Black?

Каллиста проснулась за час до рассвета, когда спальня Слизерина всё ещё была окутана предрассветным полумраком, а тишина казалась почти осязаемой - густой и тягучей, как вода за окнами. В комнате было тихо: только ровное, спокойное дыхание Дороти, которая спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в подушку, и лёгкий, мерный вдох-выдох Кэссидии, доносившийся из-под балдахина. За стеклом, выходящим в озеро, царил тот особенный, таинственный полумрак, когда вода приобретает густой, чернильный оттенок, а водоросли и рыбы только начинают просыпаться, их силуэты едва заметно колышутся в предутренней дымке. Каллиста бесшумно выбралась из тёплой постели, стараясь не скрипнуть половицей, и натянула на себя тёплую дорожную мантию - тёмно-синюю, с серебряной отделкой. Она сунула ноги в кроссовки, подошва беззвучно ступала по каменному полу. На мгновение она задержалась у высокого, старинного зеркала, стоящего у стены. Бледное, ещё сонное лицо смотрело на неё из тёмного стекла, а под глазами залегли тени от бессонных ночей, но в глубине зрачков горел тот самый живой огонь, который она чувствовала вчера, когда ветер трепал её волосы, а метла слушалась каждого движения её тела, сливаясь с ней в едином порыве. Она улыбнулась своему отражению - коротко, уверенно - и, поправив выбившуюся прядь волос, бесшумно выскользнула за дверь спальни, притворив её за собой без единого звука.

Гостиная Слизерина была пуста, и её тишина казалась почти торжественной. Зелёное свечение, проникающее сквозь затянутые тиной окна, создавало призрачную, колдовскую атмосферу: мерцающие тени от водорослей медленно и плавно ползли по каменным стенам и полу, переплетаясь в причудливые узоры, напоминающие древние руны. Мебель - массивные кресла, обитые тёмно-зелёным бархатом, - отбрасывала длинные, угловатые тени, и в углах комнаты клубился мягкий полумрак. Каллиста уже хотела направиться к выходу, как вдруг из сумрака, из тени кресла у камина, где огонь уже почти догорел, оставляя лишь тлеющие изумрудные угли, раздался тихий, чуть хрипловатый голос:

- Ты рано.

Она вздрогнула, обернулась и увидела Регулуса, который сидел в кресле, откинувшись на спинку. На нём была тёплая чёрная мантия с серебряной застёжкой, подбитая мехом, и его щёки слегка порозовели от холода, который чувствовался в подземельях по утрам. В руках он держал две метлы. Его волосы были слегка растрёпаны - видимо, он тоже только встал, - но в тёмных, глубоких глазах уже светилась та же знакомая искорка, что и вчера, когда они стояли на поле, и ветер кружил вокруг них.

- Ты тоже рано, - ответила Каллиста, и на её губах заиграла тёплая, искренняя улыбка. Она подошла ближе, и её голос прозвучал мягко, с нотками лёгкого удивления: - Я думала, я первая. Хотела подождать тебя у выхода.

- Я не спал, - признался он, вставая и отряхивая мантию. Его движения были плавными, но в них чувствовалось напряжение - словно он всю ночь провёл в ожидании этого момента. - Всё думал о вчерашнем. О том, как ты летала, как метла слушалась тебя, как ты выполнила те манёвры... Не мог дождаться, чтобы снова увидеть это. Снова увидеть тебя в воздухе.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло, густое и сладкое, которое согрело её и прогнало последний холодок утра. Она смотрела на него, на его серьёзное, но такое открытое лицо, и понимала, что этот момент, этот тихий предрассветный разговор в пустой гостиной, - один из тех драгоценных, хрупких мгновений, которые она запомнит навсегда, даже когда всё остальное сотрётся из памяти.

Они вышли из гостиной, и их шаги, приглушённые мягкой обувью, почти не нарушали тишину коридоров. Замок в предрассветные часы казался особенно таинственным и живым, словно он тоже просыпался вместе с ними. Тяжёлые бархатные портьеры свисали с высоких окон, отбрасывая густые тени на каменные стены, а редкие факелы, догорающие в настенных светильниках, бросали длинные, пляшущие языки пламени, которые делали тени ещё более причудливыми. Когда они проходили мимо библиотеки, тяжёлые дубовые двери которой были плотно закрыты, Каллиста вдруг насторожилась: из-за двери доносился едва слышный шёпот, похожий на шелест сухих листьев. Она остановилась, прислушиваясь, и её рука инстинктивно сжала метлу.

- Что там? - прошептала она, её глаза расширились от осторожного любопытства.

Регулус, заметив её тревогу, мягко коснулся её локтя, привлекая внимание.

- Это не студенты, - сказал он тихо, и его голос был спокойным и уверенным. - Скорее всего, привидения. Они часто собираются здесь по утрам, обсуждают свои призрачные дела. Можешь не волноваться - они не обращают на живых внимания, если те не вторгаются в их пространство.

Каллиста кивнула, но её сердце продолжало биться чуть быстрее, пока они проходили мимо. Она поймала себя на мысли, что здесь, в этом времени, даже привидения казались ей более настоящими, чем в её собственном.

Они вышли на улицу через боковой выход, который, по словам Регулуса, знали только старшие слизеринцы - узкую каменную лестницу, ведущую прямо к окраине поля, скрытую от посторонних глаз густым плющом. Холодный утренний воздух коснулся лица Каллисты, и она вдохнула его полной грудью, чувствуя, как он наполняет лёгкие свежестью и бодростью. Поле для квиддича было абсолютно пустым и безмолвным. Роса, как мелкие бриллианты, покрывала траву, и под первыми лучами нарождающегося солнца она искрилась и переливалась всеми цветами спектра. Вдалеке, над вершинами гор, небо начинало светлеть, окрашиваясь в нежные розовые и золотистые тона, которые постепенно разгоняли ночную тьму.

- Ну что, - сказал Регулус, протягивая ей метлу, и его голос звучал с вызовом и предвкушением. Его глаза сверкали в утреннем свете, а улыбка была дерзкой и открытой. - Покажи мне снова, на что ты способна. Я хочу увидеть это своими глазами ещё раз.

Каллиста взяла метлу, чувствуя, как её пальцы привычно и уверенно сжимают древко. Она глубоко вздохнула, ощущая, как холодный воздух наполняет её лёгкие, и, оттолкнувшись от земли, взлетела в воздух.

Ветер был холодным и острым, как лезвие, но она почти не чувствовала этого - адреналин и радость полёта согревали её изнутри. Она сделала несколько широких, плавных кругов над полем, разминаясь, привыкая к метле, чувствуя, как она откликается на малейшее движение её тела. А затем, поддавшись порыву, она начала выполнять те самые трюки, которые так хорошо помнила, отточенные годами тренировок. Она сделала мёртвую петлю - идеальный круг в воздухе, когда земля и небо меняются местами - затем перешла в стремительный штопор, её тело было расслабленным, а движения - точными и плавными. Затем она сорвалась в резкое пике, почти касаясь кончиками пальцев влажной травы, и в последний момент взмыла вверх, выполняя манёвр, который использовал Гарри во время своего первого матча против Слизерина: ложное пике, за которым следует молниеносный подъём, обманывающий любого преследователя. Она чувствовала, как метла слушается каждого её движения, как ветер поёт в ушах, и на мгновение ей показалось, что она снова в своём времени, снова в 1997 году, снова рядом с Гарри, и что весь этот год, все эти страхи и потери были лишь сном.

Когда она приземлилась, её щёки горели от ветра, а дыхание было быстрым и глубоким. Регулус стоял неподвижно, как каменное изваяние, с широко открытыми глазами, в которых застыло выражение полного, почти благоговейного изумления. Его рука, всё ещё сжимающая его собственную метлу, слегка дрожала, и он не мог произнести ни слова.

- Это... - начал он, но его голос прервался, и он сглотнул, пытаясь справиться с охватившим его восторгом. - Коралин, это было невероятно. Ты не просто умеешь летать. Ты летаешь как профессионал, как игрок сборной. Я никогда не видел ничего подобного.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тёплая, сладкая радость, и её сердце билось ровно и спокойно.

- Я просто следовала за ветром, - сказала она, и в её голосе звучала та мягкая, почти мечтательная нотка, которая делала её слова почти правдой.

- Нет, - сказал Регулус, подходя ближе, и его шаги были твёрдыми и решительными. Он остановился в шаге от неё, и его взгляд был пристальным и серьёзным, в нём читалась глубокая задумчивость. - Это не просто талант. Это мастерство, которое достигается годами тренировок. Я знаю, как выглядит настоящий профессионал. Где ты действительно научилась этому?

Каллиста замерла. Она смотрела на Регулуса, в его внимательные, серьёзные глаза, и знала, что не может врать ему, что он заслуживает правды. Но правда была слишком странной, слишком невероятной, чтобы произнести её вслух.

- Я не могу сказать тебе, Регулус, - ответила она, и её голос был тихим, но твёрдым, в нём звучала сталь. Она отвела взгляд, глядя на горизонт, где солнце уже начало подниматься, окрашивая облака в огненно-золотые тона. - Просто поверь мне. Может немного позже, я тебе расскажу.

Регулус посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. В его серых глазах, которые в свете восходящего солнца казались почти прозрачными, было что-то новое - не просто любопытство, а глубокая, почти болезненная задумчивость. Он явно хотел спросить, хотел докопаться до истины, но остановил себя, его губы сжались в тонкую линию. Он сделал шаг назад, отпуская напряжение.

- Хорошо, - сказал он наконец, и его голос был ровным, хотя в нём слышалась лёгкая хрипотца. - Но ты должна обещать мне одну вещь.

- Какую? - спросила Каллиста, чувствуя, как внутри замирает сердце, и её пальцы сильнее сжали древко метлы.

- Ты должна показать мне несколько трюков, - сказал он, и в его голосе вдруг послышалась та лёгкая, почти мальчишеская усмешка, которая сделала его лицо моложе и светлее. - Я хочу научиться у тебя. Ты видела, как я вчера пытался повторить манёвр - у меня не получилось идеально. Я хочу стать лучшим ловцом, и ты можешь помочь мне. Я буду твоим учеником.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит, уступая место тёплому, почти нежному чувству. Она знала, что это может быть рискованно, что это может привлечь к ней ненужное внимание. Но она не могла отказать ему - не могла сказать «нет» его горящим глазам и искренней просьбе.

- Хорошо, - сказала она, и её голос был мягким и решительным. - Я научу тебя. Но ты должен быть готов к тому, что это будет трудно. Я не буду тебя щадить, и если ты упадёшь, то будешь подниматься снова и снова. Это единственный способ научиться по-настоящему.

Регулус усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то дерзкое и одновременно благодарное. Он скрестил руки на груди, слегка наклонив голову.

- Я готов, - сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. - Я готов ко всему, что ты можешь мне дать. Падения меня не пугают.

Они ещё долго стояли на поле, пока солнце не начало медленно, величаво подниматься над горами, окрашивая небо в яркие золотистые и розовые оттенки, которые отражались в каплях росы, покрывающей траву. Каллиста показывала Регулусу один трюк за другим, терпеливо объясняя каждое движение, каждое смещение центра тяжести, каждый поворот кисти, и он с трудом, но всё же повторял их, его лицо сосредоточенно хмурилось, когда он пытался поймать правильную технику. Она чувствовала, как он учится, как его движения с каждой попыткой становятся увереннее, точнее, как в нём просыпается тот самый азарт, который она так хорошо знала по себе. Это приносило ей радость - настоящую, светлую, такую редкую в её новой жизни. Они смеялись, когда Регулус чуть не свалился с метлы после очередного неудачного манёвра, и серьёзно обсуждали, как улучшить его технику. И в эти минуты, под этим разгорающимся небом, Каллиста чувствовала себя почти счастливой - так, как она не чувствовала себя уже очень давно.

Они вернулись в замок, когда коридоры уже начали наполняться студентами, и привычный утренний гул голосов, звонкий и живой, разносился по каменным сводам, смешиваясь с шарканьем сотен ног и хлопаньем портретов, которые перекликались друг с другом. Каллиста чувствовала лёгкую, приятную усталость после утреннего полёта - мышцы приятно ныли, а в груди разливалось то особенное, тёплое чувство удовлетворения, которое остаётся после того, как ты сделал что-то по-настоящему своё. Она шла рядом с Регулусом, и он что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя, о том, как ему удалось повторить её манёвр с разворотом на сто восемьдесят градусов - хоть и не с первой попытки, и хоть он чуть не слетел с метлы на втором круге. Его глаза горели восторгом, а голос звенел от возбуждения, и он то и дело поправлял волосы, которые растрепал ветер. Она слушала его голос, мягкий и живой, и это приносило ей покой - редкий, драгоценный покой, который она так редко позволяла себе в последнее время.

Но когда они вошли в Большой зал на завтрак, и золотистый свет утреннего солнца залил длинные столы, заполненные студентами, тишина их маленького мира была грубо нарушена. Воздух в зале, ещё свежий и прохладный, наполнился ароматами свежей выпечки и жареного бекона, и над головами парили сотни свечей, мерцая в утреннем свете. Каллиста уже собиралась сесть на своё место между Регулусом и Амелией, как вдруг раздался громкий, насмешливый голос, который перекрыл общий шум.

- О, смотрите, - громко сказал Джеймс Поттер, сидевший за гриффиндорским столом с видом человека, который только что нашёл идеальную цель для своих шуток. Его голос разнёсся по залу, заставляя ближайшие разговоры стихнуть. - Наша новенькая змейка уже бегает за Регулусом как верный пёс. Видимо, решила, что если привязаться к Блэку-младшему, то её примут за свою среди чистокровных. Или, может быть, она просто пытается найти защиту от старшего братца?

Каллиста замерла, как будто её ударили ледяной волной. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, обжигая щёки жаром, а затем мгновенно отхлынула, оставляя после себя холодную пустоту. Её пальцы, сжимавшие край мантии, побелели, и она заставила себя медленно, очень медленно повернуть голову. Она увидела, как Джеймс, ухмылялся, глядя на неё, его глаза за стеклами очков блестели насмешливым, почти жестоким весельем. Рядом с ним сидел Сириус, скрестив руки на груди, и его лицо расплылось в широкой, холодной улыбке, которая делала его черты почти жестокими. Кассандра, сидевшая напротив, тоже улыбалась, но в её взгляде, устремлённом на Каллисту, была лёгкая настороженность - она словно оценивала, как новенькая ответит на провокацию. Ремус сидел с книгой, делая вид, что не слышит, хотя его пальцы слегка сжимали страницу, а Питер тихо хихикал, пряча лицо за чашкой с тыквенным соком.

- Регулус, ты нашёл себе новую подружку? - продолжил Джеймс, повышая голос, чтобы его слышали как можно больше людей. - Или она просто хочет узнать, как стать такой же важной, как ты? Может быть, она надеется, что ты научишь её быть настоящим слизеринцем и защитишь от всех, кто старше и сильнее?

Сириус рассмеялся - громко, с хрипотцой, запрокинув голову, и его смех был похож на лай, грубый и безжалостный. Он не отводил взгляда от Каллисты, и в его серых глазах, холодных и внимательных, было что-то почти жестокое, от чего у неё перехватывало дыхание.

- Она просто хочет быть поближе к нашей семье, Регулус, - сказал он, и его голос был полон ядовитого сарказма, каждый звук сочился презрением. - Может быть, она надеется, что маман её удочерит. Или, может быть, она думает, что через тебя сможет подобраться ко мне? Увы, я не в той лиге, где ищут себе покровителей.

Каллиста почувствовала, как внутри закипает ледяной, тягучий гнев, который медленно поднимался из груди, сковывая горло. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но заставила себя не реагировать, не давать им той реакции, которую они искали. Она знала, что это - их игра, их излюбленное развлечение, и если она покажет, что их слова задели её, они будут продолжать, будут рвать её на части своими насмешками. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по телу.

Но вдруг она услышала голос Регулуса - и он был холодным, как зимний ветер, и твёрдым, как камень, о который разбиваются волны.

- Поттер, - сказал он, и его голос, обычно тихий и сдержанный, разнёсся по залу, заставляя всех замолчать. Он встал, его плечи расправились, и он посмотрел на Джеймса с таким ледяным спокойствием, что даже самые дерзкие из гриффиндорцев притихли. - Тебе стоит научиться держать язык за зубами, если ты не знаешь, о чём говоришь. Коралин не нуждается в твоих оскорблениях и грязных намёках. И если ты думаешь, что сможешь безнаказанно унижать её, ты очень ошибаешься.

На мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь треском свечей и отдалённым шумом из кухни. Джеймс удивлённо поднял бровь, его улыбка на мгновение дрогнула - он явно не ожидал такого отпора от тихого, сдержанного Регулуса, который обычно предпочитал молчать и не вступать в перепалки. Но Каллиста заметила, как руки Регулуса дрожат, когда он сжимает их в кулаки, и как напряглись его плечи - он явно сам не ожидал от себя такой смелости.

- Мы можем поговорить, Поттер, - добавил Барти Крауч, вставая из-за стола с той плавной, опасной грацией, которая делала его похожим на хищника. Его голос был тихим, почти задумчивым, но в нём отчётливо слышалась угроза, как сталь, спрятанная в бархате. - Если тебе так нравится унижать тех, кто слабее, может быть, ты выберешь кого-то своего размера? Или тебе нужна команда поддержки, чтобы чувствовать себя увереннее? Мы могли бы устроить дуэль, если хочешь. Я не против.

Джеймс нахмурился, и его наглая улыбка исчезла, сменившись настороженным выражением. Он явно не ожидал, что Барти Крауч, один из самых непредсказуемых студентов Слизерина, вступится за какую-то новенькую.

- Это просто шутка, - сказал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, он звучал почти примирительно.

- Шутка? - Эван Розье тоже поднялся со своего места и подошёл ближе, его лицо было бледным, а глаза сверкали холодным, почти мёртвым огнём. Его голос был низким и спокойным, но каждое слово падало, как камень. - Это была не шутка, Поттер. Это была попытка унизить человека, который не сделал тебе ничего плохого. Если ты хочешь быть героем, найди себе настоящее приключение. А не прячься за насмешками над теми, кто не может ответить тебе тем же - или, возможно, сможет, но не хочет опускаться до твоего уровня.

Каллиста смотрела на них - на Регулуса, который стоял с гордо поднятой головой, на Барти, чей взгляд был холоден как лёд, и на Эвана, который выглядел так, словно готов был броситься в драку в любой момент. Они стояли перед ней, защищая её, как стену, и она чувствовала, как внутри разливается горячая, почти обжигающая благодарность, смешанная с изумлением. Она не ожидала, что они вступятся за неё так яростно, так безоговорочно, не ожидала, что её появление в их мире вызовет такую преданность.

Амелия, которая всё это время сидела молча, наблюдая за происходящим, коснулась руки Каллисты под столом, её пальцы были тёплыми и успокаивающими.

- Ты не одна, Коралин, - сказала она тихо, и в её глазах, зелёных и внимательных, была непоколебимая уверенность. - Помни об этом. Что бы ни случилось, мы рядом.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло, такое сильное, что у неё защипало в глазах. Она смотрела на своих друзей - на Регулуса, на Барти, на Эвана, на Амелию - и понимала, что они стали для неё больше, чем просто попутчиками в этом безумном путешествии во времени. Они стали ещё одной семьёй, близкими и дорогими людьми.

Она медленно подняла голову и посмотрела в сторону гриффиндорского стола, встретившись взглядом с Сириусом. Он всё ещё смотрел на неё с тем же выражением - насмешливым и холодным, - но на мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнула тень сомнения, лёгкий отблеск чего-то, что он сам не мог объяснить. Он нахмурился, словно пытаясь понять, что именно в этой новенькой вызывает у него такое странное, беспокойное чувство, и на его губах больше не было той жестокой усмешки - только задумчивость, почти потерянность.

Каллиста отвернулась первой. Она не хотела, чтобы он видел, как она благодарна Регулусу, как сильно её тронула его защита. Она не хотела, чтобы он знал, что его слова всё же задели её, оставив на душе горький осадок. Она знала, что это только начало, и что впереди её ждут ещё испытания, ещё битвы, ещё моменты, когда ей придётся делать выбор. Но сейчас, сидя рядом со своими друзьями, чувствуя тепло их плеч и их поддержку, она чувствовала себя сильной. Она знала, что они будут стоять рядом с ней, что бы ни случилось. И ради этого - ради их доверия, ради их дружбы, ради этих мгновений - она была готова бороться до конца.

- Ты как? - тихо спросил Регулус, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. Его голос был мягким, почти шёпотом, который был предназначен только для неё. - Они не должны были этого говорить. Я знаю, что ты не такая. Ты не ищешь покровителей, ты не охотишься за именем. Я вижу тебя настоящую.

Каллиста подняла на него глаза и улыбнулась - слабо, но искренне, и в её взгляде была благодарность, которую трудно было выразить словами.

- Я знаю, - сказала она, и её голос прозвучал чуть хрипло. - И спасибо тебе. Тебе, Барти, Эвану. Вы не должны были вступаться за меня, но вы это сделали. Это... это значит больше, чем вы думаете. Вы рисковали своей репутацией ради меня.

- Ты наша подруга, - просто сказал Барти, и в его голосе не было ни грамма насмешки или высокомерия - только та холодная, твёрдая уверенность, которая делала его таким опасным и таким надёжным одновременно. - Мы не бросаем своих. Поттер и его компания должны запомнить это.

Эван кивнул, соглашаясь, и его взгляд, тёмный и проницательный, скользнул по гриффиндорскому столу, словно он запоминал каждое лицо. Амелия сжала руку Каллисты под столом сильнее, и этот простой, тёплый жест был полон поддержки, которую не нужно было выражать словами.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло, густое и успокаивающее, которое медленно разгоняло холодную дрожь в груди. Она смотрела на них - на своих друзей, на этих людей, которые не знали всей правды о ней, но всё равно приняли её, защитили её - и понимала, что этот момент, эта сцена залитого утренним светом Большого зала, их сосредоточенные лица и их тёплые голоса - один из тех, которые она запомнит навсегда. Она знала, что в будущем многие из них станут её врагами, что их пути разойдутся, что они окажутся по разные стороны баррикад. Но сейчас они были её друзьями, и она решила, что будет хранить этот момент в своей памяти, даже когда всё изменится и время сотрёт большую часть деталей.

Завтрак продолжился, и Каллиста изо всех сил старалась не обращать внимания на гриффиндорский стол, хотя боковым зрением продолжала видеть тёмную фигуру Сириуса, который сидел, откинувшись на скамье, и его взгляд, казалось, не отрывался от неё. Она слушала, как Регулус увлечённо рассказывает о своих тренировках, о том, как он планирует улучшить свою технику полёта, как Барти с холодным спокойствием спорит с Эваном о теории трансфигурации, цитируя сложные формулы, которые Каллиста знала наизусть, и как Амелия перелистывает страницы старой книги, время от времени комментируя прочитанное с лёгкой, задумчивой улыбкой. Она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто компания студентов - она чувствовала себя частью семьи, пусть и странной, пусть и опасной, но настоящей.

Но когда она подняла глаза, чтобы взять ещё один тост, её взгляд снова встретился со взглядом Сириуса. Он смотрел на неё, и его лицо, обычно искажённое насмешливой улыбкой, было серьёзным, почти задумчивым. На мгновение его обычное холодное, насмешливое выражение исчезло, и Каллиста увидела в его глазах что-то другое - может быть, любопытство, может быть, сомнение, а может быть, даже лёгкое замешательство. Она не знала, что это было, но это заставило её сердце биться быстрее, и она почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает её лицо горячим румянцем. Она не хотела, чтобы он видел её замешательство, не хотела, чтобы он знал, что его взгляд способен выбить её из колеи. Она знала, что Сириус - это прошлое, а её настоящее - это Регулус, Амелия, Барти и Эван, которые сидели рядом с ней и поддерживали её. Она знала, что должна держаться за них, а не за тех, кто её оскорбляет и смеётся над ней.

- Коралин? - раздался голос Амелии, и её рука слегка коснулась плеча Каллисты. - Ты опять задумалась. Ты побледнела, а потом покраснела. Всё в порядке?

- Просто устала, - ответила Каллиста, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла слегка натянутой. - Вчера была долгая ночь, и утренний полёт забрал много сил. Я просто... немного вымоталась.

Амелия посмотрела на неё с пониманием, её зелёные глаза внимательно изучали лицо Каллисты, но она не стала задавать вопросов, лишь мягко кивнула и снова сжала её руку. Каллиста была благодарна ей за эту деликатность, за то, что она не давила, не требовала объяснений, а просто была рядом.

Они вышли из Большого зала, когда завтрак закончился, и Каллиста почувствовала, как напряжение, сковывавшее её плечи, начинает медленно отпускать. Шум голосов стих, когда они свернули в пустой боковой коридор, где лишь редкие факелы освещали каменные стены, и она перевела дыхание.

- Спасибо, - сказала она, когда они остановились у стрельчатого окна, выходящего на замковый двор, и солнечный свет падал на её лицо, согревая его. - Я правда не знаю, что бы делала без вас. Вы не представляете, как много для меня значит то, что вы сделали.

- Ты бы справилась, - ответил Регулус, и его голос был серьёзным, почти торжественным. Он смотрел на неё, и в его тёмных глазах была непоколебимая уверенность. - Ты сильная, Коралин. Я вижу это. Ты не из тех, кто сдаётся, даже когда всё против тебя.

Каллиста улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней.

- Знаешь, - сказала она, и в её голосе появилась та загадочная, почти озорная нотка, которую она редко позволяла себе. - Я хочу показать тебе ещё кое-что. Завтра, после уроков. На поле.

Регулус удивлённо посмотрел на неё, и его брови слегка приподнялись. В его глазах зажглось предвкушение, и он слегка подался вперёд, словно боялся пропустить её слова.

- Ещё один трюк? - спросил он, и в его голосе послышалось то самое волнение, которое она так любила в нём. - Ты хочешь научить меня чему-то новому?

- Нечто большее, - ответила Каллиста, и её голос стал мягче, почти доверительным. Она наклонилась к нему чуть ближе, и её глаза сияли в свете факелов. - Я покажу тебе, как чувствовать метлу. Как стать с ней единым целым, как дышать с ней в одном ритме. Это не просто техника - это состояние, которое невозможно объяснить словами. Я хочу, чтобы ты это почувствовал.

Регулус смотрел на неё с восхищением, и в его глазах была такая глубокая благодарность, что у Каллисты защемило сердце.

- Я буду ждать, - сказал он, и его голос звучал мягко, почти как обещание. - Я всегда буду ждать тебя, Коралин. Что бы ты ни придумала, я буду рядом.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло, густое и сладкое, которое разогнало все оставшиеся тени. Она смотрела на Регулуса и знала, что они идут по одному пути, что их судьбы переплелись в этом странном, опасном времени. Даже если он не знал, что ждёт его впереди, даже если она не могла рассказать ему правду, она была рядом и будет рядом столько, сколько сможет.

Они разошлись по разным классам, и Каллиста чувствовала, как её настроение начинает улучшаться, как утренняя тяжесть уходит, уступая место лёгкости. Она знала, что она не одна, что у неё есть друзья, готовые встать на её защиту, и что она, в свою очередь, сделает всё, чтобы защитить их. Это придавало ей сил, чтобы идти дальше, даже когда мир вокруг казался тёмным и неопределённым.

После уроков Каллиста почувствовала, как внутри неё нарастает глухое, давящее напряжение, которое требовало выхода. День был насыщенным до предела - утренняя тренировка, когда ветер свистел в ушах, а метла слушалась каждого движения; стычка с мародёрами за завтраком, когда их колкие слова вонзались в неё, как иглы; защита Регулуса и его друзей, которая тронула её до глубины души. Ей нужно было переварить всё это, разложить по полочкам, и она решила, что лучшим местом для этого будет библиотека - её тишина, её уютный полумрак, её запах старой бумаги и воска. Там было спокойно, и она могла хотя бы ненадолго забыть о своих тревогах, спрятавшись за высокими стеллажами.

Библиотека Хогвартса встретила её привычным, успокаивающим ароматом - смесью пыли, векового пергамента, полированного дерева и едва уловимого запаха свечей, которые горели в медных подсвечниках. Высокие стеллажи, сделанные из тёмного дуба, уходили вверх, теряясь в сумраке, где между корешками книг мерцали золотые буквы. Редкие лампы с абажурами из зелёного стекла создавали мягкое, уютное освещение, и тени танцевали на стенах, делая библиотеку похожей на сказочный лес. Каллиста прошла в дальнюю часть, туда, где было меньше всего студентов, где даже дыхание казалось громче, и села за стол у высокого стрельчатого окна, выходящего на замковый двор. Она открыла книгу по истории магии, но строки сливались перед глазами, превращаясь в расплывчатые чёрные линии. Она смотрела в окно на серое, затянутое облаками небо, на котором медленно плыли тяжёлые тучи, и думала о том, что она здесь делает. Она ищет крестраж - перстень, который она должна найти и уничтожить, но пока что её поиски ни к чему не привели, словно время играло с ней в злую шутку. Она начала сомневаться, что найдёт его в этом времени, что её присутствие здесь вообще не имеет смысл.

- Извините, это место занято?

Голос был мягким, почти мелодичным, с лёгкой звонкой ноткой, которая проникла в её мысли, как луч света. Каллиста подняла голову и увидела перед собой девушку с рыжими волосами, которые золотились в тёплом свете лампы, отливая медью. У неё были яркие зелёные глаза, которые смотрели с добротой и искренним любопытством, и она держала в руках стопку книг, прижимая их к груди, словно это были сокровища. На её губах играла лёгкая, дружелюбная улыбка, которая сразу располагала к себе.

Каллиста узнала её сразу, и её сердце пропустило удар. Это была Лили Эванс.

- Нет, - ответила Каллиста, чувствуя, как внутри замирает сердце, и её голос прозвучал чуть хрипло. - Садись, пожалуйста. Здесь никого нет.

Лили улыбнулась ещё шире и села напротив, аккуратно положив книги на стол так, чтобы не задеть старую чернильницу. Она поправила выбившуюся прядь волос и взглянула на Каллисту с интересом.

- Я тебя видела в Большом зале, - сказала она, и её голос был дружелюбным, без тени осуждения. - Ты правда из Шармбатона?

- Да, - ответила Каллиста, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё трепетало от осознания, кто сидит перед ней. - Коралин Брэгвуд.

- Лили Эванс, - представилась девушка, и её улыбка стала ещё шире, тёплой и открытой. Она протянула руку через стол, и Каллиста сжала её, чувствуя тепло её пальцев. - Прости, что я говорю это, но мне кажется, что ты не похожа на типичную слизеринку. Ты не смотришь на всех так, будто они ниже тебя.

Каллиста удивлённо посмотрела на неё, и её брови слегка приподнялись.

- Почему ты так думаешь? - спросила она, чувствуя, как любопытство пересиливает осторожность.

- Потому что ты не смотришь на всех свысока, - сказала Лили, и в её голосе была лёгкая усмешка, но беззлобная. - И потому что ты не боишься разговаривать с теми, кто на Гриффиндоре. Хотя я видела, что мои сокурсники не очень хорошо к тебе относятся. Джеймс и Сириус... они могут быть слишком грубыми, когда хотят казаться остроумными.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло, которое разогнало холодную тяжесть в груди. Она смотрела на Лили и думала о том, что эта девушка - мать Гарри, та самая женщина, которая отдала свою жизнь за сына, которую она видела только на фотографиях и в воспоминаниях. Она думала о том, что Лили ещё не знает, что умрёт, защищая своего ребёнка, что её жизнь оборвётся так трагично и нелепо. И сейчас она просто сидела здесь, в библиотеке, улыбалась и говорила с ней, как с обычным человеком, не подозревая о том, какое место занимает в истории.

- Они просто не понимают меня, - сказала Каллиста, и её голос был мягче, чем она ожидала. - Я не хочу враждовать с ними. Я хочу просто учиться, жить своей жизнью и не создавать проблем.

Лили кивнула, и её взгляд стал серьёзным, почти задумчивым. Она склонила голову набок, и её рыжие волосы упали на плечо.

- Я знаю, что Джеймс и Сириус могут быть... слишком шумными. И иногда они переходят границы. Но они не плохие люди. Просто иногда они забывают, что за факультетами стоят живые люди с чувствами. Особенно Сириус - он привык защищаться насмешками, потому что это единственное, что он умеет делать.

Каллиста улыбнулась, и эта улыбка была искренней. Она видела, что Лили говорит это не для того, чтобы оправдать их, а потому что действительно верила в добро, которое есть в каждом человеке.

- Ты их защищаешь, - сказала она. - Это хорошо. Это говорит о том, что ты верный друг.

- Я просто стараюсь видеть в людях лучшее, - ответила Лили, и её глаза засветились тёплым, почти мягким светом. - Даже когда это трудно. Особенно когда это трудно.

Каллиста понимающе кивнула и невольно улыбнулась, чувствуя, как между ними возникает та особенная связь, которая бывает только между людьми, понимающими друг друга без лишних слов.

- Тогда я надеюсь, что ты увидишь во мне лучшее, - сказала она, протягивая руку через стол. - Приятно познакомиться, Лили.

Лили сжала её руку, и в этом жесте было столько тепла и искренности, что Каллиста почувствовала, как её сердце бьётся быстрее, а на душе становится легче.

- Приятно познакомиться, Коралин, - ответила Лили. - Я рада, что мы встретились. В этом замке так трудно найти кого-то, с кем можно поговорить по-настоящему.

Они ещё долго сидели в библиотеке, окружённые тишиной и мерцающим светом ламп, разговаривая о книгах, о школе, о своих интересах. Лили рассказала ей о том, как она любит историю магии, хотя профессор Биннс делает её невыносимо скучной, и как она мечтает стать целительницей, чтобы помогать людям. Каллиста слушала её, ловила каждое слово и думала о том, что она никогда не узнает, что её ждёт, что её жизнь оборвётся так рано. Она хотела бы сказать Лили, что она станет матерью героя, что её сын спасёт мир, что её имя будет жить вечно. Но она не могла. Вместо этого она просто слушала, улыбалась и чувствовала, как внутри разливается благодарность за этот момент, за это редкое мгновение мира.

- Я надеюсь, мы сможем подружиться, - сказала Каллиста, когда Лили собралась уходить, закидывая книги в сумку. - Ты хороший человек, Лили. И я хочу, чтобы ты знала: если тебе когда-нибудь понадобится помощь - я рядом.

Лили улыбнулась, и её глаза засветились той самой теплотой, которая делала её такой особенной.

- Я тоже на это надеюсь, Коралин.

Они уже около часа сидели в библиотеке, погружённые в разговор, как вдруг Каллиста почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Она подняла глаза и увидела Снегга, который стоял в конце стеллажа, сжимая в руках книгу по тёмной магии. Его взгляд был напряжённым, почти тревожным, и он смотрел не на Каллисту, а на Лили. Он медленно подошёл к их столу, и его пальцы слегка дрожали, сжимая обложку книги.

- Лили, - сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом, в котором слышалась неуверенность. - Я искал тебя. Мне нужно было тебе кое-что сказать.

Лили подняла голову и улыбнулась ему. Её улыбка была тёплой и дружелюбной, и Каллиста видела, что она искренне рада его видеть.

- Северус! Привет. Я не думала, что ты придёшь сегодня. Ты же говорил, что у тебя есть занятия по зельеварению с профессором Слизнортом.

- Я освободился раньше, - ответил Снейп, и в его голосе была та же напряжённость, что и раньше. Его взгляд скользнул по Каллисте, и он на мгновение остановился на ней, изучая её лицо, прежде чем снова вернуться к Лили. Он явно не ожидал увидеть здесь кого-то ещё, и его плечи слегка напряглись.

- Северус, это Коралин, - сказала Лили, жестом показывая на Каллисту. - Мы только что познакомились. Она очень умная и интересная, мы говорили о книгах.

Снегг посмотрел на Каллисту с лёгким подозрением, и его взгляд стал холодным, почти колючим. Его тёмные глаза сузились, и он слегка прищурился, словно пытался заглянуть ей в душу. Каллиста знала, что он может быть настороженным с незнакомцами, и не принимала это близко к сердцу, лишь мягко улыбнулась, стараясь показать, что она не враг.

- Приятно познакомиться, Северус, - сказала она, и её голос был спокойным и дружелюбным. - Я слышала о тебе от Лили. Она говорила, что вы друзья с детства и что ты один из самых талантливых зельеваров на курсе.

Снегг не ответил. Он просто смотрел на неё, и его глаза были тёмными, как ночное небо, в котором не видно звёзд. Каллиста чувствовала, как его взгляд изучает её, пытаясь понять, кто она и зачем здесь, ищет скрытые мотивы. Лили заметила его настороженность и мягко коснулась его руки, и этот простой жест мгновенно смягчил его.

- Северус, не смотри на неё так, - сказала она, и её голос был мягким и успокаивающим. - Она хороший человек. Я чувствую это.

Снегг перевёл взгляд на Лили, и его лицо немного смягчилось. Он сел на свободный стул рядом с ней, положив книгу на стол, и Каллиста заметила, как он старается держаться ближе к Лили, как будто она была его якорем в этом бушующем мире.

- Прости, - сказал он Каллисте, но его голос не звучал искренне, скорее формально. - Я просто не привык видеть здесь новых лиц. Особенно со Слизерине.

- Я понимаю, - ответила Каллиста, чувствуя, что его слова - это скорее проверка, чем извинение, попытка выведать её истинные намерения. - Я не хочу никому мешать. Просто я искала книгу по истории магии, а Лили предложила мне помочь.

Лили посмотрела на неё, и в её взгляде было что-то тёплое и одобрительное.

- Она действительно искала книгу, - подтвердила она, словно защищая Каллисту от невысказанных подозрений. - И она очень умная. Знаешь, она знает о гоблинских восстаниях больше, чем Биннс.

Снегг посмотрел на Каллисту с лёгким удивлением. Он явно не ожидал, что Лили будет защищать незнакомку, и его интерес к ней слегка возрос. Он чуть наклонился вперёд, изучая её лицо.

- Откуда ты, Коралин?

- Я перевелась из Шармбатон месяц назад. Там у меня были проблемы с некоторыми преподавателями, и я решила начать всё заново. Но я надеюсь, что здесь всё будет лучше.

Снегг кивнул, и Каллиста заметила, как его взгляд стал немного мягче, хотя настороженность всё ещё оставалась. Лили, сидящая рядом, улыбнулась, и это создало атмосферу хрупкого взаимопонимания между ними.

- Если тебе нужна помощь с зельеварением или защитой от тёмных искусств, - сказал он наконец, и его голос был почти дружелюбным, хотя в нём всё ещё слышалась лёгкая колючка, - ты можешь спросить меня. Я знаю их лучше, чем кто-либо. Мне просто... нужно было предложить.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается благодарность. Она не ожидала, что Снегг предложит свою помощь, не ожидала, что он сделает этот шаг навстречу, учитывая его природную замкнутость.

- Спасибо, Северус, - сказала она, и её голос был искренним. - Я буду иметь это в виду. Возможно, я действительно воспользуюсь твоим предложением.

Лили мягко коснулась руки Снейпа, и этот жест был полон того тепла и доверия, которые они разделяли между собой. Каллиста смотрела на них и думала о том, как они похожи на двух странников, которые пытаются найти свой путь в этом мире, держась друг за друга.

- Вы хорошо смотритесь вместе, - сказала Каллиста, и её слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. - Как два человека, которые нашли друг друга и держатся за это, несмотря ни на что.

Снегг и Лили переглянулись, и Каллиста заметила, как Снегг едва заметно покраснел, а его пальцы сжали край книги. Она поняла, что сказала лишнего, но не могла удержаться - это было слишком очевидно, слишком красиво, чтобы молчать.

- Я не хотела вас смутить, - добавила она, мягко улыбнувшись. - Просто это было заметно. Это видно по тому, как вы смотрите друг на друга.

Лили улыбнулась, и в её улыбке была лёгкая грусть, словно она знала что-то, чего не знали другие. Она смотрела на Каллисту, и её зелёные глаза были тёплыми, почти благодарными.

- Спасибо, Коралин, - сказала она, и её голос был мягким и искренним. - Это очень мило с твоей стороны. Правда.

Каллиста чувствовала, что этот момент, эта сцена в библиотеке - с мерцающими лампами, тишиной и запахом старых книг, со Снеггом и Лили, которые сидели напротив неё, - был одним из тех, которые она запомнит навсегда. Она сидела рядом с ними, и они говорили о книгах, о жизни, о мечтах, и Лили смеялась, а Снегг изредка вставлял свои колкие, но умные замечания. Она знала, что Снегг станет одним из самых одиноких людей в мире, что его жизнь будет полна боли и сожалений, что он выберет путь, который приведёт его к тьме. Но сейчас, в этой библиотеке, он был просто мальчиком, который сидел рядом со своей подругой и чувствовал себя почти счастливым. И Каллиста была рада, что могла стать частью этого момента, что могла подарить им хотя бы этот короткий миг покоя.

Новый день начался с того, что Каллиста проснулась от тихого, настойчивого стука в дверь спальни. Стук был мягким, но настойчивым, словно тот, кто стоял за дверью, не хотел будить остальных, но очень хотел, чтобы она проснулась. Она открыла глаза и увидела Амелию, которая стояла на пороге, опираясь плечом о косяк. В руках она держала дымящуюся чашку с чаем, от которой поднимался тонкий ароматный пар, смешивающийся с прохладным воздухом подземелий. Её зелёные глаза светились лёгкой, тёплой улыбкой, а тёмные волосы были небрежно собраны в пучок на затылке, из которого выбивались несколько непослушных прядей. За её спиной в коридоре горели зелёные лампы, создавая мягкое подводное освещение, которое делало её силуэт почти призрачным, словно она сама была частью этого таинственного, мерцающего мира.

- Доброе утро, соня, - сказала Амелия, протягивая Каллисте чашку. Её голос был мягким, но в нём слышалась лёгкая насмешка, которую она позволяла себе только с близкими. - Регулус ждёт тебя в гостиной. Говорит, что у вас есть планы на сегодня. И, кажется, он не спал всю ночь - я видела его в общем зале ещё в два часа ночи, он сидел у камина и смотрел в огонь.

Каллиста села на кровати, чувствуя, как сон медленно, неохотно отпускает её, уступая место просыпающемуся сознанию. Она взяла чашку, ощущая приятное тепло, разливающееся по пальцам, и сделала глоток, наслаждаясь терпким, чуть горьковатым вкусом чая. Тёплая жидкость разлилась по телу, прогоняя ночной холод, который всегда скапливался в подземельях. Она посмотрела в окно, где за толстым стеклом проплывали тени рыб и водорослей, которые медленно колыхались в предутреннем течении, и почувствовала, как внутри разливается предвкушение - лёгкое, почти детское, которое она не испытывала уже очень давно.

- Спасибо, Амелия, - сказала она, ставя чашку на прикроватную тумбочку и вставая с кровати. - Ты самая лучшая. Я не знаю, что бы я делала без твоего утреннего чая.

- Знаю, - усмехнулась Амелия, уже исчезая за дверью, но её голос ещё долетел до Каллисты: - Не заставляй его ждать слишком долго. Он уже третий раз смотрит на часы за те десять минут, что я стою здесь. У него, кажется, не хватает терпения.

Каллиста быстро оделась, выбрав тёплую дорожную мантию тёмно-синего цвета с серебряной отделкой, которая защищала от утреннего холода, но не сковывала движений. Она завязала волосы в низкий, аккуратный хвост, чтобы они не мешали во время полёта, и на мгновение задержалась у зеркала, поправляя воротник. Её отражение выглядело свежим, несмотря на ранний час, и в глазах горел тот самый огонь, который появлялся только перед чем-то важным. Она выскользнула в гостиную, и её шаги почти не звучали на каменном полу.

Регулус уже ждал её, сидя в одном из массивных кресел у камина, где изумрудное пламя едва тлело, оставляя лишь тёплые угли. На нём была тёплая мантия тёмно-зелёного цвета с серебряной пряжкой на вороте, которая поблёскивала в свете догорающих углей. Его волосы были аккуратно приглажены, но Каллиста заметила, что он нервно поправляет манжету, явно не спавшую ночь. Когда она вошла, он поднялся, и его глаза засветились тёплым, искренним светом.

- Доброе утро, Коралин, - сказал он, и в его голосе слышалось то самое предвкушение, которое она чувствовала и сама. - Я уже начал думать, что ты решила проспать весь день и оставить меня ждать до обеда.

- Я не могу пропустить такое приключение, - ответила Каллиста, улыбнувшись, и её голос был мягким и тёплым. - Тем более, когда у нас есть метлы и всё утро впереди. Ты ведь сам сказал, что хочешь научиться летать как я.

Они вышли из гостиной, и коридоры замка были пусты и тихи. Только редкие портреты приоткрывали глаза, чтобы проводить их сонными, заинтересованными взглядами, и где-то вдалеке слышались мерные шаги Филча, который уже начал свой утренний обход, бормоча что-то себе под нос о нерадивых учениках. Регулус знал все потайные ходы, все короткие пути, которыми пользовались только слизеринцы, и они быстро добрались до бокового выхода, скрытого за тяжёлой каменной аркой, увитой плющом, который выводил прямо на поле для квиддича.

Утро было прохладным, но небо было чистым и голубым, как расплавленный сапфир, обещая ясный, солнечный день. Роса, словно тысячи маленьких бриллиантов, сверкала на траве, и каждый лист, каждая травинка искрилась в лучах нарождающегося солнца. Вдалеке, над горами, только начинал разгораться рассвет, окрашивая небо в нежные золотисто-розовые тона, которые медленно перетекали в яркое голубое сияние. Каллиста сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим, чистым воздухом, и почувствовала, как её настроение поднимается, как лёгкость разливается по телу, вытесняя все тревоги.

- Сегодня я покажу тебе кое-что особенное, - сказала она, беря метлу, которую протянул ей Регулус. Её пальцы привычно сжали древко, и она почувствовала, как оно отзывается на её прикосновение, словно живое существо. - Этот трюк научит тебя чувствовать метлу так, как ты никогда не чувствовал её раньше. Это не просто движение - это состояние, когда ты и метла становитесь единым целым.

- Я готов, - ответил Регулус, и его голос был полон решимости, хотя в уголках его губ затаилась лёгкая неуверенность. Он сжал свою метлу и встал рядом с ней, готовясь к взлёту.

Они поднялись в воздух, и Каллиста почувствовала, как ветер начинает играть с её волосами, разметая их, как знамёна. Она сделала несколько широких, плавных кругов над полем, разминаясь, привыкая к метле, чувствуя, как её тело просыпается и настраивается на предстоящий полёт. Затем она начала показывать Регулусу то, что обещала. Она выполнила сложный манёвр, который использовала в своём времени, чтобы уйти от бладжеров - резкое пике, почти вертикальное падение, которое на последнем мгновении переходило в мёртвую петлю, а затем в стремительный штопор, завершающийся резким подъёмом, когда она буквально взлетала вверх, как выпущенная из лука стрела. Всё это она делала с такой грацией, с такой лёгкостью, что её движения казались танцем, который исполняла сама стихия. Регулус смотрел на неё с открытым ртом, его глаза были широко распахнуты, а челюсть отвисла от изумления.

- Это невозможно, - сказал он, когда она приземлилась рядом с ним, и его голос был хриплым от восхищения. - Как ты это делаешь? Словно ты не управляешь метлой, а сливаешься с ней.

- Всё дело в доверии, - ответила Каллиста, слегка запыхавшись, но её глаза горели счастливым огнём. - Ты должен доверять метле. Она чувствует тебя, если ты доверяешь ей. Перестань думать о том, как правильно сделать движение, и просто позволь себе почувствовать ветер, позволь метле вести тебя.

Регулус кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он глубоко вздохнул, сжал древко и попытался повторить. Сначала у него не получалось - он слишком резко отклонялся в пике, или слишком рано выходил из петли, теряя инерцию, или сжимал метлу так сильно, что костяшки его пальцев белели. Но Каллиста терпеливо объясняла, как правильно держать древко, как распределять вес тела, как чувствовать ветер и использовать его силу. Она подлетала к нему и поправляла положение его рук, чувствуя, как он напряжён, как его плечи зажаты, но как он старается, как он хочет научиться.

- Расслабься, - сказала она, касаясь его плеча, и её голос был мягким, успокаивающим. - Ты слишком сжимаешь метлу. Она не убежит от тебя, Регулус. Она - твой друг, твой партнёр. Доверься ей, как ты доверяешь мне.

Регулус сделал ещё один глубокий вдох, и Каллиста увидела, как он позволил напряжению уйти, как его плечи опустились, а лицо стало более спокойным. Он попробовал снова, и на этот раз его движения были более плавными, более уверенными. Он почти выполнил манёвр до конца - пике было резким, петля почти идеальной, и только в последний момент он слегка потерял равновесие, но сумел удержаться на метле. Когда он приземлился, на его лице сияла широкая, искренняя улыбка, которую Каллиста редко видела на его обычно сдержанном лице.

- Я почти сделал это! - воскликнул он, и его голос звенел от восторга. - Ещё немного, и я смогу повторить это идеально. Я чувствовал это - на мгновение я действительно чувствовал, как метла стала частью меня.

- Я знала, что у тебя получится, - сказала Каллиста, чувствуя, как внутри разливается гордость за него, тёплая и светлая. - Ты талантливый игрок, Регулус. Тебе просто нужно немного практики и чуть больше веры в себя. И тогда ты сможешь делать такие вещи, о которых даже не мечтал.

Они продолжали тренироваться, и время летело незаметно. Солнце поднималось всё выше, согревая воздух, и лёгкий ветерок играл с их волосами. Каллиста показывала Регулусу всё новые и новые трюки - сложные развороты, обманные манёвры, элементы, которые она помнила из своей прошлой жизни, и он с каждым разом выполнял их всё лучше и лучше. Его движения становились более уверенными, более точными, и Каллиста чувствовала, как его уверенность растёт с каждым успешным манёвром. Она видела, как он учится, как его тело запоминает правильные движения, и это приносило ей радость - чистую, бескорыстную радость наставника, который видит, как его ученик превосходит самого себя.

Когда они приземлились, чтобы передохнуть, и Каллиста перевела дух, чувствуя приятную усталость в мышцах, Регулус посмотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. В его глазах было что-то глубокое и серьёзное, что-то, что он, казалось, обдумывал уже какое-то время.

- Коралин, - сказал он, и его голос был тихим и серьёзным. Он сделал шаг к ней, и его рука слегка коснулась её руки, тепло его пальцев проникло сквозь ткань мантии. - Ты удивительный человек. Я не знаю, откуда ты взялась и почему ты здесь, но я рад, что ты есть. Ты изменила что-то во мне. Я не знаю, как это объяснить, но когда я с тобой, я чувствую себя сильнее.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло, густое и сладкое, которое согрело её изнутри, разогнав последние тени. Она смотрела на него, на его серьёзное лицо, на его глаза, которые смотрели на неё с такой доверием и благодарностью, и понимала, что этот момент - один из тех, которые она запомнит навсегда, которые останутся с ней, даже когда всё остальное будет забыто.

- Я рада, что встретила тебя, Регулус, - сказала она, и её голос был мягким, почти шёпотом. - Ты тоже удивительный. Ты сильнее, чем думаешь. И ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым.

Они стояли на поле, и утренний ветер трепал их волосы, и солнце золотило их лица. Каллиста смотрела на замок, который возвышался над ними, его башни и шпили купались в утреннем свете, и думала о том, что у неё ещё есть время. Время найти перстень, время изменить то, что можно изменить, время спасти их всех - хотя бы попытаться. Но сейчас, в этот момент, стоя на поле рядом с Регулусом, чувствуя его тепло и его доверие, она чувствовала себя просто счастливой. Счастливой быть рядом с теми, кто стал ей дорог, кто подарил ей этот короткий, драгоценный мир в бурлящем потоке времени.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))