Black?

Окрестности замка сияли на солнце; безоблачное небо улыбалось своему собственному отражению в искрящейся глади озера; по шелковым зеленым лужайкам изредка пробегала рябь от легкого ветерка. Наступил июнь, но для пятикурсников это означало одно: пришло время экзаменов.

Каллиста стояла у окна в гостиной Гриффиндора, глядя на идеальную погоду, которая казалась насмешкой над их напряженными лицами и темными кругами под глазами. Им больше не задавали ничего на дом; все уроки были посвящены повторению вопросов, которые, по мнению преподавателей, почти наверняка должны были встретиться им на экзаменах. В атмосфере лихорадочной, сосредоточенной подготовки Каллиста забыла почти обо всем на свете, кроме СОВ, хотя порой, особенно на уроках зельеварения, она думала о Гарри — гадала, удалось ли Люпину поговорить со Снеггом насчет продолжения занятий по окклюменции.

— Ты как? — спросила она Гарри, который сидел за столом, уткнувшись в учебник по трансфигурации.

— Жить буду, — ответил он, не поднимая головы.

— Не уверен, — усмехнулся Рон. — У меня уже голова пухнет от всех этих заклинаний.

— У тебя голова пухнет от чего угодно, кроме еды, — парировала Каллиста.

Рон обиженно надул губы, но не ответил.

Гермиона, сидевшая рядом, была, как всегда, сосредоточена. Она ходила, постоянно бормоча что-то себе под нос, и вот уже который вечер не оставляла по углам одежду для эльфов. Каллиста заметила, что подруга почти перестала спать, и это её беспокоило.

— Гермиона, ты когда-нибудь отдыхаешь? — спросила Каллиста.

— Отдыхать буду после экзаменов, — ответила Гермиона, не отрываясь от книги.

— Если доживешь до них, — проворчал Рон.

Гермиона метнула в него уничтожающий взгляд, но промолчала.

Гермиона была не единственной, кто в преддверии СОВ начал вести себя странно. У Эрни Макмилана появилась дурная привычка расспрашивать всех подряд о том, как они готовятся к экзаменам.

— Сколько часов в день у вас уходит на подготовку? — с маниакальным блеском в глазах спросил он у Гарри и Рона, когда они вместе шли на травологию.

— Не знаю, — сказал Рон. — Несколько.

— Больше восьми или меньше?

— Меньше, наверно, — ответил Рон, слегка встревоженный.

— У меня восемь, — выпятив грудь, сказал Эрни. — А то и все девять. Я еще по часу до завтрака каждый день выкраиваю. Восемь — это у меня средняя цифра. В удачный выходной могу и до десяти дотянуть. В понедельник у меня получилось девять с половиной. Во вторник не так хорошо — всего семь с четвертью. Зато в среду…

Каллиста переглянулась с Гарри, и они оба закатили глаза. К счастью, в этот момент профессор Стебль пригласила их в оранжерею, и Эрни пришлось замолчать.

Тем временем Драко Малфой нашел новый способ сеять панику.

— Разумеется, важно не то, сколько вы знаете, — громко поучал он Крэбба и Гойла перед уроком зельеварения за несколько дней до начала экзаменов. — Важно, кого вы знаете. Отец уже много лет на короткой ноге со старухой Гризельдой Марчбэнкс, председательницей Волшебной экзаменационной комиссии; она и на званых ужинах у нас бывала, и вообще…

— Как по-вашему, это правда? — тревожно прошептала Гермиона Гарри и Каллисте.

— Если и так, мы все равно ничего не можем поделать, — угрюмо ответил Рон.

Каллиста положила руку на плечо Гермионы.

— Не слушай его, — сказала она. — Он просто хочет, чтобы мы нервничали.

— Не думаю, что это правда, — спокойно произнес за их спинами Невилл Долгопупс. — Дело в том, что Гризельда Марчбэнкс дружит с моей бабушкой, и она никогда не упоминала о Малфоях.

— А какая она, Невилл? — тут же спросила Гермиона. — Строгая?

— Честно говоря, у них с бабушкой много общего, — подавленно признался Невилл.

— Ну, такое знакомство тебе уж во всяком случае не повредит, — ободряюще заметил Рон.

— Вряд ли от этого будет хоть какой-то прок, — еще более уныло сказал Невилл. — Бабушка все время твердит ей, что мне далеко до отца… да вы и сами видели, какая она.

— Невилл, — мягко сказала она, — ты не обязан быть кем-то, кроме себя. И ты замечательный.

Невилл поднял на неё глаза и слабо улыбнулся.

— Спасибо, Каллиста.

Они мрачно уставились в пол, и Каллиста почувствовала, что никто не знает, что сказать. В первый раз Невилл упомянул о своей встрече с ними в волшебной больнице.

Тем временем торговля из-под полы различными средствами, способствующими повышению концентрации, живости ума и внимательности, которая и раньше процветала среди пяти- и семикурсников, достигла своего апогея. Гарри и Рон сразу же соблазнились бутылью эликсира Баруффио для интеллектуального роста — её предложил им шестикурсник с Когтеврана Эдди Кармайкл. Он уверял, что в прошлом году получил на СОВ «превосходно» по девяти предметам лишь благодаря эликсиру, и готов был расстаться с целой бутылкой по смехотворной цене в двенадцать галеонов.

— Мы должны это купить! — воскликнул Рон, глядя на бутылку с горящими глазами.

— Мы ничего не должны, — твёрдо сказала Каллиста. — Это надувательство.

— Ты просто не хочешь, чтобы мы получили хорошие оценки! — возмутился Рон.

— Она не хочет, чтобы вы не тратили деньги на чушь, — парировала Каллиста.

Но прежде чем они ударили по рукам, Гермиона отняла у Кармайкла бутылку и вылила её содержимое в раковину.

— Гермиона! Мы же хотели это купить! — завопил Рон.

— Не будьте идиотами, — огрызнулась она. — Вы бы ещё купили у Гарольда Дингла порошок из когтя дракона! И хватит об этом!

— У Дингла есть порошок из когтя дракона? — жадно спросил Рон.

Каллиста шлёпнула его по затылку.

— Прекрати. Гермиона права.

— Уже нет, — ответила Гермиона. — Его я тоже конфисковала. Все эти штучки — чистое надувательство, понятно?

— Только не коготь дракона! — воскликнул Рон. — Это классная вещь, она так прочищает мозги, что ты потом несколько часов ходишь умный-преумный… Гермиона, дай мне щепоточку этого порошка, пожалуйста, он же не повредит…

— Может и повредить, — сдержанно откликнулась Гермиона. — Я его рассмотрела. На самом деле это сушёный помёт докси.

Каллиста не удержалась и рассмеялась, глядя на вытянувшееся лицо Рона.

— Я же говорила, — сказала она. — Чушь.

После этого сообщения у Гарри с Роном пропала охота гоняться за мозговыми стимуляторами.

На следующем уроке трансфигурации они получили расписание экзаменов и ознакомились с правилами их проведения.

— Как видите, — сказала профессор Макгонагалл, когда ученики переписали с доски даты и время всех экзаменов, — вы будете сдавать СОВ в течение двух недель. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные — под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью. Далее, я должна предупредить вас, что на ваши экзаменационные принадлежности наложены исключительно жёсткие Антиобманные заклятия. Использование напоминалок, а также самоотвечающих перьев, накладных манжет-шпаргалок и самоправящихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Могу только выразить надежду, что среди гриффиндорцев таковых не окажется. Наш новый… директор, — Макгонагалл произнесла это слово с тем же выражением, какое появлялось на лице тёти Петуньи во время уборки квартиры, когда она сталкивалась с особенно упрямым пятном на ковре, — попросила деканов факультетов предупредить своих учеников, что мошенничество будет караться строжайшим образом. Поскольку, как вы сами понимаете, ваши результаты могут бросить тень на новые порядки, установленные директором…

Профессор Макгонагалл едва заметно вздохнула. Каллиста увидела, как затрепетали крылья её точеного носа.

— Тем не менее у вас нет причин не показать всё, на что вы способны. Вам необходимо думать о будущем.

— Можно спросить, профессор? — подняла руку Гермиона. — Когда станут известны наши результаты?

— В июле каждому из вас отправят сову с оценками, — сказала Макгонагалл.

— Прекрасно, — отчётливым шёпотом произнёс Дин Томас. — А то бы все каникулы трепали себе нервы.

Каллиста представила, как через полтора месяца будет сидеть на Гриммо вместе с отцом, дожидаясь своих оценок по СОВ. Что ж, подумала она, по крайней мере, одно письмо этим летом ей обеспечено.

Их первый экзамен, по теории заклинаний, был назначен на утро понедельника. В воскресенье после обеда Каллиста сидела с Гарри и Роном, пытаясь повторить материал. Гермиона, по своему обыкновению, была занята делом — она проверяла их знания, но делала это так интенсивно, что Гарри и Рон быстро выдохлись.

— Ты слишком быстро говоришь, — пожаловался Рон.

— Я говорю с нормальной скоростью, — отрезала Гермиона.

— Нет, ты говоришь с такой скоростью, будто сдаёшь экзамен прямо сейчас, — возразил Гарри.

Каллиста рассмеялась.

— Они правы, Гермиона. Сбавь темп.

Гермиона вздохнула, но замедлилась.

В конце концов Гарри сильно досталось по носу острым краем «Успехов заклинательных наук», когда Гермиона случайно задела его книгой, жестикулируя.

— Займись-ка ты этим сама, — твердо сказал он, возвращая ей книгу и вытирая заслезившиеся глаза.

Каллиста взяла его за руку.

— Ты справишься, — сказала она. — Мы все справимся.

Тем временем Рон, заткнув уши пальцами и беззвучно двигая губами, читал конспекты по заклинаниям за два года, Симус Финниган, лежа навзничь, повторял определение независимого заклинания, а Дин проверял его по «Общей теории заклинаний» для пятого курса. Парвати с Лавандой отрабатывали основные Заклинания движения, заставляя свои пеналы носиться наперегонки вдоль края стола.

Каллиста смотрела на всех них и чувствовала, что напряжение растёт. Ей самой было страшно, но она старалась не показывать этого.

За ужином накануне экзамена царила атмосфера легкой подавленности. Гарри и Рон почти не говорили, но ели с аппетитом, проголодавшись за целый день занятий. Однако Гермиона то и дело откладывала нож с вилкой и ныряла под стол, чтобы выудить из сумки книгу и проверить какой-нибудь факт или цифру. Рон уже собирался сказать ей, что надо нормально поесть, иначе она не заснет, как вдруг вилка выскользнула из её ослабевших пальцев и с громким звоном упала в тарелку.

— Держите меня, — пробормотала она, глядя в вестибюль. — Неужто это они? Экзаменаторы?

Гарри и Рон мгновенно повернулись на скамье и уставились в открытую дверь. Каллиста тоже посмотрела туда. В вестибюле стояла Амбридж, а рядом с ней — группа очень древних на вид магов и волшебниц. Каллиста с удовольствием отметила, что Амбридж явно нервничает. Розовая жаба поправляла свой бант и то и дело поглядывала на экзаменаторов с тревогой.

— Может, посмотрим поближе? — предложил Рон.

Гарри и Гермиона кивнули, и трое друзей поспешили к распахнутым дверям. Каллиста пошла за ними, стараясь не выделяться.

Переступив порог, они замедлили шаг и чинно прошествовали мимо экзаменаторов. Каллиста подумала, что крошечная сутулая ведьма с морщинистым, словно затянутым паутиной лицом и есть профессор Марчбэнкс; Амбридж обращалась к ней с большим почтением. Видимо, профессор Марчбэнкс была глуховата: она отвечала Амбридж очень громко, хотя их разделяло не больше двух шагов.

— Прекрасно, прекрасно добрались, мы приезжаем сюда уже далеко не в первый раз! — нетерпеливо сказала она. — Кстати, что-то я давненько не получала вестей от Дамблдора! — добавила она, оглядывая зал, точно надеялась, что бывший директор вот-вот появится из чулана для метел. — Где он сейчас, не знаете?

— Не имею понятия, — ответила Амбридж, бросая злобный взгляд на учеников, которые застряли у подножия лестницы. — Но осмелюсь предположить, что Министерство магии вскоре его отыщет.

— Вряд ли! — гаркнула крошечная Марчбэнкс. — Разве только Дамблдор сам захочет, чтобы его отыскали! Уж я-то знаю… сама принимала у него ЖАБА по трансфигурации и заклинаниям… Что он вытворял своей палочкой — я такого в жизни не видела!

Каллиста улыбнулась про себя. Дамблдор даже на экзаменах был лучшим.

— М-м… да… — промямлила Амбридж. — Позвольте проводить вас в учительскую. Вы ведь не откажетесь от чашечки чаю после такого путешествия?

Остаток вечера прошел довольно уныло. Все пытались что-то повторить в последнюю минуту, но проку от этого было немного. Каллиста улеглась в постель пораньше, но лежала без сна, как ей показалось, не один час. Она вспоминала консультацию по выбору профессии и заявление разгневанной Макгонагалл о том, что она поможет Гарри стать мракоборцем, чего бы ей это ни стоило. А потом думала о себе. Она тоже хотела стать мракоборцем. Она тоже хотела бороться. И она знала, что у неё получится.

— Калли? — раздался шёпот Гермионы с соседней кровати. — Ты не спишь?

— Нет, — ответила Каллиста.

— Я тоже боюсь, — сказала Джинни. — Но мы справимся.

— Справимся, — повторила Каллиста.

Она закрыла глаза и постаралась заснуть.

Наутро, за завтраком, пятикурсники по-прежнему почти не разговаривали между собой. Парвати бормотала себе под нос заклинания, и солонка перед ней судорожно подергивалась. Гермиона перечитывала «Успехи заклинательных наук» с такой скоростью, что взгляд её казался расплывшимся, а Невилл каждые полминуты ронял нож или вилку и опрокидывал вазочку с мармеладом.

— Ешь, — сказала Каллиста Гарри, пододвигая к нему тарелку с тостами. — Тебе нужны силы.

— Не могу, — ответил он, глядя на еду с отвращением.

— Можешь, — твёрдо сказала Каллиста. — Я не позволю тебе упасть в обморок посреди экзамена.

Гарри посмотрел на неё и всё-таки взял тост.

Когда завтрак кончился, пяти и семикурсники остались слоняться в вестибюле, а прочие ученики разошлись по аудиториям. Затем, в половине десятого, оставшихся начали класс за классом приглашать обратно в Большой зал, который стал в точности таким же, каким Гарри видел его в Омуте памяти, когда СОВ сдавали его отец, Сириус и Снегг: четыре факультетских стола убрали, заменив их множеством парт, обращенных к концу зала, где находился стол для преподавателей. За ним стояла профессор Макгонагалл. Когда все расселись по местам и успокоились, она сказала: «Итак, начали» — и перевернула огромные песочные часы. Рядом с ними были разложены и расставлены запасные перья, баночки с чернилами и свитки пергамента.

Каллиста сидела за своей партой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она взяла билет дрожащими руками и прочла первый вопрос.

«а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы летать».

Каллиста глубоко вздохнула и начала писать. Она писала о заклинании Вингардиум Левиоса, о правильном взмахе палочки, о концентрации. Слова лились сами собой, и она чувствовала, как напряжение постепенно уходит.

Она не знала, какие оценки получит. Но знала, что сделала всё, что могла. И этого было достаточно.

Окрестности замка сияли на солнце; безоблачное небо улыбалось своему собственному отражению в искрящейся глади озера; по шелковым зеленым лужайкам изредка пробегала рябь от легкого ветерка. Наступил июнь, но для пятикурсников это означало одно: пришло время экзаменов.

Каллиста сидела за своей партой в Большом зале, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она перечитывала свой билет в третий раз, пытаясь унять дрожь в пальцах. Рядом, через несколько парт, сидел Гарри, и она заметила, что он выглядит измотанным — тёмные круги под глазами, бледное лицо. Последние дни были тяжёлыми для всех, но для него особенно. После того, что случилось с Хагридом и Макгонагалл, никто не мог нормально спать.

— Ну что, все не так уж плохо, а? — беспокойно спросила Гермиона два часа спустя в вестибюле, все еще сжимая в руке свой экзаменационный билет. — Правда, я не уверена, что достаточно полно описала Веселящие заклинания, у меня просто времени не хватило… Вы упомянули про заклинание, снимающее икоту? Я побоялась, что это будет уже чересчур… а на вопрос двадцать третий…

— Гермиона, — твердо сказал Рон, — что было, то прошло. Давай не будем отвечать на все вопросы по второму разу — лично мне вполне хватило и одного.

Каллиста кивнула, соглашаясь. Она сама чувствовала, что голова идёт кругом от формул, дат и заклинаний.

— Рон прав, — сказала она. — Мы ничего не изменим, если будем переживать сейчас.

Гермиона вздохнула, но замолчала.

Пятикурсники пообедали вместе со всеми остальными (на время обеда факультетские столы вернули в Большой зал), а потом перешли в небольшую комнатку рядом с Большим залом, откуда их должны были пригласить на устный экзамен. Вскоре их начали вызывать маленькими группами в алфавитном порядке. Те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину.

— Ты готова? — спросил Гарри, беря Каллисту за руку.

— Не уверена, — честно ответила она. — Но сделаю всё, что смогу.

— Этого достаточно, — сказал он и сжал её пальцы.

Прозвучало имя Гермионы. Трепеща, она покинула комнату вместе с Энтони Голдстейном, Грегори Гойлом и Дафной Грингласс. Прошедшие экзамен не возвращались обратно, так что Гарри, Рон и Каллиста не знали, как проявила себя Гермиона.

— Да нечего за нее волноваться. Помнишь тест по заклинаниям, когда она набрала сто двенадцать процентов? — сказал Рон.

Каллиста улыбнулась.

— Это правда. Она справится лучше всех.

Через десять минут профессор Флитвик выкликнул:

— Паркинсон Пэнси! Патил Падма! Патил Парвати! Поттер Гарри!

— Ни пуха ни пера, — тихо сказала Каллиста, глядя на Гарри.

Он кивнул и вышел.

Каллиста осталась ждать, чувствуя, как напряжение растёт. Когда наконец вызвали её, она вошла в Большой зал, крепко, до дрожи, сжимая в руке палочку.

— Профессор Тофти свободен, мисс Уильямс, — проскрипел Флитвик, стоящий сразу за дверью. Он показал Каллисте на маленький столик в дальнем углу.

Экзаменатор оказался древним стариком с добрыми глазами. Он улыбнулся ей ободряюще.

— Не надо нервничать, дорогая. А теперь будьте так добры, покажите, как вы управляетесь с подставкой для яйца.

Каллиста глубоко вздохнула и взмахнула палочкой.

— Вингардиум Левиоса!

Подставка плавно поднялась в воздух.

— Отлично, отлично, — пробормотал профессор Тофти, делая пометки в своём блокноте.

Экзамен тянулся бесконечно. Каллиста превращала крысу в хомяка, заставляла свечу гореть разными цветами и даже вызвала небольшого Патронуса — серебристую выдру, которая протанцевала вокруг её ног.

— Великолепно! — воскликнул профессор Тофти. — Можете идти, мисс Уильямс!

Каллиста вышла из зала на ватных ногах, чувствуя, что сделала всё, что могла.

Вечером отдыхать было некогда: после ужина они сразу отправились в свою гостиную и взялись за подготовку к завтрашнему экзамену по трансфигурации. Каллиста сидела рядом с Гарри, перелистывая конспекты, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи.

— Ты как? — спросила она, заметив, что Гарри смотрит в одну точку.

— Устал, — признался он. — И боюсь.

— Чего?

— Что не сдам. Что не смогу стать мракоборцем.

Каллиста взяла его за руку.

— Сдашь, — сказала она твёрдо. — Мы вместе сдадим. И станем мракоборцами. Я в тебя верю.

Гарри посмотрел на неё и улыбнулся — слабо, но искренне.

— Спасибо.

В среду они сдали экзамен по травологии (если не считать легкого укуса зубастой герани, для Гарри всё прошло сравнительно хорошо), а на четверг был назначен экзамен по защите от Тёмных искусств. Здесь Каллиста впервые почувствовала, что ей не в чем себя упрекнуть. Она без труда ответила на все письменные вопросы, а на устном экзамене с особенным удовольствием применяла все требуемые Щитовые чары на глазах у Амбридж, которая холодно наблюдала за ней от дверей.

Когда Каллиста вышла из зала, она увидела Гарри — тот сиял.

— У меня получилось, — сказал он. — Я вызвал Патронуса. Прямо перед ней.

— Я тоже, — ответила Каллиста.

Они обменялись улыбками, и напряжение немного отпустило.

В пятницу утром Каллиста проснулась с ощущением, что в голове у неё перемешались все галлюциногенные руны, какие только существовали. За завтраком она механически тыкала вилкой в яичницу, пока Гермиона что-то быстро бормотала себе под нос, перебирая значения ансуз и лагуз.

— Ты готова? — спросила Каллиста, когда они поднимались к кабинету, где принимали древние руны.

— Нет, — честно призналась Гермиона, и это было настолько неожиданно, что Каллиста даже остановилась.

— Ты? Не готова?

— Я выучила всё, — Гермиона поправила сумку, нервно теребя ремень. — Но вдруг они спросят что-то, чего я не учила? Или я перепутаю перевод в стрессовой ситуации? Или...

— Гермиона, — Каллиста взяла её за плечи и заглянула в глаза. — Ты единственная, кто переводил мне руны на четвёртом курсе, когда профессор пал в обморок от нашей работы. Ты справишься. Мы справимся.

Экзаменатором оказалась сухая пожилая ведьма с моноклем, которая смотрела так, будто руны были единственными её друзьями, а все студенты — досадной помехой.

Письменная часть прошла в гробовой тишине. Каллиста сжала перо так, что побелели костяшки, и расшифровывала древний текст о свойствах рунических камней. Эйваз. Перт. Ингуз. Слова складывались в предложения, предложения — в смысл. Она почти физически ощущала, как рядом на соседней парте Гермиона исписывает пергамент с такой скоростью, будто боится, что знания испарятся.

Затем была устная часть. Им дали амулет с мёртвым языком и попросили перевести предупреждение.

— «Тот, кто... возьмёт без... должной очистки, — начала Каллиста медленно, чувствуя, как под ложечкой сосёт от волнения. — Призовёт... гнев земель», — закончила она с вызовом.

Профессорша с моноклем кивнула без улыбки и повернулась к Гермионе, указав на следующую руну. Гермиона перевела её не просто точно, но добавила исторический контекст, упомянула три варианта прочтения и даже то, почему в третьем веке использовали другой строй.

— Достаточно, мисс Грейнджер, — сухо оборвала её экзаменатор, но в глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

Каллиста выдохнула, когда они закрыли за собой дверь. А Гермиона, только оказавшись в коридоре, прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

— Я перепутала кеназ и гебо в первом абзаце письменного, — прошептала она.

— Что? — Каллиста уставилась на неё. — Ты перепутала? Ты? Я всю вторую страницу написала в уверенности, что беркана — это берёза, а не рост, и только когда перечитала, поняла.

Они посмотрели друг на друга и вдруг одновременно рассмеялись — нервно, на грани истерики, но с таким облегчением, что у Каллисты даже колени задрожали.

— Мы сделали это, — выдохнула Гермиона, утирая выступившие слёзы смеха.

— Сдали, — кивнула Каллиста. — Кем бы там ни были кеназ и гебо.

— Факел и подарок, — машинально поправила Гермиона и тут же махнула рукой. — А, неважно. Пойдём, найдём мальчиков. Кажется, я заслужила шоколадную лягушку.

Они спустились в Большой зал, чувствуя себя так, словно с плеч свалилась гора учебников. И когда в толпе показалась взлохмаченная макушка Гарри, Каллиста улыбнулась так широко, как не улыбалась всю экзаменационную неделю.

В понедельник они сдавали зельеварение. Каллиста заметила, как Гарри нервничает перед этим экзаменом — он боялся, что провалится и его мечта стать мракоборцем рухнет.

— Ты справишься, — сказала она ему перед входом в зал.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Потому что я в тебя верю, — ответила Каллиста.

И Гарри действительно справился. Когда экзамен закончился, он вышел из зала с облегчённым лицом.

— Кажется, я не провалился, — сказал он.

— Я знала, — улыбнулась Каллиста.

На вторник назначили экзамен по уходу за магическими существами. Каллиста была полна решимости сдать его как можно лучше, чтобы не подставлять Хагрида под удар. Практические испытания проходили на зеленой поляне у опушки Запретного леса.

Она видела, как Хагрид взволнованно наблюдает за ними из окошка своей хижины. Когда экзаменаторша, симпатичная пухленькая ведьмочка, улыбнулась ей и сообщила, что она может идти, Каллиста украдкой показала Хагриду большой палец, а потом направилась обратно к замку.

Письменный экзамен по астрономии в среду утром прошел без неприятных сюрпризов. Каллиста не была уверена, что правильно назвала все спутники Юпитера, однако не сомневалась, что населенных львами среди них нет… Практическая астрономия должна была начаться вечером, а послеобеденное время отвели под прорицания.

Даже по меркам самой Каллисты, давно потерявшей надежду освоить эту науку, она выступила из рук вон плохо. Ей легче было бы увидеть движущиеся картинки на пустом столе, чем в магическом кристалле, который упрямо оставался прозрачным.

— Я провалилась, — сказала она Гарри, когда они поднимались по мраморной лестнице.

— Не ты одна, — мрачно ответил Рон. — Я описал безобразного мужчину с бородавкой на носу, а потом поднял глаза и обнаружил, что это было отражение моего экзаменатора.

Каллиста не удержалась и рассмеялась.

— Зря мы вообще выбрали этот идиотский предмет, — сказал Гарри.

— Что ж, зато теперь мы наконец сможем от него отказаться, — ответила Каллиста.

В одиннадцать, поднявшись на верхушку Астрономической башни, они убедились, что ночь для наблюдений над звездами выдалась идеальная — тихая и безоблачная. Окрестности замка купались в серебристом лунном свете, воздух был прохладный, бодрящий. Они настроили телескопы и по команде профессора Марчбэнкс принялись заполнять пустые карты, которые им раздали.

Каллиста работала сосредоточенно, но краем глаза следила за Гарри. Он был напряжён, и она знала почему. Не только экзамен — что-то ещё беспокоило его.

Прошло полчаса, потом час. Каллиста почти закончила свою карту, когда заметила, что Гарри смотрит вниз, на лужайку перед замком.

— Что там? — тихо спросила она.

— Не знаю, — ответил он. — Кто-то вышел из замка. Амбридж.

Каллиста прищурилась и увидела несколько фигур, пересекающих лужайку. Они направлялись к хижине Хагрида.

— О нет, — прошептала она.

— Она что-то задумала, — сказал Гарри.

Они наблюдали, как фигуры вошли в хижину Хагрида. Потом раздался крик, вспышки красного света, и Хагрид выбежал наружу, отбиваясь от нападающих.

— Они напали на него! — воскликнула Гермиона.

— Не вмешивайся, — сказал Рон, но в его голосе не было уверенности.

Каллиста сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Она хотела бежать вниз, помочь Хагриду, но знала, что это бесполезно.

— Мы ничего не можем сделать, — сказала она тихо.

— Знаю, — ответил Гарри, и его голос был полон горечи.

Они смотрели, как Хагрид убегает в темноту, неся на плечах Клыка. Когда всё стихло, Каллиста почувствовала, что у неё больше нет сил на экзамен.

— Я не могу, — сказала она.

— Должна, — ответила Гермиона, хотя сама была бледна как полотно.

Каллиста заставила себя вернуться к телескопу, но мысли её были далеко.

Когда экзамен наконец закончился, они спустились вниз и присоединились к толпе учеников, обсуждающих случившееся.

— Какая подлость! — воскликнула Гермиона. Она была так рассержена, что язык плохо ее слушался. — Напасть на Хагрида посреди ночи!

— А Хагрид-то, вот молодец! — сказал Рон, хотя вид у него был скорее обеспокоенный, чем восторженный. — Почему это от него отскакивали их заклятия?

— Наверное, великанья кровь помогла, — дрожащим голосом пояснила Гермиона.

Каллиста молчала, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Амбридж перешла все границы.

Последний экзамен — по истории магии — был назначен на следующий день. Каллиста почти не спала, всё думала о Хагриде и о том, что теперь будет с ним.

Когда они вошли в Большой зал, Каллиста села за свою парту, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Она смотрела на свой билет, и слова расплывались перед глазами.

Гарри сидел впереди, и она видела, как он борется со сном. Она хотела подойти к нему, сказать что-то ободряющее, но не могла — экзамен уже начался.

Каллиста заставила себя писать. Она отвечала на вопросы механически, не вникая в смысл, и только когда прозвенел звонок, отложила перо.

— Всё, — сказала она, выходя из зала. — Конец.

— Конец, — повторил Гарри, и в его голосе слышалось облегчение.

Она подошла к нему и взяла за руку.

— Что бы ни случилось дальше, — сказала она, — мы справимся.

— Знаю, — ответил он.

Они стояли в вестибюле, и вокруг них кипела жизнь. Ученики обсуждали экзамены, планы на лето, строили догадки о том, что будет дальше. А Каллиста чувствовала, что этот год изменил всё. Они стали сильнее. Они стали ближе. И они были готовы к тому, что ждёт их впереди.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))