Black?

Слизеринская половина трибун встретила эти слова издевательскими выкриками и аплодисментами. Каллиста, паря над полем в поисках квоффла, бросила мимолётный взгляд на комментаторскую площадку. Там стоял высокий худой светловолосый мальчик со вздёрнутым носом и говорил в магический рупор, когда-то принадлежавший Ли Джордану. Захария Смит - игрок из команды Пуффендуя, который был ей глубоко несимпатичен.

- А вот и первая атака слизеринцев, Урхарт мчится через поле и... - вещал он.

Каллиста усмехнулась про себя и рванула вперёд, перехватывая квоффл. Она чувствовала, как ветер свистит в ушах, как метла - та самая, которую подарил ей отец на день рождения в третьем курсе - слушается каждого её движения. Тогда она ещё не знала, что Сириус Блэк - её отец. Для неё он был просто таинственным незнакомцем, который прислал лучший подарок в её жизни. «Молния», самая быстрая модель того года. Каллиста берегла её как зеницу ока.

- Уизли берёт мяч. Что ж, должно же ему когда-нибудь повезти... - продолжал Смит.

- Точно, должно, - пробормотала Каллиста, ловко уходя от столкновения с Урхартом.

Она забила первый гол - резко, красиво, заставив вратаря слизеринцев беспомощно взмахнуть руками. Гриффиндорская половина стадиона взорвалась аплодисментами.

Через полчаса после начала игры счёт был шестьдесят - ноль в пользу Гриффиндора. Каллиста забила ещё два гола, Джинни - три, и Демельза - один. Рон несколько раз эффектно брал голы, иногда дотягиваясь до мяча самыми кончиками пальцев. Его лицо, ещё недавно багровое от напряжения, теперь сияло от уверенности.

- Калли, отличная работа! - крикнул Гарри, пролетая мимо.

- Спасибо, капитан! - ответила Каллиста, подмигивая.

Она чувствовала, как внутри разливается тепло. Этот матч был не просто игрой - он был возвращением к жизни. К той Каллисте, которая смеялась, шутила, не боялась ничего.

Захария Смит, заметно приунывший, переключился на загонщиков.

- Разумеется, у Кута не самое подходящее телосложение для загонщика, - свысока заметил он, - как правило, у них мускулатура более развита...

Каллиста рассмеялась, когда Кут, широко улыбаясь, отправил бладжер прямо в Харпера. Глухой удар - и тот пошатнулся в воздухе.

- Хороший удар! - крикнула Каллиста, проносясь мимо.

Игра шла как по маслу. Гриффиндорцы сегодня были в ударе. Каллиста ловила квоффл, отдавала пасы, шла в атаку. Она чувствовала, как метла отзывается на каждое её движение - так же, как в день, когда она впервые поднялась на ней в воздух.

- Калли, берегись! - закричала Джинни.

Каллиста обернулась слишком поздно. Бладжер, пущенный кем-то из слизеринских загонщиков, летел прямо в неё. Она попыталась увернуться, но не успела. Удар пришёлся в древко метлы.

Треск раздался такой громкий, что его услышали даже на трибунах.

Каллиста почувствовала, как метла уходит из-под неё. Древко сломалось пополам, и она полетела вниз.

- КАЛЛИ! - закричал Гарри, но он был слишком далеко.

Земля приближалась с ужасающей скоростью. Каллиста не успела испугаться - только подумала о том, что это конец. Что она больше никогда не увидит Гарри. Что её метла, подарок отца, разбита вдребезги.

Но в последний момент кто-то схватил её за руку.

- Держись! - крикнула Джинни, и Каллиста вцепилась в её метлу.

Вдвоём они медленно опустились на землю. Каллиста стояла на твёрдой траве, тяжело дыша, и смотрела на обломки своей «Молнии». Осколки древка разлетелись по полю, и где-то среди них затерялся кусочек её сердца.

- Калли, ты цела? - Джинни приземлилась рядом, бледная, с дрожащими руками.

- Цела, - ответила Каллиста, но голос её дрожал. Джинни кивнула и вернулась к игре.

Она смотрела на обломки и не могла вымолвить ни слова. Эта метла была с ней три года. Она доверяла ей свою жизнь.

Она сжала обломок в руке и почувствовала, как острая щепка впивается в ладонь.

Игра тем временем продолжалась. Гарри, заметив, что Каллиста в безопасности, снова устремился вверх. Он был зол - на слизеринцев, на бладжер, на то, что не успел её поймать. Но он знал, что должен выиграть. Ради неё.

Каллиста поднялась на ноги и пошла к раздевалке, сжимая в руке обломок метлы. Она не смотрела на поле. Не слышала криков болельщиков. Она просто шла - механически, словно в трансе.

В раздевалке она села на скамью и уставилась в стену. Гермиона принесла ей воды, но Каллиста не пила.

- Ты как? - спросила Гермиона.

- Жива, - ответила Каллиста.

- Это главное, - сказала подруга. - Метлу можно купить новую. А тебя - нет.

- Знаю, - ответила Каллиста. - Но эта была особенной.

Она сжала обломок в руке и закрыла глаза.

Через некоторое время дверь распахнулась, и в раздевалку ворвались Гарри, Рон и остальные. Они смеялись, кричали, поздравляли друг друга.

- Мы выиграли! - закричал Рон. - Сто сорок - сорок!

- Будем праздновать в гостиной, Симус мне сказал! - вопил Дин, не находя себе места от избытка чувств. - Пошли, Джинни, Демельза!

Каллиста смотрела, как команда выходит из раздевалки, и чувствовала, как усталость постепенно отпускает. Ей всё ещё было больно от потери метлы, но победа и эйфория вокруг понемногу затягивали рану. Она взяла свой сломанный обломок - кусочек древка, который сохранила на память - и сунула в сумку. Это была не просто метла. Это была память об отце. О том дне, когда она получила этот подарок, ещё не зная, кто он. Тогда она удивилась, обрадовалась, но не понимала. А теперь понимала. И это было тяжелее всего.

Рон и Гарри задержались позже других. Каллиста тоже не спешила - она сидела на скамье, перебинтовывая царапину на руке, которую оставил один из слизеринских загонщиков. Гермиона нервно теребила гриффиндорский шарф. Вид у неё был расстроенный, но решительный.

- Гарри, мне нужно с тобой поговорить, - сказала она, глубоко вздохнув. - Зря ты так поступил. Ты же слышал, что сказал Слизнорт, это незаконно.

- И что ты сделаешь - донесёшь на нас? - с вызовом поинтересовался Рон.

Каллиста подняла голову, переводя взгляд с одного на другого.

- Ребята, вы о чём? - спросил Гарри, сделав вид, что вешает мантию. Каллиста заметила, как уголки его губ предательски подрагивают.

- Ты прекрасно знаешь о чём! - пронзительно вскрикнула Гермиона. - Ты за завтраком добавил Рону в стакан зелье, приносящее удачу! «Феликс Фелицис»!

Каллиста удивлённо подняла брови.

- Не-а, не добавлял, - сказал Гарри, повернувшись к ним лицом. И улыбнулся.

- Нет, ты добавил, Гарри, поэтому всё и шло так замечательно, и у слизеринцев двое игроков заболели, и Рон брал все мячи! - настаивала Гермиона.

- Ничего я туда не наливал! - Гарри сунул руку в карман и достал флакончик, полный золотистой жидкости. Пробка была залита воском и нетронута. - Я хотел, чтобы Рон подумал, будто я так сделал, вот я и притворился, когда увидел, что ты подходишь. - Он посмотрел на Рона. - Ты брал все мячи, потому что был уверен в своей удаче. На самом деле ты всё сделал сам!

Каллиста покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Хитрый Поттер.

- На самом деле я пил простой тыквенный сок? - спросил ошеломлённый Рон. - А как же хорошая погода... И Вейзи не смог играть... Ты правда не давал мне никакого зелья?

Гарри покачал головой.

Рон смотрел на него, разинув рот, потом повернулся к Гермионе и передразнил:

- «Ты за завтраком добавил Рону в стакан „Феликс Фелицис", потому он и брал все мячи!» Видишь, я и без посторонней помощи умею брать мячи!

- Я не говорила, что не умеешь... Рон, ты же и сам думал, что выпил его! - Гермиона была растеряна и обижена.

Но Рон уже шагал к двери, вскинув метлу на плечо.

Каллиста поднялась со скамьи, подошла к Гермионе и положила руку ей на плечо.

- Он просто дурак, - тихо сказала она. - Ты же знаешь.

- Он ведёт себя так, будто я враг, - прошептала Гермиона, и Каллиста увидела, как её глаза наполняются слезами. - Я ничего плохого не сделала.

- Знаю, - ответила Каллиста. - Но сейчас он не слушает. Дай ему время.

Гарри, оставшись в раздевалке один на один с двумя девушками, чувствовал себя неловко.

- Ну что, пойдём на праздник? - спросил он.

- Иди! - сказала Гермиона, смаргивая слёзы. - Меня от Рона сейчас просто тошнит. Не понимаю, что я опять сделала не так...

Она выскочила из раздевалки.

Каллиста вздохнула и повернулась к Гарри.

- Иди за ней, - сказала она. - А я догоню.

- Ты уверена? - спросил Гарри.

- Уверена, - ответила Каллиста. - Она сейчас нуждается в друге больше, чем я.

Гарри кивнул и вышел.

Каллиста осталась одна. Она посмотрела на сломанную метлу, которая валялась в углу, и подошла к ней. Провела рукой по обломанному древку, чувствуя под пальцами шершавое дерево.

- Прости, - прошептала она. - Я должна была тебя уберечь.

Она знала, что это глупо - извиняться перед вещью. Но эта вещь была частью её жизни. Частью отца.

Она взяла остатки метлы и вышла из раздевалки.

В гостиной Гриффиндора празднование было в самом разгаре. Каллиста вошла, когда кто-то запустил фейерверк, и искры рассыпались по потолку. Гарри был окружён толпой, его поздравляли, хлопали по плечу, Рон где-то в углу целовался с Лавандой Браун, не обращая внимания на окружающих.

Каллиста поискала глазами Гермиону, но её нигде не было.

- Гарри, - окликнула она, пробираясь сквозь толпу.

Гарри обернулся.

- Гермиона ушла, - сказал он. - Я её не нашёл.

- Я пойду поищу её, - сказала Каллиста.

Она вышла в коридор и начала заглядывать в пустые классы. В третьей по счёту комнате Каллиста увидела Гермиону. Она сидела на учительском столе, совсем одна, а над её головой кружила стайка щебечущих жёлтеньких птичек.

- А, привет, Калли, - сказала она ломким голосом. - Я тут решила поупражняться.

Каллиста подошла ближе и села на соседний стол.

- Рон, кажется, веселится вовсю там, на празднике, - сказала Гермиона неестественным тонким голосом.

- Э-э... да? - сказала Каллиста.

- Не притворяйся, будто не видела, - сказала Гермиона. - Он не очень-то и прячется, он...

Дверь у них за спиной с грохотом открылась. К ужасу Каллисты, в класс вошёл Рон, он со смехом тянул за руку Лаванду.

- О, - сказал он, остановившись на всём ходу при виде Каллисты и Гермионы.

- Ой-ой! - сказала Лаванда и, хихикая, выскочила из комнаты.

Наступила тишина. Гермиона смотрела в упор на Рона. Рон старательно отводил от неё глаза.

- Привет, Каллиста! А я всё думал, куда ты запропастилась, - сказал он с деланной весёлостью.

- Напрасно ты заставляешь Лаванду ждать в коридоре, - тихо проговорила Гермиона. - Девушка будет удивляться, куда это ты подевался.

Она медленно пошла к двери, держась очень прямо.

- Оппуньо! - раздался истошный крик у самой двери.

Каллиста увидела, как Гермиона с безумным лицом направила волшебную палочку на Рона. Жёлтенькие птички ринулись к нему, словно толстенькие золотые пульки. Рон вскрикнул и закрыл лицо руками, но птички набросились на него.

- Отвяжитесь! - завопил он.

Каллиста вскочила и подбежала к Гермионе, но та уже выскочила за дверь. Каллиста услышала рыдания и бросилась следом.

- Гермиона, подожди! - крикнула она.

Она догнала подругу в коридоре. Гермиона плакала, закрыв лицо руками.

- Ты как? - спросила Каллиста, обнимая её.

- Он... он... - Гермиона не могла говорить.

- Знаю, - сказала Каллиста. - Он идиот. Но он одумается.

- Не одумается, - всхлипнула Гермиона. - Он выбрал её.

- Он выбрал не её, - твёрдо сказала Каллиста. - Он просто запутался. А ты - ты нужна ему. Ты всегда была нужна.

Гермиона подняла на неё заплаканные глаза.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я вижу, - ответила Каллиста. - Как он смотрит на тебя. Как ты смотришь на него. Вы оба упрямые и глупые. Но вы любите друг друга.

Гермиона снова заплакала, но на этот раз тише.

- Пойдём, - сказала Каллиста. - Провожу тебя в спальню.

- А праздник? - спросила Гермиона.

- Праздник подождёт, - ответила Каллиста.

Она взяла подругу за руку и повела к башне Гриффиндора.

- Калли, - сказала Гермиона, когда они подошли к портрету Полной Дамы.

- Да?

- Спасибо.

- Не за что, - улыбнулась Каллиста. - Иди, отдохни.

Гермиона скрылась за портретом, и Каллиста осталась в коридоре одна. Она смотрела на закрытый проём и думала о том, как сложно быть человеком. Как больно любить. Как страшно ошибаться.

- Калли?

Она обернулась. Гарри стоял в нескольких шагах, глядя на неё.

- Ты в порядке? - спросил он.

- Да, - ответила Каллиста. - А ты?

- Не знаю, - честно сказал Гарри. - Рон с Лавандой, Гермиона плачет, я чувствую себя виноватым, хотя не сделал ничего плохого.

- Ты сделал всё правильно, - сказала Каллиста. - Рон выиграл матч. Гермиона... Гермиона успокоится.

- Ты думаешь? - спросил Гарри.

- Знаю, - ответила Каллиста. - Потому что она умная. И потому что Рон не настолько глуп, чтобы потерять её.

Она помолчала, потом добавила:

- А ты иди праздновать. Команда заслужила.

- А ты? - спросил Гарри.

- Я посижу здесь, - сказала Каллиста. - Подумаю.

- О чём?

- О метле. Об отце. О том, как жить дальше.

Гарри подошёл ближе и взял её за руку.

- Ты не одна, - сказал он. - Я.. Я могу купить тебе новую метлу.

- Не нужно, - ответила Каллиста.

Они стояли в тишине, глядя друг на друга.

- Иди, - сказала Каллиста. - Я догоню.

- Обещаешь? - спросил Гарри.

- Обещаю.

Он ушёл, и Каллиста осталась одна. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

В груди было пусто. Но не так, как раньше. Не так, как в первые недели после смерти родителей. Теперь там был маленький огонёк - слабый, но живой.

- Я справлюсь..

Она подождала ещё немного, а потом пошла в гостиную - туда, где смеялись, танцевали, праздновали. Где была жизнь.

И она была частью этой жизни. Снова.

Прошла неделя. Ноябрь вступил в свои права, принеся с собой холодные туманы, ледяные ветра и первое ощущение приближающейся зимы. Замок готовился к Рождеству - в коридорах уже вешали гирлянды из остролиста и омелы, в окнах зажигались первые зачарованные свечи, а Филч с особым усердием натирал полы, словно надеялся, что праздничное настроение хоть как-то скрасит его вечное недовольство жизнью. Портреты перешёптывались о грядущих каникулах, а в подземельях Снегг, как поговаривали, готовил особенно сложное зелье для старшекурсников - впрочем, слухи могли быть преувеличены.

Третье ноября выпало на воскресенье. Каллиста проснулась рано, ещё до рассвета, и долго лежала в кровати, глядя в потолок. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался серебристый лунный свет, и в комнате было тихо - соседки ещё спали. Только Гермиона, которая всегда просыпалась раньше всех, тихо возилась у своей тумбочки, перебирая пергаменты, но делала это с такой осторожностью, что слышен был лишь лёгкий шелест. Бакс, сидевшая в своей клетке у окна, спала, уткнувшись клювом в пёрышки.

Семнадцать лет.

Она стала совершеннолетней. По магическим меркам - взрослой. Но внутри всё ещё чувствовала себя той маленькой девочкой, которая стояла на платформе девять и три четверти и боялась, что её не примут в Хогвартс. Которая сжимала руку матери и смотрела на алый паровоз с таким трепетом, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.

И день рождения отца. Сириуса. Того, кого больше не было.

Она повернулась на бок, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Браслет на запястье - подарок отца - мягко блеснул в лунном свете. Каллиста провела по нему пальцем и закрыла глаза.

Она не хотела праздновать. Не хотела слышать поздравлений, не хотела видеть сочувствующих взглядов, не хотела, чтобы кто-то напоминал ей о том, что она теперь одна. Взрослая. И одна.

Поэтому, когда Гермиона проснулась и, увидев, что Каллиста уже не спит, радостно воскликнула:

- С днём рождения, Калли! - она только улыбнулась краешками губ и сказала:

- Спасибо. Но я сегодня хочу побыть одна.

- Одна? - удивилась Гермиона, приподнимаясь на локте. - В день рождения? Теперь ты совершеннолетняя!

- Да, - ответила Каллиста, натягивая мантию. Она старалась, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё сжималось от мысли, что придётся объяснять. - Не обижайся. Просто... мне нужно.

Гермиона хотела что-то сказать, но передумала. Только кивнула и отвела взгляд.

- Хорошо, - тихо сказала она. - Но знай, что мы здесь.

- Я знаю, - ответила Каллиста и вышла из спальни, оставив подругу в недоумении.

В Большом зале она села в самом дальнем углу, подальше от гриффиндорского стола, где её уже ждали друзья. Она видела, как Гарри оглядывается по сторонам, как Рон что-то говорит ему, показывая в её сторону, как Гермиона качает головой, объясняя, что Каллиста хочет побыть одна. Но она не подошла. Она съела тост, выпила сок и ушла, прежде чем кто-то успел её перехватить.

Весь день она пряталась. Сначала в библиотеке - в самом дальнем закутке, за стеллажами с книгами по древним рунам, где её никто не мог найти. Мадам Пинс, проходя мимо, бросила на неё короткий взгляд, но ничего не сказала - только пододвинула чашку с чаем, от которого шёл пар. Каллиста поблагодарила кивком, но чай остыл нетронутым.

Потом - в Выручай-комнате. Она трижды прошла мимо стены, сосредоточенно думая о том, что ей нужно место, где можно побыть одной. Когда дверь появилась, Каллиста шагнула внутрь и оказалась в маленькой уютной комнате с камином и окном, выходящим на звёздное небо. В камине потрескивали дрова, на подоконнике стояла ваза с сухоцветами - такими же, как те, что когда-то стояли в её комнате на Гриммо.

Она сидела там, читая дневник Регулуса, и думала об отеце.

Она вспоминала его улыбку - ту самую, кривоватую, которая появлялась, когда он смотрел на неё. Вспоминала его смех - низкий, раскатистый, который разносился по всей кухне на Гриммо. Вспоминала, как он называл её «принцессой» - этим дурацким, тёплым прозвищем, которое она сначала ненавидела, а потом полюбила всем сердцем.

Вспоминала, как они сидели у камина, и он рассказывал ей о Джеймсе и Лили, о том, как они учились в Хогвартсе, как воровали пирожки из кухни, как прятались от Филча и как смеялись - всегда смеялись, даже когда было страшно.

- С днём рождения, папа, - прошептала она в пустоту. - Мне тебя так не хватает.

Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Они были единственным, что осталось от него. Единственным, что доказывало - он был здесь. Он был настоящим. Он любил её.

Семнадцать лет. Возраст, когда она могла колдовать вне школы. Когда она могла сама принимать решения. Когда она могла... что? Жить дальше? Но как жить, когда часть тебя умерла вместе с ними?

За окном медленно темнело. Каллиста смотрела на звёзды, которые зажигались одна за другой, и думала о том, что где-то там, наверху, может быть, отец смотрит на неё. И улыбается.

- Я справлюсь, папа, - прошептала она. - Обещаю.

Она закрыла дневник, убрала его в сумку.

Вечером, когда солнце уже село и последние лучи заката погасли за горизонтом, Каллиста решила, что пора вернуться в гостиную. Друзья, наверное, уже ужинали, и можно было прошмыгнуть незаметно, прошмыгнуть, чтобы не отвечать на вопросы, чтобы не видеть эти сочувствующие взгляды, чтобы просто лечь спать и забыть этот день.

Но когда она открыла портрет Полной Дамы и шагнула внутрь, гостиная взорвалась.

Громыхнули хлопушки - так громко, что Каллиста вздрогнула и прижала руки к ушам. Посыпались конфетти - золотые, алые, серебряные - они кружились в воздухе, как снежинки, оседая на волосах, на плечах, на полу. И десятки голосов закричали в унисон:

- С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, КАЛЛИСТА!

Каллиста замерла на пороге. Вся гостиная преобразилась - повсюду висели алые и золотые ленты, на столах стояли горы сладостей, в воздухе парили зачарованные свечи, которые мягко мерцали, отбрасывая тёплые блики на стены. Над камином растянули огромный транспарант: «С 17-летием, Калли!», а на центральном столе возвышался торт - трёхъярусный, с кремовыми розами и надписью, выведенной золотой глазурью.

Гарри, Рон и Гермиона стояли в центре комнаты, и у каждого в руках была хлопушка. Гарри улыбался - той самой кривоватой улыбкой, которая всегда заставляла сердце Каллисты биться быстрее. Рон выглядел так, будто сам был именинником - сияющий, довольный, с куском крема на щеке. Гермиона держалась скромнее, но в её глазах горел тот самый огонь, который появлялся, когда она была чем-то по-настоящему увлечена.

- Мы устроили вечеринку! - закричал Рон, подбегая к ней. - Сюрприз!

- Теперь ты официально взрослая! - добавил Гарри, и его голос звучал так тепло, что у Каллисты кольнуло в груди.

- Семнадцать лет - это серьёзно, - сказала Гермиона. - Мы не могли оставить тебя без праздника.

Каллиста смотрела на всё это - на улыбающиеся лица друзей, на гирлянды, на торт, на этих людей, которые старались ради неё, которые верили, что праздник может сделать её счастливее, - и чувствовала, как внутри всё сжимается. Сначала медленно, потом быстрее. А потом что-то оборвалось.

- Зачем вы это сделали? - спросила она, и голос её дрогнул.

- Что? - Рон не понял.

- Зачем!? - уже громче повторила Каллиста, и в её голосе послышались слёзы. - Я же сказала, что хочу побыть одна! Я же просила!

- Калли, мы просто хотели...

- Я не хотела праздновать! - закричала она, и её крик разнёсся по гостиной, заставив всех замереть. Даже портреты на стенах притихли. - Я не хотела торта, не хотела фейерверков, не хотела, чтобы меня поздравляли! Вы не понимаете? Я просто хотела, чтобы этот день закончился!

Она смотрела на них - на Гарри, чья улыбка померкла, на Рона, который выглядел так, будто его ударили, на Гермиону, чьи глаза наполнились слезами, - и чувствовала, как внутри поднимается волна отвращения к самой себе. Каллиста выбежала из гостиной.

Она бежала по коридору, не разбирая дороги. Ноги сами несли её вверх по лестницам, мимо спящих портретов, мимо статуй, мимо витражных окон, в которых отражалась луна. Ей нужно было на воздух. Нужно было подальше от всех этих улыбок, поздравлений, от этого счастья, которое она не могла разделить.

Она поднялась на астрономическую башню - самое высокое место в замке, где можно было остаться одной. Здесь не было никого, только ветер и звёзды.

Там было холодно и ветрено. Ветер хлестал по лицу, раздувал волосы, заставлял жмуриться. Звёзды на небе казались близкими, почти осязаемыми - можно было протянуть руку и дотронуться. Каллиста подошла к парапету, облокотилась на холодный камень и посмотрела вниз.

Там, внизу, мерцали огни Хогвартса. Там было тепло и шумно. Там её ждали. Но здесь, наверху, была только тишина. И пустота.

Семнадцать лет. Она стала на год старше. На год ближе к тому, чтобы покинуть Хогвартс. На год дальше от того дня, когда видела отца в последний раз.

- Я пытаюсь быть сильной. Но иногда... иногда мне кажется, что я не справлюсь. - прошептала она, и голос её сорвался.

Слёзы текли по щекам, холодные, как этот ветер. Она не вытирала их. Пусть текут.

- Ты здесь? - раздался голос у неё за спиной.

Каллиста не обернулась. Она знала, кто это. Знала по дыханию, по шагам, по тому, как он всегда находил её там, где она пряталась.

- Я хотела побыть одна, - сказала она, и голос её прозвучал глухо.

- Знаю, - ответил Гарри, подходя ближе. - Но я подумал, что тебе, может быть, понадобится кто-то, кто просто будет рядом.

Он остановился в шаге от неё, не касаясь, и тоже посмотрел на звёзды.

- Как ты меня нашёл? - спросила Каллиста.

- Догадался, - ответил Гарри. - Ты всегда приходишь сюда, когда тебе плохо.

- Не всегда, - сказала Каллиста.

- Почти всегда, - поправил Гарри.

Они помолчали. Ветер стих, и в тишине стало слышно, как где-то внизу кричит сова.

- Я накричала на них, - сказала Каллиста. - На Рона. На Гермиону. На тебя.

- Я знаю, - ответил Гарри.

- Я не должна была.

- Не должна, - согласился он. - Но мы понимаем.

Каллиста повернулась к нему. В свете звёзд его лицо казалось бледным, а глаза - почти чёрными, но в них не было осуждения. Только боль. Боль за неё.

- Простите меня, - сказала она. - Простите, что я вспылила. Вы старались ради меня. Вы хотели как лучше. А я...

- Ты не обязана быть благодарной, - перебил Гарри. - Не обязана радоваться, если не радуется. Мы просто... мы хотели, чтобы ты знала: ты не одна.

- Я знаю, - ответила Каллиста. - Но иногда мне легче быть одной. Не потому, что я не хочу вас видеть. А потому, что...

- Потому что так легче прятать боль, - закончил Гарри.

Каллиста кивнула.

- Так мне не приходится притворяться, что со мной всё хорошо. - шмыгнула носом Каллиста. - Прости, - повторила она.

- Не извиняйся, - сказал Гарри. - Мы всё равно тебя любим. Даже когда ты кричишь.

Она слабо улыбнулась.

- Ты всегда знаешь, что сказать.

- Не всегда, - ответил Гарри. - Но сегодня я стараюсь.

Он достал из кармана маленький свёрток, перевязанный золотой лентой.

- Это тебе, - сказал он, протягивая подарок.

- Гарри, я не хотела...

- Знаю, - перебил он. - Но это не подарок. Это... напоминание.

Каллиста взяла свёрток, развернула его. Внутри оказалась маленькая серебряная подвеска в виде звезды - тонкая, изящная, с едва заметной гравировкой. Каллиста поднесла её к свету и прочитала: «Звёздочка».

- Я хотел, чтобы у тебя была звезда, - сказал Гарри. - Которая всегда будет с тобой, как медальон. Даже когда тебе кажется, что ты одна.

Каллиста сжала подвеску в руке и почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу - на этот раз другие. Не горькие, не отчаянные, а какие-то... светлые.

- Гарри...

- Не надо ничего говорить, - сказал он. - Просто знай, что я рядом.

Она кивнула и надела подвеску на шею. Звезда легла на грудь, холодная и тяжёлая, но почему-то грела.

- С днём рождения, Калли, - сказал Гарри. - С семнадцатилетием.

- Спасибо, - ответила она.

Они стояли на башне, глядя на звёзды, и ветер снова начал трепать их волосы. Внизу, в замке, их ждали друзья, торт и фейерверк. Но здесь, наверху, была только тишина. И они вдвоём.

Вечеринка в гостиной продолжалась. Когда Каллиста и Гарри вошли, их встретили аплодисментами - сначала робкими, а потом всё более громкими.

- Ну наконец-то! - закричал Рон, подбегая к ней. - А мы уж думали, ты сбежала!

- Я и сбежала, - ответила Каллиста. - Но теперь я здесь.

Она подошла к столу, взяла кусок торта и улыбнулась. Потом повернулась к друзьям.

- Спасибо вам, - сказала она, глядя на Гарри, Рона и Гермиону. - За то, что вы есть. За то, что не бросили меня. И простите, что я накричала.

- Забудь, - махнул рукой Рон. - Мы уже забыли.

- Ты что, плачешь? - спросила Гермиона, заметив, что она вытирает глаза.

- Нет, - ответила Каллиста, но улыбнулась. - Просто... спасибо.

- Всегда пожалуйста, - сказала Гермиона, обнимая её.

Каллиста нашла глазами Гарри и улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ.

И в этот момент, окружённая друзьями, держа в руке кусок торта, Каллиста почувствовала, что, может быть, всё будет хорошо.

Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь.

А пока - она была здесь. Она была жива. Она была взрослой.

И этого было достаточно.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))