Black?

Утро следующего дня встретило Каллисту серым, пасмурным небом за высокими стрельчатыми окнами Большого зала. Тяжёлые, свинцовые облака низко нависали над Хогвартсом, закрывая собой солнце, и лишь изредка редкие, бледные лучи с трудом пробивались сквозь их плотную пелену, отбрасывая на каменный пол призрачные, почти нереальные пятна света, которые тут же исчезали, снова уступая место сумраку.

Каллиста сидела на больничной койке, глядя в потолок, на старые каменные своды с едва заметными трещинами, когда дверь приоткрылась и вошла мадам Помфри. Её шаги были твёрдыми и уверенными, а лицо - сосредоточенным, как всегда, когда она проводила осмотр.

- Ну-с, мисс Брэгвуд, - сказала она, подходя к кровати и ставя на тумбочку коробку с инструментами. Её голос был ровным, но в нём слышалась тёплая забота. - Давайте посмотрим, как вы сегодня. Это заклинание было довольно сильным, и хотя я сняла его вчера, я хочу убедиться, что всё прошло без последствий.

Она наклонилась над Каллистой и провела палочкой вдоль её шеи и лица, бормоча диагностические заклинания, которые заставляли её палочку светиться мягким голубым светом. Её движения были быстрыми и точными, как у человека, который делал это тысячи раз. Она проверила голосовые связки, кожу, затем легкие и сердце, внимательно наблюдая за изменениями цвета света на кончике палочки.

- Голосовые связки в порядке, - сказала она, отводя палочку. - Никаких повреждений. Кожа полностью восстановилась, нет никаких следов трансфигурации. Но я вижу, что вы сильно нервничали - у вас повышенное давление и учащённый пульс. Вам нужно больше отдыхать и меньше переживать.

Мадам Помфри убрала палочку и снова посмотрела на Каллисту, и в её взгляде мелькнула тень сочувствия.

- Если что-то пойдёт не так, вы всегда можете прийти ко мне. Я здесь, чтобы помогать вам. - сказала она, и её голос стал мягче.

Каллиста улыбнулась ей, чувствуя, как внутри разливается благодарность.

- Спасибо, мадам Помфри, - сказала она, и её голос был хриплым, но тёплым. - Я обязательно приду, если что-то случится.

Мадам Помфри кивнула.

- Постарайтесь не попадать в неприятности. Хотя, глядя на вас, я понимаю, что это будет сложно.

Каллиста открыла дверь и вышла в коридор, она почти столкнулась с Барти, который стоял у стены, прислонившись к ней плечом. Его руки были скрещены на груди, а лицо было напряжённым и встревоженным. Он, казалось, ждал её уже некоторое время - его глаза были прикованы к двери, и когда она вышла, он тут же выпрямился, его плечи расправились, а напряжение на лице сменилось облегчением.

- Коралин! - воскликнул он, и его голос был полон беспокойства. Он шагнул к ней и остановился в шаге, внимательно оглядывая её с ног до головы. - Ты как? Я ждал здесь, чтобы узнать, всё ли с тобой в порядке.

Каллиста удивлённо посмотрела на него, и внутри неё разлилось тепло. Она видела, как его тёмные глаза изучают её лицо, ища признаки боли или слабости, и как его руки слегка дрожат от волнения.

- Всё в порядке, Барти, - сказала она, и её голос был мягким. - Мадам Помфри проверила меня. Всё прошло, голос вернулся, кожа восстановилась. Я почти в норме.

- Почти? - переспросил он, и в его голосе послышалась тревога. - Что значит «почти»? Ты всё ещё чувствуешь себя плохо? Может, мне позвать мадам Помфри?

- Нет, нет, - поспешно сказала Каллиста, касаясь его руки. - Я просто немного нервничаю. Но в остальном всё хорошо. Правда.

Барти выдохнул, и напряжение в его плечах слегка спало. Он провёл рукой по волосам, и его голос стал тише.

- Я волновался, - сказал он, и в его голосе была искренняя боль. - Когда я видел тебя там, в зале, с этими кваканьем и зелёной кожей, я... я не знал, что делать. Я хотел встать и крикнуть на них, чтобы они замолчали. Хотел выбить палочки из их рук. Я чувствовал себя беспомощным.

Каллиста смотрела на него, и внутри неё разливалось тепло, которое согревало её изнутри, прогоняя холодную дрожь.

- Ты не должен был ничего делать, - сказала она, и её голос был твёрдым, но мягким. - Ты был рядом. И этого достаточно. Ты волновался за меня, и это много значит.

Барти посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

- Ты уверена, что с тобой всё в порядке? - спросил он, и его голос был почти шёпотом. - Если тебе нужно побыть одной, я пойму. Но если тебе нужен кто-то, кто будет рядом, я здесь.

Каллиста улыбнулась ему, и в её улыбке была благодарность.

- Я знаю, Барти, - сказала она. - И я ценю это. Правда. Но сейчас мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. И, возможно, немного чая.

Барти усмехнулся, и в его глазах мелькнула искорка.

В зале было шумно и людно - звон посуды, гул голосов, смех, запах горячих тостов и жареного бекона - но Каллиста сидела на своём привычном месте между Регулусом и Амелией, почти не прикасаясь к еде. Аппетита не было. Вчерашнее унижение всё ещё жгло её изнутри, оставляя на душе горький, солёный осадок, и она чувствовала на себе взгляды - одни любопытные, другие насмешливые, третьи - сочувствующие. Мародёры за гриффиндорским столом не смотрели в её сторону, но она знала, что они ждут её реакции, ждут, когда она сломается, когда она сдастся, когда она заплачет и спрячется в своей спальне, как раненый зверь. Она медленно помешивала чай, глядя на золотистую поверхность жидкости, в которой кружились крошечные пузырьки, и думала о том, как много ей предстоит сделать, чтобы доказать им, что они ошибаются, что они не сломали её.

Когда она подняла взгляд, она заметила, что к их столу направляется высокий парень с гладкими светлыми волосами, которые блестели в свете парящих свечей. Он двигался с той особенной, плавной грацией, которая свойственна людям, привыкшим к власти, и его мантия была безупречна - ни одной складки, ни одной пылинки. На его пальце сверкал перстень с гербом Малфоев, а на губах играла лёгкая, чуть надменная улыбка. Это был Люциус Малфой - капитан команды Слизерина по квиддичу, старшекурсник, чьё имя было известно каждому в замке. Чьё имя будет известно и в её времени, и совсем не в хорошем контексте.

Люциус остановился рядом, и его голос, мягкий и вкрадчивый, разнёсся над затихшими слизеринцами.

- Коралин Брэгвуд? - спросил он, и все за их столом замолчали, глядя на него с любопытством и уважением.

Каллиста подняла голову, и внутри неё на мгновение шевельнулась тень страха - знание того, кем он станет, было слишком ярким, слишком болезненным. Но она заставила себя успокоиться, напомнив себе, что сейчас он был другим. Молодым. Не испорченным. Она встретила его холодный, оценивающий взгляд и ответила ровным голосом:

- Да.

Люциус посмотрел на неё с той особенной, внимательной оценкой, которую он давал только тем, кто его интересовал. На его губах появилась лёгкая, снисходительная улыбка, и он скрестил руки на груди.

- Я слышал о твоих навыках, - сказал он, и его голос был спокойным и уверенным. - Регулус говорил мне, что ты отлично летаешь. И я видел тебя на поле, когда вы тренировались в прошлую субботу. Ты действительно умеешь обращаться с метлой. Это редкий талант - особенно для новичка, который только что перевёлся. Я слежу за перспективными игроками, и ты привлекла моё внимание.

Каллиста удивлённо посмотрела на него. Она не ожидала, что Люциус Малфой, капитан сборной, будет следить за её тренировками. Она также не ожидала, что он сделает ей предложение - она знала, что места в команде Слизерина давались не просто так.

- Спасибо, - сказала она осторожно, не зная, что он имеет в виду, и стараясь не показывать своего удивления.

- Я хочу предложить тебе место в команде, - сказал Люциус, и его голос стал серьёзнее, в нём появились нотки деловой уверенности. - На позиции охотника. Нам нужен кто-то с хорошей реакцией, скоростью и умением видеть поле. Судя по тому, что я видел, ты подходишь. Ты умеешь читать игру, чувствовать метлу и находить правильные позиции. Такие навыки редко встречаются среди новичков, и я не хочу упускать такой талант.

Каллиста замерла, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. В её времени она играла за команду Гриффиндора на позиции охотника. Она знала, что такое быть частью команды, чувствовать ветер и метлу под собой, слышать крики трибун и видеть снитч, сверкающий вдали. Она помнила адреналин перед каждым матчем, помнила, как её сердце билось в унисон с движениями метлы. Но сейчас всё было иначе. Она была в другом времени, на другом факультете, и это было её новое начало.

- Я... я не знаю, - сказала она, и её голос дрогнул. Она посмотрела на Регулуса, ища поддержки, и увидела, как его глаза загорелись надеждой. - Я должна подумать.

- Коралин, это же отличная возможность! - воскликнула Амелия, касаясь её руки, и её голос был полон искренней радости. - Ты же умеешь летать лучше, чем кто-либо. Ты должна попробовать! Люциус не предлагает место просто так. Он знает, что делает. Это шанс показать всем, что ты не просто новенькая.

- Она права, - добавил Барти, и в его голосе была искренняя уверенность. Он подался вперёд, опираясь локтями о стол. - Ты покажешь всем, на что способна. Особенно этим гриффиндорцам. Они будут в шоке, когда увидят тебя на поле, играющей за Слизерин. Малфой обычно не ошибается в таких вещах. Если он выбрал тебя, значит, ты действительно того стоишь.

Регулус посмотрел на неё, и в его глазах была та особая мольба, которую она видела только в самые важные моменты. Его серые глаза, такие же, как у Сириуса, но с другой глубиной - более тёплой, более искренней - горели надеждой и верой.

- Коралин, это твой шанс, - сказал он тихо, чтобы слышала только она. - Ты не должна упускать его. И, честно говоря, я хочу видеть тебя в команде. Ты будешь лучшей охотницей, которую мы когда-либо видели. Я видел, как ты летаешь. Это было невероятно. Я хочу снова увидеть это - но уже на настоящем матче, при всех.

Эван, который обычно молчал, кивнул, соглашаясь с ними. Он поднял на неё свои тёмные, задумчивые глаза и тихо сказал:

- Люциус не ошибается в игроках. Это его репутация. Он знает, как собрать сильную команду. Если он сказал, что ты подходишь, значит, так и есть. Ты должна попробовать. Это будет отличным опытом, и ты докажешь всем, кто ты есть на самом деле. Не позволяй страху остановить тебя.

Каллиста смотрела на своих друзей, и в их глазах было столько веры в неё, что у неё перехватило дыхание. Они видели в ней больше, чем она видела в себе. Они верили в неё - безоговорочно, полностью. Они не знали её тайны, не знали, откуда она пришла, но они видели её настоящую, и они верили. Она повернулась к Люциусу, чувствуя, как её страх отступает под напором решимости. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и встретила его взгляд.

- Ладно, - сказала она, и её голос стал твёрже, увереннее. - Я попробую. Я буду на тренировке сегодня вечером.

Люциус улыбнулся, и в его улыбке было холодное, но искреннее одобрение.

- Отлично, - сказал он, и его голос был спокоен. - Тренировка сегодня, ровно в четыре, на поле. Не опаздывай. И не разочаруй меня, Брэгвуд. У меня высокие ожидания, и я не люблю, когда их не оправдывают. Покажи мне, на что ты способна.

Он кивнул ей, его взгляд на мгновение задержался на её лице, и затем он развернулся и ушёл, оставляя её в кругу друзей. Каллиста чувствовала, как внутри разливается странное волнение - смесь страха, решимости и предвкушения. Она будет играть за Слизерин. Она будет снова летать, снова чувствовать ветер, снова быть частью команды. Она будет показывать мародёрам, что их унижения не сломали её. Она будет сильной. Она будет бороться.

Она посмотрела на Регулуса, и на её губах появилась благодарная улыбка.

- Спасибо, - сказала она тихо, и её голос дрогнул от переполнявших её чувств. - Что веришь в меня.

Регулус улыбнулся в ответ, и в его взгляде была такая теплота, что Каллиста почувствовала, как её сердце наполняется теплом, разгоняя последние тени страха.

- Я всегда буду верить в тебя, Коралин, - сказал он, и его голос был мягким, как шёпот. - И я буду рядом, когда ты будешь показывать всем, на что способна. На поле и за его пределами. Всегда.

После завтрака Каллиста чувствовала странное, почти электрическое возбуждение, смешанное с лёгким волнением, которое трепетало где-то в груди, как пойманная птица. Предложение Люциуса Малфоя всё ещё звучало у неё в голове - его голос, спокойный и уверенный, эхом отдавался в её мыслях, и она не могла поверить, что согласилась играть за команду Слизерина. Это был шанс показать всем, на что она способна, доказать, что вчерашнее унижение не сломало её, что она сильнее, чем они думают. Но это также означало, что она будет на виду, что все глаза будут прикованы к ней, а мародёры не упустят возможности использовать это против неё. Они ждали её провала, ждали, чтобы снова насладиться её унижением.

Она вышла из Большого зала вместе с Регулусом, и их шаги эхом разносились по каменным коридорам, где уже кипела утренняя жизнь. Коридоры были заполнены студентами - они спешили на уроки, переговаривались, смеялись, и Каллиста чувствовала на себе взгляды, которые скользили по ней, как холодные пальцы. Многие уже знали, что она согласилась играть за команду Слизерина, и это вызывало любопытство, смешанное с насмешками. Кто-то шептался за её спиной, кто-то указывал на неё пальцем, и она чувствовала, как её плечи напрягаются, а челюсть сжимается от сдерживаемого гнева. Каллиста будто вернулась в тот момент, когда она бросила в Карен «Остолбеней», тогда тоже многие шептались за её спиной, называя сумашедшей.

Сейчас, она старалась не обращать внимания, но каждый шёпот был как укол, и Каллиста чувствовала, как внутри поднимается холодная решимость.

- Не обращай внимания на них, - тихо сказал Регулус, его голос был мягким, но твёрдым, и он слегка коснулся её локтя, привлекая внимание. - Они просто завидуют. Ты получила место в команде, а они нет. Им остаётся только шептаться, потому что они не способны на большее.

- Это не зависть, - ответила Каллиста, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. - Это насмешка. Они хотят увидеть, как я провалюсь. Они ждут этого с нетерпением.

- И ты не провалишься, - сказал Регулус, и в его голосе была такая уверенность, такая непоколебимая вера в неё, что Каллиста невольно улыбнулась, и напряжение в её плечах слегка ослабло. - Ты слишком хороша для этого. Я видел, как ты летаешь. Я видел, как ты управляешься с метлой. Поверь мне, ты будешь лучшей на поле. И они все это увидят.

Они вошли в класс трансфигурации, который был залит серым утренним светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна, выходящие на замковый двор. Воздух в комнате был прохладным и сухим, пахло старым деревом, мелом и лёгким ароматом озона, который всегда витал там, где творилась магия преобразования. Столы были расставлены ровными рядами, и на каждом лежали небольшие деревянные кубики, которые им предстояло превратить в живые, движущиеся фигурки. Каллиста заняла своё место рядом с Регулусом, и её пальцы привычно сжали палочку, ощущая знакомое тепло.

Профессор МакГонагалл уже стояла у доски, её строгий взгляд скользил по классу, проверяя, все ли готовы к уроку. Её мантия была безупречна, тёмно-зелёная ткань мягко струилась при каждом движении, а волосы были собраны в тугой пучок, не позволяющий ни одной пряди выбиться. Она держала палочку с той особенной грацией, которая свойственна мастерам своего дела, и её голос звучал чётко и властно, когда она объясняла теорию превращения неодушевлённых предметов в одушевлённые.

- Сегодня мы займёмся превращением деревянных кубиков в мелких животных, - сказала она, и её акцент придавал словам особую весомость. - Это упражнение требует не только точности, но и понимания анатомии тех существ, которых вы создаёте. Вы должны не просто изменить форму предмета, но и вдохнуть в него жизнь. Движение, дыхание, тепло - всё это должно быть частью вашего заклинания.

Она взмахнула палочкой, и один из кубиков на её столе начал меняться, превращаясь в маленького серебристого мышонка, который встал на задние лапки, пошевелил усами и, сделав несколько шагов, замер, глядя на класс.

- Как видите, - продолжила она, - трансформация завершена и стабильна. Мышонок будет существовать до тех пор, пока магия не рассеется, или пока я не верну его в исходное состояние. Ваша задача - сделать то же самое. Начните с простых форм: кубик должен стать мышкой или птичкой. Не пытайтесь сразу превратить его в дракона - это требует мастерства, которое мы будем оттачивать годами.

Каллиста сосредоточилась, чувствуя, как её мысли постепенно успокаиваются, отвлекаясь от тревог о мародёрах и вчерашнем унижении. Она любила трансфигурацию - это была точная наука, которая требовала внимания, контроля и полной отдачи. Она представила, как кубик на её столе становится живым существом, как его деревянная поверхность превращается в мягкую шёрстку, а неподвижность - в движение. Она подняла палочку, и мягкий свет окутал кубик, который начал менять форму, вытягиваясь и округляясь, пока не превратился в маленькую белую мышку. Мышка моргнула, пошевелила усами и начала исследовать стол, осторожно ступая по пергаменту.

- Весьма впечатляюще, мисс Брэгвуд, - раздался голос МакГонагалл, которая подошла к её столу. Её глаза с одобрением изучали мышь. - У вас отличный контроль магии и прекрасное чувство формы. Это признак настоящего мастерства.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается гордость, которая согрела её изнутри, разгоняя холодные мысли. Она заметила, как Регулус украдкой улыбнулся ей, и его глаза блеснули одобрением. Он склонился к ней и тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать внимание, сказал:

- Ты не перестаёшь меня удивлять. У меня получается только какой-то комок с ножками, а у тебя - настоящая мышь. МакГонагалл редко кого хвалит, а ты удостоилась целой речи.

Каллиста смутилась, но улыбнулась в ответ, чувствуя, как его слова придают ей ещё больше уверенности. Она посмотрела на белую мышку, которая теперь сидела на краю её стола, и подумала о том, что, возможно, она всё-таки сможет справиться с тем, что ждёт её впереди. Если она может создавать жизнь из дерева, значит, она может справиться и с мародёрами, и с вчерашним унижением, и со всеми трудностями, которые ещё встретятся на её пути. Её пальцы сжали палочку, и она поняла, что её мастерство, её сила - это то, что никто не сможет у неё отнять.

После трансфигурации у них был урок зельеварения, который проходил в подземельях, где воздух был прохладным и влажным, наполненным запахами сушёных трав, химических растворов и лёгким, едва уловимым ароматом дыма от свечей, которые горели в медных подсвечниках. Стены были сложены из тёмного, пористого камня, на котором местами проступали пятна влаги, а в углах висела паутина, которую никто не спешил убирать. Котлы стояли ровными рядами, и в каждом из них что-то булькало, шипело или парило, создавая ту особую, таинственную атмосферу, которая всегда царила в этом классе. Профессор Слизнорт, как обычно, был в прекрасном расположении духа, его круглое лицо сияло от удовольствия, и его голос, низкий и раскатистый, эхом разносился по классу, когда он объяснял рецепт улучшающего зелья. Он то и дело подходил к столам, заглядывая в котлы и одобрительно кивая, если зелье приобретало нужный оттенок, или неодобрительно хмыкал, если что-то шло не так.

Каллиста работала в паре с Регулусом, и они двигались в полной гармонии, как будто делали это уже много лет. Их движения были синхронными и отточенными - она нарезала корни мандрагоры тонкими, ровными ломтиками, а он добавлял порошок лунного камня, аккуратно встряхивая мерную ложку, чтобы пыльца равномерно осела на поверхности зелья. Затем Каллиста медленно вливала настойку крапивы, помешивая содержимое котла плавными, круговыми движениями, а Регулус следил за температурой, регулируя огонь под котлом с помощью палочки. Зелье в их котле приобретало идеальный золотистый оттенок, переливаясь в свете свечей мягким, тёплым сиянием, и Каллиста чувствовала глубокое удовлетворение оттого, что они работают вместе, что их ритм совпадает до мельчайших деталей, и что она может разделить с ним этот момент.

- Ты не перестаёшь меня удивлять, - тихо сказал Регулус, добавляя последний ингредиент - каплю эссенции болиголова, которую он держал с идеальной точностью, не пролив ни капли. Его голос был мягким, почти шёпотом, предназначенным только для неё. - Ты делаешь это так легко, будто варишь зелья всю жизнь. У тебя рука мастера. Я смотрю на тебя и думаю, что ты могла бы работать в Министерстве, в отделе зелий, и быть лучшей.

- Может быть, я действительно варю их всю жизнь, - ответила Каллиста с лёгкой усмешкой. Она посмотрела на него, и её глаза на мгновение задержались на его лице, освещённом тёплым светом свечей.

Когда урок закончился, и они вышли в коридор, Каллиста почувствовала, как её настроение поднимается, как лёгкость разливается по телу, прогоняя остатки утренней тревоги. Она шла рядом с Регулусом, и они обсуждали предстоящую тренировку - он рассказывал ей о тактике команды Слизерина, о сильных и слабых сторонах игроков, о том, как Люциус строит свою стратегию, какие манёвры предпочитает использовать ловец и как загонщики взаимодействуют друг с другом. Она чувствовала себя почти счастливой, несмотря на всё, что произошло накануне, несмотря на взгляды, которые продолжали преследовать её, как тени.

- Я буду ждать тебя у поля, - сказал Регулус, когда они подошли к лестнице, ведущей в разные части замка. Он остановился, повернулся к ней, и его серые глаза, которые в полумраке коридора казались почти серебряными, были полны тепла и веры. - Удачи, Коралин. Ты справишься. Просто помни, что я буду там, и я буду гордиться тобой, что бы ни случилось.

- Спасибо, Регулус, - ответила Каллиста, чувствуя, как её сердце наполняется благодарностью, тёплой и искренней, которая согревала её изнутри. - Я буду стараться. Я не подведу тебя.

Они разошлись в разные стороны, и Каллиста направилась к выходу из замка, к полю для квиддича, которое уже маячило вдалеке своими высокими трибунами, зелёным газоном и тремя кольцами, сверкающими на солнце. В её голове кружились мысли о предстоящей тренировке, о мародёрах, о том, как она должна показать себя и не дать им сломать её. Но она знала, что рядом с ней есть люди, которые верят в неё, которые готовы стоять за неё, и это давало ей силы. Она чувствовала, как внутри поднимается решимость, холодная и ясная, как зимнее небо. Она была готова ко всему, что ждёт её впереди.

После урока зельеварения Каллиста чувствовала себя увереннее, чем утром. Прохладный воздух подземелий, напоённый запахами трав и химических растворов, сменился сухим теплом верхних коридоров, где струились тёплые лучи солнца, пробивающиеся сквозь высокие окна. Она почти чувствовала, как её шаги становятся легче, а спина - прямее, будто вместе с тяжестью подземелий с неё спал груз тревог. Она шла по коридору, направляясь к боковому выходу, который был ближе к полю для квиддича, и в её голове уже кружились мысли о предстоящей тренировке. Она знала, что Люциус будет ждать её на поле, и это придавало ей сил - не столько его одобрение, сколько сама возможность снова оказаться в воздухе, почувствовать ветер, забыть о тревогах и просто быть собой. Но она также знала, что мародёры не оставят её в покое, и это чувство - тягучее, как тень, - не покидало её ни на мгновение, шепча ей о том, что тишина обманчива.

Она свернула в коридор, ведущий к боковому выходу, который был ближе к полю и менее оживлённым. Здесь было пустынно и тихо - студенты уже разошлись по своим делам. Каллиста ускорила шаг, чувствуя, как внутри поднимается беспокойство, как инстинкты шепчут ей, что она не одна, что кто-то следит за ней из тени.

- О, смотрите, кто у нас тут! - раздался знакомый, насмешливый голос, и Каллиста замерла, как вкопанная. Её сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, наполняя кровь адреналином. Она медленно повернулась, чувствуя, как пальцы инстинктивно сжимают палочку в кармане мантии, готовые к действию.

Из тени, которая сгущалась у дальней стены, где каменная кладка была особенно тёмной от сырости, вышли трое: Джеймс и Кассандра Поттер и Сириус Блэк. Они стояли в конце коридора, преграждая ей путь к выходу, и их фигуры отбрасывали длинные, угрожающие тени на каменный пол, которые тянулись к ней, словно чёрные пальцы. На их лицах были насмешливые улыбки, холодные и жестокие, а в руках они держали палочки - небрежно, но уверенно, как люди, привыкшие побеждать и никогда не встречать достойного отпора. Сириус лениво поигрывал своей палочкой, перекидывая её с руки на руку, и его глаза были холодными и колючими, как осколки льда, в которых не было ни капли тепла. Джеймс стоял чуть впереди, его руки были скрещены на груди, а на губах играла та самая самодовольная улыбка, которая делала его таким невыносимым и одновременно опасным. Кассандра смотрела на Каллисту с презрением, её глаза сверкали злорадством, и она слегка наклонила голову, словно оценивая добычу, которая сама попала в ловушку.

- Мы слышали, ты решила вступить в команду по квиддичу, - сказал Джеймс, и его голос был полон насмешки, сладкой и ядовитой, как патока, которая душит. - Слизеринской команде нужна лягушка-квакушка? Или ты будешь прыгать по полю и пугать снитч своими дурацкими звуками? Может быть, Люциус надеется, что противники умрут со смеху, увидев тебя на метле?

- Бедный снитч, - усмехнулась Кассандра, и её голос сочился ядом, острым и холодным, как битое стекло. Она сделала шаг вперёд, и её мантия мягко зашуршала по каменному полу. - Он же увидит твоё лицо и улетит в другой конец поля, испугавшись до смерти. Наверное, поэтому Люциус тебя и взял - чтобы противники от страха не могли играть, а ты просто мешалась под ногами, как назойливая муха.

- Или чтобы ты просто мешалась под ногами, - добавил Сириус, и его голос был ленивым, но в нём слышалась скрытая угроза, которая делала его слова ещё более опасными. Он перестал перекидывать палочку и направил её на Каллисту, его глаза сузились. - Мы хотим проверить, действительно ли ты так хороша, как о тебе говорят. Или это просто слухи, которые распускает мой братец, чтобы поднять твою значимость в глазах других.

Каллиста сжала палочку в руке, чувствуя, как внутри закипает холодный, яростный гнев, который сковал её грудь ледяными тисками. Она смотрела на них, на их самодовольные лица, и знала, что они хотят вывести её из себя, хотят, чтобы она сломалась, чтобы она заплакала или убежала, как делали другие. Но она не даст им этого. Она сделала глубокий вдох, позволяя воздуху наполнить лёгкие, и заставила себя говорить спокойно и твёрдо, хотя внутри всё кипело.

- Что вам нужно? - спросила она, и её голос был ровным, как поверхность застывшего озера, в котором не было ни капли страха. - Вы просто хотите поиздеваться надо мной, или у вас есть что-то более интересное? Может быть, вы хотите снова попробовать подлить мне что-то в сок, как трусливые крысы? Или вы уже исчерпали свой запас жалких трюков и теперь вам осталось только пугать меня своими глупыми словами?

- О, мы просто хотим проверить, действительно ли ты так хороша, как о тебе говорят, - сказал Сириус, и его глаза сверкнули опасным, хищным огнём. Он сделал шаг вперёд, и его палочка была направлена прямо на неё, расстояние между ними сократилось до нескольких шагов. - Мы хотим увидеть, сможешь ли ты защитить себя без помощи своих друзей слизней. Или ты просто будешь квакать и просить о помощи, как вчера в Большом зале, когда все видели твой позор?

- Или ты уже забыла, как мы сделали из тебя посмешище? - добавила Кассандра, и её голос был полон презрения, которое резало, как нож. Она скрестила руки на груди и наклонила голову, глядя на Каллисту сверху вниз. - Может быть, нам стоит напомнить тебе, как ты квакала перед всем залом, а твоя кожа становилась зелёной, как у настоящей лягушки? Это было так забавно, что я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю.

Каллиста почувствовала, как её пальцы сжимают палочку, как дерево впивается в кожу, и холодная решимость разливается по венам, смешиваясь с гневом. Она знала, что не должна ввязываться в дуэль, что это может иметь последствия, которые отразятся на ней и её друзьях. Но она также знала, что если она отступит, если покажет страх, мародёры будут продолжать издеваться над ней, и это никогда не прекратится. Они будут преследовать её, пока она не сломается.

- Хорошо, - сказала она, и её голос был ледяным, как зимний ветер, который пронизывает до костей. - Если вы хотите дуэли - вы её получите. Но предупреждаю: я не буду сдерживаться. И вы пожалеете, что начали это.

Она вскинула палочку быстрее, чем они могли среагировать, и её движение было точным и молниеносным, как удар змеи, которая нападает без предупреждения.

- Экспеллиармус!

Красный луч вырвался из её палочки, яркий и ослепительный, и ударил точно в руку Джеймса, выбивая его палочку. Она со звоном упала на каменный пол, покатившись в сторону, и Джеймс вскрикнул от неожиданности, отшатнувшись назад, его лицо исказилось от шока.

- Ах ты, - прошипел он, но Каллиста уже была в движении, её тело двигалось инстинктивно, подчиняясь годам тренировок и боёв, которые она прошла в своей жизни.

- Петрификус Тоталус! - крикнула она, направляя палочку на Сириуса.

Сириус попытался увернуться, его движения были быстрыми, но заклинание ударило его в плечо, заставляя застыть на месте, как статую из камня. Он замер с открытым ртом, и его глаза выражали шок и ярость, смешанные с неверием - он явно не ожидал, что новенькая сможет так быстро и точно нанести удар.

- Экспеллиармус! - крикнула Кассандра, и её голос был полон ярости, которая клокотала в ней, как лава. Она направила палочку на Каллисту, и красный луч вырвался из неё, целясь прямо в грудь.

- Протего! - сказала Каллиста, и вокруг неё возник серебристый, мерцающий щит, который отразил заклинание Кассандры с глухим звоном. Оно срикошетило и ударило в стену, оставляя чёрный, дымящийся след на камне, от которого запахло горелой пылью.

Каллиста повернулась к Кассандре и встретилась с ней взглядом. На мгновение её сердце сжалось от боли, когда она смотрела на эту девушку - ту, которая была её матерью в другой жизни, чьё лицо она знала, чей смех она слышала в воспоминаниях, чей голос успокаивал когда снились кошмары. Но сейчас она не могла позволить себе слабость. Она не могла позволить прошлому диктовать ей, как поступать.

- Ты думаешь, что можешь победить меня? - спросила Кассандра, и её голос был полон ярости и высокомерия, которые делали её слова ещё более резкими. Она сжала палочку так сильно, что костяшки побелели, и её глаза сверкали злобным огнём.

- Я знаю, что могу, - ответила Каллиста, и её голос был холодным и спокойным, как лёд, который не тает даже под солнцем. - Левикорпус!

Кассандра взлетела вверх, её ноги беспомощно болтались в воздухе, а мантия свалилась на голову, обнажая её растерянное лицо, на котором исчезла вся надменность. Она вскрикнула от шока, и её палочка выпала из руки, со звоном упав на пол, покатившись в сторону.

Каллиста стояла в центре коридора, и её грудь тяжело вздымалась от напряжения, а сердце колотилось, как бешеное. Она чувствовала, как внутри закипает холодная решимость, смешанная с усталостью, которая навалилась на неё после короткой, но яростной схватки. Джеймс пытался поднять свою палочку, но Каллиста направила свою на него, и он замер, его руки застыли в воздухе.

- Я не хочу драться с вами, поймите же вы наконец, - сказала она, и её голос был твёрдым, в нём не было ни капли страха или сомнения. - Но если вы продолжите преследовать меня, если вы попытаетесь снова унизить меня или причинить мне боль, я не оставлю вас в покое. Я не боюсь вас, Поттер. И я не боюсь никого из вас. Вы думаете, что вы герои, но вы просто трусы, которые нападают на тех, кто слабее, и прячутся за своей жестокостью.

Она сняла заклинание с Кассандры, и та с глухим стуком упала на пол, тяжело дыша и сжимая горло, её лицо было красным от унижения и ярости. Сириус всё ещё был застывшим, и Каллиста освободила его, произнеся контрзаклинание. Он пошатнулся, но устоял на ногах, и его глаза горели ненавистью, которая делала его лицо почти неузнаваемым.

- Это не конец, Брэгвуд, - сказал Джеймс, и его голос был холодным, как лёд, в котором слышалась угроза. Он поднял свою палочку с пола, и его пальцы сжали её с такой силой, что костяшки побелели. - Ты пожалеешь о том, что связалась с нами.

- Может быть, - ответила Каллиста, и она повернулась, чтобы уйти. Её сердце билось быстрее обычного, но она не позволила себе обернуться, не позволила себе показать им, что её слова задели. - Но я не боюсь вас.

Она ушла, оставляя их в коридоре. Её шаги были твёрдыми и уверенными, и она чувствовала, как внутри разливается странное, холодное удовлетворение, смешанное с облегчением. Она показала им, что её не сломать, что она сильнее, чем они думают. И она знала, что мародёры запомнят этот день - запомнят, как она стояла перед ними, не дрогнув, и дала им отпор, который они не ожидали. Но она также знала, что это только начало, что война продолжается, и что они будут мстить, будут искать способ отомстить за своё унижение. Она была готова к этому. Она была готова ко всему, что ждёт её впереди.

Она направилась к выходу из замка, к полю для квиддича, которое уже виднелось вдалеке, озарённое золотым светом закатного солнца, который мягко струился по зелёному газону, делая его похожим на бархат. Внутри неё всё ещё кипел адреналин, смешанный с холодной решимостью, и она старалась успокоить дыхание, чтобы войти в нужное состояние перед тренировкой. Она знала, что тренировка будет важной - ей нужно было показать себя, доказать, что она достойна места в команде, и что Люциус не ошибся, выбрав её. Каждый взгляд, каждое движение должны были сказать больше, чем слова.

Поле для квиддича встретило её прохладным, освежающим ветром, который коснулся её лица, разметал волосы и принёс с собой запах мокрой травы и земли. Небо было окрашено в глубокие золотистые и оранжевые тона, которые переливались и мерцали, как драгоценные камни, а лучи заходящего солнца заливали зелёный газон тёплым, янтарным светом, создавая почти волшебную атмосферу. Капитан команды, Люциус Малфой, уже стоял на поле вместе с другими игроками - ловцом, загонщиками и вратарём. Он разговаривал с загонщиком, его голос был спокойным и уверенным, а его жесты были точными и властными, как у человека, привыкшего командовать. Когда Каллиста подошла ближе, он заметил её и слегка кивнул, его глаза на мгновение задержались на ней, оценивая её состояние.

- Ты вовремя, - сказал Люциус, и его голос был ровным, без лишних эмоций, но в нём слышалась лёгкая нотка одобрения. - Мы начинаем через пять минут. Ты будешь тренироваться в позиции охотника. Покажи мне, на что ты способна. Я хочу увидеть твою скорость, реакцию и умение работать в команде. Не разочаруй меня.

Каллиста кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волнение, смешанное с предвкушением, которое трепетало в груди, как пойманная птица. Она взяла метлу, которая лежала на траве - гладкую, с блестящим древком, отполированным до блеска, - и её пальцы привычно сжали её, чувствуя знакомое тепло. Она поднялась в воздух, и ветер коснулся её лица, разметая волосы, и она почувствовала, как её страх уходит, уступая место сосредоточенности и ясности. Она была здесь, в своей стихии, и ничто не могло её остановить.

Регулус уже был в воздухе, его метла парила неподвижно, и он подлетел к ней, когда она взмыла вверх. Его глаза блестели в свете солнца, отражая золотистые лучи, а на губах играла лёгкая, тёплая улыбка, которая была предназначена только для неё. Он смотрел на неё с такой верой, что у неё перехватывало дыхание.

- Ты готова? - спросил он, и в его голосе было столько уверенности и веры в неё, что Каллиста невольно улыбнулась, чувствуя, как его слова придают ей сил.

- Всегда, - ответила она, и в её голосе звучала та же решимость, которая делала её неуязвимой.

Тренировка началась. Люциус дал команду, и Каллиста вместе с другими охотниками начала выполнять упражнения. Она чувствовала, как её движения становятся всё более точными и быстрыми, как метла слушается каждого её движения, как ветер становится её союзником, а не врагом. Она передавала квоффл другим игрокам с идеальной точностью, уклонялась от бладжеров, которые летели на неё с разных сторон, и делала резкие развороты, которые впечатляли даже опытных игроков. Её тело двигалось инстинктивно, подчиняясь годам тренировок и боёв, и она чувствовала, как адреналин смешивается с радостью полёта, делая её движения ещё более плавными и грациозными.

На трибунах сидели Барти, Эван и Амелия. Они пришли поддержать её и Регулуса, их голоса доносились до Каллисты даже сквозь шум ветра и свист метлы. Барти сидел на краю скамейки, его глаза сверкали, и он свистел и кричал, подбадривая её, его голос разносился по полю, заглушая даже команды Люциуса. Он вскакивал с места каждый раз, когда она выполняла сложный манёвр, и его энтузиазм был заразительным. Эван сидел с лёгкой улыбкой на лице и кивал, когда она успешно выполняла манёвры, его тёмные глаза следили за каждым её движением с тихим, но глубоким восхищением. Амелия махала ей рукой, её лицо сияло от гордости, и она кричала, перекрывая шум ветра:

- Давай, Коралин! Ты лучше всех! Покажи им, на что ты способна!

Каллиста чувствовала их поддержку, их веру в неё, и это придавало ей сил, делало её движения ещё более уверенными и точными. Она выполнила сложный манёвр, который использовала в своей жизни - резкое пике, почти касаясь земли, за которым следовал стремительный рывок вверх, - и поймала квоффл, который летел прямо на неё, зажав его под мышкой с идеальной точностью. Её тело двигалось как единое целое с метлой, и она чувствовала, как ветер поёт в ушах, наполняя её радостью.

- Отлично! - крикнул Люциус с земли, и его голос был громким и чётким, перекрывая шум ветра. - Ещё раз! Покажи мне, как ты умеешь обходить защитников! Я хочу увидеть твою технику в действии!

Каллиста кивнула и развернулась, её метла сделала резкий вираж, и она направилась к воротам, уклоняясь от бладжера, который пролетел мимо неё, задев её мантию, и сделала бросок прямо в центр кольца. Квоффл пролетел сквозь обруч с идеальной точностью, и она услышала, как Барти засвистел на трибунах, его свист был громким и восторженным, эхом разносясь по полю.

- Да! - крикнул он, вскакивая с места и размахивая руками, его лицо сияло от восторга. - Это было невероятно! Ты просто машина, Коралин! Они даже не заметили, как ты прошла!

Эван улыбнулся, и его голос был тихим, но полным восхищения, когда он повернулся к Амелии.

- Она действительно талантлива, - сказал он, и в его голосе слышалась искренняя гордость. - Я никогда не видел такой техники у новичка. Она играет как профессионал, который тренируется годами.

- Я знала это, - ответила Амелия, и её глаза сверкали от гордости, её голос был полон уверенности и тепла. - Она особенная. Я чувствовала это с первого дня, когда увидела её.

Когда тренировка подошла к концу, и солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в глубокие багряные и лиловые тона, Каллиста приземлилась на поле, чувствуя приятную усталость, но глубокое удовлетворение, которое разливалось по всему телу. Её дыхание было ровным, и она смотрела на своих друзей на трибунах, которые махали ей руками и кричали, и чувствовала, как её сердце наполняется теплом и благодарностью, которые согревали её изнутри. Люциус подошёл к ней, его мантия развевалась на ветру, и протянул руку. Его голос был холодным, но в нём слышалось уважение, которое он редко кому показывал.

- Ты справилась лучше, чем я ожидал, - сказал он, и в его голосе была сдержанная похвала. - У тебя отличная реакция и чувство поля. Ты умеешь читать игру и видеть возможности, которые другие не замечают. Завтра в это же время. Не опаздывай.

Каллиста кивнула, чувствуя, как внутри разливается гордость, тёплая и светлая, которая разгоняла последние тени усталости. Она посмотрела на Регулуса, который приземлился рядом с ней, и улыбнулась, и её улыбка была искренней и полной благодарности.

- Ты была потрясающей, - сказал он, и в его голосе была искренняя гордость, которая согревала её. - Я знал, что у тебя получится. Я никогда не сомневался в тебе, Коралин. Ты - лучшая, кого я видел.

Они пошли к трибунам, где их ждали Барти, Эван и Амелия. Барти сразу же схватил Каллисту за плечи, его глаза сверкали от восторга, и он воскликнул, не в силах сдержать эмоции:

- Ты просто невероятна! Я никогда не видел такой игры! Ты была как ветер - быстрая, неуловимая, идеальная! Мы обязательно должны отметить это в «Трёх мётлах»! Я угощаю всех! Это лучший день в этом году!

Амелия обняла её, и её голос был мягким и тёплым, как летний вечер.

- Ты настоящая волшебница, Коралин. Я рада, что мы друзья. Ты показала им всем, на что способна, и они запомнят это надолго.

Эван улыбнулся, и в его глазах была тёплая искренность, которая тронула её до глубины души.

- Ты показала им всем, на что способна, - сказал он, и его голос был тихим, но полным уверенности. - И они запомнят это. Ты не просто игрок, ты - лидер.

Каллиста чувствовала, как её сердце переполняет благодарность, горячая и искренняя, которая разливалась по всему телу, согревая её. Она смотрела на своих друзей - на Регулуса, на Барти, на Эвана и Амелию - и знала, что рядом с ними она может справиться с любыми вызовами, которые приготовила для неё судьба. Она была готова ко всему, что ждёт её впереди, к новым испытаниям, к новым битвам, к новым победам. И она знала, что они будут рядом, чтобы поддержать её, когда это будет нужно.

Ночь опустилась на Хогвартс, окутывая замок густой бархатной тьмой, пронизанной серебристым светом звёзд и луны, которая висела над башнями как холодный, немигающий глаз, наблюдающий за всем, что происходит внизу. Тени от высоких шпилей и зубчатых стен ложились на каменные дорожки длинными, причудливыми узорами, и ветер тихо завывал в коридорах, создавая ту особую, таинственную симфонию, которая бывает только в глубокой ночи, когда замок замирает в ожидании рассвета. В гостиной Слизерина давно погасли огни, и только зелёное свечение из-под воды, проникающее сквозь затянутые тиной окна, создавало призрачное подводное освещение, которое колыхалось и мерцало, отбрасывая на стены танцующие тени водорослей, похожие на руки утопленников. Каллиста лежала в своей кровати, притворяясь спящей, и ждала, когда дыхание соседок - Дороти и Кэссидии - станет ровным и глубоким, когда они провалятся в тот сон, из которого нелегко вынырнуть. Её сердце билось ровно, но внутри неё жила та холодная, настойчивая решимость, которая не давала ей покоя.

Она выждала почти час, прислушиваясь к ночной тишине, к мерному дыханию и редким вздохам спящих, прежде чем бесшумно спустить ноги с кровати. Босые ступни коснулись холодного каменного пола, и она замерла, чувствуя, как ледяной холод проникает в кожу, но не обращая на это внимания. Ей нужно было снова проверить одно место в Выручай-комнате - она всё ещё не могла оставить мысль, что перстень может быть там, спрятанный в одном из бесчисленных уголков, которые она не обследовала. Возможно, она не заметила его с первого раза, возможно, он был скрыт в одном из старых сундуков, или завален грудой хлама, который накопился там за десятилетия. Она должна была проверить снова, должна была убедиться, что не упустила ничего важного.

Каллиста накинула тёмную мантию, которая сливалась с тенями, и выскользнула из спальни, бесшумно притворив за собой дверь, так что она закрылась без единого звука. Коридоры Хогвартса ночью были пустынными и таинственными, полными шёпота старых камней и далёких, неясных звуков, которые невозможно было идентифицировать - то ли скрип половиц, то ли дыхание самого замка. Портреты на стенах крепко спали, их лица были безмятежными в лунном свете, и только изредка кто-то из них приоткрывал один глаз, чтобы проводить её сонным, заинтересованным взглядом, прежде чем снова погрузиться в дрёму. Она двигалась быстро и бесшумно, стараясь не привлекать внимания, и её шаги были мягкими, как шаги кошки, ступающей по мокрой траве. Она знала, что ночью в замке могут быть Филч с миссис Норрис, которые патрулируют коридоры, или кто-то из преподавателей, проверяющих порядок. Но ей нужно было найти перстень. Она не могла ждать.

Она свернула в коридор на третьем этаже, где висели старые гобелены, изображающие охоту на вампиров, их выцветшие нити едва заметно мерцали в лунном свете, и вдруг заметила фигуру, которая двигалась в противоположном направлении, держась ближе к стене, словно пытаясь слиться с тенями. Каллиста замерла, прижавшись к нише, и её пальцы сжали палочку, готовую к действию, её тело напряглось, как струна. Но когда фигура приблизилась, и лунный свет, проникающий сквозь высокое стрельчатое окно, упал на его лицо, она узнала его.

Это был Ремус Люпин. Он шёл медленно, его плечи были опущены, а в руках он держал старую, потрёпанную книгу, прижатую к груди, словно она была его единственной защитой. Он выглядел уставшим и задумчивым, и его лицо было напряжённым, с глубокими тенями под глазами, которые выдавали бессонницу и внутреннюю борьбу. Он заметил её почти сразу, и на мгновение они замерли друг напротив друга в тишине, разделённые лишь узкой полосой лунного света, который падал на каменный пол между ними.

- Коралин? - сказал он тихо, и в его голосе было удивление, смешанное с беспокойством, которое звучало искренне. - Что ты делаешь здесь так поздно? Ты знаешь, что ночью по коридорам ходить опасно. Филч не дремлет, и миссис Норрис тоже.

Каллиста сжала палочку, но не направила её на него. Она смотрела на Ремуса и видела в его глазах не насмешку, как у его друзей, а искреннее беспокойство, которое тронуло её, несмотря на всё, что произошло.

- Я могла бы спросить тебя о том же, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё бурлили эмоции после стычки днём. - Что ты делаешь здесь в такое время? Ты тоже ищешь что-то, чего не следует искать?

Ремус вздохнул, и его плечи опустились ещё ниже, словно тяжесть мира давила на них. Он поставил книгу на каменный подоконник и провёл рукой по волосам, выглядя виноватым и усталым, как человек, который несёт груз, слишком тяжёлый для его плеч.

- Я знаю, что ты думаешь о нас, - сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом, в котором слышалась искренняя боль, которая резала его изнутри. - О том, что произошло сегодня. И вчера. Я знаю, что мои друзья перешли границы. Они не должны были делать то, что сделали. Это было подло и жестоко, и я не могу найти оправдания для их поступков.

Каллиста смотрела на него, и внутри неё боролись гнев, который всё ещё тлел после унижения, и понимание, которое шептало ей, что он не такой, как они. Она знала, что Ремус был тихим, задумчивым, и в его взгляде была глубокая усталость, которая говорила о том, что он тоже страдает от того, что происходит, что он разрывается между дружбой и совестью.

- Почему ты извиняешься за них? - спросила она, и её голос был спокойным, хотя она чувствовала, как внутри поднимается волна горечи. - Ты не сделал мне ничего плохого. Ты не подливал мне зелье в сок, не смеялся надо мной, когда я была беспомощна. Ты просто стоял в стороне.

- Потому что я знаю, что это неправильно, - сказал Ремус, и в его голосе была искренняя боль, которая делала его слова ещё более пронзительными. - Я знаю, что они не должны так поступать. Но я не могу остановить их. Иногда я даже не знаю, как с ними быть. Я пытался, но они не слушают меня. Они считают, что я слишком мягкий, что я не понимаю их шуток.

Он замолчал и поднял глаза на Каллисту. В его взгляде была такая глубокая печаль, что она почувствовала, как её гнев начинает таять, уступая место сочувствию, которое согревало её изнутри.

- Прости, - сказал он, и его голос дрогнул, выдавая эмоции, которые он так долго сдерживал. - За всё. За то, что они сделали. За то, что я не остановил их. За то, что я не сказал им, что это неправильно, когда у меня была такая возможность. Я не хочу быть частью этого, но я не знаю, как остановить их, как сказать им, что они переходят все границы, не потеряв их дружбу.

- Ты не должен извиняться за них, - сказала она, и её голос стал мягче, почти тёплым. - Я знаю, что ты не такой, как они. Ты другой, Ремус. Но ты должен быть осторожен. Они могут увлечь тебя в пропасть. Они уже делают это, даже если ты не замечаешь.

Ремус улыбнулся, и в его улыбке была лёгкая, почти беззащитная грусть, которая делала его уязвимым.

- Ты добрая, Коралин, - сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. - Слишком добрая для этого мира. Ты прощаешь меня за то, что я даже не прощаю себя. Ты видишь во мне то, чего я сам не вижу.

Каллиста улыбнулась в ответ, и на мгновение между ними возникло понимание, тихое и хрупкое, как стекло. Она знала, что Ремус был хорошим человеком. Она знала, что он не заслуживал всего того, что с ним случилось, что его проклятие и его одиночество были не его виной. И она чувствовала, что, возможно, он мог стать её союзником в этом мире, человеком, который, несмотря на свою дружбу с мародёрами, мог понять её и стать на её сторону.

- Удачи тебе, Ремус, - сказала она тихо, и её голос был полон тепла и искренности. - И будь осторожен. Не позволяй им сделать тебя тем, кем ты не являешься. Ты заслуживаешь большего.

Она развернулась и пошла дальше по коридору, оставляя его в тишине, окутанного лунным светом, который струился сквозь окно, освещая его одинокую фигуру. Она знала, что не нашла перстень этой ночью, что её поиски продолжатся, что впереди её ждут ещё много бессонных ночей. Но она чувствовала, что, возможно, нашла что-то другое. Возможно, она нашла союзника. Возможно, она нашла человека, который, несмотря на свою дружбу с мародёрами, мог понять её и стать на её сторону. И это давало ей надежду - хрупкую, но живую, которая согревала её в холодной тьме ночи.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))