год, и ты станешь совсем старым! Скоро тебе понадобится трость!

Сириус усмехнулся, откидываясь на спинку стула, и его серые глаза сверкнули озорным огоньком. Он взял свою кружку и поднял её в ответном жесте.

- Спасибо, Сохатый, - сказал он, и в его голосе была лёгкая насмешка, смешанная с теплотой. - Но ты же знаешь, что я всегда буду моложе тебя душой. И трость мне понадобится позже, чем тебе.

Кассандра рассмеялась, и на её лице появилась редкая, искренняя улыбка. Она пододвинула к Сириусу тарелку с пирожными, которые она, видимо, принесла с кухни заранее, и её голос стал мягче.

- С днём рождения, Бродяга, - сказала она, и в её голосе была теплота, которую Каллиста редко слышала от неё. - Ты заслуживаешь лучшего подарка, но, боюсь, у нас только эти пирожные. И моё обещание, что мы устроим тебе настоящий праздник в Хогсмиде.

Каллиста смотрела на них из-за своего стола, и внутри неё поднималась странная смесь эмоций. Она знала, что сегодня день рождения Сириуса - её отца, человека, чья кровь текла в её жилах. Она знала, что он старше её почти на двадцать лет в этом времени, и что она никогда не сможет разделить с ним этот день, не раскрыв своей тайны. Но она также знала, что сегодня её собственный день рождения, и это напоминало ей о том, как далеко она от своего дома, от своей семьи, от своей жизни.

Она опустила взгляд на свою кружку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, которые она с трудом сдерживала. Она сжала кружку в руках, чувствуя, как горячий фарфор согревает её ладони, и сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки, прогнать эту внезапную волну тоски.

- Коралин? - раздался голос Амелии. Она сидела рядом, и её зелёные глаза внимательно смотрели на Каллисту, изучая её лицо. - Ты в порядке? Ты побледнела.

Каллиста подняла голову и заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой.

- Да, - сказала она, и её голос был тихим. - Просто задумалась. Всё хорошо.

Но Амелия не отставала. Она смотрела на Каллисту с любопытством, наклонив голову, и затем её голос стал небрежным, почти случайным:

- А когда у тебя день рождения? - спросила она, и в её голосе было искреннее любопытство, смешанное с лёгкой игривостью. - Ты не говорила об этом. Мы даже не знаем, когда тебя поздравлять.

Каллиста замерла. Она смотрела на Амелию, и внутри неё поднялась паника, смешанная с желанием сказать правду. Она не хотела врать, но она также не могла сказать всю правду. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится в груди, и её голос дрогнул, когда она ответила:

- Сегодня, - сказала она, и её голос был почти шёпотом. - Сегодня мой день рождения.

Амелия удивлённо посмотрела на неё, и её глаза широко раскрылись. На мгновение она замерла, а затем её лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.

- Что?! - воскликнула она, и её голос стал громче, привлекая внимание соседних столов. - Почему ты не сказала?! Это же прекрасный повод для праздника! Сегодня же твой день!

Регулус, который сидел рядом, услышал её слова и повернулся к Каллисте. Его серые глаза были серьёзными, и в них была смесь удивления и глубокой заботы.

- Сегодня? - переспросил он, и его голос был тихим, предназначенным только для неё. - Ты не говорила мне. Почему ты скрыла это?

- Я не хотела привлекать внимание, - ответила Каллиста, и её голос был тихим, почти виноватым. - Это не важно. Я не люблю праздновать.

- Не важно? - Амелия покачала головой, и на её лице было выражение искреннего возмущения. - Это очень важно! Ты должна была сказать нам! Мы бы приготовили что-то особенное!

Барти и Эван, которые сидели за соседним столом и обсуждали свои планы, услышали их разговор и подошли ближе. Барти усмехнулся, и на его лице появилась хитрая, озорная улыбка.

- День рождения, значит? - сказал он, и его глаза сверкнули. - Мы должны устроить праздник. В Хогсмиде.

- Я согласна, - сказала Амелия, и её глаза засветились от восторга. - Мы устроим тебе настоящий праздник. Ты заслуживаешь этого, Коралин. Мы не позволим тебе провести день рождения в одиночестве.

Каллиста смотрела на своих друзей, на их улыбающиеся лица, и чувствовала, как внутри разливается странное тепло, которое разгоняло холодную пустоту внутри неё. Она не хотела привлекать к себе внимание, но она была благодарна им за эту заботу, за их желание сделать её день особенным. Она посмотрела на Регулуса, и он кивнул ей с лёгкой, тёплой улыбкой.

- Мы устроим праздник, - сказал он, и в его голосе была уверенность, которая придавала ей сил. - Ты заслуживаешь этого, Коралин. Мы сделаем этот день незабываемым.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она знала, что этот день был особенным, и она была рада, что она не одна. У неё были друзья, которые заботились о ней, которые хотели разделить с ней этот момент. И это было важнее всего. Важнее всех тайн, которые она хранила. Важнее всех испытаний, которые ждали её впереди.

Хогсмид встретил их холодным, колючим ветром, который играл с полами мантий и заставлял снежинки кружиться в бешеном танце, словно они праздновали что-то вместе с ними. Небо было серым и низким, но в воздухе витал тот особенный предпраздничный дух, который всегда царил в деревне в начале ноября, когда первые снегопады укрывали землю, а окна магазинов светились тёплым, уютным светом, приглашая заглянуть внутрь и согреться. Каллиста шла в центре своей компании, чувствуя, как внутри неё разливается странное, почти забытое тепло, которое согревало её изнутри, несмотря на холодный ветер. Регулус шагал рядом, и его плечо время от времени касалось её плеча, словно он хотел убедиться, что она всё ещё здесь, с ними, а не растворилась в этом мире, который был ей чужим. Амелия, Барти и Эван окружали её со всех сторон, их голоса сливались в весёлый шум, который заглушал завывание ветра, и их смех разносился по заснеженным улицам, как музыка.

- Нам нужно что-то особенное, - сказала Амелия, останавливаясь у витрины магазина сладостей, где за стеклом сверкали разноцветные леденцы и шоколадные фигурки. Её глаза сияли в свете уличных фонарей, а на губах играла озорная улыбка. - Пирожное? Или, может быть, шоколадные лягушки? Коралин, что ты хочешь? Не говори, что ничего, потому что мы всё равно купим тебе что-нибудь.

- Ничего, - ответила Каллиста, и её голос был мягким, но твёрдым, хотя внутри неё всё трепетало от их внимания. - Я просто рада, что мы вместе. Мне ничего не нужно.

- Ну уж нет, - усмехнулся Барти, и в его голосе была шутливая настойчивость, которая не оставляла места для споров. - Мы не можем просто так гулять по Хогсмиду в твой день рождения и ничего тебе не подарить. Это против правил.

- Каких правил? - спросила Каллиста, улыбнувшись, и её глаза потеплели.

- Правил дружбы, - ответила Амелия, и её глаза сверкнули озорным огоньком. - Мы должны сделать этот день особенным. Поэтому мы купим тебе что-нибудь, даже если ты будешь сопротивляться. Это не обсуждается.

Они зашли в «Волшебные припасы», где воздух был наполнен запахом сушёных трав и старых книг, и Регулус выбрал для неё редкую книгу по древним рунам, которую она как-то упомянула в разговоре, пока они сидели у камина в гостиной. Его пальцы бережно коснулись обложки, когда он протягивал её Каллисте, и в его глазах была такая теплота, что у неё перехватило дыхание. Барти купил ей набор шоколадных конфет с разными начинками - от карамели до мятного крема, - завернутый в яркую золотистую бумагу. Амелия подарила ей маленький серебряный браслет с подвеской в виде совы, который, по её словам, должен был приносить удачу, и её пальцы дрожали, когда она застёгивала его на запястье Каллисты. Эван протянул ей перо, которое, как он сказал, могло писать самыми разными цветами, меняя оттенок в зависимости от настроения.

- Вы не должны были, - сказала Каллиста, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и её голос дрогнул. - Правда, не должны. Вы и так сделали этот день особенным.

- Мы хотели, - ответил Регулус, и его голос был тёплым, почти нежным, когда он смотрел на неё. - Ты заслуживаешь этого, Коралин. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

Они зашли в «Три метлы», где в воздухе витал запах дыма, глинтвейна и жареного мяса, смешанный с ароматом свежеиспечённого хлеба и корицы. Мадам Розмерта встретила их с широкой улыбкой, её глаза сверкали в свете камина, и проводила к большому столу у самого огня, где пламя весело потрескивало, отбрасывая тёплые оранжевые блики на их лица, делая их черты мягче и уютнее. Они заказали сливочное пиво и пирожные с кремом, и Амелия подняла свою кружку, её голос разнёсся по всему залу, привлекая внимание соседних столов.

- За Коралин! - сказала она, и её голос звенел от радости. - С днём рождения! Пусть этот год принесёт тебе всё, что ты заслуживаешь! Пусть он будет полон счастья, магии и любви!

- За Коралин! - подхватили Барти, Эван и Регулус, и их голоса слились в единый, тёплый хор, который звучал как музыка для её ушей.

Каллиста чувствовала, как её сердце наполняется теплом, которое разгоняло холодную пустоту внутри неё. Она смотрела на своих друзей, на их улыбающиеся лица, и знала, что этот момент был одним из тех, которые она запомнит навсегда, которые она будет хранить в своём сердце, даже когда всё изменится. Она подняла свою кружку и сделала глоток, чувствуя, как сладковатый вкус разливается по языку.

- А давайте устроим битву в снежки! - предложил Барти, и его глаза сверкнули озорным огоньком. - Вы же знаете, что я лучший в этом деле. Я вас всех разгромлю!

- Держи карман шире, - усмехнулась Амелия, поднимаясь из-за стола. - Я не собираюсь уступать тебе, Крауч. Ты ещё увидишь, на что я способна.

- Только попробуй, - ответил Барти, и в его голосе был вызов. - У тебя нет шансов, Амелия. Я тренировался всё лето.

- В снежки? - удивился Эван, и на его лице появилась лёгкая, скептическая улыбка. - Серьёзно? Ты тренировался в снежки?

- А ты не смейся, - сказал Барти, и его глаза сверкнули. - Снежки - это серьёзное дело. Требуют точности, ловкости и стратегии. Всё как в квиддиче, только холоднее.

Они вышли из паба, и холодный воздух ударил в лица, заставляя их дышать паром. Снег всё ещё падал, мягко укутывая землю белым покрывалом. Каллиста стояла на улице, чувствуя, как внутри неё поднимается странное, почти детское волнение. Она смотрела на своих друзей, которые уже начали лепить снежки, готовясь к битве, и улыбалась, несмотря на холод.

- Коралин, ты с нами? - спросил Регулус, и его голос был полон веселья. - Или ты решила наблюдать со стороны?

- Я не умею проигрывать, - ответила Каллиста, и она наклонилась, чтобы слепить первый снежок. - Если вы готовы проиграть, я в игре.

- Это мы ещё посмотрим! - крикнул Барти, и он запустил в неё снежком, который попал прямо в плечо.

Каллиста рассмеялась, и в этом смехе было столько легкости, сколько она не чувствовала уже очень давно. Она ответила Барти своим снежком, и он попал ему прямо в лоб.

- Ого! - воскликнул Барти, отряхиваясь. - У тебя есть талант! Не зря мы тебя взяли в команду.

- Эй, вы двое, - крикнула Амелия, и она запустила снежком в Регулуса, который стоял в стороне и улыбался, наблюдая за ними. - Без обмана!

Регулус уклонился от снежка и засмеялся, его глаза сверкали в свете уличных фонарей.

- Ты думаешь, что сможешь попасть в меня, Амелия? - спросил он, и в его голосе была шутливая гордость.

- Легко! - ответила Амелия, и она запустила ещё один снежок, но Регулус ловко увернулся.

Битва разгоралась. Снежки летали в воздухе, и их белые следы таяли в тёплом дыхании. Барти бегал по улице, уворачиваясь от снежков, и кричал что-то смешное о том, что он непобедим. Амелия пряталась за сугробом и делала вид, что готовит стратегию, но на самом деле она просто смеялась. Эван стоял в стороне и наблюдал, улыбаясь, но когда Барти случайно попал в него снежком, он сдался и присоединился к битве. Регулус двигался с ловкостью змеи, уклоняясь от всех атак, и время от времени отправлял снежки обратно, каждый раз попадая в цель. Каллиста бегала, смеялась и чувствовала, как холодный снег касается её лица, а её сердце наполняется теплом, которое было сильнее любого мороза.

В какой-то момент Каллиста остановилась, чтобы перевести дыхание. Она стояла посреди улицы, и её дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Снежинки падали на её ресницы и таяли, оставляя маленькие капельки воды. Она чувствовала, что это был один из тех моментов, которые она запомнит навсегда.

Когда битва закончилась, они стояли на улице, тяжело дыша и смеясь. Барти был весь в снегу, Амелия держалась за бок и улыбалась, а Регулус стоял рядом с Каллистой, и в его глазах было столько тепла, что у неё перехватило дыхание.

- Спасибо вам, - сказала она, и её голос был тихим, но искренним. - За этот день. За всё. Вы сделали его особенным.

- Ты заслуживаешь этого, - ответил Регулус, и его голос был мягким, почти нежным. - И мы всегда будем рядом, Коралин. Что бы ни случилось.

Каллиста улыбнулась, и в её улыбке была такая глубокая благодарность, что слова были не нужны. Она знала, что этот день был одним из тех, которые она запомнит навсегда. Она смотрела на своих друзей, на их улыбающиеся лица, и знала, что это только начало. Начало нового пути, который она пройдёт вместе с ними.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))