Black?

Словно для того, чтобы подчеркнуть важность надвигающихся экзаменов, незадолго до окончания каникул на столах в Гриффиндорской башне появились стопки брошюр, рекламок и проспектов, посвященных различным волшебным специальностям, а на доске вывесили объявление, гласившее:

«КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ВЫБОРУ ПРОФЕССИИ. В течение первой недели летнего семестра всем пятикурсникам надлежит пройти краткое собеседование с деканом своего факультета на предмет выбора будущей профессии. Дата и время собеседования для каждого ученика указаны ниже».

Каллиста нашла в списке свою фамилию — у неё собеседование было во вторник утром — и задумалась. Она никогда серьёзно не думала о том, кем хочет стать. Конечно, были мечты, но сейчас, когда нужно было выбирать, она чувствовала растерянность.

— Ты уже решила, кем хочешь быть? — спросила она Гарри, который сидел рядом и просматривал брошюры.

— Нет, — ответил он мрачно. — А ты?

— Есть на примете, — вздохнула Каллиста.

Гермиона, сидевшая напротив, уже успела прочитать несколько проспектов и теперь энергично делала пометки на полях.

— Не хочу быть целителем, — заявил Рон, читая брошюру, на обложке которой красовались перекрещенные кость и волшебная палочка — эмблема больницы святого Мунго. — Здесь говорится, что ты должен получить, как минимум, «В» на ЖАБА по зельеварению, травологии, трансфигурации, заклинаниям и защите от Тёмных искусств. Немного же они требуют, как по-вашему?

— Ну, это ведь очень ответственная работа, правда? — рассеянно откликнулась Гермиона, не поднимая глаз от проспекта «Хотите попытать счастья в Отделе связей с маглами?».

— А мне кажется, это интересно, — заметила Каллиста, заглядывая в брошюру Рона. — Помогать людям, которые пострадали от тёмной магии…

— Для этого нужно терпение, — сказал Гарри. — И крепкие нервы.

— У тебя есть и то, и другое, — ответила Каллиста.

Гарри посмотрел на неё с удивлением.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — твёрдо сказала она.

Он улыбнулся — слабо, но это была улыбка.

— Послушайте-ка вот это: «Вы мечтаете о захватывающей жизни, полной ярких путешествий, опасных приключений и щедрых наград за открытие новых кладов? Тогда присылайте документы в Волшебный банк «Гринготтс», набирающий Ликвидаторов заклятий с блестящими перспективами работы за границей…» — прочитал Гарри. — Между прочим, им нужна нумерология — это по твоей части, девочки!

— Я не слишком люблю банковское дело, — отозвалась Гермиона, поглощённая чтением уже другого проспекта: «По силам ли вам обучение троллей-охранников?»

— А вот это похоже на тебя, — сказала Каллиста, пододвигая Гарри брошюру о работе мракоборцев. — «Требуются смелые, решительные и физически выносливые волшебники и ведьмы для борьбы с Тёмными силами».

Гарри взял проспект и пробежал его глазами.

— Может быть, — сказал он, но в его голосе не было уверенности.

— Что значит «может быть»? — удивилась Каллиста. — Ты создан для этого.

— Я не знаю, чего я хочу, — честно ответил Гарри. — Всю жизнь меня преследуют Тёмные силы. Может, стоит выбрать что-то более спокойное?

— Ты? Спокойное? — усмехнулся Рон. — Не смеши.

Каллиста рассмеялась, и Гарри, глядя на неё, тоже улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Подумаю.

— Эй, — раздался голос у них над ухом.

Каллиста обернулась. К ним подошли Фред и Джордж. Фред положил вытянутые ноги на столик перед собой, и несколько рекламных брошюрок Министерства магии полетели на пол.

— Вчера Джинни потолковала с нами насчёт тебя, — сказал Фред. — Она говорит, ты хочешь перекинуться словечком с Сириусом.

— Что? — резко спросила Гермиона, её рука, тянувшаяся к проспекту «Сделайте карьеру в Отделе волшебных аварий и катастроф», замерла на полпути.

— Да, — как можно небрежнее сказал Гарри. — Не мешало бы.

— Ты что, с ума сошёл? — Каллиста выпрямилась и посмотрела на него. — Амбридж следит за всеми каминами и обыскивает всех сов. Как ты собираешься с ним связаться?

— Пожалуй, мы найдём способ обойти эту помеху, — сказал Джордж, потягиваясь и улыбаясь. — Надо всего-навсего её отвлечь… Кстати, вы заметили, что на каникулах мы вели себя исключительно скромно?

— Зачем портить себе отдых, решили мы, — подхватил Фред. — К тому же нам вовсе не хотелось мешать людям готовиться к экзаменам!

Он скорчил ханжескую физиономию и отвесил Гермионе маленький поклон. Судя по её виду, та явно не ожидала от близнецов такой трогательной заботливости по отношению к школьным товарищам.

— Но бизнес есть бизнес, и завтра всё снова пойдёт своим чередом, — весело продолжал Фред. — А раз мы всё равно собираемся устроить лёгкий переполох, отчего бы заодно не помочь Гарри немножко поболтать с Сириусом?

— И где он сможет это сделать? — спросила Каллиста, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— В её кабинете, — тихо произнёс Гарри.

Каллиста уставилась на него.

— Ты… сошёл… с ума, — сказала она, эхом повторяя свои мысли.

— Не думаю, — сказал Гарри, пожав плечами.

— Как ты собираешься туда попасть? — спросила Каллиста, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— С помощью ножа Сириуса, — ответил Гарри.

— Что-что? — не поняла Каллиста.

— На Рождество Сириус подарил мне нож, которым можно открыть любой замок, — пояснил Гарри. — Даже если она заколдовала свою дверь и заклинание «Алохомора» не подействует — а я уверен, что так оно и будет…

— Это безумие, — сказала Каллиста. — Если тебя поймают…

— Не поймают, — перебил Гарри. — Фред и Джордж обещали отвлечь её.

— А ты что скажешь? — этот требовательный вопрос Гермионы был адресован Рону.

— Не знаю, — промямлил Рон, которому явно стало не по себе от того, что ему предложили высказать определённое мнение. — Думаю, если Гарри хочет попробовать, он имеет на это право…

— Слова верного друга и истинного Уизли, — сказал Фред, наградив Рона увесистым шлепком по спине. — Итак. Мы думаем приступить к делу завтра после уроков, когда все выйдут в коридор. Тогда можно будет добиться максимального эффекта. Начнём где-нибудь в восточном крыле, чтобы сразу выкурить Амбридж из кабинета. Пожалуй, Гарри, мы можем гарантировать тебе минут двадцать. Как ты думаешь? — Он поглядел на Джорджа.

— Легко, — подтвердил Джордж.

— Чем вы будете её отвлекать? — спросил Рон.

— Увидишь, братишка, — сказал Фред, и они с Джорджем снова поднялись на ноги. — Для этого тебе надо будет только наведаться в коридор Григория Льстивого этак часиков в пять пополудни.

Близнецы удалились, и Каллиста повернулась к Гарри.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила она.

— Я должен, — ответил Гарри. — Мне нужно с ним поговорить.

— О чём? — спросила Каллиста.

Гарри помолчал, потом сказал:

— О Снегге. О его воспоминаниях. О моём отце.

Каллиста кивнула. Она знала, что это важно для него. И хотя она боялась за его безопасность, она понимала, что не может его остановить.

— Ладно.

— Только попробуй попасться, — строго сказала Гермиона. — Я тебя не навещу в Азкабане.

— Не навещай, — усмехнулся Рон. — Мы и без тебя справимся.

Каллиста взяла Гарри за руку.

Они сидели у камина, и Каллиста чувствовала, как напряжение растёт. Впереди было опасное приключение, но она знала, что они справятся. Потому что они были вместе.

На следующий день Каллиста проснулась спозаранку, чувствуя себя примерно так же, как в то утро, на которое было назначено дисциплинарное слушание в Министерстве магии. Её пугала не только перспектива того, что Гарри вломится в кабинет Амбридж и воспользуется её камином для переговоров с Сириусом, хотя и это могло нагнать страху на кого угодно. Сегодня ей предстояло ещё и другое испытание: она должна была сидеть и слушать, как Гарри будет мучиться на зельях впервые после того, как Снегг выгнал его из своего кабинета.

Полежав немного в постели и поразмышляв о грядущем дне, Каллиста тихонько встала и подошла к окну. Утро было поистине великолепное. В воздухе висела легчайшая дымка, и из-за неё небо чистейшей синевы казалось опаловым. Прямо напротив окна рос высокий бук, под которым когда-то Джеймс Поттер мучил Снегга. Каллиста думала о том, что Гарри отчаянно хочет услышать от Сириуса его версию тех событий — ведь наверняка же были какие-то смягчающие обстоятельства, хоть что-нибудь, объясняющее поведение его отца.

Что-то привлекло внимание Каллисты — движение на опушке Запретного леса. Она прищурилась на солнце и увидела Хагрида, только что вышедшего из-за деревьев. Похоже, он хромал. Каллиста смотрела, как Хагрид дотащился до своей хижины и исчез в ней. Несколько минут она продолжала наблюдать за хижиной. Хагрид так и не появился оттуда, но из трубы пошёл дымок — значит, лесничий ранен не слишком серьёзно и ему удалось разжечь огонь.

Каллиста отвернулась от окна, подошла к своему чемодану и стала одеваться.

Поскольку Гарри предстояло незаконно проникнуть в кабинет Амбридж, Каллиста не рассчитывала, что день пройдёт спокойно, однако она не была готова к упорным попыткам Гермионы отговорить его от задуманного. Даже профессор Бинс впервые оказался бессилен привлечь её внимание: на истории магии она почти без перерыва нашептывала Гарри на ухо зловещие предостережения, и ему стоило большого труда этого не замечать.

— А если она тебя там поймает, ты не просто вылетишь из школы: она наверняка догадается, что ты говорил с Нюхалзом, и на сей раз, помяни моё слово, заставит тебя выпить сыворотку правды и ответить на её вопросы…

— Гермиона, — негодующе прошептал Рон, — хватит наконец пилить Гарри! Будешь ты слушать профессора Бинса или мне придётся самому писать эти конспекты?

— Можешь и поработать для разнообразия, не умрёшь!

Каллиста сидела молча, сжимая руку Гарри под партой. Она знала, что он должен это сделать. И хотя боялась за него, она верила, что всё получится.

К тому времени, как они добрались до подземелья, и Гарри, и Рон перестали разговаривать с Гермионой. Но это нимало её не смутило: она воспользовалась их молчанием, чтобы по-прежнему изливать на них поток жутких предсказаний, и её громкий свистящий шёпот заставил Симуса потратить добрых пять минут на поиски утечки из своего котла.

Снегг же, судя по всему, решил держаться так, словно Гарри был невидимым. Каллиста заметила, как расслабился Гарри — он был рад, что его игнорируют. Она видела, как он старательно варит зелье, и улыбнулась: у него получалось. В отсутствие постоянных помех Гарри вполне удалось состряпать Животворящий эликсир. В конце урока он отлил немного настоя в отдельную склянку, закупорил её и отнёс на стол Снегга для проверки.

Едва он отошёл от стола, как за его спиной что-то со звоном разбилось. Малфой испустил ликующий вопль. Каллиста стремительно обернулась и увидела, что осколки образца Гарри лежат на полу, а Снегг смотрит на него со злорадным удовлетворением.

— Какая неприятность, — мягко сказал он. — Что ж, Поттер, очередной нуль.

Каллиста почувствовала, как внутри закипает ярость. Она сжала кулаки, но ничего не сказала — знала, что спорить со Снеггом бесполезно. Гарри широкими шагами направился к своему котлу, но содержимое исчезло — Гермиона вылила его, думая, что он закончил.

— Прости меня! — сказала Гермиона, прижав ладони ко рту. — Прости, пожалуйста, Гарри! Я думала, ты закончил, и всё вылила!

Гарри не смог выдавить из себя ответ. Каллиста взяла его за руку и сжала, молча показывая, что она рядом. Когда прозвенел звонок, он поспешил наверх из подземелья, даже не оглянувшись, и за обедом нарочно сел между Невиллом и Симусом, чтобы лишить Гермиону возможности и дальше бубнить ему на ухо.

Каллиста села напротив, стараясь поймать его взгляд, но Гарри был слишком расстроен.

Когда настала пора отправляться на прорицания, Каллиста заметила, что Гарри забыл о назначенной ему консультации с профессором Макгонагалл. Она напомнила ему, и он бегом кинулся наверх, опоздав лишь на несколько минут.

— Извините, профессор, — выпалил он, закрыв за собой дверь. — Я забыл.

— Ничего, Поттер, — быстро ответила Макгонагалл.

Каллиста осталась ждать в коридоре, прислонившись к стене и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Когда Гарри вышел, она увидела, что он бледен.

— Ну как? — спросила она.

— Амбридж была там, — ответил он. — Она пыталась меня унизить. Но Макгонагалл заступилась. Сказала, что поможет мне стать мракоборцем, даже если это будет последнее, что она сделает.

— Это замечательно, — сказала Каллиста.

— А ты? — спросил Гарри. — Ты решила, кем хочешь стать?

Каллиста кивнула.

— Я хочу стать мракоборцем, — сказала она. — Я думала об этом последние дни. Я хочу бороться с Тёмными силами. Хочу помогать людям. Хочу быть полезной.

Гарри посмотрел на неё и улыбнулся — впервые за весь день.

— Мы будем вместе, — сказал он.

— Всегда, — ответила Каллиста.

Когда Амбридж явилась на урок защиты от Тёмных искусств, который ей предстояло провести в этот же день, она всё ещё дышала так, будто только что пробежала стометровку. Каллиста заметила, как она бросает яростные взгляды на Гарри, и сжала его руку под партой.

— Надеюсь, ты наконец образумился и понял, что не стоит лезть на рожон, Гарри, — прошептала Гермиона, едва они открыли книгу на главе тридцать четвёртой, озаглавленной «Непротивление и переговоры». — Амбридж сегодня явно не в духе!

Гарри не ответил. Каллиста знала, что он думает о предстоящем разговоре с Сириусом.

Время от времени Амбридж бросала яростные взгляды на Гарри, который не поднимал головы, уткнувшись в «Теорию защитной магии» невидящими глазами. Каллиста видела, как он напряжён. Она знала, что он пытается представить себе, что скажет профессор Макгонагалл, если его поймают в кабинете Амбридж всего через несколько часов после того, как она поручилась за него.

— Дамблдор пожертвовал собой, чтобы тебя оставили в школе! — прошептала Гермиона, прикрывшись книжкой, чтобы не увидела Амбридж. — И всё это будет напрасно, если тебя сегодня выгонят!

Гарри не ответил ей. Каллиста видела, как он борется с собой. Она знала, что он помнит слова Сириуса: «Ты меньше похож на отца, чем я думал… Отец радовался бы риску…»

— Гарри, не делай этого! Пожалуйста, не делай! — сказала Гермиона после звонка голосом, в котором звучало отчаяние.

Он не ответил ей. Рон, по-видимому, твердо решил держать своё мнение при себе и не давать Гарри никаких советов — он даже не смотрел на Гарри, но когда Гермиона в очередной раз открыла рот, тихо сказал ей:

— Помолчи, сделай милость! У него своя голова на плечах.

Когда они покидали класс, сердце Гарри билось гораздо сильнее обычного. Пройдя коридор до середины, он услышал вдалеке шум, безошибочно доказывающий, что близнецы начали своё дело. Вопли и крики отдавались эхом где-то наверху. Ребята, выходящие из других классов, замирали и прислушивались, с опаской поглядывая на потолок…

Из их класса выскочила Амбридж. Она неслась так быстро, как только позволяли её короткие ноги. На бегу вынимая палочку, она помчалась в противоположном направлении, и Гарри понял: сейчас или никогда.

— Гарри… пожалуйста, — слабо пискнула Гермиона.

Но он уже принял решение. Поддернув сумку за ремень, он пустился бежать, уворачиваясь от учеников, которые оправились от первого удивления и теперь спешили ему навстречу, заинтригованные суматохой в восточном крыле.

Каллиста смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается. Гермиона схватила её за руку.

— Он справится, — сказала она, хотя в её голосе не было уверенности.

— Знаю, — ответила Каллиста, но сердце её колотилось.

Добравшись до коридора, в который выходила дверь кабинета Амбридж, Гарри обнаружил, что он пуст. Спрятавшись за рыцарские доспехи у стены — шлем, которым они были увенчаны, со скрипом повернулся за ним вслед, — Гарри открыл сумку, выхватил оттуда нож Сириуса и набросил на плечи мантию-невидимку. Затем медленно, осторожно вылез из-за доспехов и, тихо ступая, приблизился к кабинету Амбридж.

Вставив лезвие волшебного ножа в щель между косяком и дверью, он мягко провёл им вверх и вниз, потом вытащил обратно. Раздался еле слышный щелчок, и дверь распахнулась. Он нырнул внутрь, быстро прикрыл её за собой и огляделся.

В комнате не было никакого движения — только мерзкие котята по-прежнему резвились на тарелочках над конфискованными метлами.

Гарри снял мантию-невидимку и, подойдя к камину, в считанные секунды нашёл то, что искал, — коробочку с тускло поблескивающим летучим порохом.

Он опустился перед камином на колени. Руки его дрожали. Он никогда не делал этого раньше, хотя был уверен, что знает, как надо действовать. Сунув голову в зияющую дыру, он взял большую щепоть пороху и бросил её на поленья, аккуратно уложенные внизу. Они мгновенно вспыхнули ярким изумрудным пламенем.

— Площадь Гриммо, двенадцать! — произнёс Гарри громко и отчётливо.

Это было одно из самых странных ощущений, какие он когда-либо испытывал. Конечно, ему и раньше доводилось путешествовать с помощью летучего пороха, но тогда он весь целиком летел сквозь волшебные камины, сеть которых раскинулась по всей стране. В этот же раз колени его по-прежнему опирались на холодный пол кабинета Амбридж, и только голова кувырком неслась куда-то в изумрудном пламени…

И вдруг полёт прекратился так же внезапно, как начался. Чувствуя лёгкую тошноту и неприятное жаркое покалывание, точно ему на голову надели чересчур теплую шапку-ушанку, Гарри открыл глаза и обнаружил, что смотрит из кухонной печи на длинный деревянный стол, за которым сидит человек, углубившийся в чтение пергаментного свитка.

— Сириус!

Человек подскочил на месте и оглянулся. Это был не Сириус, а Люпин.

— Гарри! — воскликнул он с видом крайнего удивления. — Откуда ты… что случилось, с тобой всё в порядке?

— Да, — сказал Гарри. — Я просто хотел… то есть я… мне нужно кое о чём поговорить с Сириусом.

— Я позову его, — сказал Люпин, поднимаясь на ноги. Он всё ещё выглядел крайне озадаченным. — По-моему, он наверху, ищет Кикимера, — тот, похоже, опять спрятался на чердаке.

И Люпин поспешил прочь из кухни. Теперь Гарри было не на что смотреть, если не считать ножек стола и стульев. Он подумал, почему Сириус ни разу и словом не обмолвился о том, как неудобно говорить из огня; его колени уже мучительно ныли от продолжительного стояния на твёрдом каменном полу.

Спустя минуту-другую Люпин вернулся. За ним по пятам шёл Сириус.

— В чем дело? — взволнованно спросил он, отбрасывая с глаз свои длинные черные волосы и садясь около печи на пол, чтобы оказаться на одном уровне с Гарри. Люпин тоже стал на колени, в его глазах светилось беспокойство. — У вас с Каллистой всё нормально? Может, вам нужна помощь?

— Нет, — сказал Гарри. — С нами всё в порядке … Я просто хотел поговорить… об отце.

Сириус и Люпин обменялись изумлёнными взглядами, но Гарри некогда было смущаться и медлить: с каждой секундой его колени болели всё сильнее, и вдобавок из отпущенных ему Джорджем двадцати минут уже прошло, наверное, не меньше пяти. И Гарри сразу же принялся рассказывать о том, что увидел в Омуте памяти.

Когда он закончил, Сириус и Люпин некоторое время хранили молчание. Потом Люпин негромко сказал:

— Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел, Гарри. Ему же было всего пятнадцать…

— Мне тоже пятнадцать! — с горячностью воскликнул Гарри.

— Послушай, Гарри, — миролюбиво сказал Сириус, — Джеймс со Снеггом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает, ты ведь можешь это понять! Я думаю, у Джеймса было всё, чего так хотелось Снеггу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич, да ему вообще удавалось почти всё! А Снегг был типичный замухрышка, странный малый, который с головой ушёл в изучение Тёмных искусств, тогда как Джеймс всегда терпеть не мог Тёмные искусства.

— Да, — сказал Гарри, — но на моих глазах он напал на Снегга без всякой причины, только потому… ну, только потому, что ты пожаловался на скуку, — закончил он с извиняющейся ноткой.

— Мне тоже гордиться нечем, — быстро ответил Сириус.

Люпин покосился на него и сказал:

— Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец, твоя тётя и Сириус всегда и во всём оказывались лучшими, многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову…

— Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — вставил Сириус.

Люпин улыбнулся.

— Он всё время взъерошивал себе волосы, — с болью в голосе сказал Гарри.

Сириус и Люпин рассмеялись.

— Я и забыл об этой его привычке, — с нежностью сказал Сириус.

— А со снитчем он баловался? — жадно спросил Люпин.

— Да, — ответил Гарри, непонимающе взирая на просветлевшие от воспоминаний лица Сириуса и Люпина. — А я… мне показалось, что это выглядит немножко по-идиотски.

— Конечно, это выглядело по-идиотски! Мы все тогда были идиотами! — решительно воскликнул Сириус. — Хотя… к Лунатику это относится в меньшей степени, — честно добавил он, посмотрев на Люпина.

Но тот покачал головой.

— Разве я когда-нибудь говорил вам, чтобы вы оставили Снегга в покое? — спросил он. — Разве у меня хоть однажды хватило духу сказать вам, что вы зарываетесь?

— Всё равно, — сказал Сириус, — иногда ты заставлял нас стыдиться самих себя… это было уже кое-что…

— А ещё, — упрямо продолжал Гарри, решив выложить всё, что занимало его мысли, раз уж он здесь очутился, — он всё время поглядывал на девочек у озера — надеялся, что они на него смотрят!

— Ну конечно, он всегда вел себя как осел, если Лили была поблизости! — пожал плечами Сириус. — Стоило ей оказаться рядом, как он уже не мог перестать выламываться!

— Ка и ты Сириус, — усмехнулся Люпин, намекая на Каллисту.

— Почему она вышла за него замуж? — спросил Гарри, чувствуя себя очень несчастным. — Она же его ненавидела!

— Вовсе нет, — сказал Сириус.

— На седьмом курсе она стала гулять с ним, — сказал Люпин.

— Когда у Джеймса малость поубавилось спеси, — сказал Сириус.

— Когда он бросил задирать людей ни с того ни с сего, — сказал Люпин.

— И даже Снегга? — спросил Гарри.

— Ну, — уклончиво сказал Люпин, — Снегг — это особый случай… Он ведь никогда не упускал возможности пальнуть в Джеймса каким-нибудь заклятием. Ты же не стал бы требовать от своего отца, чтобы он безропотно это сносил!

— И мама спокойно мирилась с этим?

— Честно говоря, она не слишком много знала, — пояснил Сириус. — Сам понимаешь, Джеймс не приглашал Снегга на свидания вместе с ней и не насылал на него заклятий прямо у неё на глазах…

Сириус нахмурился, видя, что Гарри всё ещё не убеждён до конца.

— Послушай, — сказал он, — у меня никогда не было друзей лучше, чем твой отец и тётя, и Джеймс был хорошим человеком. В пятнадцать лет многие кажутся идиотами. Он перерос это.

— Ну ладно, — хмуро сказал Гарри. — Просто я не думал, что мне когда-нибудь придётся пожалеть Снегга.

— Кстати, — сказал Люпин, и между бровей у него пролегла тонкая морщинка, — тебе, наверное, сильно досталось от Снегга, когда он узнал, что ты залез в Омут памяти?

— Он сказал, что больше никогда не станет учить меня окклюменции, — равнодушно ответил Гарри. — Как будто мне очень хо…

— ЧТО?! — закричал Сириус так громко, что Гарри с испугу подскочил и набрал полный рот золы.

— Ты это серьезно, Гарри? — живо спросил Люпин. — Он перестал давать тебе уроки?

— Ага, — кивнул Гарри, удивлённый такой неоправданно бурной реакцией. — Но это неважно, мне плевать — честно вам скажу, это даже облегче…

— Я отправляюсь к вам и поговорю со Снеггом, — твердо заявил Сириус и действительно стал было подниматься на ноги, но Люпин схватил его и удержал на месте.

— Если кому-то и надо поговорить со Снеггом, это должен быть я! — твердо сказал он. — Но в первую очередь, Гарри, тебе нужно вернуться к Снеггу и сказать ему, чтобы он возобновил уроки, — он не имеет никакого права их отменять, и если Дамблдор узнает…

— Я не могу сказать ему это, он меня убьёт! — возмущенно воскликнул Гарри. — Вы не видели, какой он был после того, как вынул меня из Омута памяти!

— Уроки окклюменции должны продолжаться, Гарри, — сурово сказал Люпин. — Нет ничего важнее этого, ты меня понял? Ничего!

— Ладно, ладно, — сказал Гарри, совершенно сбитый с толку и вдобавок сильно раздосадованный. — Я попробую… попробую сказать ему что-нибудь… только не…

Он умолк, потому что вдалеке послышались чьи-то шаги.

— Кикимер спускается к нам?

— Нет, — оглянувшись, сказал Сириус. — Наверное, это кто-то с твоей стороны, Гарри.

Сердце Гарри дало перебой.

— Тогда я пошёл! — торопливо воскликнул он и вытащил голову из печи на кухне родового дома Сириуса. Несколько мгновений она словно вращалась у него на плечах, потом головокружение прошло, и он обнаружил, что по-прежнему стоит на коленях перед камином Амбридж и смотрит, как затухают, мерцая, последние язычки изумрудного пламени.

— Скорее, скорее! — сипло бормотал кто-то прямо за дверью кабинета. — Ага, она забыла её запереть…

Гарри бросился к мантии-невидимке и едва успел натянуть её на себя, как в кабинет ворвался Филч. У него был абсолютно восторженный вид. Лихорадочно бормоча что-то себе под нос, он пересек комнату, выдвинул один из ящиков стола Амбридж и принялся рыться в бумагах.

— Разрешение на розги… Разрешение на розги… Наконец-то я до них доберусь… Теперь они у меня попляшут…

Он вынул из ящика кусок пергамента, поцеловал его и быстро зашаркал обратно к выходу, прижимая листок к груди.

Гарри вскочил на ноги и, убедившись, что сумка не забыта, а мантия-невидимка надежно прикрывает его с головы до пят, рывком отворил дверь и выскочил из кабинета вслед за Филчем, который ковылял впереди с удивительной скоростью.

Спустившись на следующий этаж, Гарри решил, что теперь можно без опасений снова стать видимым. Он скинул мантию, запихнул её обратно в сумку и поспешил дальше. Из вестибюля доносились шум и крики. Он сбежал по мраморной лестнице и увидел, что внизу собралась чуть ли не вся школа.

Зрелище было примерно таким же, как в тот вечер, когда увольняли Трелони. Стоящие вдоль стен ученики образовали огромный круг (некоторые из них, заметил Гарри, были покрыты чем-то очень похожим на Смердящий сок). Были в толпе и учителя с привидениями. Среди наблюдателей выделялись члены Инспекционной дружины — они явно были чрезвычайно довольны собой. Под потолком болтался Пивз, взирающий сверху вниз на Фреда и Джорджа, которые стояли посреди вестибюля с таким видом, что было яснее ясного: их наконец загнали в угол.

— Итак! — торжествующе сказала Амбридж. Только сейчас Гарри заметил, что она стоит всего на несколько ступеней ниже его и коршуном смотрит на близнецов. — Итак! Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото — это смешно?

— Мы полагаем, что да, — сказал Фред, глядя на неё без малейшего страха.

Филч протолкался поближе к Амбридж, чуть не плача от счастья.

— У меня есть документ, директор, — хрипло сказал он и помахал куском пергамента, который только что на глазах у Гарри вытащил из её стола. — У меня есть документ, и розги готовы… Прошу вас, позвольте мне сделать это сразу…

— Очень хорошо, Аргус, — сказала Амбридж. — А вам двоим, — продолжала она, глядя вниз на Фреда и Джорджа, — предстоит узнать, что бывает с нарушителями в моей школе…

— Знаете что? — перебил её Фред. — Боюсь, у вас ничего не выйдет.

Он повернулся к брату.

— Джордж, — сказал он, — по-моему, в нашем с тобой случае идея школьного образования себя исчерпала.

— Да, у меня тоже такое чувство, — весело откликнулся Джордж.

— Пора испытать себя в настоящем мире, как ты считаешь? — спросил Фред.

— Согласен, — сказал Джордж.

И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули:

— Акцио, метлы!

Гарри услышал где-то в отдалении громкий треск. Взглянув налево, он пригнулся, и как раз вовремя. Метлы Фреда и Джорджа — на одной из них ещё болталась тяжелая цепь с железным крюком, к которому приковала их Амбридж, — неслись по коридору к своим хозяевам. Они свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами — цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу.

— Надеюсь, мы больше не увидимся, — сказал Фред профессору Амбридж, перекидывая ногу через свою метлу.

— И не стоит нам писать, — подхватил Джордж, оседлав свою.

Фред обвел взглядом собравшихся учеников — молчаливую, настороженную толпу.

— Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», — громко сказал он. — Это наш новый адрес!

— Специальные скидки для тех учеников Хогвартса, которые пообещают, что используют наш товар в целях избавления от этой старой крысы, — добавил Джордж, показывая на профессора Амбридж.

— Держите их! — взвизгнула Амбридж, но было уже поздно. Когда члены Инспекционной дружины кинулись на Фреда с Джорджем, те уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх метров на пять — железный крюк угрожающе раскачивался внизу. Фред поглядел на полтергейста, парившего вровень с ними по другую сторону вестибюля.

— Пивз. Задай ей жару от нашего имени!

И Пивз, который на памяти Гарри ещё ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные аплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату.

Каллиста смотрела им вслед, чувствуя, как внутри поднимается надежда. Школа менялась. И они менялись вместе с ней. Она взяла Гарри за руку и сжала её.

— Ты молодец, — сказала она.

— Это они молодцы, — ответил Гарри, кивнув в сторону дверей, за которыми скрылись близнецы.

— Мы тоже будем такими, — сказала Каллиста. — Смелыми. Сильными. И мы добьёмся своего.

Гарри посмотрел на неё и улыбнулся.

— Вместе, — сказал он.

— Всегда, — ответила Каллиста.

Они стояли в вестибюле, и вокруг них кипела жизнь. Ученики обсуждали побег близнецов, кто-то смеялся, кто-то аплодировал. А Каллиста чувствовала, что этот день изменил всё. Фред и Джордж ушли, но их дух остался. И она знала, что они будут продолжать их дело.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))