Black?

Каллиста сидела на своей кровати в спальне девочек, пока Гермиона возилась у тумбочки, раскладывая книги. Она старалась двигаться бесшумно, делая вид, что разбирает вещи после тренировки. На самом деле она складывала в маленькую сумку — ту самую, безграничную, подаренную Ремусом — вещи первой необходимости. Те, которые могли пригодиться ей ТАМ. Куда она собиралась отправиться, когда всё будет готово. Палочка, дневник Регулуса, тёплая мантия, зелья из больничного крыла на всякий случай, которые она тайком попросила у мадам Помфри под предлогом бессонницы. И письмо. Длинное, на нескольких пергаментах, которое она спрятала на самом дне, под стопкой старых газет. Письмо, в котором она объясняла всё. Друзьям. Гарри. Почему она должна уйти. Почему не может взять их с собой. Почему это — её битва.

— Калли? — окликнула её Гермиона. — Ты уже спишь?

— Почти, — ответила Каллиста, застёгивая сумку и убирая её под кровать. — Просто устала.

— Сегодня тяжёлый день, — согласилась Гермиона и пожелала ей спокойной ночи.

Каллиста лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как дышат соседки. Она думала о том, что скоро всё это останется позади. Школа. Друзья. Гарри.

— Простите меня, — прошептала она в темноту. — Я не хотела.

Всю следующую неделю Гарри ломал голову над тем, как уговорить Слизнорта поделиться своими подлинными воспоминаниями. Но ни одна блестящая мысль его так и не озарила, пришлось довольствоваться средством, к которому он в последнее время привык прибегать, когда был в замешательстве, — перелистывать учебник по зельеварению в надежде, что Принц мог написать на его полях что-нибудь полезное. Каллиста видела, как он сидит у камина, склонившись над потрёпанной книгой, и её сердце сжималось. Она хотела подойти, сказать что-то, но не могла. Не сейчас. Ещё не время.

— Ничего ты там не найдёшь, — твёрдо сказала ему поздним субботним вечером Гермиона. Она сидела рядом с Роном, помогая ему с домашним заданием, и то и дело бросала на Гарри обеспокоенные взгляды.

— Не заводись, Гермиона, — отозвался Гарри, не поднимая головы. — Если бы не Принц, Рон не сидел бы сейчас с нами.

— Сидел бы, если бы ты на первом курсе повнимательнее слушал Снегга, — отмахнулась от него Гермиона.

Каллиста, которая сидела в кресле напротив с дневником Регулуса на коленях, подняла голову.

— Он прав, Гермиона, — тихо сказала она. — Безоар спас Рона. Не важно, кто его нашёл. Важно, что он нашёлся.

Гермиона хотела возразить, но передумала.

Гарри не стал с ней спорить. Он только что наткнулся на заклинание (Сектумсемпра!), нацарапанное на полях поверх загадочных слов: «От врагов», и ощутил жгучее желание испытать его, однако решил, что при Гермионе этого делать не стоит. Он украдкой загнул уголок страницы.

Они сидели у камина общей гостиной в окружении других ещё не разошедшихся по постелям шестикурсников. Когда они вернулись сюда после ужина, на доске объявлений висело новое, взбудоражившее всех извещение, — в нём указывалась дата испытаний по трансгрессии. Те, кому уже исполнилось семнадцать или исполнится в день испытаний, двадцать первого апреля, могли записаться на дополнительные практические занятия, которые будут проводиться (под усиленной охраной) в Хогсмиде.

Рон, прочитав извещение, запаниковал: трансгрессировать он так пока и не научился и боялся, что не пройдёт испытаний. Гермиона уже дважды управилась с трансгрессией и чувствовала себя немного увереннее, а Гарри, которому до семнадцатилетия оставалось ещё четыре месяца, всё равно проходить испытания не мог, готов он к ним или не готов.

— Ты-то хоть трансгрессировать умеешь! — пожаловался разнервничавшийся Рон. — Да и вообще тебе до июля беспокоиться не о чем.

— Я всего лишь раз это и проделал, — напомнил Гарри. На последнем занятии ему удалось наконец исчезнуть и снова возникнуть внутри своего обруча.

— А ты, Калли? — спросил Рон. — Пробовала трансгрессировать?

— Нет.

— Рон, ты не сдашь трансгрессию, если будешь так паниковать, — сказала Гермиона. — Просто дыши. У тебя есть время.

Потратив кучу времени на волнения по поводу трансгрессии, Рон возился теперь с головоломной письменной работой для Снегга, которую Гарри с Гермионой уже дописали. Гарри, выразивший в своей работе несогласие со Снеггом по поводу лучшего метода борьбы с дементорами, не сомневался, что получит самую низкую оценку, но это его не волновало — сейчас важнее всего была память Слизнорта.

— Да говорю же я тебе, Гарри, на этот раз Принц ничем тебе не поможет! — на повышенных тонах произнесла Гермиона. — Заставить человека сделать что тебе хочется можно только одним способом — наложив на него заклятие Империус, а это незаконно…

— А то я не знаю, большое спасибо, — сказал, не оторвавшись от книги, Гарри. — Я потому и ищу что-нибудь ещё. Дамблдор говорит, что сыворотка правды тут не годится, но ведь может же быть что-то другое, заклинание или зелье…

— Ты берёшься за дело не с того конца, — сказала Гермиона. — Дамблдор уверен, что подобраться к его памяти способен только ты. А это значит, что ты можешь уломать Слизнорта, как не может никто другой. Выходит, речь не о том, чтобы подсунуть ему какое-то зелье, с этим любой справится…

— Как правильно пишется «агрессивный»? — спросил Рон, с силой встряхивая перо и не отрывая взгляда от пергамента. — Не может же оно начинаться с У-Г-Е…

— Нет, не может, — сказала Гермиона и подтянула писанину Рона поближе к себе. — И «яростный» тоже не с «Ю-Р-И» начинается. Ты каким пером всё это накалякал?

— Со встроенной проверкой орфографии, я его от Фреда с Джорджем получил… Только, похоже, чары в нём уже выдохлись…

— Да уж, — сказала Гермиона и ткнула пальцем в заголовок работы. — Потому что, во-первых, нас просили рассказать, как бороться с дементорами, а не с «дурындами», а во-вторых, я что-то не помню, чтобы ты сменил имя на Рундил Уозлик.

— Не может быть! — пролепетал Рон, с ужасом глядя на пергамент. — Только не говори, что мне придётся всё переписывать заново!

— Ладно, это мы поправим, — произнесла Гермиона, окончательно придвигая пергамент к себе и вытаскивая волшебную палочку.

— Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Рон, обмякнув в кресле и устало потирая глаза.

Гермиона немного порозовела, но ответила всего лишь:

— Смотри, чтобы тебя Лаванда не услышала…

— Да уж постараюсь, — ответил Рон и прикрыл ладонями рот. — Хотя, может, и не стоит… может, она меня тогда бросит…

— Если ты хочешь с этим покончить, почему сам её не бросишь? — спросил Гарри.

— Тебе-то кого-нибудь бросать приходилось, а? — поинтересовался Рон.

— Нет, — сказал Гарри.

— Хорошо бы нам с Лавандой спокойно разойтись, — уныло промолвил Рон, наблюдая, как Гермиона постукивает кончиком палочки по исковерканным им словам, отчего они сами собой принимают правильный вид. — Но только чем чаще я намекаю, что хочу покончить со всем, тем крепче она в меня вцепляется. Всё равно что с гигантским кальмаром дело иметь.

— Ну вот, — минут двадцать спустя сказала Гермиона, возвращая Рону его труд.

— Миллион благодарностей! — воскликнул Рон. — Можно, я заключение твоим пером напишу?

Гарри, так пока ничего полезного в записях Принца-полукровки и не обнаружив, огляделся по сторонам. Симус только что удалился в спальню, кляня по дороге Снегга с его письменными заданиями, и теперь в гостиной оставались только они трое да Каллиста, которая делала вид, что читает, но на самом деле следила за каждым их словом. Единственными звуками, которые здесь слышались, было потрескивание поленьев в камине да скрип пера Гермионы, которым Рон дописывал последний посвящённый дементорам абзац. Гарри, позёвывая, закрыл книгу и тут…

Хлоп.

Гермиона негромко взвизгнула, Рон залил всю свою работу чернилами, а Гарри воскликнул:

— Кикимер!

Эльф-домовик отвесил низкий поклон и сообщил, обращаясь к своим корявым ступням:

— Хозяин сказал, он желает регулярно получать доклады о том, чем занимается молодой Малфой, и потому Кикимер пришёл, чтобы доложить…

Хлоп.

Рядом с Кикимером объявился Добби в криво сидящем на голове стёганом колпаке для чайника.

— Добби тоже способствовал, Гарри Поттер! — пропищал он, возмущённо поглядывая на Кикимера. — А Кикимеру надлежало сказать Добби, что он идёт повидать Гарри Поттера, дабы они могли представить общий доклад!

— Что всё это значит? — спросила Гермиона, ещё не оправившаяся от испуга, вызванного нежданным появлением эльфов. — Что происходит, Гарри?

Гарри поколебался, прежде чем ответить, поскольку ничего пока не говорил Гермионе о том, что приставил Кикимера с Добби к Малфою, — домовые эльфы всегда были для неё щекотливой темой.

— Ну… я попросил их присматривать за Малфоем, — сказал он.

Каллиста почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Кикимер. Старый, ворчливый эльф, которого она заставила говорить о Регулусе. Который плакал, вспоминая своего хозяина. И который сейчас стоял в гостиной Гриффиндора, среди тех, кого ненавидел.

— Днём и ночью, — прокаркал Кикимер.

— Добби уже неделю не спал, Гарри Поттер! — похвастался Добби и слегка покачнулся.

Гермиона возмутилась:

— Не спал, Добби? Но, Гарри, ты же не приказывал им вовсе не…

— Конечно, нет, — торопливо ответил Гарри. — Добби, ты вполне можешь спать, идёт? И всё-таки удалось вам хоть что-нибудь выяснить? — поспешил спросить он, опережая новое вмешательство Гермионы.

— Молодой Малфой вращается в обществе людей благородных, как то и приличествует его чистой крови, — хрипло затараторил Кикимер. — Обличием он напоминает изысканные стати моей хозяйки, манеры же его…

Каллиста заметила, как Гермиона поморщилась, услышав про «чистую кровь», но промолчала.

— Драко Малфой — дурной мальчишка! — сердито пропищал Добби. — Дурной мальчишка, который… который…

Тут он затрясся от кисточки на чайном колпаке до носков ног и метнулся к камину, словно намереваясь прыгнуть в огонь; Гарри, чего-то подобного и ожидал — он поймал домовика и крепко прижал к себе. Несколько секунд Добби бился в его руках, потом затих.

— Спасибо, Гарри Поттер, — пропыхтел он. — Добби всё ещё трудно говорить о прежних хозяевах нехорошие слова…

Гарри отпустил его. Добби поправил колпак и, обращаясь к Кикимеру, вызывающе заявил:

— Но Кикимер должен знать, что для домового эльфа Драко Малфой — плохой хозяин!

— Да-да, о том, как ты любишь Малфоя, нам слушать не интересно, — сказал Кикимеру Гарри. — Переходи-ка побыстрее к тому, чем он занимается.

Кикимер, выглядевший взбешённым, поклонился ещё раз, затем сказал:

— Молодой Малфой питается в Большом зале, спит в башенной спальне и посещает уроки по разнообразным…

— Добби, давай лучше ты, — перебивая Кикимера, сказал Гарри. — Посещал он какие-нибудь места, в которых ему бывать не следует?

Каллиста заметила, как Кикимер обиженно надулся, но ничего не сказал.

— Гарри Поттер, сэр, — запищал Добби; огромные, точно шары, глаза его сияли, ловя отблески пламени. — Добби не заметил, чтобы мальчик Малфой нарушал какие-нибудь правила, но при этом он старается укрываться от чужих глаз. Он регулярно посещает восьмой этаж в обществе многих иных учеников, которые стоят на страже, когда он проникает…

— В Выручай-комнату! — воскликнул Гарри и хлопнул себя по лбу «Расширенным курсом зельеварения».

Рон и Гермиона смотрели на него во все глаза. Каллиста замерла. Выручай-комната. Где они собирались с Отрядом Дамблдора. Где, возможно, скрывался перстень.

— Так вот куда он ускользает! Вот где творит… что бы он там ни творил! Потому-то, поспорить готов, он и пропадает с карты. Если подумать, я же Выручай-комнаты ни разу на ней не видел!

— Может, Мародёры и не знали о существовании комнаты, — сказал Рон.

— Думаю, это часть её магии, — сказала Гермиона. — Если тебе требуется, чтобы она была ненаносимой на карту, она такой и станет.

— Добби, тебе удалось пробраться в неё, посмотреть, что делает там Малфой? — нетерпеливо спросил Гарри.

— Нет, Гарри Поттер, это невозможно, — ответил Добби.

— Правильно, невозможно, — сразу согласился с ним Гарри. — Но Малфой сумел в прошлом году пролезть туда, в нашу штаб-квартиру, значит, и я смогу проникнуть в Выручай-комнату и последить за ним, дело нехитрое.

— А вот я так не думаю, Гарри, — медленно заговорила Гермиона. — Малфой тогда в точности знал, как мы использовали Выручай-комнату. Дура Мариэтта проболталась. Ему нужно было, чтобы комната стала штаб-квартирой ОД, вот она ею и стала. А ты не знаешь, чем становится Выручай-комната, когда в неё проникает Малфой, и попросить её превратиться в то, что тебе не известно, не можешь.

— Что-нибудь придумаю, — отмахнулся от неё Гарри. — Блестящая работа, Добби.

— Кикимер тоже поработал неплохо, — дружелюбно сказала Гермиона, однако Кикимер вместо благодарности возвёл большие, налитые кровью глаза к потолку и прохрипел:

— Грязнокровка обращается к Кикимеру, Кикимер сделает вид, что совсем оглох…

Каллиста почувствовала, как внутри поднимается злость. Она знала, что Кикимер ненавидит Гермиону. Знала, что он не изменится. Но сейчас, глядя на его обиженное лицо, она вдруг вспомнила, как он плакал, рассказывая о Регулусе. Как он сидел на корточках и гладил её ботинки. Он не был злым. Он был просто сломанным.

— Кикимер, так нельзя! — сказала Каллиста, и все повернулись к ней. — Ты сделал всё, что мог. Спасибо.

Эльф уставился на неё с недоумением.

— Хозяйка… благодарит Кикимера?

— Благодарю, — повторила Каллиста.

Кикимер замер. Его большие глаза наполнились слезами.

— Хозяин Рег… — прошептал он.

— Я знаю, — перебила его Каллиста. — Иди. Отдохни.

Кикимер, не говоря ни слова, отвесил низкий поклон — на этот раз Каллисте — и трансгрессировал.

— А тебе, Добби, лучше пойти немного поспать, — сказал Гарри.

— Благодарю, Гарри Поттер, сэр! — радостно пискнул Добби и тоже исчез.

— Ну что, неплохо? — едва эльфы покинули комнату, с энтузиазмом воскликнул Гарри, обращаясь к Рону, Гермионе и Каллисте. — Мы знаем, куда скрывается Малфой! И теперь припрём его к стенке!

— Да, здорово, — уныло подтвердил Рон, пытаясь отчистить пропитанный чернилами пергамент, совсем недавно бывший почти законченной письменной работой. Гермиона отобрала у Рона пергамент и принялась волшебной палочкой высасывать из него чернила.

— Интересно, что может значить «в обществе многих иных учеников»? — поинтересовалась она. — «Много» — это сколько? Ты ведь не думаешь, что он мог посвятить в свои дела целую кучу людей…

— Да, это странно, — нахмурился Гарри. — Я же слышал, как он говорил Крэббу: мол, то, чем он занимается, не его, Крэбба, дело. Но что же тогда он говорит всем этим… всем этим…

Голос Гарри замер, он уставился в огонь.

— Господи, ну я и дурак, — тихо произнёс он. — Всё же ясно как день! В подземелье стоит здоровенная бочка… Он мог во время урока стянуть оттуда немного…

— Что стянуть? — спросил Рон.

— Оборотное зелье. Малфой украл немного Оборотного зелья, которое Слизнорт показывал нам на первом уроке зельеварения. И никакие «многие» ученики его не охраняют, просто Крэбб и Гойл, как обычно… Да, всё сходится! — Гарри вскочил на ноги и начал расхаживать перед камином. — Оба достаточно тупы, чтобы делать то, что им велено, даже если Малфой не посвятил их в свои планы. Но он не хочет, чтобы кто-то заметил, как они торчат вблизи Выручай-комнаты, ну и заставляет дружков принимать Оборотное зелье, чтобы они выглядели другими людьми… Те две девчушки, которых я видел с ним во время матча, — ха! Крэбб и Гойл!

— Ты хочешь сказать, — проговорила Гермиона, — что девочка с весами, которые я починила…

— Конечно! — громко ответил Гарри. — Конечно! Малфой, наверное, сидел в это время в комнате, вот она и… Постой, о ком я? Он уронил весы, чтобы предупредить Малфоя: не выходи, здесь чужие! И та девочка, что рассыпала жабью икру, — тоже! Мы столько раз мимо него проходили и ничего не заметили!

— Так он Крэбба с Гойлом в девиц превращает? — гоготнул Рон. — Ничего себе! Неудивительно, что видок у них в последнее время не самый счастливый… Странно, что они не послали его куда подальше…

— Куда же они его пошлют, если он им Чёрную Метку показал? — спросил Гарри.

— Хм-м… Чёрная Метка, которой мы даже не видели, — скептически заметила Гермиона, скатывая письменную работу Рона в свиток, пока с ней не случилось чего-нибудь ещё, и вручая её автору.

— Увидим, — уверенно сказал Гарри.

— Увидим, так увидим, — вставая и потягиваясь, согласилась Гермиона. — Но только, Гарри, пока ты не распалился окончательно… Я всё же не думаю, что тебе удастся попасть в Выручай-комнату, не узнав предварительно, что там, внутри. И не думаю, — она забросила сумку за плечо, и лицо её посерьёзнело, — что ты вправе забывать о том, чем должен заниматься, — о памяти Слизнорта. Спокойной ночи.

Гарри проводил её недовольным взглядом. Каллиста тоже поднялась.

— Я, наверное, тоже пойду, — сказала она.

— Калли, — окликнул её Гарри. — Ты как?

— Нормально, — ответила она. — Просто устала.

Она направилась к лестнице, ведущей в спальню девочек, и уже взялась за перила, когда Гарри сказал:

— Калли. Спасибо. За Кикимера. Ты единственная, кто может с ним говорить.

— Он не злой, — ответила Каллиста, не оборачиваясь. — Он просто сломанный.

Она поднялась наверх и закрыла за собой дверь.

В эту ночь Каллиста спала плохо. Луна за окном то пряталась за тяжёлые тучи, то снова выглядывала, заливая спальню серебристым, почти призрачным светом. Соседки давно уснули — кто-то похрапывал, кто-то бормотал во сне, Гермиона лежала неподвижно, укрывшись одеялом с головой. Тишина была почти полной, только старые половицы иногда скрипели да ветер завывал в каминной трубе.

Каллиста лежала на спине, глядя в потолок, и не могла сомкнуть глаз. Мысли крутились, как замкнутый круг, возвращаясь к одному и тому же. Малфой. Выручай-комната. Перстень. И Гарри. Всегда Гарри.

Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Браслет отца — серебряный, со звёздами — холодно блеснул в лунном свете. Каллиста провела по нему пальцем и закрыла глаза.

Она думала о том, что задумал Малфой. О том, что он делает в Выручай-комнате каждый день. О том, что Гарри прав — там явно творилось что-то опасное. Но она не могла думать только об этом. В голове теснились другие мысли — о Регулусе, о перстне, о том, что ей предстоит сделать. И о том, что она скажет Гарри, когда придёт время. Если вообще скажет.

Она представила этот разговор сотни раз. Представляла, как подходит к нему в гостиной, как он смотрит на неё своими зелёными глазами, полными тревоги. Как она открывает рот, но слова застревают в горле. Как он берёт её за руку и говорит: «Всё будет хорошо». А она знает, что не будет.

— Прости, — прошептала она в темноту. — Я не могу тебя впутать.

Она думала о Регулусе. О том, как он ушёл в пещеру один. Как оставил Кикимера и сказал ему уходить. Как пожертвовал собой, чтобы уничтожить часть души Тёмного лорда. И никто не знал. Никто не пришёл ему на помощь. Никто не сказал: «Останься. Мы справимся вместе».

— Я не хочу быть как ты, — прошептала она. — Но, наверное, я уже такая.

Сможет ли она сказать Гарри? Или просто исчезнет, как Регулус, оставив после себя только письмо и пустоту? Она представила его лицо, когда он прочитает это письмо. Представила, как он сжимает пергамент, как его глаза темнеют от боли. Представила, как он кричит её имя, но она уже не слышит.

За окном зажглась звезда. Каллиста смотрела на неё, и ей казалось, что Регулус смотрит на неё оттуда, где не было ни боли, ни страха, ни Чёрной метки. И улыбается.

— Я не подведу тебя, — прошептала она. — Обещаю.

Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не приходил. Только звёзды мерцали за окном, и ветер шептал о чём-то, чего она не могла понять.

В первом же безлюдном коридоре Гарри набросил на себя мантию-невидимку, впрочем, необходимости в этом не было, — добравшись до нужного места, он никого там не обнаружил. Гарри плохо себе представлял, проще ли попасть в Выручай-комнату, когда Малфой находится в ней или когда его там нет. Хорошо было уже и то, что никакой Крэбб или Гойл, изображающий одиннадцатилетнюю девочку, его первой попытке мешать не станет.

Каллиста шла за ним, но без мантии-невидимки. Она настояла, чтобы пойти вместе — не потому, что ей было интересно, а потому, что знала: Гарри не отступится, и если она не пойдёт с ним, он полезет один. А она не могла этого допустить. Не после всего.

Они подошли к месту, где располагалась незримая дверь Выручай-комнаты, и Гарри закрыл глаза. Каллиста стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Что следует сделать, он знал — набил на этом руку в прошлом году. Сосредоточившись изо всей мочи, он подумал: «Мне нужно увидеть, чем занимается здесь Малфой… Мне нужно увидеть, чем занимается здесь Малфой…»

Три раза он прошёл мимо двери, затем с бьющимся от волнения сердцем открыл глаза и увидел перед собой всё ту же голую стену.

— Не получилось, — сказал он.

— Я вижу, — ответила Каллиста.

Он шагнул вперёд, на пробу толкнул стену. Каменная стена не поддалась.

— Ладно, — вслух произнёс Гарри. — Я что-то не так подумал.

— Может, я попробую? — предложила Каллиста.

— Ты знаешь, что ему нужно? — спросил Гарри.

— Нет, — честно ответила она. — Но могу попробовать угадать.

Она закрыла глаза и прошла три раза взад-вперёд, сосредоточенно думая: «Мне нужно увидеть, что скрывает Малфой… Мне нужно увидеть, что скрывает Малфой…» Дверь не появилась.

— Бесполезно, — сказала она, открывая глаза.

— Гермиона была права, — мрачно сказал Гарри. — Нужно знать, что именно просить.

Каллиста подошла к стене и положила ладонь на холодный камень.

— А если попробовать не «увидеть», а «попасть»? — сказала она. — Не туда, где он сейчас, а туда, куда он ходит?

— Я пробовал, — ответил Гарри. — Всё перепробовал.

Он подошёл к стене и встал рядом с ней.

— Что он там делает, Калли? Что может быть такого важного, что он ходит туда каждый день?

— Не знаю, — ответила Каллиста. — Но если он туда ходит, значит, это важно.

Они стояли молча. Тишина коридора давила на плечи, и Каллиста чувствовала, как напряжение нарастает.

— Гарри, — сказала она.

— М?

— Ты не виноват в том, что случилось с Роном. И в том, что случилось с Кэти. И в том, что происходит с Малфоем. Ты не можешь всё контролировать.

— Знаю, — ответил он, не глядя на неё.

— Но ты пытаешься.

— А ты бы не пыталась?

Каллиста промолчала. Потому что он был прав. Она бы пыталась. Она и пыталась.

— Идём, — сказала она. — Бесполезно стоять тут и надеяться. Нам нужен другой план.

— Какой? — спросил Гарри.

— Не знаю, — ответила Каллиста. — Но что-нибудь придумаем.

Они пошли обратно, но на полпути Гарри остановился.

— Калли, — сказал он.

— Что?

— Спасибо. Что ты здесь.

— А где ещё мне быть? — ответила она.

Он посмотрел на неё. В его зелёных глазах, освещённых факелами, отражалась такая боль, что у Каллисты перехватило дыхание.

— Я боюсь, — сказал он.

— Чего?

— Что я не успею. Что Малфой что-то сделает, а я буду слишком поздно. Что ты… — он замолчал.

— Что я? — спросила Каллиста.

— Что ты уйдёшь, — сказал он. — Я чувствую. Ты отдаляешься. Ты думаешь о чём-то, о чём не говоришь.

Каллиста замерла. Он чувствовал. Конечно, чувствовал. Он всегда чувствовал.

— Я никуда не ухожу, — сказала она.

— Врёшь, — ответил Гарри. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не видеть когда ты врёшь.

Каллиста хотела возразить, но не могла. Потому что он был прав. Как всегда.

— Гарри, — сказала она.

— Что?

— Я не могу тебе рассказать. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если я расскажу, ты захочешь помочь. А я не могу… я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Ты думаешь, я позволю тебе страдать одной? — спросил him, и его голос дрогнул. — После всего, что мы прошли? После всего, что было?

— Ты не можешь меня защитить, Гарри, — сказала Каллиста. — Не от всего.

— А я и не собираюсь тебя защищать, — ответил он. — Я собираюсь быть рядом.

Он шагнул к ней. Каллиста не отступила.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И я не позволю тебе исчезнуть.

— А если у меня нет выбора? — прошептала Каллиста.

— Выбор есть всегда, — ответил Гарри.

Он взял её лицо в свои ладони. Его пальцы были тёплыми, и Каллиста почувствовала, как дрожит его рука.

— Обещай мне, — сказал он. — Что ты не исчезнешь. Не уйдёшь.

— Гарри…

— Обещай.

Каллиста смотрела на него. В его глазах была мольба, надежда, любовь. И страх. Такой же, как у неё.

— Обещаю, — сказала она и сама не знала, правда это или нет.

Гарри наклонился и поцеловал её. Нежно, почти невесомо, как в первый раз. Каллиста закрыла глаза и почувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они стояли в пустом коридоре, обнявшись, и Каллиста чувствовала, как бьётся его сердце.

— Всё будет хорошо, — сказал Гарри.

— Ты не знаешь этого, — ответила Каллиста.

— Знаю, — сказал он.

Каллиста хотела поверить. И, может быть, когда-нибудь — поверит.

Не сейчас. Но когда-нибудь.

Весь остаток дня Гарри не мог сосредоточиться. На уроке защиты от Тёмных искусств он сидел рядом с Роном, но мысли его были далеко — в коридоре, где они стояли с Каллистой. Снегг, как обычно, издевался над учениками, но Гарри почти не слушал.

— Опять опоздали, Поттер, — холодно произнёс Снегг, когда Гарри торопливо вошёл в освещённый свечами кабинет. — Минус десять очков Гриффиндору.

Бросив на Снегга злой взгляд, Гарри уселся рядом с Роном; половина учеников ещё оставалась на ногах, вытаскивали учебники, раскладывали принадлежности, не так уж сильно он опоздал.

— Прежде чем мы начнём, я хочу получить ваши письменные работы по дементорам, — сказал Снегг и небрежно взмахнул волшебной палочкой, отчего двадцать пять пергаментных свитков взвились в воздух и аккуратной стопкой улеглись на его стол. — И надеюсь, что они — ради вашего же блага — будут получше той чуши, которую вы сочинили на тему «Как противиться заклятию Империус». А теперь откройте учебники на странице… В чём дело, мистер Финниган?

— Сэр, — сказал Симус, — я всё думаю, как можно отличить призрака от инфернала? Видите ли, в «Пророке» рассказывается про инфернала, который…

Каллиста сидела через два ряда от Гарри и почти не слушала. Она смотрела на него — на его затылок, на его взлохмаченные волосы, на то, как он иногда оглядывался, будто искал её взгляд. Их взгляды встретились. Гарри чуть заметно улыбнулся. Каллиста ответила тем же.

— Видимо, Поттер может рассказать нам об этом много интересного, — неожиданно сказал Снегг, ткнув палочкой в конец класса; чёрные глаза его не отрывались от Гарри. — Давайте спросим у Поттера, как нам отличить призрака от инфернала.

Гарри вздрогнул, выныривая из своих мыслей.

— Э-э… ну… призраки, они просвечивают… — промямлил он.

— Замечательно, — скривив рот, перебил его Снегг. — Что ж, как легко видеть, почти шесть лет магического образования потрачены на вас не впустую, Поттер. «Призраки, они просвечивают».

Пэнси Паркинсон визгливо хихикнула. Каллиста подавила желание запустить в неё чем-нибудь.

— Да, призраки просвечивают, а инферналы — это мёртвые тела. Поэтому они плотные, — продолжил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Всё это мог бы рассказать нам и пятилетний ребёнок, — издевательски заметил Снегг.

Каллиста почувствовала, как внутри закипает злость. Она сжала кулаки, но промолчала. Не сейчас.

После урока Рон был сам не свой. Снегг больно задел его своими словами о трансгрессии, и даже Лаванда, которая попыталась утешить его, только испортила всё.

— Вообще-то Снегг прав, верно? — сказал Рон, когда они с Гарри зашли в туалет для мальчиков, чтобы скрыться от Лаванды. — Не знаю, стоит ли мне соваться на испытания. Ничего у меня не получается с трансгрессией.

— Ты можешь записаться на дополнительные занятия в Хогсмиде, посмотреть, что они тебе дадут, — рассудительно заметил Гарри. — Всё интереснее, чем пытаться попасть в дурацкий обруч. А если не добьёшься… ну знаешь… нужных результатов, так просто отложишь испытания и пройдёшь их вместе со мной, после лет…

Из унитаза поднялся призрак Миртл и поплыл по воздуху, таращась на них сквозь белые круглые очки с толстыми стёклами.

— О, — хмуро произнёс призрак, — это вы.

— А ты кого ожидала увидеть? — глядя на её отражение в зеркале, спросил Рон.

— Никого, — грустно пощипывая подбородок, ответила Миртл. — Он сказал, что зайдёт повидаться со мной, но ведь и ты обещал заглядывать ко мне… — Она смерила Гарри укоризненным взглядом. — А я тебя уж несколько месяцев не видела. Я теперь знаю, от мальчиков многого ждать не приходится.

— Мне казалось, что ты живёшь в женском туалете, — сказал Гарри, который уже несколько лет старался обходить это место стороной.

— Живу, — подтвердила Миртл и обиженно пожала плечами. — Но это не значит, что я не могу бывать и в других местах. Помнишь, однажды я пришла в ванную, чтобы повидать тебя?

— Ещё бы я этого не помнил! — ответил Гарри.

— А я-то думала, что понравилась ему, — жалобно продолжала Миртл. — Может, если вы уйдёте отсюда, он возвратится… У нас так много общего… уверена, он это чувствует…

— Много общего, говоришь? — сказал явно повеселевший Рон. — Это означает, что он тоже живёт в канализационной трубе?

— Нет! — вызывающе ответила Миртл. — Это означает, что он тоже очень впечатлительный, что люди и с ним обходятся грубо. Он одинок, никто с ним не разговаривает, а он не стыдится показывать свои чувства и плакать!

— Кто-то из мальчиков плакал здесь? — заинтересовался Гарри.

— Не твоё дело! — отрезала Миртл, не сводя крошечных слезливых глазок с Рона, который улыбался уже во весь рот. — Я обещала никому о нём не рассказывать и унесу его тайну с собой…

— Не в могилу, надеюсь? — фыркнул Рон. — В сточную канаву — это ещё куда ни шло…

Миртл взбешённо взвыла и нырнула назад, в унитаз.

— Ты прав, — сказал Рон, забрасывая сумку за плечо. — Попрактикуюсь-ка я в Хогсмиде, а там уж решу, как мне быть с испытаниями.

В следующий уикенд Рон присоединился к Гермионе и другим шестикурсникам — тем, кому ко времени испытаний, до которых оставалось всего две недели, уже будет семнадцать. Гарри не без зависти наблюдал, как они собираются в деревню; он соскучился по походам в неё, да и день стоял уж больно хороший, весенний, один из первых за долгое время ясных дней. Впрочем, Гарри решил в их отсутствие ещё раз попробовать проникнуть в Выручай-комнату.

— Ты бы лучше в кабинет Слизнорта заглянул, — напомнила ему в вестибюле Каллиста, когда он поделился с ней своими планами. — Попытался бы вытянуть из него нужные воспоминания.

— А то я не пытался! — огрызнулся Гарри, и это была чистая правда.

Они поднялись на восьмой этаж. Вокруг ни души — только портреты провожали их любопытными взглядами, да где-то вдалеке слышались голоса первокурсников.

— Попробуем ещё раз? — спросил Гарри.

— Попробуем, — ответила Каллиста.

Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела, как Гарри снова и снова проходит мимо стены, бормоча себе под нос разные варианты.

— Не получается, — сказал он наконец, опускаясь на корточки и закрывая лицо руками.

— Вставай, — сказала Каллиста. — Мы найдём другой способ.

— Какой? — спросил Гарри, поднимая голову.

— Не знаю. Но найдём.

Она протянула ему руку. Гарри взял её и поднялся.

— Ты веришь, что мы сможем остановить его? — спросил он.

— Должны, — ответила Каллиста. — Иначе зачем всё это?

Гарри посмотрел на неё. В его зелёных глазах отражались факелы.

— Калли, — сказал он.

— М?

— Спасибо, что ты здесь.

Она взяла его за руку, и они пошли вниз по лестнице. Впереди был новый день. И новые тайны.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))