Black?

Они вышли из замка через боковую дверь, и вечерний воздух коснулся их лиц, принося с собой запах нагретой земли, травы и далёкого леса. Золотистый свет заходящего солнца струился сквозь ветви старых деревьев, отбрасывая длинные, причудливые тени на траву. Каллиста шла рядом с Регулусом, её шаги были лёгкими, а мысли - спокойными, впервые за долгое время. Барти слегка отстал, но догнал их, когда они вышли на открытую поляну, где старый раскидистый дуб стоял как часовой, охраняющий это место. Его мощные корни уходили глубоко в землю, а крона, густая и зелёная, создавала тенистый шатёр, под которым можно было укрыться от последних лучей солнца.

- Ну что, - сказал Барти, падая на траву и закладывая руки за голову. - Я чувствую запах свободы. И свежей травы. И никаких профессоров, которые смотрят на нас с подозрением. Это лучший момент за весь день.

Регулус аккуратно сел на мантию, которую расстелил на траве, и повернулся к Каллисте. Его движения были плавными и размеренными, как всегда, но в его глазах светилась лёгкая улыбка, которая появлялась только в такие моменты - когда он мог позволить себе быть просто собой, без масок и обязательств.

- Кстати, о профессорах, - сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. - Ты сегодня просто уничтожила практический тест по заклинаниям у Флитвика. Я видел его лицо, когда ты превратила тот камень не просто в стакан, а в хрустальную вазу, которая ещё и светилась. Он чуть не упал со своей стопки книг. Я думал, что он вызовет тебя на дуэль за такое мастерство.

Каллиста усмехнулась, присаживаясь на траву рядом с ними. Она почувствовала, как тёплая земля принимает её вес, и откинулась назад, опираясь на руки.

- Это было не так уж сложно, - сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая гордость. - Просто нужно было сосредоточиться и не думать о том, что профессор Флитвик смотрит на тебя так, будто ты собираешься взорвать всё вокруг. Я просто представила, что это обычная практика.

- О, я знаю этот взгляд, - засмеялся Барти, приподнимаясь на локтях. - Он так же смотрел на меня в прошлом году, когда я попытался превратить свою книгу в птицу, а она стала летать по классу и биться в окна. Я думал, что он меня проклянёт на месте. Но он только сказал: «Мистер Крауч, ваша птица, кажется, потеряла ориентацию в пространстве». И вздохнул. Этот вздох был хуже любого проклятия.

- Ты просто не умеешь обращаться с заклинаниями превращения, - сказал Регулус, и в его голосе была лёгкая насмешка, но без злости. - Я, например, справился с тестом намного лучше. Моя чашка получилась идеальной. Никаких трещин. Я даже сам удивился.

- О, да, - фыркнул Барти, садясь и глядя на Регулуса с притворным презрением. - Твоя идеальная чашка. Я уверен, она теперь стоит на почётном месте в кабинете Флитвика, и он использует её для чаепитий с другими профессорами. Может быть, даже подарит её Дамблдору на Рождество.

- А твоя птица, наверное, до сих пор летает где-то на втором этаже, - парировал Регулус, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка. - Или уже успела свить гнездо в библиотеке.

Каллиста засмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает её плечи, как смех вырывается из груди легко и свободно. Она смотрела на них - на Регулуса, который сидел с идеально прямой спиной, но с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой на губах, и на Барти, который лежал на траве, разметав руки, и выглядел таким беззаботным, каким она редко его видела. И вдруг её мысли перенеслись в другое время, в другое место.

Она вспомнила, как сидела на траве у озера в Хогвартсе - в её Хогвартсе, рядом с Гарри, Роном и Гермионой. Гарри тогда смеялся над чем-то, что сказал Рон, и его зелёные глаза сверкали в лучах заката. Гермиона закатывала глаза, но её губы тоже дрожали в улыбке. Каллиста чувствовала тогда тепло их присутствия, их смеха, их веры в то, что всё будет хорошо. Она помнила, как Гарри повернулся к ней и сказал: «Мы справимся, Калли. Я знаю, мы справимся». А она тогда улыбнулась ему и сжала его руку.

Теперь она сидела здесь, в этом времени, с другими людьми, и внутри неё жила та глухая, ноющая тоска, которая не отпускала её ни на минуту. Она скучала по ним - безумно, до боли в груди. Она скучала по Гарри, по его смеху, по его зелёным глазам, которые смотрели на неё с такой теплотой. Она скучала по Рону, по его вечным шуткам и по тому, как он умел поднять настроение даже в самые тёмные моменты. Она скучала по Гермионе, по её рассудительности, по её вере в то, что они обязательно найдут решение.

Каллиста смотрела на закат и думала о том, что они сейчас делают. Думают ли они о ней? Ждут ли её возвращения? Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но заставила себя улыбнуться. Она не могла позволить себе раскиснуть. Не здесь. Не сейчас.

- Коралин, ты что-то притихла, - заметил Регулус, закрывая книгу и откладывая её в сторону. Он посмотрел на неё с лёгким беспокойством, и в его серых глазах, которые в свете заката казались почти золотистыми, мелькнула тень заботы. - Ты уже несколько минут молчишь и смотришь куда-то вдаль. О чём думаешь?

- О том, как хорошо здесь сидеть, - ответила она, отводя взгляд и снова начиная теребить травинку. - Закат, тишина, ветер... Я просто хочу запомнить этот момент. Иногда такие мгновения бывают самыми ценными.

Барти фыркнул, но в его фырканье слышалась доброжелательная усмешка, а не насмешка.

- Ты говоришь как-то слишком серьёзно, Коралин. Мы же просто студенты, а не древние мудрецы, которые постигают тайны вселенной. Мы можем просто наслаждаться вечером, не придавая этому философского смысла.

- Может быть, я просто хочу быть философом, - парировала она, улыбнувшись, и в её голосе послышалась лёгкая, шутливая нотка. - Это не преступление - иногда задумываться о вещах, которые выходят за рамки учебников.

Регулус посмотрел на неё с лёгкой задумчивостью, его глаза изучали её лицо, но он ничего не сказал. Он снова открыл книгу, сделал вид, что читает, но Каллиста заметила, что он то и дело поглядывает на неё поверх страницы, словно проверяя, не собирается ли она уйти, не исчезнет ли она так же внезапно, как появилась. Его взгляд был мягким, почти тёплым, и она чувствовала, как это прикосновение её успокаивает, прогоняя холодные мысли.

- Кстати, о серьёзном, - сказал Регулус, закрывая книгу и откладывая её в сторону с видом человека, который наконец решился на важный разговор. - Я слышал, МакГонагалл была в восторге от твоей работы. Говорят, ты превратила чайник в живого кролика, который потом прыгал по её столу, пока она не вернула его обратно.

Каллиста усмехнулась, вспоминая этот момент.

- Это было случайно, - сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая гордость. - Я просто хотела сделать его более реалистичным, но, видимо, перестаралась. Он начал прыгать и грызть её перья. Она была в шоке, но, кажется, ей понравилось. Она сказала, что это был один из самых живых кроликов, которых она видела на тестах.

- Ты не перестаёшь удивлять, - покачал головой Регулус, и в его глазах загорелось уважение. - Я, например, едва справился с превращением камня в чашку. У меня получилась какая-то кривая тарелка с трещиной. МакГонагалл посмотрела на это и сказала: «Мистер Блэк, ваша тарелка выглядит так, будто её уже использовали в битве». Я чуть не провалился.

- О, не начинай, - вмешался Барти, который лежал на траве и слушал их разговор с ленивой улыбкой. Он приподнялся на локтях и посмотрел на них с насмешливым прищуром. - Вы оба такие правильные и душные. «О, я сдал тест на отлично», «О, у меня всё идеально». А я вот вообще не готовился, потому что был на тренировке по квиддичу. И знаете что? Я всё равно сдал. Просто потому что я гений.

- Ты просто везунчик, - фыркнул Регулус, но в его голосе не было злости. - Или ты забыл, как превратил свой стул в живую свинью, которая потом полдня бегала по классу?

- Это был лучший момент в моей жизни, - с гордостью заявил Барти, откидываясь на спину и глядя в небо. - Свинья была великолепна. Она даже хрюкала с акцентом. МакГонагалл потом сказала, что это был самый оригинальный результат за последние пять лет. Так что я считаю это победой.

Каллиста засмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает её плечи.

- Вы оба невыносимы, - сказала она, качая головой. - Но я рада, что мы здесь. Это место... оно почти как дом.

- Почти? - переспросил Регулус, и в его голосе послышалась лёгкая грусть. - Я надеюсь, когда-нибудь оно станет для тебя настоящим домом. Настоящим.

Барти фыркнул, но на этот раз его фырканье было скорее одобрительным.

- Ты слишком серьёзный, Регулус. Но я понимаю, о чём ты. Коралин, ты одна из нас. И мы будем здесь столько, сколько нужно. Даже если ты будешь превращать чайники в кроликов и пугать профессоров.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она смотрела на закат, на своих друзей, на этот вечер, и знала, что это мгновение - одно из тех, которые она запомнит навсегда. Но она также знала, что в другом времени, в другом мире, её ждут те, кого она любит. И она верила, что когда-нибудь они снова встретятся. А пока она будет хранить это мгновение в своём сердце, как напоминание о том, что даже в самые тёмные времена есть место для тепла и дружбы.

- Я рада, что мы встретились, - сказала она тихо, и в её голосе была искренность.

Регулус улыбнулся ей, и на мгновение они просто сидели в тишине, глядя на закат. Барти что-то пробормотал о том, что они слишком сентиментальные, но не стал им мешать. Вечер был тёплым, и мир казался спокойным. Каллиста знала, что завтра всё может измениться, но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя живой и почти счастливой.

- Коралин, - вдруг сказал Регулус, нарушая тишину. -Можешь нам показать что-нибудь, чему вас научили в Шармбатон. Мне было бы интересно увидеть его.

Каллиста удивлённо посмотрела на него. Она не ожидала, что он заговорит об этом, но в его глазах было искреннее любопытство, и она чувствовала, что не может отказать ему.

- Хорошо, - сказала она, вставая и отряхивая траву с мантии. Её движения были плавными и уверенными. - Я покажу вам, но вы должны пообещать, что не будете завидовать.

- Обещаем, - сказал Регулус, и в его голосе было столько искренности, что Каллиста невольно улыбнулась. Его серые глаза смотрели на неё с доверием, и это придавало ей сил.

- Мы будем хранить твой секрет, - добавил Барти, откидываясь на спину и закладывая руки за голову. Он смотрел на неё с лёгкой, чуть ленивой усмешкой, но в его тёмных глазах было уважение, смешанное с искренним любопытством.

Каллиста сделала шаг вперёд, чувствуя, как под ногами мягко пружинит трава, и вскинула палочку. Она сосредоточилась, вспоминая одно из заклинаний, которое Ремус показывал ей в её времени, которое она оттачивала долгие месяцы. Она чувствовала, как магия течёт по её венам, как она пульсирует в кончиках пальцев, и произнесла:

- Экспекто Патронум!

Из её палочки вырвался ослепительный серебристый свет, который начал формироваться в фигуру. Это был не просто сгусток энергии - это был материализовавшийся образ, живой и дышащий. Сначала силуэт был размытым, но затем он начал обретать чёткие очертания. Большой серебряный орёл с горящими, пронзительными глазами, с перьями, переливающимися на закатном свете всеми оттенками серебра и голубого, взмыл в воздух. Он сделал медленный, грациозный круг над поляной, оставляя за собой сверкающий, мерцающий след, который искрился, как россыпь звёзд, и снова нырнул вниз, коснувшись травы, прежде чем исчезнуть, растворившись в воздухе с мягким, едва слышным звоном.

Регулус и Барти застыли. На их лицах было выражение полного шока, смешанного с благоговением. Они смотрели на то место, где только что был Патронус, и не могли вымолвить ни слова.

- Это был... Телесный Патронус? - выдохнул наконец Регулус, и его голос дрогнул от изумления. Он встал на ноги, его глаза были широко распахнуты. - Но это же очень сложное заклинание. Я даже не знаю никого, кто мог бы создать материализованного Патронуса в нашем возрасте. Как ты это сделала, Коралин?

- Это не просто заклинание. Это искусство. Настоящее, чистое искусство. - глаза Барти сверкали, и в них читалось нечто новое - уважение и восхищение, которые он редко показывал.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

- Это заклинание требует сосредоточенности и силы. Я практиковалась много раз, чтобы достичь такого уровня.

- Ты не просто хороша, Коралин, - сказал Барти, и его голос был полон искренней, неподдельной похвалы. - Ты настоящий талант. Я никогда не видел, чтобы кто-то из учеников так легко управлял магией, как ты.

Каллиста опустила палочку и села обратно на траву, чувствуя, как усталость наваливается на неё, но внутри разливается тепло.

Воздух стал прохладнее, но всё ещё был напоён ароматами нагретой за день земли, сладковатым дыханием цветущего боярышника и лёгкой свежестью росы, которая начинала оседать на траве. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, создавая ту особую, убаюкивающую симфонию вечера, которая обычно навевала покой. Каллиста всё также сидела на траве под старым раскидистым дубом, прислонившись спиной к его шершавому стволу, вместе с Регулусом и Барти, которые продолжали обсуждать свои планы на Хогсмид. Она почти забыла о тревогах, почти позволила себе раствориться в этом мирном вечере, как вдруг тишину разорвал резкий, самодовольный голос Джеймса Поттера.

- Как дела, Нюниус? - громко сказал Джеймс, и его голос, полный насмешки, разнёсся по поляне, заставляя всех обернуться. Он стоял на тропинке, ведущей к замку, с палочкой наготове, и его лицо было искажено той особенной, жестокой усмешкой, которая появлялась у него, когда он чувствовал себя хозяином положения.

Снегг отреагировал мгновенно, будто только и ждал нападения. Он резко обернулся, его лицо исказилось от ярости, и он уронил свою потрёпанную сумку, которая с глухим стуком упала на землю, рассыпав часть пергаментов. Он сунул руку в карман мантии, пытаясь достать палочку, но его движения были быстрыми и отчаянными, словно он знал, что не успеет, что они всегда на шаг впереди.

- Экспеллиармус! - выкрикнул Джеймс, и красный луч вырвался из его палочки, ударив точно в цель. Палочка Снегга взлетела в воздух, описав высокую дугу в лучах заката, и с глухим шлепком упала в траву в трёх метрах от него, зарывшись в высокую осоку.

Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял, и его смех был полон злорадства и жестокого удовольствия. Он стоял рядом с Джеймсом, его палочка была нацелена на Снегга, а серые глаза сверкали холодным, ледяным блеском. Кассандра тоже усмехнулась, скрестив руки на груди, и в её взгляде, устремлённом на Снегга, было столько презрения, будто он был не человеком, а надоедливым насекомым, которое нужно раздавить.

- Импедимента! - крикнул Сириус, и его голос был полон насмешки. Он направил палочку на Снегга, который рванулся за своей палочкой, но не успел - заклинание ударило его в спину, и он упал ничком на землю, его лицо врезалось в траву, а руки беспомощно вытянулись вперёд.

- Не ушибся, Нюниус? - спросила Кассандра с притворным участием, и в её голосе звучало искреннее, почти садистское удовольствие. Она подошла ближе, её туфли мягко ступали по траве, и она наклонилась над ним, заглядывая в его перекошенное лицо.

Гуляющие студенты стали оборачиваться на шум. Кто-то поднимался на ноги, бросая книги и подходя ближе, чтобы лучше видеть происходящее. Одни смотрели на сцену с неодобрением, хмуря брови, но большинство - с явным любопытством и даже удовольствием, предвкушая зрелище. Толпа постепенно росла, окружая мародёров и их жертву плотным кольцом, и в воздухе повисло напряжение, смешанное с запахом травы и вечерней прохлады.

Снегг, тяжело дыша, лежал на траве. Его лицо было бледным, почти серым, а глаза горели ненавистью и унижением, которые смешивались в его взгляде с отчаянием. Джеймс, Сириус и Кассандра приблизились к нему с поднятыми палочками, их лица были искажены насмешливыми, жестокими улыбками. Питер тоже поднялся на ноги, потирая руки, и с жадным, почти голодным интересом наблюдал за происходящим, переминаясь с ноги на ногу. Ремус стоял чуть поодаль, прислонившись к дереву, и делал вид, что читает книгу, но его пальцы сжимали страницы так сильно, что костяшки побелели, а взгляд, который он то и дело поднимал на своих друзей, был напряжённым и тревожным.

- Как прошёл тест, Нюнчик? - спросила Кассандра, наклоняясь над Снеггом, и в её голосе было столько яда, что Каллиста почувствовала, как внутри закипает горячий, обжигающий гнев. Её ладони вспотели, а пальцы сжались в кулаки.

- Я смотрел на него - он возил носом по пергаменту, - злорадно сказал Сириус, и его голос был полон презрения. - Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни одного слова не разобрать!

- А может, он просто не умеет писать без соплей, - добавил Джеймс, и его голос был самодовольным, почти певучим.

Толпа засмеялась. Хвост пронзительно захихикал, закрывая рот ладонью, а Кассандра улыбнулась, явно наслаждаясь моментом. Снегг попытался встать, но заклятие ещё действовало, и он корчился на траве, будто связанный невидимыми верёвками. Его лицо было перекошено от ярости, и он сжимал кулаки, вонзая ногти в ладони.

- Вы у меня дождётесь! - выпалил он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. - Дождётесь, Поттер! Я заставлю вас пожалеть о каждом слове!

- Дождёмся чего? - хладнокровно переспросил Сириус, подходя ближе. Он наклонился, глядя на Снегга сверху вниз, и его голос был ледяным. - Что ты хочешь сделать, Нюнчик, - вытереть о нас свой сопливый нос?

- Тогда придётся мантию сжечь, - ехидно улыбнулась Кассандра, и её голос был полон презрения. Она щёлкнула пальцами, и искра сорвалась с её пальцев, упав рядом с Снеггом на траву.

Из уст Снегга извергся поток ругани и проклятий, таких грязных и злобных, что Каллиста поморщилась. Его голос дрожал от ярости, но его палочка лежала в трёх шагах, и ничего не происходило. Мародёры только смеялись, наслаждаясь его беспомощностью.

- Ну и грязный же у тебя язык, - презрительно сказал Джеймс, и в его голосе слышалась брезгливость. - Эскуро!

Изо рта Снегга тут же полезла розовая мыльная пена, густая и липкая, покрывая его губы и заставляя его задыхаться, кашлять и хрипеть. Он схватился за горло, пытаясь выплюнуть пену, но она продолжала заполнять его рот, и его глаза расширились от ужаса. Толпа засмеялась ещё громче, и смех эхом разносился по поляне.

- Оставьте его в покое!

Голос Каллисты разнёсся над поляной, звонкий и резкий, как удар хлыста. Она встала, её движения были быстрыми и решительными, и она не сводила взгляда с мародёров. Её палочка уже была в руке, сжатая так крепко, что костяшки побелели, а глаза горели холодным, ледяным огнём, который мог испепелить. Регулус и Барти поднялись следом, готовые поддержать её, их лица были напряжёнными и серьёзными.

Джеймс, Сириус и Кассандра обернулись, и на их лицах отразилось удивление. Джеймс вскинул руку к волосам, поправляя их, и на его губах заиграла самодовольная, почти театральная улыбка, которую он, видимо, считал неотразимой.

- Что, Брэгвуд? - спросил Джеймс, и его голос стал глубоким и мелодичным, полным притворного участия. - Ты решила защитить Нюниуса? Какая трогательная забота. Неужели ты думаешь, что он способен оценить это?

- Оставьте его в покое, - повторила Каллиста, и её голос звенел от сдерживаемой ярости, которая клокотала у неё в груди. Она подошла ближе, вставая между мародёрами и Снеггом, заслоняя его своим телом. - Что он вам сделал? Кроме того, что он существует и мешает вам чувствовать себя великими героями, которые спасают мир от зла?

- Ну, - сказал Джеймс с видом человека, серьёзно обдумывающего вопрос, и его голос был полон притворной задумчивости, - пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я...

Толпа засмеялась, но Каллиста не отвела взгляда. Она смотрела на Джеймса, на его насмешливое лицо, и чувствовала, как внутри поднимается волна ледяного, всепоглощающего гнева, которая почти ослепляла её.

- Считаете себя остроумными, - холодно сказала она, и её голос был резким, как лезвие, - А на самом деле вы просто хвастуны и задиры, Поттер. Вы ничем не лучше Снегга. Даже хуже. Потому что вы делаете это из удовольствия, из желания унизить, а не потому, что вам угрожают. Вы просто боитесь, что кто-то увидит вашу слабость.

Кассандра фыркнула, скрестив руки на груди, и её глаза сверкнули холодным вызовом.

- И что ты сделаешь, Брэгвуд? - спросила она с лёгкой насмешкой, которая скрывала раздражение. - Будешь плакать и жаловаться Слизнорту, как маленькая девочка, которую обидели на детской площадке?

- Нет, - ответила Каллиста, и в её голосе послышалась ледяная угроза. - Я сделаю кое-что другое. Экспеллиармус!

Заклинание вырвалось из палочки Каллисты неожиданно даже для неё самой. Она почувствовала, как магия вырывается из неё, как поток энергии, как электрический разряд, и два ярко-красных луча ударили точно в цель, выбив палочки из рук Джеймса и Сириуса. Те со звоном упали на тропинку, покатившись по гравию. Снегг, лишившийся поддержки магии Джеймса, тяжело рухнул на землю, его грудь ходила ходуном от кашля.

- Какого чёрта, Коралин?! - лицо Кассандры исказилось от гнева и искреннего недоумения. Она отступила на шаг, её глаза расширились, а рука инстинктивно потянулась к её собственной палочке.

Лили Эванс, всё это время наблюдавшая за сценой с побелевшим лицом, сорвалась с места и подбежала к Снеггу. Её рыжие волосы разметались, а зелёные глаза были полны тревоги и боли.

- Северус! Ты как? - она протянула руку, пытаясь помочь ему подняться, но Снегг отшатнулся от неё, как от огня, как от удара.

- Отвали от меня, поганая грязнокровка! - прошипел слизеринец, и его голос был полон такой ненависти, что Каллиста вздрогнула. Он оттолкнул её руку с такой силой, что она покачнулась, и его чёрные глаза горели обидой и унижением. Затем он лихорадочно, на четвереньках, принялся собирать разлетевшиеся листы, пихая их в потрёпанную сумку дрожащими руками. Лили замерла, и Каллиста видела, как боль, глубокая и острая, отразилась на её лице, как слёзы выступили на глазах. Две когтевранки и одна гриффиндорка, с которыми Лили сидела до этого, подбежали к ней уводя.

- Что у вас в головах?! - голос Каллисты дрожал от ярости, но она шагнула вперёд, заслоняя собой Снегга от насмешливых взглядов толпы. Она чувствовала, как горят её щёки, как внутри закипает ледяной, всепоглощающий гнев, который требовал выхода. - Пошутить над человеком - одно, но превращать его жизнь в ад, издеваться при всех, унижать его перед толпой - это совсем другое! Вы не имеете права унижать человека только потому, что он не такой, как вы! Потому что он одевается иначе или говорит иначе, или просто не вписывается в ваши дурацкие рамки!

- Какая тебе разница, Брэгвуд? - Сириус вышел вперёд, поигрывая своей палочкой, хотя Каллиста видела, что его рука дрожит от гнева. В его серых глазах, таких родных, таких знакомых по фотографиям, сейчас не было ни тепла, ни понимания. Только холодная, жестокое насмешка, которая резала её душу, как лезвие. - С каких пор ты решила заступаться за отбросов? Регулус тебе мозги промыл своей чистокровной пропагандой? Или ты просто хочешь быть героиней в глазах этого слизняка?

Каллиста смотрела в его лицо - лицо, которое она знала по старым фотографиям, которое она научилась любить заочно. Но сейчас оно было маской, за которой прятался чужой, жестокий человек, который не имел ничего общего с тем отцом, которого она себе представляла. Она не знала своего отца лично, но никогда не могла представить, что он, его лучший друг и их девушки способны на такую низость, на такое бессердечие.

- Регулус здесь ни при чём! - отчеканила она, сжимая палочку так, что костяшки пальцев побелели, и она чувствовала, как дерево впивается в кожу. - Любой нормальный, адекватный человек скажет вам, что то, что вы творите - это мерзко и неправильно! Вы называете себя героями, но ведёте себя как трусливые задиры, которые нападают на тех, кто слабее!

- Ого, как мы заговорили! - хмыкнула Кассандра, поднимая с земли свою палочку и стряхивая с неё пыль. Она больше не улыбалась, её глаза сузились в щёлки, а голос стал резким и колючим, как битое стекло. - Ты думаешь, что можешь учить нас морали, слизеринская подстилка? Ты даже не знаешь, что такое настоящая дружба и настоящая верность! Ты просто новенькая, которая лезет не в свои дела!

- А вы подумайте о своих детях! - выкрикнула Каллиста, чувствуя, как к горлу подступает горячий ком, который душил её. - Что бы они сказали, если бы узнали, как вы издевались над слабым, как вы травили человека только за то, что он не такой, как вы, как вы наслаждались его унижением? Думаете, они бы вами гордились, узнав правду?

- Гордились, - лениво протянул Джеймс, но в его голосе уже не было прежней уверенности, и он покосился на Люпина, который стоял, вжав голову в плечи, и Питера, который и вовсе спрятался за спину Сириуса, словно надеясь, что его не заметят. - Уверен. - Он перевёл взгляд на Каллисту, и его глаза недобро блеснули. - А твои дети гордились бы, зная, что их мать - никчёмная трусиха, которая суёт нос не в свои дела, а потом бежит жаловаться?

Каллиста выдержала его взгляд, и её глаза горели ответным огнём. Внутри у неё всё кипело, но она заставила себя говорить ровно, холодно, сталью в голосе.

- По крайней мере, они будут знать, что я никогда в жизни не унижала людей, которые мне просто не нравятся. Что я не была трусливой задирой, нападающей толпой на одного. Что я умею отличать смелость от трусости. - Она шагнула ближе к Джеймсу, сократив расстояние, и её голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. - Ты думаешь, что ты великий герой, Поттер? Ты просто мелкий хулиган, который боится настоящих вызовов. Это не героизм. Это трусость, прикрытая маской храбрости. Ты и твои друзья - жалкие подражатели, которые прячут свою неуверенность за насмешками над другими. Дети никогда бы не гордились вами. И вы это знаете.

Она развернулась и быстро пошла прочь, подальше от этой поляны, от этого смеха, от этого горького, тошнотворного чувства предательства, которое сжимало её грудь. Она слышала, как позади затихают голоса мародёров, как толпа начинает расходиться, и чувствовала, как её сердце колотится в груди, как кровь шумит в ушах.

Регулус и Барти догнали её почти сразу, их шаги были быстрыми и решительными.

- Коралин, - сказал Регулус, и его голос был мягким, почти шёпотом, полным восхищения.

- Я просто не могла молчать, - ответила Каллиста, чувствуя, как внутри ещё дрожит гнев, как он пульсирует в её венах. - Я не могла смотреть, как они унижают человека, как они наслаждаются его страданиями. Это было невыносимо.

- Ты сделала правильно, - сказал Барти, и в его голосе было искреннее уважение, которое он редко кому показывал. - Эти гриффиндорцы слишком много себе позволяют. Им нужен был кто-то, кто поставит их на место. Возможно, теперь они будут думать, прежде чем открывать рты.

Каллиста остановилась и обернулась к ним. Она смотрела в их лица - Регулуса, с его тёплыми, заботливыми глазами, и Барти, с его холодной, но верной поддержкой - и внутри неё разливалась благодарность, горячая и искренняя.

- Спасибо, - сказала она, и её голос дрогнул от эмоций. - Я не знаю, что бы делала без вас. Вы - единственные, кто понял меня.

- Ты бы справилась, - сказал Регулус, и в его глазах была непоколебимая уверенность, которая согревала её. - Ты сильная, Коралин.

- Её нужно проучить, - тихо, но зло процедил Джеймс, провожая взглядом удаляющиеся фигуры трёх слизернцев. Его пальцы сжимали палочку так сильно, что костяшки побелели, а на лице застыло выражение оскорблённого самолюбия. Солнце почти село, и длинные, густые тени от деревьев начали сливаться в единый сумрачный узор на траве. Ветер стих, и тишина вечера казалась тягучей, напряжённой, словно природа тоже затаила дыхание, ожидая развязки.

- М-может, не стоит? - заикаясь, пискнул Питер, переминаясь с ноги на ногу. Он нервно теребил край мантии, и его маленькие глазки бегали от одного лица к другому, словно он искал поддержки, но не находил её. - Она ведь нам ничего плохого не сделала... на самом деле. Просто заступилась за Снегга. Мы же сами начали.

- Заступилась? - фыркнул Сириус, и его глаза всё ещё горели азартом только что закончившейся ссоры, смешанным с холодной злостью. Он провёл рукой по волосам, взлохмачивая их, и его голос стал резким, колючим. - Она только что растоптала всю нашу репутацию перед ней, выставив нас какими-то моральными уродами перед всей поляной. Это ты называешь «ничего не сделала»? Она унизила нас перед толпой, Питер. И ты предлагаешь просто забыть об этом?

- От небольшого урока никто не умрёт, - согласилась Кассандра, подходя к Джеймсу и кладя руку ему на плечо. Её движения были плавными и уверенными, как у хищницы. Она подняла его палочку, которая лежала в траве, и протянула ему, но в её глазах, тёмных и блестящих в вечернем свете, горел недобрый, мстительный огонёк. - Но в следующий раз Брэгвуд крепко подумает, прежде чем совать свой слизеринский нос в наши дела. Мы не можем позволить, чтобы какая-то новенькая учила нас, как нам себя вести.

Джеймс криво усмехнулся, принимая палочку из её рук, и их пальцы на мгновение соприкоснулись в жесте молчаливого согласия. Он кивнул, и в его глазах мелькнула холодная решимость.

- Мы просто дадим ей понять, что она перешла черту, - сказал он, и его голос стал тихим, почти заговорщицким. - Ничего серьёзного. Просто напоминание о том, кто здесь главный.

Ремус стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу дерева, и смотрел на тёмную гладь озера, где уже начали зажигаться первые звёзды. Его лицо было бледным, а пальцы, сжимавшие книгу, дрожали. Он кусал губу, и в его глазах читалась борьба - между желанием остановить друзей и привычкой молчать. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но снова закрыл его, опустив взгляд. Как всегда.

Середина октября встретила Хогвартс холодными утренниками, которые покрывали траву серебристым инеем, сверкавшим под первыми лучами солнца, как россыпь мелких бриллиантов. Золотой листопад устилал каменные дорожки ярким, шуршащим ковром, и каждый шаг по замковому двору сопровождался хрустом и шелестом, создавая ту особую осеннюю музыку, которую Каллиста так любила. Воздух стал прозрачным и звонким, наполненным запахом прелой листвы, сырой земли и дыма из каминов, которые топили в замке с утра до вечера, наполняя коридоры уютным, смолистым ароматом. По вечерам над Хогвартсом повисали густые, молочные туманы, окутывая башни и шпили, делая его похожим на сказочную крепость из старых легенд - таинственную, неприступную, хранящую тысячу секретов в своих каменных стенах. Каллиста стояла у высокого стрельчатого окна в гостиной Слизерина, где зелёное подводное освещение смешивалось с серым светом осеннего дня, проникающим сквозь толщу воды, создавая причудливые, танцующие тени на каменных стенах. Она смотрела на то, как ветер срывает последние жёлто-багряные листья с деревьев, кружит их в воздухе в безумном вальсе и бросает на землю, и чувствовала внутри странное, тягучее беспокойство, которое не отпускало её уже несколько недель, сверля её изнутри, как холодная, навязчивая мысль.

Прошло уже больше месяца с той памятной стычки у озера, когда она встала на защиту Снегга, когда её голос, резкий и звонкий, разнёсся над поляной, и она бросила вызов мародёрам. И с тех пор они словно исчезли из её жизни. Они перестали бросать в её сторону насмешливые взгляды, перестали шептаться за её спиной, перестали вообще замечать её существование. Джеймс Поттер больше не отпускал колкостей в её сторону, проходя мимо с высокомерным видом, его взгляд скользил по ней, как по пустому месту; Сириус Блэк не искал её взглядом в Большом зале, не сверлил её затылок своим холодным, пронизывающим взором, который она чувствовала кожей; а Кассандра - та, что была ей так близка в другой жизни, чьё лицо она знала - проходила мимо, как будто Каллиста была пустым местом, призраком, который не заслуживал даже взгляда. Их молчание было громче любых слов, их отсутствие внимания - оскорбительнее любых насмешек.

Это затишье тревожило её больше, чем открытая вражда. Она знала, что мародёры не из тех, кто прощает обиды. Они не забывали унижений. Они ждали. Они выжидали подходящего момента, чтобы нанести удар - точный, болезненный, неожиданный, который оставит шрамы не только на теле, но и на душе. И это ожидание было хуже любых насмешек, хуже любых колких слов. Оно висело в воздухе, как затаившаяся гроза, как сжатая пружина, которая в любой момент могла распрямиться, и Каллиста чувствовала его каждой клеткой своего тела, каждой фиброй своей души.

- Ты снова задумалась, - раздался голос Регулуса за спиной, мягкий и тёплый, как всегда, и она почувствовала, как его присутствие прогоняет холодную дрожь, пробегавшую по её спине. Он подошёл к ней неслышными шагами, и в его руках была чашка с дымящимся чаем, от которого поднимался тонкий, успокаивающий аромат мяты и лимона, смешанный с лёгкой сладостью мёда. Он протянул её Каллисте, и она взяла её, чувствуя, как приятное тепло разливается по ладоням, прогоняя холод, который успел пробраться под кожу. - Ты уже неделю смотришь в окно, как будто ждёшь чего-то. Или кого-то.

- Я жду, - ответила Каллиста, не отрывая взгляда от листопада, от танцующих в воздухе листьев, которые кружились в последнем, отчаянном танце перед долгой зимней спячкой. - Они не успокоятся, Регулус. Они просто ждут удобного момента. Я знаю это. Я чувствую это каждой клеткой. Это как тень, которая всегда рядом, даже когда ты не видишь её.

- Пусть ждут, - сказал он, и в его голосе была спокойная, непоколебимая уверенность, которая согревала её изнутри, как тёплый свет в тёмной комнате. Он положил руку на её плечо, и его пальцы слегка сжали ткань мантии, словно он пытался передать ей часть своей силы, свою веру в то, что всё будет хорошо. - Мы будем готовы. Ты не одна, Коралин. Я рядом. И Барти, и Эван, и Амелия - мы все рядом, и мы не позволим им причинить тебе боль. Они не посмеют тронуть тебя, пока мы рядом.

Каллиста повернулась к нему, и на её губах заиграла лёгкая, благодарная улыбка, которая осветила её лицо, как луч солнца. Она смотрела в его серые глаза, в которых отражался зелёный свет подводного мира, мерцающий и таинственный, и чувствовала, как его вера в неё придаёт ей сил, разгоняет тучи тревоги, которые сгущались в её душе, как осенние облака. Она сделала глоток чая, и тёплая жидкость разлилась по телу, согревая её изнутри, прогоняя холод, который так и норовил пробраться под кожу.

- Спасибо, - сказала она тихо, и её голос был полон искренней благодарности, которая переполняла её сердце. - Ты не представляешь, как много это для меня значит.

В субботу утром Каллиста проснулась раньше обычного, когда спальню Слизерина ещё окутывал мягкий, зеленоватый полумрак, проникающий сквозь окна из озера, создавая призрачную, колдовскую атмосферу. Она лежала в постели, прислушиваясь к тишине, к мерному дыханию спящих соседок, и чувствовала, как внутри разливается лёгкое, почти детское волнение, смешанное с предвкушением, которое трепетало в груди, как пойманная птица. Сегодня был день похода в Хогсмид - первая вылазка в деревню с тех пор, как она оказалась в этом времени, и она не могла дождаться, когда увидит знакомые улицы, услышит смех мадам Розмерты и почувствует вкус сливочного пива. Она быстро оделась, выбрав тёплую шерстяную мантию тёмно-синего цвета с серебряной застёжкой, которая мягко поблёскивала в полумраке, накинула на плечи тяжёлый плащ, подбитый мехом, который защищал от осеннего холода, и выскользнула в гостиную, где её уже ждали друзья.

Амелия стояла у камина, поправляя воротник своей изумрудно-зелёной мантии, которая переливалась в свете угасающих углей. Её рыжие волосы были аккуратно собраны в низкий, элегантный пучок, из которого выбивались несколько непослушных прядей, обрамляющих её лицо мягкими волнами. На её губах играла лёгкая, тёплая улыбка, а в руках она держала маленькую сумочку из тёмной кожи, которая, судя по лёгкому покачиванию, была расшита невидимыми карманами, способными вместить целый магазин. Барти сидел в кресле у камина, нетерпеливо постукивая пальцами по резному подлокотнику, и его тёмные глаза блестели в свете изумрудных углей, отражая их мерцающий свет. Он был явно взволнован предстоящим днём, и его нога нервно подрагивала. Эван, как всегда, стоял чуть поодаль, опираясь плечом о книжный шкаф, и разглядывал потрёпанную карту Хогсмида, которую держал в руках, время от времени проводя пальцем по нарисованным улицам и отмечая знакомые места. Регулус стоял у входа, держа в руках кожаный кошелёк с монетами, и улыбался, глядя на Каллисту. В его глазах, серых и тёплых, светилась та особая искорка, которая появлялась у него только в моменты истинной радости, когда он позволял себе быть просто собой.

- Ну что, все готовы? - спросила Амелия, и её глаза сверкнули в свете камина, отражая его тёплые отблески. Она слегка приподняла бровь, оглядывая компанию, и её голос был полон лёгкой, шутливой строгости. - Я надеюсь, никто не забыл взять разрешение на выход? Филч будет проверять у ворот, и если кого-то не окажется в списке, нам придётся объясняться с МакГонагалл, а она не любит, когда её отрывают от важных дел.

- Всегда, - ответила Каллиста, чувствуя, как её настроение поднимается, и лёгкая улыбка тронула её губы, разгоняя остатки утренней сонливости. Она взяла свою сумку, перекинула её через плечо и подошла к остальным, чувствуя, как тепло их присутствия согревает её. - Я готова к приключениям.

Они вышли из замка через главный вход, и холодный, прозрачный воздух октября сразу же коснулся их лиц, принося с собой запах мокрой листвы, прелой травы и дыма из деревенских труб, который вился над крышами домов вдалеке. Тропинка, ведущая в Хогсмид, была усыпана золотыми и багряными листьями, которые шуршали под ногами, создавая ту особую осеннюю музыку, которую Каллиста так любила. Небо было ярко-голубым, без единого облачка, и солнце, уже поднявшееся над вершинами гор, заливало долину мягким, золотистым светом, который делал мир вокруг удивительно ясным и чистым, будто всё вокруг только что вымыли осенним дождём.

- Сегодня в «Трёх мётлах» обещают новое сливочное пиво, - сказал Барти, слегка ускоряя шаг, и его голос был полон предвкушения, которое переполняло его. Он потирал руки, словно уже чувствовал вкус напитка на языке, и его глаза сверкали озорным огоньком. - Я уже чувствую его аромат, слышите?

- Ты только о пиве и думаешь, - усмехнулась Амелия, и в её голосе слышалась доброжелательная насмешка. Она слегка толкнула его плечом, и он покачнулся, улыбаясь. - Мы же пришли в Хогсмид не только ради этого. Там есть магазины, книги, и, между прочим, таверна, где продают лучшие имбирные леденцы во всей Англии, и я не уйду оттуда без мешочка.

- А ради чего ещё? - парировал Барти, и его глаза сверкнули озорным огоньком. Он обернулся к ней, идя задом наперёд, и его плащ развевался на ветру, как знамя. - Магазины будут на месте и через месяц, и через год. А новое пиво - это событие, которое случается раз в несколько лет. Его нужно попробовать, пока оно не закончилось! Это вопрос принципа!

- Ты неисправим, - сказал Эван, и в его голосе слышалась лёгкая, добродушная усмешка. Он покачал головой, но в его глазах светилась привязанность к другу, которая была заметна даже в этом коротком жесте.

Они прошли мимо «Волшебных припасов», где в витрине были выставлены новейшие ингредиенты для зелий - сушёные корни мандрагоры в стеклянных банках, светящиеся порошки, переливающиеся всеми цветами радуги, и бутылочки с редкими эссенциями, которые мерцали в лучах солнца, как драгоценные камни.

- Коралин, иди сюда! - крикнула Амелия, стоя у витрины магазина сладостей, и её голос звенел от восторга, как колокольчик. - Здесь есть шоколадные лягушки с карточками, которых у нас нет в замке! Я вижу Дамблдора и даже Мерлина - настоящего Мерлина с бородой до колен!

Каллиста улыбнулась и подошла к ней, чувствуя, как её настроение поднимается ещё выше. Они зашли в магазин, и воздух внутри наполнился сладкими, дурманящими ароматами карамели, шоколада, мятных леденцов и марципана, которые кружили голову и пробуждали аппетит. Витрины ломились от разноцветных конфет и пирожных, а на прилавках лежали стопки коробок с лакричными палочками и шоколадными яйцами, которые манили своими яркими обёртками. Каллиста купила несколько коробок с шоколадными лягушками, пакет мятных конфет, от которых пахло свежестью, и маленький мешочек с имбирными леденцами, которые она любила с детства и которые напоминали ей о доме. Когда они вышли из магазина, её настроение было почти безоблачным, и она чувствовала, как улыбка не сходит с её лица.

- Давайте зайдём в «Три метлы», - предложил Регулус, и в его голосе слышалась лёгкая задумчивость, смешанная с надеждой. Он остановился на перекрёстке, глядя на знакомую вывеску трактира, которая покачивалась на ветру, и его глаза потеплели. - Я хочу посидеть там, послушать, о чём говорят люди. Иногда можно узнать много полезного, если просто слушать.

- Я не против, - ответила Каллиста, чувствуя, как внутри разливается тепло от его слов, которое согревало её изнутри.

Трактир «Три метлы» встретил их теплом, уютным полумраком и запахом дыма, глинтвейна и жареного мяса, который витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежего хлеба. Внутри было многолюдно - студенты разных факультетов сидели за столами, смеялись и обсуждали свои дела, создавая тот особый, живой гомон, который наполнял трактир жизнью. Мадам Розмерта, как всегда, стояла за дубовой стойкой, натирая кружки до блеска, и её звонкий, хрипловатый смех разносился по залу, смешиваясь с голосами посетителей. Огонь в камине весело потрескивал, отбрасывая тёплые оранжевые блики на лица посетителей и создавая уютную, почти домашнюю атмосферу. Они заняли большой угловой столик у самого камина, где было уютно и почти уединённо, и Барти сразу же жестом подозвал хозяйку, заказав всем по кружке нового сливочного пива.

- Сегодня хороший день, - сказала Амелия, делая глоток из своей кружки и откидываясь на спинку старого, скрипучего стула, который жалобно скрипнул под её весом. Её глаза блестели в отблесках камина, и на губах играла мечтательная улыбка, которая делала её лицо моложе и беззаботнее. - Мы должны чаще выбираться в Хогсмид. Я начинаю забывать, как выглядит мир за пределами замка.

- Я согласна, - ответила Каллиста, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки утреннего холода. Она сжала кружку в ладонях, наслаждаясь её теплом, и сделала глоток, чувствуя, как сладковатый вкус разливается по языку. - Это лучше, чем сидеть в замке и ждать, когда что-то случится. Здесь можно дышать полной грудью.

Она знала, что мародёры ждали своего часа. Она знала, что это затишье, эта обманчивая тишина, была лишь временной, что они затаились в ожидании удобного момента, как хищники, готовые к прыжку. Но сейчас, сидя за столом с друзьями, чувствуя тепло их голосов и их присутствие, она чувствовала себя почти нормально. Почти спокойно. Почти счастливо.

Регулус заметил, как она сжала кружку, и в его глазах мелькнула тень понимания, которая была глубже слов.

- Коралин, - сказал он, и его голос был мягким, почти шёпотом, который был предназначен только для неё. - Мы рядом. Не позволяй им портить тебе настроение. Сегодня мы здесь, и мы вместе. Это всё, что имеет значение прямо сейчас.

Каллиста улыбнулась ему, и в её глазах засветилась тёплая благодарность, которая переполняла её сердце.

- Ты прав, - сказала она, и её голос дрогнул от эмоций, которые подступили к горлу. - Сегодня мы здесь. И я хочу запомнить этот день. Каждое слово, каждый смех, каждый момент.

Они сидели в «Трёх мётлах» до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо за окнами в глубокие оранжево-розовые тона, которые переливались и мерцали, как драгоценные камни. Они смеялись, обсуждали уроки, планы на будущее и свои самые заветные мечты, забывая о времени. Барти рассказывал смешные истории о своих тренировках по квиддичу, размахивая руками так, что едва не опрокинул свою кружку, а Амелия в шутку записывала его рассказы на салфетку, обещая отправить их в редакцию «Ежедневного пророка». Эван сидел молча, с лёгкой задумчивой улыбкой, но его глаза были тёплыми, и он слушал их с явным удовольствием, время от времени вставляя короткие, но меткие замечания. Каллиста смотрела на своих друзей - на Регулуса, который так напоминал ей Сириуса, но с другой судьбой; на Барти, который ещё не стал тем, кем станет; на Эвана, с его печальным, проницательным взглядом; на Амелию, которая дарила ей тепло и поддержку - и чувствовала, как внутри разливается горячая, щемящая благодарность, которая переполняла её сердце. Она знала, что буря ещё придёт, что мародёры ждут своего часа, что её миссия ещё не завершена. Но сегодня она была счастлива. И этого было достаточно.

Когда они подошли к замку, вечерний воздух стал ещё холоднее, пробирая до костей своим ледяным дыханием, и Каллиста закуталась в плащ, чувствуя, как ветер играет с её волосами. Тяжёлые каменные стены Хогвартса, подсвеченные тёплым светом факелов, казались неприступной крепостью, вырезанной из самой ночи, их силуэты резко выделялись на фоне звёздного неба. Каллиста подняла голову и посмотрела на тёмные башни, которые вырисовывались на фоне бездонного звёздного неба - чёткие, острые силуэты, уходящие ввысь, к мерцающим созвездиям, которые смотрели на неё с высоты веков. Она чувствовала, что этот день - с его смехом, теплом, близостью друзей - был одним из тех, которые она запомнит навсегда, которые останутся с ней, как драгоценный камень в шкатулке памяти, который она будет бережно хранить в самые тёмные времена. Она знала, что впереди её ждут ещё испытания, что буря ещё не разразилась, но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя готовой. Готовой ко всему, что судьба приготовила для неё.

Они вернулись в замок, когда вечер уже окончательно опустился на Хогвартс, окутывая его своим густым, бархатным покрывалом, которое было расшито тысячами звёзд. В коридорах горели факелы, отбрасывая на каменные стены тёплые, мерцающие тени, которые плясали и извивались, словно живые существа, создавая причудливые узоры на древних камнях. Где-то вдалеке слышался приглушённый шум голосов, и редкие портреты на стенах провожали их сонными, заинтересованными взглядами, их глаза мерцали в полумраке. Каллиста чувствовала себя уставшей, но довольной - день в Хогсмиде прошёл почти идеально, наполнив её душу тем редким, хрупким теплом, которое она так редко позволяла себе. Она шла рядом с Регулусом, и их плечи иногда касались друг друга, когда они сворачивали в узкие проходы, и это прикосновение было утешительным, как напоминание о том, что она не одна в этом мире, полном тайн и опасностей.

В Большом зале было шумно и людно, как всегда по вечерам, когда сотни студентов собирались за длинными столами, чтобы разделить трапезу и обсудить события дня. Воздух был наполнен ароматами ужина - жареного мяса, свежего хлеба, тыквенного сока и сладких пирогов, которые повара готовили с особой любовью. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, отражая звёздное небо, и их мягкий, тёплый свет смешивался с багряным сиянием факелов, создавая уютную, почти праздничную атмосферу. Каллиста села на своё привычное место между Регулусом и Амелией, и Барти с Эваном расположились напротив. Они обсуждали прошедший день, вспоминали смешные моменты - как Барти чуть не упал в грязь, пытаясь доказать, что может пройти по скользкому мосту быстрее всех, и как Амелия купила огромный пакет имбирных леденцов, который едва помещался в её сумку. Каллиста чувствовала, как её настроение поднимается, и она позволила себе на мгновение забыть о тревогах, о том, что её миссия ещё не завершена, о мародёрах, которые затаились в ожидании.

Она взяла кувшин с тыквенным соком - тяжёлый, с резной ручкой - и налила себе полную кружку. Золотистая жидкость пахла сладко и пряно, с лёгкой ноткой корицы, и она сделала глоток, наслаждаясь её приятным, согревающим вкусом. Но в тот же миг её тело пронзила странная, болезненная судорога, которая началась в горле и распространилась по всему телу, как электрический разряд. Из её горла вырвался звук, который она никогда раньше не издавала - нечеловеческий, неестественный, резкий, как скрежет металла о стекло:

- Ква-а-а! - громко разнеслось по залу, и эхо его отразилось от каменных сводов, заставляя ближайшие разговоры стихнуть. Несколько голов повернулись в её сторону, и в глазах мелькнуло любопытство.

Каллиста замерла, чувствуя, как её горло сжимается, как мышцы лица и шеи начинают подёргиваться. Она попыталась заговорить, но вместо слов снова раздалось:

- Ква-а-а! Ква-а-а!

Каждый звук был громче предыдущего, и её тело сотрясалось от этих неестественных, лягушачьих кваканий, которые вырывались из неё помимо её воли. Она чувствовала, как её лицо заливается краской, как жар унижения разливается по коже, а внутри поднимается ледяная паника. Она пыталась остановиться, сжать горло, сдержать эти звуки, но ничего не помогало - заклинание было сильнее её, и она чувствовала себя беспомощной марионеткой в чужих руках. И вдруг её кожа начала меняться - медленно, неумолимо, покрываясь зеленоватым оттенком, который разливался от шеи к лицу, к рукам, которые уже начали покрываться липкой, влажной плёнкой. Она с ужасом посмотрела на свои руки - они стали бледно-зелёными, с едва заметными пятнами, похожими на лягушачью кожу.

Вокруг неё начали раздаваться смешки. Сначала тихие, неуверенные, потом всё громче и увереннее. Студенты оборачивались, указывали на неё пальцами, и их лица были искажены насмешливыми улыбками. Кто-то из Когтеврана крикнул:

- Смотрите, новенькая превращается в лягушку! Может, она решила сменить факультет на болото? Слизерин ей теперь не подходит, а вот тина и водоросли - самое то!

- Ква-а-а! - снова вырвалось из горла Каллисты, и она чувствовала, как слёзы унижения подступают к глазам, как горячие, жгучие капли начинают скатываться по щекам, оставляя на них солёные дорожки. Её кожа теперь была покрыта зеленоватым налётом, и она чувствовала, как она становится влажной и липкой, как кожа земноводного.

Но хуже всего были мародёры. Джеймс Поттер, сидящий за гриффиндорским столом в окружении своих друзей, смотрел на неё с торжествующей, самодовольной улыбкой. Он разразился громким, хриплым хохотом, его голос перекрыл шум зала, и он хлопнул ладонью по столу, заставляя тарелки подпрыгнуть.

- Ого, Брэгвуд решила устроить нам концерт! - крикнул он, и его голос был полон злорадства. - Квакаешь, как настоящая лягушка! И цвет у тебя подходящий - ты становишься зелёной, как тина! Может, тебе стоит прыгнуть в озеро и присоединиться к своим новым родственникам?

Сириус, сидящий рядом, засмеялся, запрокинув голову. Его смех был громким и хриплым, почти звериным, и он не сводил с Каллисты насмешливого, жестокого взгляда, в котором не было ни капли сожаления или сочувствия. Его глаза сверкали холодным торжеством, и он явно наслаждался зрелищем.

- Ква-а-а! - снова раздалось из её горла, и она чувствовала, как её тело сотрясается от унизительных звуков, которые она не могла контролировать. Её лицо теперь было покрыто зеленоватыми пятнами, и она видела, как студенты отворачиваются, кто-то с отвращением, кто-то с насмешкой.

- Может, ей нужна муха? - крикнула Кассандра, и её голос сочился ядом, острым и холодным, как битое стекло. Она улыбалась, скрестив руки на груди, и явно наслаждалась зрелищем, её глаза сверкали злобным торжеством. - Или, может быть, она просто хочет, чтобы её посадили в аквариум и кормили комарами? Смотрите, она уже зеленеет, скоро совсем станет лягушкой!

Даже Питер, который обычно держался в тени, захихикал, глядя на неё, прикрывая рот ладонью, и его маленькие глазки сверкали от удовольствия. Ремус, сидящий с книгой, поднял глаза на мгновение, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства, но он быстро опустил их, уткнувшись в страницы, не желая вмешиваться, хотя его пальцы сжали книгу так сильно, что костяшки побелели.

Каллиста смотрела на них, и внутри неё закипал ледяной, всепоглощающий гнев, смешанный с унижением. Она не могла говорить, не могла защитить себя, не могла даже прокричать им в лицо свою ярость. Её тело сотрясалось от кваканья, а кожа становилась всё более зелёной, покрываясь мелкими бугорками, похожими на лягушачью кожу. Она чувствовала, как слёзы унижения продолжают скатываться по её щекам, горячие и солёные, оставляя влажные следы на её изменившейся коже.

Регулус, сидящий рядом, нахмурился, и в его серых глазах зажглась ледяная ярость, которая делала его похожим на хищника перед прыжком. Он внимательно посмотрел на неё, заметив, что кваканье и изменение кожи не просто случайность, а результат тщательно продуманного заклинания. Его челюсть сжалась, и он перевёл взгляд на кружку с соком, затем на гриффиндорский стол, где Джеймс и Сириус сидели с довольными, самодовольными лицами, стараясь не смотреть в их сторону.

- Это они, - тихо сказал Регулус, и его голос был холодным, как лёд, в котором слышалась стальная решимость. - Они что-то подмешали в твой сок.

Барти, сидящий напротив, схватил свою палочку и направил её на кружку, проверяя её заклинаниями. Его движения были быстрыми и точными, и через мгновение он тихо выругался, его голос был полон ярости, которая клокотала в нём, как лава.

- Трансфигурационное заклинание, - сказал он, и в его голосе была стальная ярость, которая делала его похожим на сжатую пружину, готовую разжаться. - Оно активируется при контакте с жидкостью и накладывает частичную трансфигурацию на голосовые связки и кожу. Очень хитро. И очень мерзко. Это требует высокой точности и подготовки. Они явно готовились.

- Ква-а-а! - снова вырвалось из горла Каллисты, и она чувствовала, как её тело сотрясается от этих звуков, как её пальцы впиваются в скатерть, побелевшие от напряжения. Она видела, как её руки становятся всё более зелёными, покрываясь мелкой сеткой морщин, и это зрелище было настолько унизительным, что она хотела провалиться сквозь землю.

Амелия схватила Каллисту за руку, и её лицо было бледным от тревоги и гнева. Она притянула её к себе, словно пытаясь защитить от насмешек, и её голос дрожал от сдерживаемой ярости.

- Нам нужно отвести её к мадам Помфри, - сказала она, и в её голосе была твёрдая решимость. - Она не может так оставаться. Это может быть опасно - если заклинание распространится дальше, она может превратиться полностью. Или навсегда потерять голос. Или кожа станет необратимой.

Каллиста кивнула, чувствуя, как кваканье продолжает сотрясать её тело, как каждый звук отдаётся болью в горле. Она пыталась встать, но ноги подкашивались, и она пошатнулась. Регулус быстро оказался рядом, поддерживая её под руку, его рука была твёрдой и надёжной, и он прижал её к себе, чувствуя, как её тело дрожит от унижения и страха.

- Я отведу её, - сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь, в которой слышалась неумолимая решимость. - Оставайтесь здесь и проследите, чтобы они не ушли. Я хочу знать, куда они направятся после ужина. Мы не позволим им скрыться.

Он сделал паузу и повернулся к столу мародёров. Его серые глаза, такие же, как у Сириуса, но более холодные и пронзительные, сверкнули сталью, и в них горела ледяная решимость, которая могла испепелить.

- Вы ответите за это, - сказал он громко, чтобы его голос разнёсся по залу и его слышали все. - Каждый из вас. Я обещаю. Трансфигурация голоса и кожи - это уже не шутка. Это нападение с использованием магии, и это будет иметь последствия. Вы заплатите за каждое её кваканье, за каждый зелёный оттенок на её коже.

Джеймс, всё ещё улыбающийся, пожал плечами, его голос был полон притворного неведения, но в его глазах мелькнула тень беспокойства.

- Не знаю, о чём ты говоришь, Блэк. Мы просто наслаждались шоу. И кстати, ей идёт квакать и зеленеть. Очень натурально. Может быть, ей стоит подумать о смене карьеры - она могла бы стать лягушкой в зоомагазине, выступать на детских праздниках.

- Ква-а-а! - снова раздалось из горла Каллисты, и она чувствовала, как её лицо горит от стыда, как слёзы продолжают катиться по щекам, и она не могла их остановить. Она видела, как студенты отворачиваются, как кто-то смотрит на неё с жалостью, кто-то с отвращением, и это было хуже любой насмешки.

Каллиста оперлась на Регулуса, чувствуя, как его рука крепче обнимает за плечи, и как его дыхание касается её волос. Они вышли из Большого зала, и каждый шаг отдавался громким, пугающим эхом в пустых коридорах. Кваканье не прекращалось, и Каллиста чувствовала, как её горло сжимается от боли и унижения, как каждый звук вырывается из неё против её воли. Её кожа была покрыта зеленоватым налётом, и она чувствовала себя чудовищем, уродцем, на которого все смотрели с насмешкой.

- Держись, - тихо сказал Регулус, и его голос был полон беспокойства и решимости, которая согревала её изнутри. - Мы скоро будем в больничном крыле. Мадам Помфри снимет это заклинание. Я не позволю им сделать тебе больно.

Они дошли до крыла больничного крыла, и Регулус постучал в дверь. Мадам Помфри открыла почти сразу, и её глаза округлились, когда она увидела Каллисту - её зелёную кожу, слёзы на лице и то, как она пытается говорить, но не может, издавая только кваканье.

- Что случилось? - спросила она, пропуская их внутрь. Её голос был встревоженным, но твёрдым, и она быстро провела Каллисту к кровати. Она сразу заметила, что Каллиста не может говорить, и услышала её кваканье, и её лицо стало серьёзным и строгим.

- Ей подмешали трансфигурационное заклинание в сок, - сказал Регулус, и его голос был напряжённым, срывающимся от гнева. - Она не может остановиться.

Мадам Помфри быстро осмотрела Каллисту, и её лицо стало ещё строже.

- Трансфигурация голосовых связок и кожи, - сказала она, и в её голосе была лёгкая, сдерживаемая злость. - Это серьёзное нарушение правил. Сядьте, дорогая. Я сниму заклинание.

Каллиста села на кровать, и мадам Помфри наложила контрзаклинание. Через мгновение кваканье прекратилось, и её кожа начала медленно возвращать свой нормальный цвет - зелёный оттенок постепенно исчезал, уступая место привычной бледности. Каллиста смогла сделать глубокий, полный вдох, и почувствовала, как её тело расслабляется, как напряжение отпускает её мышцы. Она благодарно посмотрела на целительницу, и её голос был хриплым, но человеческим.

- Спасибо, - прошептала она, и её голос сорвался, но она могла говорить, и это было самое важное.

- Отдыхайте, - сказала мадам Помфри, и в её голосе была твёрдая забота. - Я сообщу профессору МакГонагалл о том, что произошло. Тот, кто это сделал, должен понести наказание. Я лично прослежу, чтобы это не осталось безнаказанным.

Каллиста кивнула, чувствуя, как усталость наваливается на неё, как тяжёлое одеяло, прижимающее к кровати. Она легла, и подушка была мягкой и прохладной, и она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы всё ещё текут по её щекам, но теперь это были слёзы облегчения. Регулус сел рядом на стул, его лицо было серьёзным и встревоженным, и он смотрел на неё с такой заботой, что у неё сжалось сердце.

- Они заплатят за это, - сказал он тихо, и в его голосе была стальная решимость, которая не допускала сомнений. - Я обещаю тебе. Они не имеют права так поступать с тобой. Я добьюсь справедливости, чего бы мне это ни стоило.

Каллиста закрыла глаза и почувствовала, как его рука сжала её руку, тёплая и надёжная, передающая ей часть его силы. Она знала, что это не конец. Мародёры объявили ей войну, и теперь они будут продолжать, пока не добьются своего. Но сейчас она была в безопасности. Она была не одна. И этого было достаточно.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))