Black?

Первое сентября наступило неожиданно - будто кто-то щёлкнул пальцами, и ночь превратилась в утро. Каллиста проснулась за час до рассвета, когда за окнами дома Фламелей ещё царила серая предрассветная дымка, а в саду только начинали просыпаться птицы.

Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как в груди разрастается странное чувство - смесь страха, предвкушения и какой-то щемящей нежности. Сегодня я снова их увижу, - думала она, прижимая ладонь к сердцу. Я сяду с ними в поезд. Я буду слышать их голоса. Я буду рядом.

Эдгар, как всегда, спал на её подушке, и когда она попыталась встать, кот недовольно открыл один жёлтый глаз, фыркнул и перевернулся на другой бок, демонстративно отвернувшись. Каллиста улыбнулась и погладила его по голове.

- Спасибо, что был со мной, - прошептала она.

Она оделась быстро - тёмная мантия, которую выбрала в Косом переулке, чувствовалась на плечах непривычно, но приятно. В кармане лежали маховик времени и листок с картой, который нарисовала Кассандра. Она проверила, на месте ли они, трижды, прежде чем спуститься вниз.

В гостиной было тихо. Камин ещё не зажгли, но в окна уже пробивался бледный свет нового дня. Перенель стояла у стола, заваленного коробками с едой - она готовилась к её отъезду так, будто Каллиста уезжала на войну, а не в школу.

- Деточка, - сказала она, оборачиваясь. В её руках был большой бумажный пакет. - Я положила тебе пирожков с яблоками. И шоколадных конфет, которые ты любишь. И плед на случай, если в поезде будет холодно. И ещё...

- Перенель, - Каллиста подошла и мягко коснулась её руки. - Я постараюсь приехать на каникулы.

- Знаю, - старуха шмыгнула носом и отвела глаза. - Но я старуха, мне можно волноваться.

Николас вошёл из своей лаборатории, и в воздухе запахло ртутью и старыми книгами. Он выглядел уставшим - но не от работы, а от осознания, что их дом снова пустеет.

- Ты всё взяла? - спросил он, оглядывая её с головы до ног. - Маховик?

- Да, - Каллиста коснулась кармана. - Со мной.

- Ничего не рассказывай, - добавил Николас. - Мы тебя не учили истории. Мы тебя учили алхимии. Это другое. Алхимия не про то, что было, а про то, что есть.

Он подошёл ближе, и Каллиста увидела, как его старые руки - всё в золотистых пятнах от зелий - чуть дрожат.

- Мы будем скучать, - сказал он просто, без лишних слов.

Каллиста почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она обняла его - неловко, но крепко. Потом Перенель, которая пахла лавандой и какао. Потом кошек - всех четырнадцать, хотя Тобиас недовольно зашипел, когда она попыталась прижать его к себе.

- Я напишу, - пообещала Каллиста, уже стоя на пороге.

- Пиши, - Перенель махнула рукой, и в её глазах блеснула слеза. - Но не слишком длинно. Я уже старая, мне трудно читать.

Каллиста засмеялась сквозь слёзы.

- Вы не старая. Вы вечная.

Она вышла за дверь, и за спиной захлопнулась калитка сада.

Платформа девять и три четверти встретила её знакомым хаосом - криками, смехом, свистками паровозов и суетой волшебных семей. Родители обнимали детей, багаж летал по воздуху, совы угукали в клетках, а где-то вдалеке громко обсуждали квиддич.

Каллиста замерла на мгновение, вдыхая запах дыма, пара и магии.

- В прошлый раз я была здесь с Ремусом, - подумала она. - А теперь я одна.

Но она не была одна. Она чувствовала их - где-то среди этой толпы, в конце состава, в купе, которое она должна была найти.

Она пошла вдоль вагонов, сжимая карту в кармане и высматривая знакомые лица. Дети бегали мимо, кто-то потерял сову, кто-то плакал, не желая расставаться с родителями. Каллиста улыбалась всем - и чувствовала, как сердце бьётся быстрее с каждым шагом.

Их купе нашлось в самом конце, как и говорила Кассандра. Дверь была чуть приоткрыта, и оттуда доносились голоса.

- Сириус, я не полезу туда первый, - голос Джеймса.

- Ты трус, Поттер.

- Я не трус, я благоразумный.

- Ты просто боишься, что там сидит Снейп.

Каллиста постучала. Голоса стихли.

- Войдите, - сказал кто-то - знакомый, мягкий, и она узнала голос Кассандры.

Она открыла дверь и шагнула внутрь.

Купе было просторным, залитым утренним светом. На мягких сиденьях, обитых бархатом, расположились пятеро. Кассандра сидела у окна, и солнечные лучи падали на её волосы. Рядом с ней - Джеймс, который уже возился с какой-то картой, и, как всегда, его очки съехали набок. Сириус сидел напротив, откинувшись на спинку, его длинные ноги были вытянуты и мешали проходу, а на губах играла привычная полуусмешка.

Но были и двое других. Один - бледный, с мягкими чертами лица и чуть заметными следами от прыщей на щеках, смотрел на Каллисту с любопытством. Второй - светловолосый, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой, и на его лице читалась осторожная приветливость.

Каллиста замерла на мгновение, увидев Ремуса. Сердце пропустило удар, и на мгновение ей показалось, что она снова в 1996 году, в маленьком доме, где пахло чаем и старыми книгами, где Ремус, уже седой и уставший, поил её горячим шоколадом и говорил: «Всё будет хорошо, Калли. Мы справимся». Она помнила, как он приютил её после смерти Сириуса и Кассандры.

Но сейчас он был молод. Ему было всего шестнадцать, и на его лице не было тех морщин, которые она запомнила. Он был просто мальчиком с добрыми глазами, который ещё не знал, что его ждёт.

- Коралин! - Кассандра встала и подошла к ней, обнимая. - Ты пришла! Я боялась, что ты не найдёшь.

- Я нашла, - ответила Каллиста, чувствуя, как голос дрожит. - Спасибо за карту. Она очень помогла.

- Мы все рады, что ты здесь, - добавил Джеймс, пододвигаясь, чтобы освободить место. - Садись, пока Сириус не занял всё пространство своими ногами.

- Мои ноги никому не мешают, - лениво сказал Сириус, но убрал ноги, освобождая проход. Он посмотрел на Каллисту коротко, но с любопытством, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. - Коралин, это мои друзья.

Он указал на бледного парня:

- Это Питер Петтигрю.

Питер улыбнулся, но взгляд его был чуть настороженным, и он теребил край своей мантии, будто нервничал. Каллиста кивнула ему, стараясь не показать, что знает, кем он станет через несколько лет. Пока что он просто мальчик, - напомнила она себе. - Просто мальчик, который ещё не сделал свой выбор.

- А это Ремус Люпин, - продолжил Сириус, кивая на светловолосого.

Ремус улыбнулся шире, и его глаза, тёплые и карие, смотрели на неё без настороженности.

- Привет, Коралин, - сказал он мягко. - Добро пожаловать в компанию. Мы слышали о тебе от Джеймса. Он сказал, что ты - новенькая из Шармбатон, и у тебя есть чувство стиля.

- Я такого не говорил! - возмутился Джеймс.

- Я перефразировал, - спокойно ответил Ремус, и Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло. Она смотрела на него и видела того самого Ремуса, который держал её за руку, когда она плакала по родителям.

- Садись, - повторила Кассандра, и Каллиста послушно опустилась на свободное место рядом с ней.

Она смотрела на всех пятерых - на свою будущую семью, на предателя, на героя, на тех, кого она потеряет. И чувствовала, как в груди переплетаются боль и радость.

- Мы как раз обсуждали, на какой факультет ты попадёшь, - сказал Джеймс, наклоняясь вперёд. - Я поставил на Гриффиндор.

- А я думаю, что на Когтевран, - заметила Кассандра. - У тебя глаза умные.

Сириус усмехнулся, откинувшись на спинку сиденья, и его серые глаза - такие же, как у Каллисты - сверкнули.

- Только не на Слизерин, - сказал он, и голос его стал холоднее, почти жёстким. - Там учатся лишь мерзкие создания. Моя кузина Беллатриса - самый яркий пример. И младший брат, Регулус. Они оба там. И я не хочу, чтобы ты стала такой, как они.

Каллиста почувствовала, как по спине пробежал холод. Она знала, что Сириус ненавидел свою семью. Знала, что он сбежал из дома, потому что не мог выносить их убеждений. Но слышать это от него, молодого, живого - было больно.

- Не буду, - тихо сказала она. - Я не хочу быть такой.

Кассандра мягко коснулась её руки.

- Не слушай его, - сказала она, и в голосе её звучало тепло. - Он просто злится на свою семью. Но он прав в одном: Слизерин - не для тебя. Ты слишком добрая для этого.

Джеймс фыркнул:

- Добрая - это скучно. Она должна быть дерзкой, как мы!

- Мы не дерзкие, - заметил Ремус. - Мы просто... творческие.

- Творческие идиоты, - вставил Сириус, но в его голосе уже не было злости. Он посмотрел на Каллисту, и его взгляд смягчился. - Ты не похожа на них, Коралин. Я вижу это.

Каллиста опустила глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Поезд тронулся, и стук колёс наполнил купе. Каллиста, глядя в окно, на провожающую платформу, впервые за долгое время почувствовала себя не чужой, а своей.

Она здесь, - подумала она, глядя на Сириуса, который спорил с Джеймсом о квиддиче. - Я здесь. С ними. И пока что - всё хорошо.

Стук колёс заполнил купе, и Каллиста позволила себе откинуться на мягкую спинку сиденья, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Рядом с ней Кассандра что-то рассказывала о летних каникулах - о том, как они с мамой ездили в Ирландию, и о том, как Джеймс, оставшись без присмотра, умудрился превратить всю гостиную в болото.

- Это была случайность! - возмущался Джеймс, поправляя вечно съезжающие очки. - Я пытался зачаровать метлу, а она начала расти.

- Расти? - переспросил Ремус, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. - Метла?

- Ну... она увеличилась в размерах. И упала на стол. А мама как раз готовила чай.

- И что было? - спросила Каллиста, чувствуя, как на губах появляется улыбка.

- Он спрятался в чулане на три часа, - сказал Сириус, лениво потягиваясь. - А мы с Кассандрой помогали Юфимии отскребать мантию от жидкого дерева.

- Это было не жидкое дерево! - Джеймс покраснел. - Это был экспериментальный полироль!

Каллиста засмеялась - искренне, легко, и впервые за долгое время это был не вымученный смех. Рядом с ней сидели мародёры, и они были такими живыми, настоящими, со своими глупыми историями и бесконечными спорами. Она смотрела на них и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое.

Поезд мчался по зелёным холмам, и Каллиста иногда поглядывала в окно, на проплывающие деревни и стада коров. Она знала этот путь - она проезжала его много раз. В её времени, в 1995 году, она сидела в точно таком же купе с Роном, Гермионой и Гарри. Они тоже смеялись, спорили и ели сладости, купленные у тележки. Как Гарри сидел рядом и смотрел на неё с той самой улыбкой, от которой у неё каждый раз перехватывало дыхание.

- Коралин, ты опять задумалась, - заметила Кассандра, слегка коснувшись её плеча. - Скучаешь по дому?

Каллиста вздрогнула, возвращаясь в настоящее.

- Нет, - ответила она, и это была почти правда. - Просто... я вспомнила друзей. И тоже смеялись.

- А где они сейчас? - спросил Питер, и в его голосе послышалось любопытство.

- Они... остались в Шармбатон, - соврала Каллиста, чувствуя, как к горлу подступает комок. - Но мы обещали писать друг другу.

- Это грустно, - сказал Питер, и Каллиста заметила, как он смотрит на неё с сочувствием. - Трудно оставлять друзей.

- Да, - тихо сказала Каллиста. - Но я надеюсь, что здесь тоже найду друзей.

- Найдёшь, - уверенно сказал Джеймс. - Если ты уже с нами, значит, ты уже почти гриффиндорец. А гриффиндорцы - самая дружная компания во всём Хогвартсе.

- Почти гриффиндорец? - переспросил Ремус с лёгкой улыбкой. - Ты забыл, что мы ещё не знаем, на какой факультет она попадёт.

- А я не ошибаюсь, - Джеймс задрал подбородок с таким видом, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. - Она гриффиндорка. Я чувствую.

Сириус фыркнул, отворачиваясь к окну, но Каллиста заметила, как он чуть заметно улыбнулся. В его глазах, когда он смотрел на неё, не было прежней настороженности - только лёгкое любопытство и что-то тёплое, что она не могла объяснить.

- Я надеюсь, ты права, - сказала она, глядя на Джеймса. - Потому что я хочу быть с вами.

Кассандра взяла её за руку.

- Ты будешь с нами, - сказала она просто. - Мы не бросаем своих. Даже если ты окажешься на Когтевране, мы будем видеться на переменах. А если на Слизерине... - она бросила короткий взгляд на брата, - ну, я думаю, мы сможем пережить это.

- Я не окажусь на Слизерине, - сказала Каллиста, и в голосе её прозвучала такая уверенность, что все посмотрели на неё с удивлением.

- Откуда такая уверенность? - спросил Ремус, наклоняя голову. - Ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

Каллиста замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки.

- Просто чувствую, - ответила она, улыбнувшись своей самой беззаботной улыбкой. - Я не хочу быть там, где меня не примут. И я не хочу быть похожей на тех, кто считает себя лучше других.

Сириус поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнула лёгкая тень задумчивости.

- Ты говоришь так, будто уже знаешь, каково это, - сказал он. - Ты уже была в Хогвартсе?

Каллиста почувствовала, как сердце пропустило удар. Она не хотела врать, но правда была невозможна.

- Да, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Когда мы с тётей приезжали к директору Дамблдору, чтобы договориться о моём переводе из Шармбатона. Она показала мне замок. Мы ходили по коридорам, заглянули в Большой зал. Я видела движущиеся лестницы, портреты, которые переговариваются друг с другом... Это было невероятно.

- И как впечатления? - спросил Ремус, и в его глазах зажглись искорки.

- Магически, - честно ответила Каллиста. - Я никогда не видела ничего подобного. Когда я смотрела на эти высокие стены, мне казалось, что я попала в сказку. И теперь я буду там учиться.

- Ты не представляешь, что тебя ждёт, - сказал Джеймс, и его лицо расплылось в широкой улыбке. - Тайные ходы, привидения, подземелья... Мы тебе всё покажем.

- Мы? - Сириус насмешливо поднял бровь. - Ты хоть знаешь, сколько тайных ходов мы ещё не нашли?

- Но те, что нашли - самые лучшие! - возмутился Джеймс.

- Думаю, Коралин сама сможет решить, какие ходы ей нужны, - мягко сказал Ремус, и Каллиста улыбнулась ему.

- Я была только в главных коридорах, - призналась она. - Мне не показали башни или подземелья.

- Не переживай, у нас есть время, чтобы всё тебе показать.

Поезд продолжал свой путь, и в купе вновь воцарился смех. Джеймс заказал у проходящей мимо ведьмы тележку с сладостями, и вскоре стол был завален шоколадными лягушками, тыквенными пирожками и коробками с берти-боттс. Питер с опаской взял одну красную конфету и, попробовав, поморщился - внутри оказалась «зелёная слизь».

- Кто-то же должен проверять, - сказал Джеймс, хитро подмигивая. - Ты страдаешь за компанию.

- Я не страдаю, я дегустирую, - сказал Питер, но голос его дрожал от смеха.

Каллиста смотрела на них и чувствовала, как в груди разливается тепло. Она знала, что эти моменты не продлятся вечно. Знала, что скоро всё изменится. Но сейчас она была здесь, с ними, и это было самое важное.

Она взяла с тележки шоколадную лягушку, открыла её, и карточка выпала на колени. На ней был изображён старый волшебник с бородой - Каллиста не узнала его, но на мгновение ей показалось, что это Дамблдор. Она быстро спрятала карточку в карман, чтобы никто не заметил.

- Коралин, - сказал Ремус, когда она подняла голову. - Ты когда-нибудь видела Хогвартс в темноте? Когда все окна горят, и замок отражается в озере?

- Нет, - соврала она. - Я была только днём.

- Тогда тебя ждёт настоящее чудо, - сказал он, и в его глазах зажглись искорки. - Когда увидишь замок в первый раз ночью - ты запомнишь это навсегда. Я помню, как в первый раз увидел его. Мне показалось, что я попал в сказку, которая никогда не закончится.

Каллиста улыбнулась, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

«Я видела его много раз, - подумала она. - Но тогда, в первый раз, я тоже замирала от восторга. Я тоже думала, что сказка никогда не закончится».

- Спасибо, Ремус, - сказала она, и голос её дрогнул. - Спасибо за эти слова. Я запомню их.

Ремус посмотрел на неё с лёгким удивлением, но не стал задавать вопросов. В его взгляде было только тепло и лёгкая задумчивость.

За окнами стемнело, и поезд замедлил ход. В коридорах зажглись лампы, и Каллиста услышала, как кто-то объявил: «Прибываем через десять минут».

Она посмотрела на Сириуса, который сидел напротив, и в его серых глазах отражался свет ламп. Он улыбнулся ей - легко, как старому другу.

- Ну что, Коралин, - сказал он, и в голосе его звучала почти нежность. - Готова к новому приключению?

Каллиста кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.

- Да, - прошептала она. - Я готова.

Поезд остановился, и все встали, собирая вещи. Каллиста взяла свой небольшой чемодан, и Кассандра коснулась её плеча.

- Мы пойдём с тобой, - сказала она. - Вместе. Мы не дадим тебя потеряться.

Каллиста улыбнулась ей, чувствуя, как сердце переполняется любовью к этой девушке - к своей матери, которая ещё не знает, кто она.

- Спасибо, - сказала Каллиста, чувствуя, как голос дрожит. - Спасибо за всё.

Они вышли из купе, и в коридоре уже было шумно. Дети бегали, смеялись, и Каллиста смотрела на них, чувствуя себя частью чего-то большого.

Она шла по коридору в окружении мародёров, слышала голоса Джеймса, Кассандры, Ремуса и Питера, чувствовала лёгкое прикосновение руки Сириуса, когда он помогал ей спуститься с поезда.

И она знала, что это - только начало.

Они вышли из поезда в прохладный вечерний воздух, и Каллиста на мгновение зажмурилась, вдохнув знакомый запах - влажной земли, дыма и магии, который всегда витал вокруг Хогвартса. Где-то вдалеке слышались крики первокурсников, которых созывал голос Хагрида, но её компания направилась в другую сторону - к старым каретам, которые ждали их у края дороги.

- Ну что, Коралин, - сказал Джеймс, поправляя сумку на плече. - Готова увидеть Хогвартс в темноте? Это зрелище, которое стоит того, чтобы мёрзнуть на ветру.

- А ты уверен, что она не замёрзнет? - спросил Ремус, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

- Ой, да ладно, - отмахнулся Джеймс. - Мы же не на Северный полюс едем. Коралин, ты же не боишься холода?

Каллиста покачала головой, но её взгляд уже был прикован к каретам. Они стояли в полумраке - старые, почерневшие от времени, с резными колёсами и тусклыми фонарями. И перед ними, впряжённые в постромки, стояли фестралы. Их скелетоподобные тела казались призрачными в вечернем свете, а перепончатые крылья слегка подрагивали на ветру.

Каллиста замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, заглушая все звуки. Она видела их. Видела отчётливо, так ясно, как не видела ещё никогда.

Она знала, что это значит. Видеть фестралов мог только тот, кто видел смерть.

Она остановилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Воздух стал слишком холодным, слишком плотным, и она не могла сделать вдох.

- Коралин? - Кассандра обернулась первой, заметив, что Каллиста не идёт дальше. - Что случилось?

Каллиста сглотнула, чувствуя, как комок в горле мешает говорить. Она смотрела на фестралов, на их пустые глазницы, на их тёмные, почти прозрачные крылья.

- Ничего, - выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Просто... задумалась.

Сириус тоже обернулся, и в его серых глазах мелькнуло беспокойство.

- Ты побледнела, - сказал он. - Ты точно в порядке?

- Всё хорошо, - Каллиста заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось. - Просто Хогвартс... он впечатляет. Даже сейчас.

- Так пойдём же, - сказал Джеймс, нетерпеливо дёргая плечом. - Мы ещё насмотримся на него из окна. В карете!

Каллиста кивнула и пошла вперёд, стараясь не смотреть на фестралов. Она слышала, как Ремус что-то тихо сказал Питеру, но не разобрала слов. Она чувствовала на себе взгляд Сириуса - он всё ещё смотрел на неё с лёгкой тревогой, но не стал задавать вопросов.

Она села в карету, и когда дверца закрылась, с облегчением выдохнула. Кассандра села рядом, и Каллиста чувствовала тепло её руки на своей - рука матери, которая ещё не знала, кто она.

- Ты точно в порядке? - снова спросила Кассандра.

- Да, - Каллиста сжала её руку в ответ, и в этом жесте было больше благодарности, чем можно выразить словами. - Просто... я волнуюсь.

- Это нормально, - Кассандра улыбнулась. - Я тоже волновалась в свой первый день. Но ты справишься.

Карета тронулась, и Каллиста позволила себе закрыть глаза на мгновение. Она знала этот путь. Знала его так хорошо, что могла бы нарисовать каждый поворот. Но сейчас он был другим - потому что в этой карете сидели те, кто был мёртв в её мире. А здесь они были живы.

Замок Хогвартс возник внезапно - как всегда, когда Каллиста его видела. Его высокие башни тянулись к ночному небу, окна горели тёплым жёлтым светом, и в их отражениях она видела себя. Они вышли из карет, и Каллиста снова замерла на мгновение, глядя на замок, в котором она провела шесть лет.

- Идём, - сказал Ремус, касаясь её плеча. - Нам нужно в Большой зал. Собрание.

Каллиста кивнула и пошла за ними, чувствуя, как под ногами хрустят гравийные дорожки.

Внутри замка было тепло и шумно. Студенты толпились у входа в Большой зал, и Каллиста на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой, которая впервые переступает порог этого места. Но она взяла себя в руки.

- Коралин Брэгвуд? - раздался строгий голос за спиной.

Каллиста обернулась. Перед ней стояла профессор МакГонагалл - такая же, как в её времени, только чуть моложе. Те же строгие черты лица, та же пронзительная зелень глаз за очками.

- Да, профессор, - сказала Каллиста, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Я ждала вас, - сказала МакГонагалл, и в её голосе послышалось одобрение. - Директор Дамблдор сообщил мне о вашем переводе. Я провожу вас на церемонию распределения. Ваши друзья могут идти к своим столам.

Кассандра сжала её руку на прощание.

- Удачи, Коралин, - сказала она. - Мы будем ждать тебя за столом Гриффиндора.

Каллиста улыбнулась ей, чувствуя, как внутри разливается тепло.

- Спасибо, - сказала она. - Я приду.

МакГонагалл повела её к небольшой двери, где уже ждали первокурсники - маленькие, дрожащие от волнения. Каллиста чувствовала себя неловко среди них, но старалась не показывать этого.

- Когда назовут ваше имя, вы выйдете в Большой зал, сядете на табурет и я надену вам Шляпу, - объяснила МакГонагалл. - Шляпа определит ваш факультет. Распределение проходит по древней традиции, и оно никогда не ошибается.

Каллиста слушала её, чувствуя, как внутри поднимается странное спокойствие. Она знала, что будет Гриффиндором. Знала это так же точно, как знала, что её настоящее имя - Каллиста Блэк.

Церемония распределения тянулась невыносимо медленно. Каллиста стояла за массивными дубовыми дверьми Большого зала, прислушиваясь к приглушённым возгласам, раздававшимся после каждого объявления факультета. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели - она волновалась так, будто действительно впервые поступала в Хогвартс. Ирония судьбы: она уже училась здесь шесть лет, но сейчас чувствовала себя первокурсницей.

Она слышала, как за дверями Дамблдор произносил свою традиционную речь - ту самую, которую она знала наизусть. Но в её времени он говорил о войне, о потерях, о необходимости держаться вместе. Сейчас, в 1976 году, его голос звучал легче, почти беззаботно.

- Но перед тем как приступить к пиршеству, - донёсся из-за дверей голос Дамблдора, усиленный магией, - попрошу вас встретить новую ученицу. Коралин Брэгвуд, войдите, пожалуйста.

Тяжёлые створки распахнулись, и Каллиста шагнула внутрь. Сотни глаз устремились на неё - любопытные, оценивающие, равнодушные. Ни одного знакомого лица. Ни друзей, ни врагов, ни даже просто знакомых - все они ещё не родились или были слишком малы. Преподавательский состав почти не изменился, лишь выглядел моложе. Слизнорт с неизменным брюшком и одобрительной улыбкой. МакГонагалл, с тем же строгим взглядом из-под очков.

Минерва указала на табурет с Распределяющей шляпой. Каллиста села, чувствуя, как шершавая старая ткань касается её волос. По залу прокатился лёгкий шепоток.

«Интересно, очень интересно...» - раздался в голове старческий голос. - «Блэк, надо же. Но ты не отсюда, девочка. Откуда ты?»

«Из будущего, - мысленно ответила Каллиста. - Пожалуйста, не говорите никому».

«Хм... Дамблдор знает?»

«Да».

«Тогда ладно. Там, откуда ты пришла... ты была на Гриффиндоре?»

Каллиста мысленно усмехнулась. «Да. Представляете иронию? Блэк на львином факультете».

«Что ж, традиции нужно нарушать. Но сейчас... Слизерин будет для тебя безопаснее».

- Слизерин! - громко объявила шляпа.

Тишина на мгновение повисла в Большом зале - тягучая, почти осязаемая. А потом раздались аплодисменты. Слизеринский стол разразился вежливыми хлопками - более сдержанными, чем у других факультетов, но всё же тёплыми. Каллиста сползла с табурета, чувствуя, как ноги ватные. Она не смотрела на гриффиндорский стол. Не могла. Она знала, что увидит там шок, разочарование, а может быть, и гнев.

Она направилась к зелёно-серебряному столу, чувствуя спиной взгляды сотен студентов. Особенно тяжело давил взгляд с гриффиндорской стороны - там, где сидели её новые друзья.

Она села на свободное место, и соседи по факультету приветствовали её короткими кивками. Кто-то похлопал по плечу, кто-то улыбнулся. Каллиста вежливо кивала в ответ, но её мысли были далеко.

- Ну что ж, приступим к пиру! - провозгласил Дамблдор, и в тот же миг пустые до этого столы наполнились яствами.

Каллиста огляделась. За двадцать лет меню практически не изменилось - те же жареные цыплята, картофель, пудинги и пирожные. Вкусы студентов были предсказуемы.

- Нарцисса Блэк, - раздался мелодичный голос напротив. Каллиста подняла глаза и встретилась взглядом с девушкой невероятной красоты. Пепельно-белые волосы волнами спадали на плечи, а в холодных голубых глазах светилась доброжелательность. - Но можно просто Цисси.

- Приятно познакомиться, - Каллиста пожала протянутую руку, отмечая про себя аристократичный холодок тонких пальцев. Малфой. Её сын будет её кузеном. Таких родственников ей в будущем точно не хватало.

- Регулус Блэк, - парень слева протянул руку, и Каллиста чуть не поперхнулась тыквенным соком.

Она уставилась на него во все глаза, не в силах скрыть потрясение. Перед ней сидел он - тот самый человек, чей дневник она перелистывала вдоль и поперёк, чьи записи изучала, пытаясь понять мотивы предательства и искупления. Живой, молодой, с тёмными кудрями и серьёзными серыми глазами, в которых ещё не поселилась обречённость.

- Коралин? - он вопросительно склонил голову, явно удивлённый её реакцией.

- Извини, - она быстро пожала его руку и уткнулась взглядом в тарелку, чувствуя, как горят щёки.

Они с отцом - единственные Блэки, что попали на Гриффиндор. Интересно, что бы сказал Сириус, узнай он, что его дочь - змея в львиной шкуре? Наверное, посмеялся бы. А может, и нет.

За ужином Каллисту буквально атаковали знакомствами. Половина факультета подходила представиться, и многие фамилии отдавались в голове зловещим эхом будущего. Лестрейнджи, Нотты, Крэббы, Гойлы - имена, которые в её времени были синонимами ужаса и Пожирателей смерти, сейчас принадлежали обычным подросткам, просто сидящим за одним столом и обсуждающим домашние задания и квиддич.

Каллиста вежливо улыбалась, кивала, запоминала имена, а в голове билась одна мысль: как среди всех этих людей, среди этих будущих убийц и жертв, ей отыскать проклятый перстень, который решит судьбу всего мира?

Мародёры ушли, и Каллиста осталась одна за зелёно-серебряным столом. Она смотрела им вслед, чувствуя, как сердце разрывается на части. Она видела, как Сириус ушёл, не оглянувшись, и знала, что он чувствует предательство.

Но она не могла объяснить ему правду. Не могла сказать, что она - его дочь, что она здесь, чтобы спасти его, даже если он никогда не узнает об этом.

Она сжала кулаки и заставила себя улыбнуться, когда кто-то из слизеринцев подошёл снова. Она будет сильной. Ради них. Ради будущего, которое она должна была спасти.

Она смотрела на тарелку с едой, но кусок в горло не лез. Вокруг неё кипела жизнь - студенты смеялись, обсуждали летние каникулы, кто-то уже планировал квиддичные матчи. Но Каллиста чувствовала себя изолированной в этом водовороте голосов.

Она подняла голову и встретилась взглядом с девушкой, которая сидела через два места от неё. Та смотрела на Каллисту с нескрываемым пренебрежением, и когда их глаза встретились, она громко фыркнула, повернувшись к соседке.

- Ну и кого нам подсунула шляпа? Ещё одну грязнокровку? - сказала она достаточно громко, чтобы Каллиста услышала.

Кровь бросилась в лицо. Каллиста почувствовала, как внутри закипает гнев. Она знала этот взгляд, знала этот тон - она слышала его сотни раз в своём времени. Но сейчас она не была той напуганной девочкой, которая боялась ответить. Она была Каллистой Блэк, дочерью Сириуса и Кассандры, воспитанницей Фламелей, и она не собиралась терпеть оскорбления.

- Извините, я не расслышала, - сказала Каллиста, и голос её звучал холодно, как лёд. - Вы что-то сказали?

Девушка обернулась, явно не ожидая ответа. Она была высокой, с острыми чертами лица и тёмными волосами, собранными в высокий хвост. Её глаза, цвета тёмного шоколада, сверкнули злобой.

- Я сказала, что шляпа ошиблась, - повторила она медленно, выделяя каждое слово. - Грязнокровкам не место на Слизерине.

Каллиста медленно встала. Все за столом замолчали, чувствуя напряжение. Она смотрела на девушку сверху вниз, хотя та была почти такого же роста.

- Во-первых, я не грязнокровка, - сказала Каллиста, и её голос звенел, как натянутая струна. - Мой отец - чистокровный волшебник, и если вы сомневаетесь, я могу предоставить родословную. Во-вторых, даже если бы я была маглорождённой, это не дало бы вам права оскорблять меня. Шляпа распределила меня сюда, значит, я здесь. Если вам это не нравится - это ваши проблемы, а не мои.

Она сделала паузу, обводя взглядом притихший стол.

- И в-третьих, если вы ещё раз назовёте меня грязнокровкой, я обещаю, что вам придётся объяснять мадам Помфри, почему ваш нос оказался на затылке. Вы меня поняли?

Девушка побледнела, но не нашлась с ответом. Каллиста села обратно, чувствуя, как сердце колотится в груди. Все за столом смотрели на неё с удивлением и уважением. Кто-то даже тихо засмеялся.

- Молодец, - раздался голос слева. Каллиста обернулась и увидела Нарциссу, которая улыбалась ей с одобрением. - Сразу видно, что в тебе есть характер. Не давай им спуска.

Каллиста выдохнула, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.

- Спасибо, - сказала она тихо.

- Идём, - Нарцисса встала. - Я покажу тебе спальню. У нас есть ещё пару часов, прежде чем нужно будет отправиться в гостиную.

Каллиста последовала за Нарциссой, чувствуя на себе взгляды остальных слизеринцев. Они вышли из Большого зала, и эхо их шагов разнеслось по пустому коридору. Нарцисса шла уверенно, с той грацией, которая была свойственна чистокровным аристократкам. Каллиста смотрела на её прямую спину и думала о том, что эта девушка, которая сейчас ведёт её в спальню, станет матерью Драко Малфоя, и будет стоять на другой стороне баррикад во время битвы за Хогвартс.

- Ты не похожа на других новеньких, - сказала Нарцисса, не оборачиваясь. - Ты уверенно держишься. И не боишься давать сдачи.

- Я привыкла, - ответила Каллиста, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

- Не думаю, что ты привыкла к такому обращению, - Нарцисса остановилась и повернулась к ней. - Но я рада, что ты не сдаёшься. В Хогвартсе нужно уметь постоять за себя. Особенно на Слизерине.

Она посмотрела на Каллисту с лёгким интересом, и в её глазах мелькнула искра любопытства.

- У тебя есть имя. Настоящее имя. Не то, которое ты сказала, - сказала она тихо, но в её голосе не было осуждения.

Каллиста замерла.

- Что ты имеешь в виду? - спросила она осторожно.

Нарцисса улыбнулась, и её улыбка была понимающей.

- Я видела твою реакцию на Регулуса. Ты смотрела на него так, будто знаешь его всю жизнь. И у тебя черты лица Блэков. - Она склонила голову набок, разглядывая Каллисту. - Ты Блэк. Но не та, которую мы знаем. И я знаю, что такое Маховик времени.

Каллиста почувствовала, как внутри всё холодеет. Она смотрела в глаза Нарциссы и не знала, что сказать.

- Не бойся, - сказала Нарцисса, и в голосе её звучало что-то тёплое. - Я не скажу никому. Но мне интересно - почему ты скрываешь это?

- Потому что это сложно, - тихо сказала Каллиста. - Потому что я не могу объяснить. И потому что если я скажу правду, это может всё разрушить.

Нарцисса кивнула, будто понимая.

- Тогда мы оставим это между нами, - сказала она. - Идём. Твои соседки уже ждут.

Они подошли к входу в гостиную Слизерина - неприметной стене, которая скрывалась за старым гобеленом. Нарцисса назвала пароль («Чистота»), и стена бесшумно раздвинулась, открывая проход в подземелье.

Гостиная Слизерина была похожа на подводный дворец. Зелёный свет просачивался сквозь высокие окна, за которыми виднелась вода Чёрного озера. Мебель была тёмной, с серебряной отделкой, а огромный камин горел холодным зелёным пламенем. Каллиста смотрела на это великолепие и чувствовала, как внутри поднимается смешанное чувство - она узнавала это место, но никогда не была здесь по-настоящему.

- Сюда, - Нарцисса свернула в коридор, ведущий к спальням.

Они остановились у одной из дверей, и Нарцисса открыла её.

- Это твоя комната.

Каллиста вошла. Комната оказалась уютной, несмотря на строгий интерьер. Три кровати с тёмными балдахинами, у каждой стоял небольшой столик. В углу горел светильник, и на стенах висели старые гобелены с гербами чистокровных семей. У одной из кроватей сидели две девушки - одна с ярко-рыжими волосами, собранными в высокий хвост, и зелёными глазами, которые смотрели на Каллисту с любопытством. Вторая была ниже ростом, с тёмными кудрями и озорной улыбкой на лице.

- А вот и наша новенькая, - сказала рыжая девушка, вставая и протягивая руку. - Кэссидия Шеклтон. Можно просто Кэс.

- А я Дороти Кинкейд, - сказала вторая, пожимая руку Каллисты. - Дорри, если хочешь.

- Коралин Брэгвуд, - представилась Каллиста, стараясь улыбнуться.

- Мы слышали, что ты уже успела поставить на место Элинор Грей, - сказала Дороти с восхищением. - Это было круто. Она уже два года задирает всех новеньких.

- Она меня грязнокровкой назвала, - пожала плечами Каллиста. - Я просто объяснила, что так нельзя.

Кэссидия засмеялась, запрокинув голову.

- Ты нам нравишься, Коралин. Давно у нас не было таких смелых. Обычно новенькие боятся и ни слова не говорят.

Нарцисса стояла у двери, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой.

- Раз вы познакомились, я оставлю вас, - сказала она. - Если что-то понадобится, я в соседней комнате. Добро пожаловать на Слизерин, Коралин.

Она вышла, и дверь за ней закрылась.

Каллиста осмотрела комнату. Её кровать оказалась у окна, и за стеклом плыли тени рыб и водорослей. Она села на край кровати, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

- У тебя уставший вид, - заметила Кэс. - Ты как хочешь - спать или поболтать?

- Давай поговорим, - сказала Каллиста, чувствуя, что ей нужно отвлечься от мыслей о Сириусе, о гриффиндорцах, о том, что она теперь на Слизерине.

Дороти подсела поближе.

- Расскажи о себе, Коралин. Откуда ты? Почему перевелась в Хогвартс?

Каллиста задумалась на мгновение, решая, что можно рассказать.

- Я из Шармбатон, - начала она. - Мне нужно было... сменить обстановку. Я потеряла родителей год назад, и директор Дамблдор предложил мне перевод.

- О, - Кэс стала серьёзнее. - Прости, я не знала.

- Всё в порядке, - Каллиста улыбнулась. - Это было не так давно, но я справляюсь.

- Ты сильная, - сказала Дороти. - Я бы, наверное, сломалась.

Каллиста покачала головой.

- Сила приходит, когда нужно. Просто... иногда нужно быть сильной.

Они ещё немного поговорили о школе, о факультете, о том, как проходят уроки и какие учителя самые строгие. Каллиста слушала их, кивала, иногда вставляла что-то, но всё её внимание было приковано к тому, что за окном плыли рыбы и водоросли, и она думала о том, что за стеной, в башне Гриффиндора, её отец злится на неё.

А она не может сказать ему правду.

Когда Кэс и Дорри начали готовиться ко сну, Каллиста легла в кровать и долго смотрела в тёмный балдахин. Она чувствовала, как глаза наливаются тяжестью, но сон не шёл.

Она думала о мародёрах. О Сириусе. О том, что, возможно, она потеряла его доверие навсегда.

И хотя она знала, что это не так, что она сделала правильный выбор, внутри неё поселилась глубокая печаль.

Но она не сдастся, - думала она, закрывая глаза. - Я не сдамся. Я спасу их всех. Даже если они никогда не узнают.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))