Глава 69
Всю последнюю неделю Гарри задерживался после уроков зельеварения, надеясь загнать Слизнорта в угол, но профессор неизменно покидал подземелье с такой быстротой, что изловить его Гарри так ни разу и не удалось. Дважды он приходил и к кабинету Слизнорта, стучался в дверь, но ответа не получал, хотя при втором визите явственно расслышал, как быстро приглушили старый граммофон.
- Не хочет он со мной разговаривать, Гермиона! Он же понимает, что я пытаюсь ещё раз застать его в одиночестве, и старается этого не допустить! - Гарри раздражённо отбросил со лба вечно падающую чёлку.
- Ну так продолжай попытки, что тебе ещё остаётся? - ответила Гермиона, хотя в её голосе слышалось сомнение.
Каллиста шла чуть позади, засунув руки в карманы, и слушала их спор. Она знала, что Гарри не отступится. Знала, что он будет биться в эту стену, пока не добьётся своего или не сломает себе руки. Это одновременно восхищало и пугало её.
Короткая очередь учеников, тянувшаяся к Филчу, который привычно прощупывал их Детектором лжи, на несколько шагов продвинулась вперёд. Гарри не стал отвечать Гермионе, опасаясь, что его услышит смотритель. Он пожелал ей и Рону удачи, снова поднялся по мраморной лестнице, полный решимости - пусть Гермиона говорит, что хочет, - посвятить час-другой Выручай-комнате.
Каллиста хотела пойти с ним, но Гарри покачал головой.
- Ты иди с Роном и Гермионой, - сказал он. - Я справлюсь.
- Ты уверен? - спросила Каллиста, глядя ему в глаза.
- Уверен, - ответил он. - Если что - ты знаешь, где меня искать.
Каллиста кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Она знала, что он пойдёт один. Знала, что не сможет его остановить. И знала, что будет ждать, как всегда.
Как только вестибюль остался позади, Гарри вытащил из сумки Карту Мародёров и мантию-невидимку. А затем, став невидимым, пристукнул по карте, прошептал: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость» - и внимательно её просмотрел.
Стояло воскресное утро, почти все ученики школы находились в своих гостиных - гриффиндорцы в одной башне, когтевранцы в другой, слизеринцы в подземельях, а пуффендуйцы в полуподвале близ кухонь. Кое-где попадались и одиночки, болтавшиеся по библиотеке или какому-нибудь коридору. Несколько человек толклись около замка, под открытым небом, а тут, в коридоре восьмого этажа, одиноко маячил Грегори Гойл. Никаких признаков Выручай-комнаты на карте заметно не было, но Гарри это не заботило: если Гойл торчит рядом с ней на страже, комната открыта, ведомо это карте или нет. И Гарри помчался вверх по лестницам, притормозив лишь на углу нужного ему коридора, а уж от угла начал медленно-медленно подкрадываться к той же девчушке с тяжёлыми бронзовыми весами в руках, которой добрая Гермиона помогла две недели назад.
Подобравшись к ней сзади вплотную, он наклонился пониже и прошептал:
- Здравствуй... У-у, какая ты у нас хорошенькая!
Гойл, тоненько взвизгнув от ужаса, подбросил весы в воздух и понёсся по коридору, пропав из виду задолго до того, как замерло эхо от грохнувшихся об пол весов. Гарри, расхохотавшись, повернулся, чтобы взглянуть на голую стену, за которой стоял, в чём он не сомневался, Драко Малфой. Догадавшись, что в коридоре толчётся посторонний, Малфой наверняка затаился и не смеет выйти наружу. Пока Гарри пытался сообразить, с какими словами он ещё не обращался к стене, его переполняло крайне приятное ощущение собственной власти.
Однако его надежды продержались недолго. Через полчаса он уже перепробовал все варианты просьбы показать ему, что поделывает Малфой, но дверь в стене так и не появилась. Гарри испытывал страшное разочарование - Малфой мог находиться всего в нескольких футах от него, а получить хоть малейший намёк на то, чем он там занят, не было никакой возможности.
Каллиста сидела в Большом зале с Роном и Гермионой, но мысли её были далеко. Она смотрела на входные двери, ожидая, когда появится Гарри. Рон что-то рассказывал о своих успехах в трансгрессии, но она почти не слушала.
- ...а потом я промазал и залетел к Писсаро, - говорил он, накладывая себе картофельное пюре. - Но хоть с места сдвинулся!
- Отлично, - машинально сказала Каллиста, хотя не была уверена, что он обращался именно к ней.
- А ты как, Калли? - спросила Гермиона, заметив её отсутствующий взгляд. - Ты сегодня какая-то... не здесь.
- Я в порядке, - ответила Каллиста, отрывая взгляд от дверей. - Просто думаю о Гарри. Он сказал, что попробует ещё раз.
- Он не отступится, - вздохнула Гермиона. - Ты же знаешь.
- Знаю, - ответила Каллиста. - Поэтому и волнуюсь.
Они доедали обед, когда в Большой зал наконец вошёл Гарри. Он был бледен и чем-то расстроен.
- Ну что? - спросил Гарри Рон.
- А у меня получилось! Ну, почти, - возбуждённо сообщил Рон. - Я должен был трансгрессировать к дверям кафе мадам Паддифут, да промазал немного и залетел к Писсаро. Но хоть с места сдвинулся!
- Отлично, - сказал Гарри, садясь на свободное место рядом с Каллистой. - А как ты, Гермиона?
- Она само совершенство! - не дав Гермионе ответить, выпалил Рон. - Неспешность, невразумительность и настырность... или как их там... в чистом виде. Мы все потом заскочили в «Три метлы» отметить это дело, так слышал бы ты, как Двукрест её нахваливал! Удивлюсь, если в ближайшие дни он не сделает ей предложение.
Каллиста заметила, как Гермиона покраснела, но ничего не сказала.
- Ладно, у тебя-то что? - не обращая на Рона внимания, спросила Гермиона у Гарри. - Провёл всё это время у Выручай-комнаты?
- Угу, - ответил Гарри. - И догадайся, кого я там встретил? Тонкс!
- Тонкс? - в один голос повторили удивлённые Рон и Гермиона.
- Да, она сказала, что приходила к Дамблдору...
- Если хочешь знать моё мнение, - заявил Рон, как только Гарри закончил рассказ о своём разговоре с Тонкс, - она маленько свихнулась. Перестала владеть собой после того, что произошло в Министерстве.
Каллиста нахмурилась. Она знала Тонкс - весёлую, неунывающую, всегда с яркими волосами. Представить её «свихнувшейся» было трудно.
- Странно как-то, - сказала Гермиона; она была чем-то сильно встревожена. - Ей полагается школу охранять, так чего же она вдруг оставила пост, чтобы увидеться с Дамблдором, которого здесь к тому же и нет?
- Гарри, - сказала она, поворачиваясь к нему. - Ты уверен, что это была Тонкс? Может, тебе показалось?
- Нет, - ответил Гарри. - Это была она. Я уверен.
- Странно, - задумчиво сказала Каллиста. - Она не из тех, кто бросает пост.
- Может, у неё были причины, - предположил Гарри.
- Может, - согласилась Каллиста.
Она смотрела на него, и её сердце сжималось. Он выглядел уставшим - под глазами залегли тени, плечи опущены. Она хотела сказать ему что-то, но не знала, что. Слова застряли в горле.
- Пойдём, - сказала она, вставая. - Нам нужно готовиться к завтрашним занятиям.
- Ты права, - вздохнул Гарри.
Они вышли из Большого зала, и Каллиста взяла его за руку. Он не отнял.
- Всё будет хорошо, - сказала она.
- Ты не знаешь этого, - ответил Гарри.
- Знаю, - сказала Каллиста. - Потому что я рядом.
Гарри посмотрел на неё, и в его глазах впервые за день появилась искра надежды.
- Спасибо, - сказал он.
Они пошли по коридору, и Каллиста чувствовала, как тяжесть на плечах становится чуть легче.
Не намного. Но чуть-чуть.
И этого было достаточно.
Над башнями замка уже возникали оконца синего неба, но настроения Каллисты эти признаки приближения лета не подняли. Гарри преследовали неудачи - и в попытках выяснить, чем занят Малфой, и в стараниях завести со Слизнортом разговор, чтобы побудить him поделиться воспоминаниями, которые он держал под спудом вот уже десятки лет. Каллиста видела, как он мечется, как не находит себе места, и её сердце сжималось от боли. Она хотела помочь, но знала - сейчас не время. Её собственные тайны тяжёлым грузом лежали на плечах.
- В последний раз тебе говорю, забудь о Малфое, - твёрдо сказала Гермиона.
Они только что пообедали и сидели теперь вчетвером в солнечном углу замкового двора. И Гермиона, и Рон сжимали в руках брошюрку, изданную Министерством магии, «Трансгрессия - часто совершаемые ошибки и как их избежать». Сегодня после обеда обоим предстояло пройти испытания, однако до сей поры брошюрке так и не удалось успокоить их разгулявшиеся нервы. Каллиста сидела рядом с Гарри, подставив лицо солнцу, и чувствовала, как тепло пробивается сквозь холод, поселившийся внутри.
Из-за угла показалась какая-то девочка, Рон дёрнулся и тут же попытался спрятаться за Гермиону.
- Это не Лаванда, - устало сообщила она.
- А, хорошо, - облегчённо вздохнул Рон.
- Гарри Поттер? - осведомилась девочка. - Меня просили передать вам вот это.
- Спасибо...
Гарри с упавшим сердцем принял от неё маленький пергаментный свиток. Каллиста наклонилась, чтобы заглянуть ему через плечо. И едва девочка удалилась за пределы слышимости, Гарри сказал:
- Дамблдор говорил, что никаких уроков, пока я не разживусь воспоминаниями, не будет!
- Может быть, его интересуют твои успехи? - предположила Гермиона, пока Гарри разворачивал свиток. Но, развернув его, Гарри увидел не узкий косой почерк Дамблдора, а неопрятные каракули, разбирать которые было трудно ещё и потому, что пергамент покрывали большие пятна расплывшихся чернил.
- Это от Хагрида, - сказал Гарри, протягивая письмо Каллисте.
Каллиста быстро пробежала его глазами и нахмурилась. Слёзные пятна, неровные буквы - Хагрид писал в отчаянии.
- Он просит прийти на похороны Арагога, - сказала Каллиста. - Сегодня вечером.
- Что? - Рон выхватил у неё письмо. - Эта тварь, которая пыталась нас сожрать? Хагрид спятил!
- Рон, - одёрнула его Гермиона, но в её голосе не было прежней уверенности.
Каллиста взяла письмо обратно и вгляделась в расплывшиеся чернильные пятна. Хагрид плакал. Она знала это - знала, как тяжело ему терять тех, кого он любил.
- Нам нужно пойти, - тихо сказала она.
- Что? - Рон уставился на неё. - Ты серьёзно?
- Он один, - ответила Каллиста. - И ему больно. Мы не можем его бросить.
- Но если нас поймают... - начала Гермиона.
- Мы будем осторожны, - сказала Каллиста. - У нас есть мантия-невидимка.
Гарри посмотрел на неё долгим взглядом.
- Ты права, - сказал он. - Мы пойдём.
После обеда Рон и Гермиона отправились на испытания по трансгрессии. Каллиста сидела в гостиной, сжимая в руках дневник Регулуса, но не читала. Она смотрела в окно и ждала. Гарри сидел рядом, перелистывая «Расширенный курс зельеварения».
- Калли, - сказал он.
- М?
- Ты веришь, что мы сможем убедить Слизнорта?
- Должны, - ответила Каллиста. - Иначе зачем всё это?
Она положила руку на его ладонь. Он переплёл пальцы с её.
- Я боюсь, - признался Гарри.
- Чего?
- Что не смогу. Что я недостаточно силён.
- Ты сильнее, чем думаешь, - сказала Каллиста. - Ты всегда был сильнее.
К вечеру Рон и Гермиона вернулись. Гермиона сияла - она сдала. Рон был мрачен.
- Провалился, - сказал он, падая в кресло. - Оставил половину брови.
- Ничего, - утешила его Каллиста. - В следующий раз получится.
- Легко тебе говорить, - проворчал Рон.
- Давай не будем ссориться, - сказала Гермиона. - Гарри, у тебя есть план?
- Есть, - ответил Гарри. - «Феликс Фелицис».
Когда солнце коснулось верхушек деревьев в Запретном лесу, они поднялись в спальню мальчиков. В комнате было сумрачно, только лунный свет пробивался сквозь щели в шторах. Рон и Гермиона стояли рядом, глядя на Гарри, который вытащил со дна своего чемодана комок носков и извлёк из него крошечный, поблёскивающий флакончик.
- Ты уверен? - спросила Каллиста, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Уверен, - ответил Гарри.
Он отвинтил пробку. Золотистая жидкость переливалась в свете луны, и в комнате разлился сладковатый, чуть пряный запах. Гарри поднёс флакончик к губам и сделал глоток.
На секунду он замер, закрыв глаза. Потом его лицо изменилось. Тревога, напряжение, усталость - всё исчезло, словно кто-то стёр их ластиком. Он открыл глаза, и Каллиста увидела, что они сияют - живым, почти нечеловеческим светом.
- Что ты чувствуешь? - прошептала Гермиона.
- Всё, - ответил Гарри. - Я чувствую, что могу всё.
Он улыбнулся - широко, почти безумно, и Каллиста почувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. А потом он шагнул к ней. Она не успела понять, что происходит, не успела моргнуть - просто вдруг оказалась в его объятиях, и его губы накрыли её. Гарри придерживая её за талию, опрокинул назад, Калли схватила его за шиворот рубашки боясь упасть.
Поцелуй был недолгим - всего несколько секунд, - но Каллиста почувствовала, как мир перевернулся.
Когда он отстранился, она стояла, не в силах пошевелиться. В голове шумело, сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
Рон застыл с открытым ртом. Его веснушчатое лицо выражало такое искреннее изумление, будто он только что увидел, как Снегг танцует канкан. Гермиона замерла с поднятой бровью, и её рука, до этого сжимавшая брошюрку по трансгрессии, безвольно опустилась.
- Что... - выдавил Рон. - Вы... вы что, это...?
Каллиста облизала губы. Она не могла говорить. Не могла думать. Она просто смотрела на Гарри - на его сияющие глаза, на его лёгкую, почти беззаботную улыбку, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.
- Ладно, - сказал Гарри, поворачиваясь к стене и набрасывая на плечи мантию-невидимку. - Я пошёл к Хагриду.
- Куда? - ошеломлённо воскликнули в один голос Рон с Гермионой.
- К Хагриду, - повторил Гарри. - Это самое лучшее, я чувствую.
Каллиста наконец обрела дар речи.
- Я иду с тобой, - сказала она.
- Нет, - покачал головой Гарри. - Ты нужна здесь. Присмотри за ними.
- Гарри...
- Я справлюсь, - сказал он. - Феликс знает.
Он шагнул к двери, и Каллиста заметила, как край мантии колыхнулся.
- Подожди, - сказала она.
Гарри остановился.
- Что?
Каллиста подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала сама. Быстро, почти по-дружески, но в этом поцелуе было столько всего, что она не могла выразить словами.
- Будь осторожен, - прошептала она.
- Обещаю, - ответил Гарри и исчез.
Каллиста осталась в спальне с Роном и Гермионой. В комнате повисла тишина - такая густая, что её можно было резать ножом.
- Так, - сказал Рон, наконец закрывая рот. - Это... это было...
- Неожиданно, - подсказала Гермиона.
- Вот именно! - воскликнул Рон. - Неожиданно! Вы что, снова встречаетесь?
- Мы... не знаю, - честно ответила Каллиста. - Сложно.
- Сложно? - переспросил Рон. - Это называется «сложно»?
- Рон, оставь её, - сказала Гермиона. - Это не наше дело.
- Но...
- Рон, - повторила Гермиона, и в её голосе появились стальные нотки.
Рон замолчал, но продолжал сверлить Каллисту взглядом, в котором смешались любопытство, удивление и лёгкая обида.
Каллиста опустилась на кровать и сжала дневник Регулуса в руках.
- Я люблю его, - тихо сказала она.
Гермиона кивнула, не задавая лишних вопросов.
- Он справится, - сказала она.
- Знаю, - ответила Каллиста. - Но всё равно волнуюсь.
Она смотрела на дверь, за которой скрылся Гарри, и чувствовала, как внутри неё теплится надежда.
Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь.
Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора глубоко за полночь. Луна уже скрылась за тучами, и в замке было тихо - только ветер изредка завывал в каминной трубе да где-то далеко скрипела половица. Он скинул мантию-невидимку ещё в коридоре и теперь, устало ступая, подошёл к портрету Полной Дамы. Та спала, но, услышав пароль, недовольно открыла глаза и пропустила его внутрь.
Гостиная была погружена в полумрак. Огонь в камине почти погас, оставив после себя лишь тлеющие угли, которые отбрасывали на стены багровые отсветы. И в этом неровном, тёплом свете Гарри увидел Каллисту. Она сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги, и читала какую-то старую книгу в потрёпанном кожаном переплёте. На её коленях лежал дневник - тот самый, который Гарри видел у неё раньше, но никогда не спрашивал, что это. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, и в свете умирающих углей она казалась ему нереальной, как видение из сна.
Она подняла голову, услышав его шаги. В её глазах, мелькнуло облегчение.
- Ты вернулся, - сказала она, закрывая дневник и откладывая его на подлокотник. - Я уже начала волноваться.
- Всё в порядке, - ответил Гарри, подходя к камину и опускаясь в кресло напротив. - Я добыл воспоминание.
- Я знала, что ты сможешь, - тихо сказала Каллиста, и в её голосе слышалась такая уверенность, что Гарри на мгновение забыл об усталости.
Он смотрел на неё, на дневник рядом с ней, и чувствовал, как внутри поднимается странное, тёплое чувство.
- Что это? - спросил он, кивая на книгу.
Каллиста проследила за его взглядом. На мгновение её лицо омрачилось, но она быстро взяла себя в руки.
- Дневник, - ответила она. - Регулуса. Моего дяди.
Гарри нахмурился.
- Ты никогда не говорила, - сказал он. Каллиста пожала плечами.
Они помолчали. Гарри чувствовал, что она не хочет говорить об этом сейчас, и не стал настаивать.
- Рассказывай, - сказала Каллиста, меняя тему. - Что произошло у Хагрида? Как тебе удалось убедить Слизнорта?
Гарри откинулся на спинку кресла и начал рассказывать. О том, как он пошёл к Хагриду, как встретил Слизнорта в огороде, как они вместе пришли на похороны Арагога. О том, как они пили вино, как Слизнорт размяк, как Хагрид уснул. О том, как он говорил с профессором о своей матери, о том, как Слизнорт плакал.
- Он сказал, что любил её, - тихо произнёс Гарри. - Что она была храброй и весёлой. И что у меня её глаза.
Каллиста слушала не перебивая. Её глаза были прикованы к его лицу, и она не отводила взгляда даже когда он замолкал, собираясь с мыслями.
- А потом я сказал ему, что я - Избранный, - продолжал Гарри. - Что я должен убить Волан-де-Морта. И что мне нужна его память.
- И он отдал? - спросила Каллиста.
- Отдал, - ответил Гарри. - Он вытащил воспоминание и дал мне. Сказал, что я достойный юноша. И что у меня её глаза.
Он замолчал. В гостиной было тихо, только угли потрескивали в камине.
Она поднялась, подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла. Крепко, почти отчаянно, как будто боялась, что он исчезнет. Гарри почувствовал, как её плечи дрожат, и обнял в ответ.
- Всё хорошо, - прошептал он. - Я здесь.
- Я знаю, - повторила Каллиста, уткнувшись носом в его плечо.
Они стояли так, обнявшись, в полумраке гостиной, и время, казалось, остановилось. Где-то наверху пробили часы, но ни один из них не обратил на это внимания.
Она отстранилась и посмотрела на него. В её глазах, голубых и ясных, отражались тлеющие угли.
- Пойдём, - сказала она. - Тебе нужно отдохнуть.
- Ты тоже, - ответил Гарри.
Она кивнула, и они вместе направились к лестнице. У дверей спальни Каллиста остановилась.
- Гарри?
- Да?
- Ты молодец. Я горжусь тобой.
Гарри улыбнулся - той самой кривоватой улыбкой, которую она так любила.
- Спасибо, - сказал он. - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - ответила Каллиста и скрылась за дверью.
Гарри остался один. Он стоял в пустом коридоре, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, и думал о том, что, может быть, всё будет хорошо.
Не сейчас. Но когда-нибудь.
Он пошёл в спальню, и за ним захлопнулась дверь.
«15 марта 1979 год.
Сегодня я впервые в жизни открыто ослушался приказа.
В зале особняка Лестрейнджей царил вечный полумрак. Высокие стрельчатые своды терялись где-то наверху, словно уходя в другое измерение, а каменные стены хранили холод столетий. Портреты предков - чопорных, гордых, с острыми чертами лица, - казалось, следили за каждым нашим движением, и в их глазах я читал одно: «Вы недостойны даже праха с наших башмаков».
Беллатриса разливала вино - тёмно-рубиновое, густое, как свёрнувшаяся кровь. Она улыбалась своей особенной улыбкой: безумной, предвкушающей, как у кошки, которая загоняет мышь. Рудольфус, её муж, точил палочку длинным, зачарованным камнем - металлический скрежет резал слух. Он поглядывал на меня с ленивой усмешкой, будто знал что-то, чего не знал я.
Я стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. В саду ветер раскачивал голые ветви старых вязов - они скребли по тёмному небу, словно пальцы утопленников. Мне хотелось быть там. Среди них. Не здесь. Не среди этих людей.
- Регулус, - голос Лестрейнджа прозвучал как приговор. - Ты с нами? Деревушка на севере. Чисто маггловское поселение. Никакой защиты. Простая работа - акция устрашения.
Он произнёс это так, будто приглашал на пикник. Будто убийство было всего лишь развлечением, вроде квиддича или дуэли.
Я поднял голову. Посмотрел ему в глаза. И впервые в жизни соврал.
- У меня задание от Тёмного Лорда. Личное. Я не могу идти с вами.
Мой голос не дрогнул. Руки не тряслись. Я смотрел прямо на Лестрейнджа, и в моём взгляде было столько спокойствия, что я сам себе удивился. Беллатриса нахмурилась - на секунду в её глазах мелькнуло подозрение. Но потом она лишь пожала плечами и отвернулась.
- Как знаешь, - бросил Рудольфус. - Больше славы нам.
Они отступили. Отпустили меня.
Когда я вышел из особняка, меня вырвало в кустах самшита. Я стоял на коленях, хватая ртом холодный мартовский воздух, и чувствовал, как дрожат колени, а внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.
А потом я пошёл.
До той деревни было около часа лёгким шагом. Я пришёл, когда стемнело. Просто стоял на холме, спрятавшись за старым дубом, и смотрел на спящие дома. Окна светились тёплым жёлтым светом - где-то ужинали, где-то читали детям сказки, где-то просто сидели у камина и молчали. Где-то вдалеке звонко и радостно лаяла собака - будто ничего не случилось, будто мир оставался прежним.
Пахло дымом и сеном. И ещё - хлебом. Свежим, домашним, только что из печи. Я закрыл глаза и вдохнул этот запах глубоко, как тонут в чужом горе или в запретном счастье.
Обычная маггловская жизнь. Простая. Тихая. Та, которой у меня никогда не будет.
Я сел на холодную траву, прижав колени к груди, и заплакал. Не от слабости. Нет. От того, что понял наконец: я никогда не буду частью такого мира. Никогда не буду сидеть у камина с семьёй. Не буду смотреть, как растут дети. Не буду стареть, глядя на закаты. Мой путь - тьма и кровь. Моя судьба - быть тем, кого боятся. Я уже никогда не буду просто человеком.
Я сидел там, наверное, час. Или два. Время потеряло смысл. А потом поднялся, отряхнул штаны от мокрой травы, вытер лицо рукавом мантии и пошёл обратно. Потому что другого пути у меня нет.
Я думал об Эйлин. О том, что она сейчас, наверное, сидит в своей кухне, пьёт чай с мятой и читает старую книгу в потрёпанном переплёте. О том, что она никогда не узнает, как близка была сегодня к смерти. О том, что я спас её не потому, что хотел быть героем, а потому, что не мог иначе. Просто не мог.
Я не герой. Я трус, который боится потерять единственное, что у него осталось - право иногда выбирать, кого убивать, а кого оставить в живых.
Спать я не лёг. Сидел на подоконнике в своей комнате, прижав лоб к холодному стеклу, и смотрел на звёзды. Они не ответили. Они никогда не отвечают».
Каллиста захлопнула дневник и откинулась на спинку кресла. Сердце колотилось где-то в горле, а в глазах щипало - она даже не заметила, когда начала плакать.
Она решила прогулять травологию сегодня утром. Сообщила профессору Граббли-Дерг, что плохо себя чувствует - голова болит, кружится, всё такое. Профессор, добрая, рассеянная старушка, только вздохнула и велела отдохнуть.
Друзья забеспокоились. Гарри, как всегда, хотел проводить, даже вызвался сходить с ней в больничное крыло, но Каллиста покачала головой:
- Всё нормально. Правда. Просто посплю немного.
Она не пошла спать. Вместо этого она украдкой пробралась в библиотеку - в самый дальний угол, за стеллажи с запрещёнными книгами, где даже Пинс её не сразу нашла бы. Достала дневник.
И теперь сидела, не в силах оторвать взгляд от страницы, где золотые буквы пульсировали в такт её сердцу.
- Что же ты задумал, Регулус? - прошептала она в тишину. Голос прозвучал хрипло, словно она не говорила несколько часов.
Страницы молчали. Но ответ уже был написан дальше.
Она перевернула лист.
«2 июня 1979 год.
Сегодня Кикимер рассказал мне о пещере.
Я слушал его, сидя на корточках перед камином в своей спальне, и не верил собственным ушам. А потом поверил - и внутри всё оборвалось. Словно кто-то схватил мои внутренности и скрутил в жгут.
Тёмный Лорд взял Кикимера с собой. Не как слугу. Как подопытного кролика. Чтобы проверить защиту. Чтобы убедиться: его магия убивает безотказно.
Кикимер вернулся еле живой. Я нашёл его в подвале - он лежал на грязной подстилке за угольным ящиком, скрючившись в три погибели. Он был высушенным - словно кто-то выпил из него саму жизнь. Кожа обтягивала кости, глаза ввалились, руки тряслись так сильно, что он не мог держать кружку с водой. Обессиленный настолько, что дрожал даже лёжа.
Он пил какое-то зелье - тёмно-зелёное, маслянистое, с запахом горелой плоти. Оно жгло старую магию изнутри, как огонь, который нельзя потушить. Кикимер кашлял, и вместе с кашлем из его рта вырывались чёрные клубы дыма. А потом... потом его просто оставили умирать. Никчёмный свидетель. Ненужный больше.
Я слушал его прерывистый шёпот, смотрел на его сморщенные, дрожащие руки и чувствовал, как что-то во мне необратимо меняется. Ломается. Перестраивается.
Вот кому я служу. Тому, кто способен пытать верное себе существо и не моргнуть глазом. Для кого жизнь - разменная монета, а чужая боль - лишь инструмент, лишь проверка заклятий.
- Хозяин Регулус хороший, - прошептал Кикимер, проваливаясь в беспокойный сон у меня на руках. - Кикимер любит хозяина.
Я сидел в полумраке подвала, гладил его по голове с такой осторожностью, словно он был сделан из паутины, и вдруг понял то, что не понимал раньше. Не думал. Не позволял себе думать.
Я знаю, что мне делать.
Кажется, теперь я знаю точно».
Каллиста провела пальцами по строчкам, словно пытаясь нащупать под пергаментом живую боль. Она вдруг отчётливо представила себе эту сцену: молодой Регулус, склонившийся над старым домовиком, его лицо в свете камина - бледное, решительное, с глазами, в которых уже не было страха. Только холодная, страшная ясность.
Она перелистнула дальше.
«18 июля 1979 год.
Я нашёл записи отца.
Он прятал их в самой дальней части библиотеки - за книгами по демонологии на древнеарамейском, которые никто никогда не открывает. Тайник был зачарован так, что найти его мог только Блэк по крови. Словно отец знал, что однажды я начну искать. Словно боялся, что я найду слишком рано.
Я нашёл.
О крестражах. О том, как Тёмный Лорд создавал их - методично, хладнокровно, без единого колебания. Я читал и не верил своим глазам. А потом поверил - и захотелось захлопнуть книгу, отшвырнуть её в угол и никогда больше не брать в руки. Но я не мог оторваться. Словно меня держали за горло невидимые пальцы.
Семь частей. Семь кусков души.
Он не был безумцем в припадке ярости. Нет. Он хладнокровно, как охотник, выслеживающий добычу, искал древнюю магию. Самую тёмную. Самую страшную. И заплатил за это убийствами. Многими убийствами. Слишком многими, чтобы сосчитать.
Я сидел в кожаном кресле отца, прижав книгу к груди, и думал о тех семьях. О матерях, которые до сих пор, наверное, ждут своих детей. О той девочке с плюшевым медведем - я видел её лицо, когда читал про одно из убийств. Маленькая, лет пяти, с косичками и растерянными глазами. И медведь смотрел на меня с укором из её разжатой руки.
В какой-то момент я понял.
Если я ничего не сделаю - он вернётся. Обязательно вернётся. Потому что его душа спрятана слишком надёжно, а чужие жизни для него ничего не значат. И тогда будет ещё больше смертей. Ещё больше сожжённых домов. Ещё больше девочек с плюшевыми мишками.
Я не могу этого допустить.
Не после всего, что видел. Не после всего, что сделал сам. Каждая капля крови на моих руках тяжелеет с каждым днём, словно я тащу на себе мёртвых.
Я должен найти его крестраж. И уничтожить.
Даже если это убьёт меня».
Каллиста затаила дыхание.
Страницы под её пальцами словно нагрелись - или это ей только показалось? Золотые буквы пульсировали в такт её сердцу, и на секунду ей почудилось, что сам дневник дышит. Что где-то за пределами слов всё ещё живёт тот мальчик, который написал их. Регулус Блэк, сжимающий перо и знающий, что идёт на смерть.
Она сглотнула. Кончики пальцев дрожали, прикасаясь к пергаменту.
«3 августа 1979 год.
Я всё продумал.
Почти всё.
Эту крошечную «почти» я чувствую сейчас кожей. Она сидит где-то под рёбрами, как тупая игла - не смертельно, но и не забыть. В любом плане есть то, чего ты не можешь предусмотреть. Тёмный Лорд научил меня этому - правда, совсем не так, как я рассчитывал.
Пещера. Та самая, о которой говорил Кикимер. Там спрятан крестраж - медальон Слизерина. Тёмный Лорд считает его бесценным. Реликвия основателя. Кусок его собственной души.
Значит, именно его я должен уничтожить.
Кикимер поклялся мне. Он будет рядом. Он знает дорогу - каждый камень, каждую трещину в скалах, каждый коварный поворот. Он проведёт меня. Старый, израненный, преданный Кикимер, которого собственный хозяин бросил умирать, словно мусор. А теперь он идёт со мной, потому что любит. Потому что я оказался «хорошим».
Хороший.
Слово жжёт язык. Разве хорошие люди служат Тёмному Лорду? Разве хорошие люди носят метку на руке и закрывают глаза на чужие смерти, пока та чаша не переполнится?
Я написал письмо.
На всякий случай. Если не вернусь - пусть хоть кто-то узнает правду. Пусть кто-то поймёт: не все Пожиратели были чудовищами с рождения. Некоторые просто ошиблись. Слишком верили. Слишком хотели значить что-то. А когда поняли - попытались исправить. Пусть поздно. Пусть страшно. Пусть ценой собственной жизни.
Я спрятал письмо в дневник. Туда же положил свои старые записи - рваные, нервные, полные боли и внезапной ясности. Может быть, когда-нибудь кто-то найдёт их. Когда всё закончится. Или только начнётся по-новому.
Может быть, когда-нибудь кто-то поймёт.
Если ты читаешь это - знай. Я не герой. Я не смелый, не великий и не бессмертный. Я просто человек, который слишком поздно понял, что выбрал не ту сторону. Который смотрел в лицо тьме и узнал в ней себя. И теперь пытается хоть как-то это исправить.
Не суди меня строго.
Я сам себя сужу достаточно».
Каллиста смахнула слезу - та горячей полосой прошла по щеке, застилая золотые строчки. Она даже не заметила, когда начала плакать. Может быть, ещё на девочке с плюшевым медведем. Может быть, на «Кикимер любит хозяина». Может быть, на этом вот - «я сам себя сужу достаточно».
Дрожащей рукой она перевернула страницу.
Оставалось всего несколько записей.
Последние.
И от этого в груди стало так тесно, словно она сама стояла на пороге той пещеры, сжимая в кармане надежду, которой почти не осталось. Словно она сама была Регулусом - на мгновение. Словно его выбор стал и её выбором.
Она вытерла щёки, глубоко вздохнула и прошептала в тишину:
- Я не буду судить. Обещаю. Я только узнаю. И запомню.
И начала читать дальше.
Измотанный, но довольный ночными трудами, Гарри на утреннем уроке заклинаний рассказал Гермионе, Рону и Каллисте обо всём, что случилось (предварительно наложив заклятие Оглохни на всех, кто сидел поблизости). Ловкость, с которой он вытянул воспоминания из Слизнорта, произвела на его друзей сильное впечатление, а когда Гарри поведал им о крестражах Волан-де-Морта и обещании Дамблдора взять его с собой, если удастся найти хоть один из них, друзья и вовсе разинули рты.
- Ну и ну! - воскликнул Рон, когда Гарри закончил, и, забыв о волшебной палочке, нацеленной в потолок, машинально взмахнул ею. - Вот это да! Ты и вправду собираешься отправиться с Дамблдором?.. И попытаешься уничтожить?.. Ну и ну!
- Рон, из-за тебя снег пошёл, - страдальческим тоном произнесла Гермиона и, схватив его за запястье, направила палочку в сторону от потолка, с которого и вправду начали падать большие белые хлопья.
Каллиста, сидевшая рядом с Гарри, тихо засмеялась.
- Гарри теперь герой не только на словах, но и на деле, - сказала она, глядя на него с такой теплотой, что у Гарри потеплело на душе.
От внимания Каллисты не ускользнул свирепый взгляд основательно покрасневших глаз, которым сидевшая за соседним столом Лаванда Браун смерила Гермиону, немедленно выпустившую руку Рона.
- Ах, да, - сказал Рон, с недоумением оглядывая свои плечи. - Прости... Глянь-ка, у всех такой вид, будто их жуткая перхоть одолела...
И он стряхнул с плеч Гермионы несколько снежинок. Лаванда залилась слезами. Рон с безмерно виноватым выражением повернулся к ней спиной.
- Мы с ней порвали, - краешком рта сообщил он Гарри и Каллисте. - Вчера ночью. Когда она увидела, как я выхожу с Гермионой из спальни. Тебя-то она, понятное дело, видеть не могла, вот и решила, будто мы там были вдвоём.
- Ты ведь не особенно горюешь из-за того, что всё наконец закончилось? - отозвался Гарри.
- Нет, - признался Рон. - Конечно, пока она на меня орала, приятного было мало, но мне хоть не пришлось самому объяснять ей, что между нами всё кончено.
- Трусишка, - сказала Гермиона, выглядевшая, впрочем, очень довольной. - Хотя, должна сказать, прошлая ночь вообще была неудачной для романтических отношений. Вон и Джинни с Дином тоже расплевались.
Каллиста заметила, как Гарри чуть заметно расслабился. Она знала - он переживал, что Джинни и Дин вместе, хотя сам не мог бы объяснить почему. Наверное, потому, что они были слишком шумной парой.
- Флитвик, - остерегающе прошептал Рон.
К ним приближался своей прыгучей походкой крохотный преподаватель заклинаний, а между тем из всех четверых только Гермионе удалось превратить уксус в вино. Стоявшую перед ней склянку заполняла тёмно-красная жидкость, а в склянках Рона, Гарри и Каллисты плескалось нечто мутно-коричневое.
- Так-так, юноши и девушка, - неодобрительно пропищал профессор Флитвик. - Поменьше бы разговоров да побольше внимания. Ну-ка, попробуйте ещё разок, а я посмотрю...
Каллиста подняла палочку, сосредоточилась и направила её на склянку. Уксус в её склянке слегка потемнел, но не больше. Гарри рядом превратил свой уксус в лёд, а склянка Рона попросту взорвалась.
- М-да... задание на дом, - сказал, вылезая из-под стола и стряхивая со шляпы осколки стекла, профессор Флитвик. - Практиковаться.
- У меня почти получилось, - сказала Каллиста, когда профессор отошёл.
- Почти - не считается, - усмехнулась Гермиона.
- Ты просто гений, - ответила Каллиста, но без зависти.
Поскольку на этот день приходились после урока заклинаний редкие три свободных часа, все отправились в гостиную. У Рона, развязавшегося наконец с Лавандой, настроение было самое беззаботное, Гермиона тоже выглядела повеселевшей, хоть на вопрос, чего это она так разулыбалась, ответила только: «День нынче хороший».
Каллиста шла рядом с Гарри, и их руки иногда касались. Она чувствовала, как он напряжён, и знала - он думает о том же, о чём и она. О крестражах. О Дамблдоре. О будущем, которое пугало больше, чем война.
- О чём задумалась? - спросил Гарри, когда они вошли в гостиную.
- О том, что будет, когда ты уйдёшь с Дамблдором, - честно ответила Каллиста.
- Вернусь, - сказал Гарри.
- Ты не можешь это обещать.
- Могу, - ответил он. - Потому что я знаю, что меня ждёт.
Каллиста посмотрела на него. В его зелёных глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в нём.
- Ты идиот, Поттер, - сказала она.
- Знаю, - усмехнулся он.
В гостиной они увидели Кэти Белл - её окружили подруги, все наперебой говорили, радостно смеялись.
- Кэти! Вернулась! Ну, как ты? - воскликнула Гермиона.
- Всё отлично! - радостно ответила Кэти. - Из больницы святого Мунго меня ещё в понедельник выписали, провела несколько дней с мамой и папой, а сегодня утром приехала сюда. Гарри, Лианна только что рассказала мне про Маклаггена и последнюю игру...
- Ну что ж, ты вернулась, Рон в отличной форме, Каллиста в отличной форме, - сказал Гарри, - выходит, у нас есть все шансы расколотить Когтевран, а значит, мы всё ещё и на Кубок можем рассчитывать.
Каллиста улыбнулась. Ей нравилось, когда он говорил о квиддиче - его глаза загорались, и он становился похожим на того Гарри, который не думал о войне и смерти.
Подруги Кэти, по-видимому уже опаздывавшие на занятия трансфигурацией, торопливо собирали сумки, и Гарри, понизив голос, спросил:
- То ожерелье... Ты теперь вспомнила, кто тебе его дал?
Каллиста подошла ближе, чтобы слышать.
- Нет, - сокрушённо покачав головой, сказала Кэти. - Меня уже все об этом спрашивали, но я никаких подробностей не помню. Последнее воспоминание - как я подхожу в «Трёх мётлах» к женскому туалету.
- Но в туалет ты точно зашла? - спросила Гермиона.
- Я помню, как толкнула дверь, - ответила Кэти. - Значит, тот, кто ударил меня Империусом, должен был стоять прямо за ней. А после этого в памяти пусто, не считая последних двух недель, когда я уже валялась в больнице святого Мунго. Слушайте, я побегу, не хочется, чтобы Макгонагалл в первый же день засадила меня писать строчки.
Она подхватила сумку с учебниками и пустилась вдогонку за подругами.
Каллиста, Гарри, Рон и Гермиона уселись за стол у окна.
- Выходит, ожерелье должна была всучить Кэти женщина или девочка, - сказала Гермиона. - Кто ещё мог оказаться в женском туалете?
- Или кто-то, принявший обличье женщины или девочки, - отозвался Гарри. - Не забывай, в Хогвартсе имеется целый котёл Оборотного зелья. И мы знаем, что часть его кое-кто уже спёр...
- Малфой, - сказала Каллиста. - Это он. Всё сходится.
- Но зачем ему понадобилось убивать Дамблдора? - спросил Рон. - Или Гарри? Или Кэти?
- Не знаю, - ответил Гарри. - Но я выясню.
- Пожалуй, придётся мне ещё разок глотнуть «Феликса», - сказал Гарри, - и попробовать снова пролезть в Выручай-комнату.
- Ну и потратишь его совершенно впустую, - произнесла Гермиона, опуская на стол только что извлечённый из сумки «Словник чародея». - Удачи тебе только на то и хватит, чтобы дойти до комнаты. Со Слизнортом была совсем другая история, ты всегда мог убедить его, от тебя только одно и требовалось - слегка пришпорить обстоятельства. А прорваться сквозь мощное заклинание никакая удача тебе не поможет. Так что лучше не трать остаток зелья! Если отправишься с Дамблдором, тебе понадобится всё везение, какое найдётся...
- А мы не можем сами его изготовить? - не слушая Гермиону, спросил Рон. - Такую штуку не мешает и про запас иметь. Ты бы посмотрел в книге.
Гарри вытащил из сумки «Расширенный курс зельеварения», отыскал в нём «Феликс Фелицис».
- Ничего себе, составчик! - воскликнул он, пробежавшись глазами по списку ингредиентов. - Да и готовить его полгода придётся, оно ещё настаиваться должно.
- Вечная история, - буркнул Рон.
Каллиста взяла книгу из рук Гарри и пробежала глазами по странице. Её взгляд упал на заклинание, которое он подчеркнул - Сектумсемпра. «От врагов», - было написано на полях.
- Что это? - спросила она.
- Не знаю, - ответил Гарри. - Нашёл в книге. Думал, может пригодиться.
- От врагов, - прочитала Каллиста. - Звучит опасно.
- Может быть, - согласился Гарри.
- Только не вздумай испытывать его на Маклаггене, - сказала Гермиона. - Он хотя и идиот, но заслуживает нормального отношения.
- Ничего не обещаю, - усмехнулся Гарри.
Каллиста вернула ему книгу и посмотрела на него. Ей нравилось, когда он был таким - живым, настоящим, не омрачённым войной.
- Гарри, - сказала она.
- М?
- Будь осторожен.
- Всегда, - ответил он.
Каллиста не поверила, но улыбнулась.
Они сидели у окна, глядя на солнечный двор, и Каллиста чувствовала, что, может быть, всё будет хорошо.
Не сейчас. Но когда-нибудь.
В следующие две недели тренировки по квиддичу проходили просто замечательно - таких на памяти Гарри, как капитана, ещё не бывало. Каллиста, которая была рядом с ним на каждой тренировке - то как охотник, то просто как болельщица на трибунах, - видела, как команда преобразилась. Игроки до того обрадовались избавлению от Маклаггена, так были довольны возвращением Кэти, что летали лучше, чем когда-либо прежде.
Джинни разрыв с Дином, похоже, нисколько не огорчил, напротив, она теперь стала настоящей душой команды. Каллиста была рада, что Джинни свободна - она была хорошим другом и заслуживала счастья, но ни Гарри, ни сама Каллиста не видели в этом ничего, кроме дружеской поддержки.
- Ты сегодня отлично летала, - сказала Каллиста Джинни после одной из тренировок, когда они шли в замок.
- Спасибо, - улыбнулась Джинни. - А ты? Ты забила семь голов.
- Восемь, - поправила Каллиста.
- Восемь? - изумилась Джинни. - Ты считала?
- Я всегда считаю, - усмехнулась Каллиста.
Гарри, шедший чуть впереди, обернулся и улыбнулся Каллисте. Она почувствовала, как внутри разливается тепло.
Временами Гарри казалось, что Рон после пережитого им с Лавандой стал спокойнее и реже вмешивался в его дела. И это было хорошо - Гарри не хотел обсуждать с ним свои чувства к Каллисте. Они и так были слишком сложными, чтобы выносить их на обсуждение.
Каллиста, заметив, как Гарри иногда задумывается, однажды спросила:
- О чём ты думаешь?
- О тебе, - честно ответил он.
- И что же ты думаешь? - усмехнулась Каллиста.
- Что ты слишком хороша для меня, - сказал Гарри.
- Это точно, - согласилась Каллиста, и они рассмеялись.
Но были и другие мысли, которые не давали Гарри покоя. Он продолжал заглядывать в Карту Мародёров и, поскольку Малфоя на ней нередко не оказывалось, думал, что тот по-прежнему проводит кучу времени в Выручай-комнате. И хотя Гарри понемногу утрачивал надежду на то, что ему удастся проникнуть в неё, всякий раз, проходя мимо, он предпринимал такую попытку.
Каллиста ходила с ним. Она стояла рядом, когда он в сотый раз произносил одни и те же фразы перед голой стеной. Она не говорила «я же говорила», не советовала бросить. Она просто была рядом.
- Не получится, - сказал Гарри однажды.
- Получится, - ответила Каллиста. - Просто не сейчас.
- Ты веришь?
- Верю, - сказала она.
Гарри посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность.
В один из последних перед матчем дней Гарри отправился на ужин в компании Каллисты. Рона опять затошнило, и он понёсся в ближайший туалет, а Гермиона убежала, чтобы поговорить с профессором Вектор насчёт ошибки, прокравшейся, как она полагала, в её последнюю письменную работу по нумерологии.
- Пойдём, - сказала Каллиста, беря Гарри за руку.
- Не нужно, - ответил он.
- Нужно, - сказала она.
Они пошли вместе. Каллиста чувствовала, как он напряжён, как его пальцы сжимают её ладонь. Скорее по привычке, чем по другой какой-то причине, Гарри избрал окольный путь по коридору восьмого этажа, начав просматривать на ходу Карту Мародёров. Каллиста заглянула ему через плечо.
В первые мгновения найти Малфоя им не удалось, и Гарри решил, что он наверняка снова засел в Выручай-комнате, но тут же обнаружил крошечную точку, помеченную «Малфой», в мужском туалете на седьмом этаже, причём в компании не Крэбба или Гойла, а Плаксы Миртл.
- Странно, - сказала Каллиста, и её голос дрогнул. Она слышала от Миртл, что тот иногда приходил к ней. Что он плакал. Что он был одинок и напуган.
- Что он там делает? - спросил Гарри.
- Не знаю, - ответила Каллиста, хотя догадывалась. - Но, Гарри... может, не стоит туда идти?
- Почему? - Гарри нахмурился.
- Потому что... я чувствую, что это не приведёт ни к чему хорошему. Малфой не в себе. Ты сам видел, как он себя ведёт. Если ты ворвёшься туда...
- Я не ворвусь, - перебил Гарри. - Я просто посмотрю.
- Гарри...
- Всё будет хорошо, Калли. Я просто посмотрю.
Она не верила ему. Но спорить не стала.
Гарри на миг остановился, вглядываясь в карту, а двинувшись дальше, тут же врезался в стоявшие у стены рыцарские доспехи. Громовый лязг вырвал его из забытья, он поспешил убраться подальше, пока не явился Филч, торопливо спустился по мраморной лестнице на один этаж и понёсся по коридору.
Каллиста бежала за ним, не отставая.
- Гарри, подожди, - сказала она, хватая его за руку. - Пожалуйста, не надо. Я знаю, что Малфой там бывает. Он... он плачет там. Миртл рассказывала. Он не опасен сейчас, он просто...
- Просто что? - Гарри остановился, глядя на неё.
- Просто сломлен, - сказала Каллиста. - Как все, кто попал в эту войну не по своей воле.
Гарри смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах боролись жажда справедливости и любовь к ней.
- Я должен убедиться, - сказал он. - Я должен знать, что он замышляет.
- Ты хочешь увидеть его слабость? - спросила Каллиста. - Ты хочешь унизить его?
- Нет, - ответил Гарри. - Я хочу понять.
- Тогда иди, - сказала Каллиста, отпуская его руку. - Но будь осторожен.
Она знала, что не сможет его остановить. Она могла только быть рядом.
Добежав до туалета, Гарри прижался ухом к двери. Каллиста сделала то же самое. Слышно ничего не было. Гарри тихо-тихо открыл дверь.
Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой.
Каллиста замерла. Она никогда не видела Малфоя таким - сломленным, потерянным. Она знала, что так бывает. Она сама была такой после смерти родителей.
- Ну не надо... - раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. - Не надо... Расскажи мне, что тебя мучает... Я тебе помогу...
- Никто мне не поможет, - ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. - Я не могу этого сделать... не могу... не получается... А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьёт меня.
Гарри замер на месте от потрясения. Каллиста почувствовала, как её сердце сжалось.
- Гарри, - прошептала она, дёргая его за рукав. - Уйдём. Пожалуйста.
Но Гарри не слушал.
Малфой задыхался, давился слезами, но затем, после нового содрогания, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри.
Резко повернувшись, Малфой выхватил волшебную палочку. Гарри инстинктивно вытащил свою. Каллиста отступила на шаг, выхватывая палочку, но не вмешиваясь.
- Гарри! - крикнула она. - Не надо!
Заклятие Малфоя промазало мимо Гарри на несколько дюймов, разбив лампу на стене. Гарри метнулся в сторону и, подумав: «Левикорпус!» - взмахнул палочкой, но Малфой блокировал заклинание и поднял палочку, собираясь выпалить собственное.
- Нет! Нет! Погодите! - взвизгнула Плакса Миртл, и по туалету разнеслось громкое эхо. - Стойте! СТОЙТЕ!
За спиной Гарри с громким «ба-бах!» взорвалась мусорная урна; Гарри выкрикнул заклятие Обезноживания, оно ударилось в стену прямо за ухом Малфоя, отлетело и разбило туалетный бачок, на котором сидела Плакса Миртл. Миртл громко взвизгнула, всё вокруг мгновенно залила вода, Гарри поскользнулся и упал, а Малфой с искажённым до неузнаваемости лицом закричал:
- Круци...
- НЕТ! - закричала Каллиста, бросаясь к Гарри, но было поздно.
- СЕКТУМСЕМПРА! - бешено взмахнув палочкой, взревел с пола Гарри.
Кровь выплеснулась из лица и груди Малфоя, словно их рассекли удары невидимого меча. Каллиста вскрикнула, бросилась к Гарри, но он уже стоял на коленях над Малфоем, и его руки были в крови.
- Гарри! - закричала Каллиста, хватая его за плечи. - Гарри, посмотри на меня!
- Я не хотел... - прошептал он, глядя на окровавленного Малфоя, не видя её. - Я не знал...
Плакса Миртл истошно завопила:
- УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ! УБИЙСТВО!
Сзади хлопнула дверь, Гарри в ужасе оглянулся: в туалет ворвался смертельно бледный Снегп. Грубо отпихнув Гарри, он тоже опустился на колени, вытащил волшебную палочку и прошёлся ею по глубоким ранам.
Каллиста стояла рядом, не зная, что делать. Её руки дрожали, на глазах выступили слёзы.
- Ты не слушал, - прошептала она, глядя на Гарри. - Я же просила.
Но Гарри её не слышал. Он смотрел на Снегпа, на Малфоя, на кровь, которая всё ещё текла по полу.
- Вам нужно в больницу, - сказал Снегп, поднимая Малфоя на ноги. - Кое-какие шрамы, вероятно, останутся, но если немедленно воспользоваться бадьяном, возможно, удастся избежать даже этого. Пойдёмте.
Он довёл Малфоя до двери, но, подойдя к ней, остановился и сказал через плечо полным холодной ярости голосом:
- А вы, Поттер... вы ждите меня здесь. И вы, Блэк... тоже.
- Я никуда не уйду, - сказала Каллиста.
Снегп не ответил. Он вышел, оставив их в залитом водой туалете.
Каллиста подошла к Гарри, опустилась на колени рядом с ним и взяла его за руку.
- Ты меня не слушал, - сказала она.
- Я не хотел, - повторил он.
- Знаю, - сказала Каллиста. - Но ты должен был меня послушать.
Гарри поднял голову. Его глаза были красными.
- Прости, - прошептал он.
- Не меня проси, - ответила Каллиста. - Себя.
Они сидели в туалете, глядя на лужи крови, и ждали Снегпа. Каллиста чувствовала, как Гарри дрожит, и прижималась к нему, чтобы согреть.
Снегп вернулся через десять минут. Вошёл в туалет, прикрыл за собой дверь.
- Уйди, - велел он Миртл, и она мгновенно скрылась в унитазе.
- Я не нарочно, - сразу сказал Гарри. - Я не знал, как действует это заклинание.
Каллиста встала рядом с ним, готовая поддержать.
- Похоже, я вас недооценивал, Поттер, - негромко сказал Снегп. - Кто бы мог подумать, что вам известна столь Тёмная магия? Кто научил вас этому заклинанию?
- Я... прочитал о нём где-то, - сказал Гарри.
- Где?
- Это была... библиотечная книга, - наобум выпалил Гарри. - Не помню, как она называлась.
- Лжец! - сказал Снегп.
- Профессор, - вмешалась Каллиста, - он говорит правду.
- Молчите, мисс Блэк, - отрезал Снегп. - Это не ваше дело.
- Моё, - твёрдо сказала Каллиста. - Гарри - мой друг. И я не позволю вам обвинять его в том, чего он не делал.
- Он сделал, - сказал Снегп. - Я видел.
- Он защищался, - сказала Каллиста. - Малфой первым применил заклинание.
- Это не оправдание, - ответил Снегp.
- Тогда что? - спросила Каллиста. - Что будет оправданием?
Снегп посмотрел на неё долгим взглядом, потом снова повернулся к Гарри.
- Принесите мне вашу школьную сумку, - спокойно потребовал он. - И все ваши учебники. Все. Принесите сюда. Немедленно!
Гарри взглянул на Каллисту. Она кивнула.
- Иди, - сказала она. - Я здесь.
Гарри выбежал из туалета. Каллиста осталась стоять, глядя на Снегпа.
- Вы защищаете его, - сказал Снегп.
- Кто-то должен, - ответила Каллиста.
Они ждали в тишине. Каллиста слышала, как капает вода, как где-то далеко кричит сова.
Гарри вернулся через несколько минут, запыхавшийся, с сумкой в руках. Снегп вынимал книги одну за одной и просматривал их. Наконец в сумке осталась самая последняя - учебник по зельеварению.
- Это ваш «Расширенный курс», Поттер? - спросил Снегп.
- Да, - сказал Гарри.
- И вы совершенно в этом уверены, не так ли?
- Да, - немного вызывающим тоном подтвердил Гарри.
- Вы купили его в магазине «Флориш и Блоттс»?
- Да, - твёрдо повторил Гарри.
- Тогда почему же, - поинтересовался Снегп, - на внутренней стороне обложки значится «Рундил Уозлик»?
Сердце Каллисты замерло.
- А это у меня прозвище такое, - ответил Гарри.
- Ваше прозвище, - повторил Снегп.
- Ага, так меня друзья называют, - подтвердил Гарри.
Каллиста молчала. Она знала, что это ложь. Но она не выдаст Гарри.
- Знаете, что я думаю, Поттер? - совсем тихо произнёс Снегп. - Я думаю, что вы лжец, проходимец и заслуживаете того, чтобы до конца семестра проводить каждую субботу в школе, со мной. А что думаете вы, Поттер?
- Я... я не согласен с вами, сэр, - ответил Гарри.
- Ну хорошо, посмотрим, что вы станете думать после того, как отбудете наказание, - сказал Снегп. - Суббота, десять утра, Поттер. У меня в кабинете.
- Но, сэр... - Гарри в отчаянии уставился на него. - Квиддич... финальная игра сезона...
- В десять, - прошептал Снегп. - Бедный Гриффиндор! Боюсь, в этом году его ждёт четвёртое место.
И без дальнейших слов он вышел из туалета.
Каллиста подошла к Гарри и обняла его.
- Ты идиот, - сказала она.
- Знаю, - ответил он.
Гарри почувствовал под ложечкой знакомое жжение. Прикусив язык, чтобы не сказать ничего в ответ, он уселся перед коробками и потянул к себе первую.
Работа, как и предвидел Гарри, была бесполезной и нудной, перемежавшейся лишь (как это наверняка и было задумано Снеггом) ёканьем в животе, которое возникало всякий раз, как Гарри натыкался на имена отца или Сириуса, обычно соединённые каким-нибудь пустяковым бесчинством; время от времени к ним присоединялись Римус Люпин с Питером Петтигрю. Копируя записи о всевозможных проступках и наказаниях, Гарри не переставал гадать о том, что творится снаружи, где уже должен был начаться матч, где Каллиста играла охотником против Когтеврана.
Каллиста на поле, наверное, сейчас кружит над землёй, ловит квоффл, забивает голы. Её голубые глаза, сужены от напряжения, волосы развеваются на ветру. Она прекрасна, когда летает. Гарри знал это. Он видел это сотни раз.
Гарри снова и снова поглядывал в сторону тикавших на стене часов. Казалось, стрелки их движутся вдвое медленнее обычного - может быть, Снегг заколдовал их, чтобы они замедлили ход? Не мог же он просидеть здесь всего только полчаса... час... полтора...
Когда часы показали половину первого, в животе у Гарри заурчало. Снегг, не произнёсший ни слова после того, как задал Гарри работу, поднял на него взгляд только в десять минут второго.
- Думаю, этого будет достаточно, - холодно сказал он. - Отметьте место, на котором вы остановились. Продолжите в следующую субботу, в десять.
- Да, сэр.
Гарри наобум втиснул помятую карточку в коробку и поспешил к двери, пока Снегг не передумал. Он взлетел по каменным ступеням, прислушиваясь, не доносится ли с поля какой-либо шум, - нет, всё тихо. Выходит, игра закончилась.
Гарри помедлил у заполненного народом Большого зала, потом помчался вверх по мраморной лестнице - побеждал ли Гриффиндор или проигрывал, у команды принято было праздновать либо горевать в своей гостиной.
- Как успехи? - поинтересовался он на всякий случай у Полной Дамы, гадая, что его ожидает.
Понять что-либо по лицу Дамы, ответившей: «Сам увидишь» - было невозможно.
Она отступила в сторону, открывая Гарри дорогу.
Из-за спины Полной Дамы вырвался торжествующий рёв. Едва увидев разинувшего рот Гарри, все, кто только был в гостиной, завопили; сразу несколько рук втянули его внутрь.
- Мы победили! - проорал Рон, который возник прямо перед ним, размахивая Кубком. - Победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Победа!
Гарри огляделся, ища глазами Каллисту. Она стояла у окна, вся в сиянии, с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками. В руках она сжимала квоффл - тот самый, которым забила последний гол. Она улыбалась, и в её улыбке было всё - облегчение, радость, гордость. И любовь.
Гарри не помнил, как подошёл к ней. Не помнил, как взял её за руки. Не помнил, как посмотрел в её глаза - голубые, как небо, в котором она летала.
- Мы выиграли, - сказала она.
- Выиграли, - повторил он.
Она всё ещё улыбалась, и Гарри подумал, что никогда не видел ничего прекраснее.
А потом он поцеловал её.
Не потому, что они выиграли. Не потому, что вокруг все кричали. А потому, что он хотел этого.
И она ответила.
Прошло несколько долгих мгновений или, может быть, полчаса, а то и несколько солнечных дней, прежде чем они оторвались друг от друга. В гостиной стояла полная тишина. Но вот кто-то присвистнул, откуда-то донесся нервный смешок.
Гарри взглянул поверх головы Каллисты. Рон сжимал Кубок и выглядел так, точно его ахнули дубиной по голове. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, потом Рон слегка дёрнул головой, что Гарри истолковал как «Ну, раз уж без этого не обойтись...»
Гермиона сияла улыбкой, и глаза её блестели. А Каллиста - Каллиста улыбалась, и Гарри подумал, что ради этой улыбки он готов на всё.
- Ты идиот, - прошептала Каллиста.
- Знаю, - ответил он.
- Я тебя люблю.
- Я тебя тоже.
Они стояли, окружённые шумной толпой, и Гарри чувствовал, как её пальцы переплетены с его пальцами. И в этот момент всё остальное перестало иметь значение. Не было войны, не было Малфоя, не было Снегга. Были только они.
- Нужно поговорить, - сказала Каллиста.
- Нужно, - согласился Гарри.
- Пойдём.
Они вышли из гостиной, оставив празднование тем, кто хотел праздновать. Им нужно было время - для себя. Для разговоров. Для того, чтобы просто быть вместе.
В коридоре было тихо. Только портреты провожали их удивлёнными взглядами.
- Мы выиграли, - сказала Каллиста.
- Ты выиграла, - поправил Гарри. - Ты забила решающий гол.
- Мы выиграли, - повторила она. - Команда. И ты - капитан. Ты привёл нас к победе.
Гарри хотел возразить, но передумал. Она была права.
- Что теперь? - спросил он.
- Не знаю, - ответила Каллиста. - Но мы вместе.
- Вместе, - повторил Гарри.
Она взяла его за руку, и они пошли по коридору - туда, где их ждало будущее. Каким бы оно ни было.
lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))