Black?

Каллиста слышала крики всё отчётливее, поднимаясь из подземелья. Её сердце колотилось где-то в горле — она узнала этот голос. Профессор Трелони. Каллиста никогда не была в восторге от её уроков, но слышать, как взрослая женщина плачет, было невыносимо.

Выскочив наверх, она обнаружила, что в вестибюле полно народу — взбудораженные ученики кучей вывалили туда из Большого зала, где ещё не кончился ужин, да и на мраморной лестнице тоже стояла плотная толпа. Каллиста протолкалась через компанию высоких слизеринцев, не обращая внимания на их недовольные возгласы, и увидела, что ребята образовали в середине огромный круг — у кого-то были взволнованные лица, а у кого-то даже испуганные. Прямо напротив себя, с другой стороны вестибюля, Каллиста заметила профессора Макгонагалл, которая выглядела так, словно сцена, открывшаяся её глазам, вызывала у неё лёгкую дурноту.

Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони, и вид у неё был абсолютно сумасшедший. Волосы её встали дыбом, очки перекосились, так что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что она расползается по швам. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана, один вверх ногами — похоже было, что его спустили по лестнице вслед за ней.

— Бедная женщина, — прошептала Каллиста, чувствуя, как внутри закипает злость. Она знала, кто за этим стоит.

Профессор Трелони в ужасе смотрела на кого-то, находившегося у подножия лестницы, но скрытого от Каллисты.

— Вы не знали, что всё к этому шло? — сказал тонкий голосок, в котором слышалось жестокое удовлетворение, и Каллиста, чуть сместившись влево, увидела, что человек, повергший Трелони в такой ужас, не кто иной, как профессор Амбридж.

Каллиста почувствовала, как её кулаки сжимаются. Розовая жаба. Конечно. Кто же ещё.

— Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду на завтра, — продолжала Амбридж, и её голос сочился ядом, — вы, конечно же, не могли не понимать, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, которое я ясно продемонстрировала вам во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным!

— Вы не можете! — взвыла профессор Трелони, из-под её огромных очков струились слёзы. — Вы… не можете меня уволить! Я провела здесь шестнадцать лет! Хогвартс — мой родной дом!

— Он был вашим домом, — сказала профессор Амбридж, и Каллиста с отвращением заметила, что её жабье лицо растянулось в злорадной усмешке при виде того, как профессор Трелони, безудержно рыдая, рухнула на один из чемоданов, — но перестал им быть час назад, когда министр магии подписал приказ о вашем увольнении. А теперь будьте добры покинуть замок, вы нам мешаете.

— Это жестоко, — сказала Каллиста, и Гарри, стоявший рядом, сжал её руку.

— Не лезь, — прошептал он. — Тем-более, сейчас.

— А когда? — так же тихо ответила Каллиста, но осталась на месте.

С жадным наслаждением Амбридж смотрела, как профессор Трелони содрогается и стонет, в приступе отчаяния раскачиваясь на своём чемодане взад и вперёд. Каллиста услышала приглушённые рыдания и оглянулась: Лаванда и Парвати, обнявшись, тихо плакали друг у дружки на плече.

— Она же ничего плохого не сделала, — прошептала Каллиста. — Она просто… чудаковатая.

— Амбридж плевать, — ответил Гарри. — Она хочет избавиться от всех, кто связан с Дамблдором.

Потом Каллиста услышала шаги. Отделившись от зрителей, профессор Макгонагалл подошла к Трелони и стала утешать прорицательницу, легонько похлопывая её по спине и одновременно вынимая из складок мантии большой носовой платок.

— Ну-ну, Сивилла… успокойся… вот, вытри слёзы… всё не так плохо, как ты думаешь… тебе не придётся покидать Хогвартс…

— Неужели, профессор Макгонагалл? — ледяным тоном осведомилась Амбридж, сделав несколько шагов вперёд. — И кто же уполномочил вас сделать подобное…

— Я, — раздался звучный голос.

Дубовые парадные двери распахнулись. Стоявшие рядом с ними ученики посторонились, освобождая путь Дамблдору, только что появившемуся на пороге. Каллиста почувствовала, как внутри поднимается надежда. Дамблдор всегда появлялся в самый нужный момент.

Оставив двери широко распахнутыми, он двинулся через ряды зрителей к заплаканной, дрожащей Трелони, которая по-прежнему сидела на чемодане, и замершей около неё Макгонагалл.

— Вы, профессор Дамблдор? — спросила Амбридж с каким-то особенно неприятным коротким смешком. — Боюсь, вы не понимаете ситуации. У меня имеется, — и она вытащила из складок мантии свиток пергамента, — приказ об увольнении, подписанный мною и министром магии. Согласно Декрету об образовании номер двадцать три, генеральный инспектор Хогвартса обладает правом присутствовать на занятиях, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого преподавателя, чьи методы работы она — то есть я — сочтёт не соответствующими нормам, установленным Министерством магии. Я решила, что профессор Трелони профессионально некомпетентна. Я освободила её от должности.

К огромному удивлению Каллисты, Дамблдор продолжал улыбаться. Он опустил взгляд на профессора Трелони, которая всё ещё бурно всхлипывала, сидя на чемодане, и сказал:

— Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло. Дамблдор не позволил ей выиграть.

При этих словах профессор Трелони не то икнула, не то истерически хихикнула:

— Н-нет, я пойду, Дамблдор! Я оставлю Хогвартс и поищу счастья ещё где-нибудь…

— Нет, — отрезал Дамблдор. — Мне угодно, чтобы вы остались, Сивилла. — Он повернулся к Макгонагалл. — Могу я попросить вас проводить Сивиллу обратно наверх, профессор Макгонагалл?

— Конечно, — ответила та. — Поднимайся, Сивилла…

Из толпы поспешно вышла профессор Стебль и взяла Трелони под другой локоть. Вместе они провели её мимо Амбридж и двинулись вверх по мраморной лестнице. За ними пошёл профессор Флитвик. Вынув по дороге палочку, он скомандовал: «Локомотор, чемоданы!» — и багаж профессора Трелони, всплыв в воздух, тронулся вслед за ней.

— Это прекрасно, — прошептала Каллиста, глядя, как Трелони уводят наверх.

— Дамблдор не позволит ей уволить всех, — сказал Гарри.

— Но она попробует, — ответила Каллиста. — И следующей может стать Хагрид.

Профессор Амбридж застыла на месте, не сводя глаз с Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался.

— И что, — сказала она шёпотом, разнёсшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится её комната?

— Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашел нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже.

— Вы нашли? — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два…

— Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить…

Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала лёгкая ночная дымка. Каллиста услышала стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились.

— Что там? — спросила Каллиста, привставая на цыпочки, чтобы лучше видеть.

В туманной дымке появилось лицо, которое Каллиста уже видела однажды глухой, страшной ночью в Запретном лесу, — снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади.

— Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит.

— Кентавр, — прошептала Каллиста, не веря своим глазам.

— Дамблдор сошёл с ума, — услышала она голос Малфоя где-то слева.

— Нет, — ответила Каллиста, глядя, как Флоренц величественно проходит через вестибюль. — Он гений.

Амбридж смотрела на кентавра, и её лицо приобрело цвет переспелой свеклы. Она открыла рот, закрыла, снова открыла, но не смогла произнести ни слова.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — сказал Дамблдор Флоренцу, и тот кивнул, оглядывая толпу своими небесно-голубыми глазами.

— Это только начало, — прошептала Каллиста. — Амбридж думала, что победила, но она ошиблась.

— Она всегда ошибается, — ответил Гарри.

Они стояли в толпе, глядя, как Флоренц поднимается по лестнице, и Каллиста чувствовала, что в школе снова появилась надежда. Кентавр-учитель. Кто бы мог подумать.

— Знаешь, — сказала она Гарри, когда толпа начала расходиться, — я, кажется, начинаю понимать, почему Дамблдор самый великий волшебник нашего времени.

— Потому что он нанимает кентавров? — усмехнулся Гарри.

— Потому что он не боится делать то, что считает правильным, — ответила Каллиста. — Даже если все против.

Она посмотрела на Амбридж, которая стояла в углу вестибюля, сжимая в руках приказ об увольнении, и на её лице было написано такое бешенство, что Каллиста невольно улыбнулась. Она взяла Гарри за руку, и они пошли в гостиную. Завтра будет новый день. И новая битва.

Радость, которую испытал Гарри после опубликования в «Придире» своего интервью, давным-давно испарилась. Скучный март сменился апрелем, ветреным и промозглым, а его жизнь опять превратилась в нескончаемую череду забот и проблем. Каллиста чувствовала это каждой клеточкой своего тела — напряжение, которое копилось в Гарри, передавалось и ей, и всем остальным.

Амбридж по-прежнему посещала все занятия по уходу за магическими существами, поэтому выполнить поручение Флоренца было очень трудно. Наконец Гарри умудрился сделать это, притворившись, что забыл свою книжку «Фантастические звери и места их обитания», и вернувшись назад после урока. Когда он передал Хагриду предостережение Флоренца, лесничий воззрился на него заплывшими, подбитыми глазами, явно растерянный, однако вскоре, похоже, снова пришел в себя.

— Славный малый этот Флоренц, — хрипло сказал он, — только не знает он, чего говорит. Все у меня получается, вот оно как.

— Что ты задумал, Хагрид? — серьёзно спросила Каллиста, подходя ближе. — Тебе ведь надо быть осторожным: Амбридж уже выгнала Трелони, и это, по-моему, только начало. Если ты сделаешь что-нибудь запрещённое, она тебя…

— Есть вещи поважней, чем сохранить работу, — сказал Хагрид, хотя руки его при этом слегка задрожали и тазик с помётом нарлов грохнулся на пол. — Ты насчёт меня того, не волнуйся; иди себе и будь молодцом…

Каллиста волей-неволей пришлось оставить Хагрида, который принялся убирать рассыпанный помёт, но, когда она шла к замку, на душе у неё скребли кошки.

— Он что-то затевает, — сказала она Гарри, догнав его в коридоре. — Я чувствую.

— Знаю, — ответил Гарри. — Но мы ничего не можем сделать.

А тем временем, как ни уставали напоминать им преподаватели и Гермиона, СОВ неуклонно приближались. Все пятикурсники в разной степени страдали от стресса, однако Ханна Аббот первой получила от мадам Помфри успокаивающую настойку, когда вдруг ударилась в слезы на травологии и заявила в промежутках между всхлипами, что она слишком тупа, в жизни не сдаст экзаменов и потому хочет сейчас же бросить школу.

— Бедная, — сказала Каллиста, глядя, как Ханну уводят в больничное крыло.

— Мы все скоро будем в таком состоянии, — мрачно заметил Рон.

Если бы не ОД, Каллисте пришлось бы совсем туго. Иногда ей казалось, что они живут только ради этих часов в Выручай-комнате, ради этого изнурительного труда, который тем не менее приносил истинное удовлетворение: всякий раз, глядя на своих товарищей и видя, как далеко они продвинулись, Каллиста ощущала прилив гордости. Порой она гадала, как поведёт себя Амбридж, когда все члены ОД получат на экзамене по защите от Тёмных искусств отметку «превосходно».

Они наконец приступили к работе над Патронусами, о чём все мечтали уже давно, хотя Гарри и Каллиста старались почаще напоминать ребятам, что создать Патронуса посреди ярко освещённой классной комнаты гораздо проще, чем вызвать его при встрече, например, с тем же дементором.

— Важно не то, что они милашки, а то, что они способны защитить тебя, — терпеливо сказала Каллиста, глядя, как кто-то из учеников любуется своим серебристым лебедем. — Нам бы сюда боггарта или кого-нибудь вроде него…

— Но это было бы страшно! — сказала Лаванда, палочка которой испускала клубы серебряного дыма. — И у меня… до сих пор… не получается! — сердито добавила она.

У Невилла тоже не всё ладилось. Он скривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара.

— Ты должен думать о чём-нибудь очень хорошем, — напомнил ему Гарри.

— Я стараюсь, — несчастным голосом ответил Невилл; он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота.

— По-моему, у меня получилось, Гарри! — завопил Симус, которого Дин сегодня привёл на занятия в первый раз. — Смотри-ка… Ах ты, ушёл! Но это точно было что-то волосатое, Гарри!

Каллиста улыбнулась, глядя на их старания. Она знала, что это важно. Что эти занятия — не просто подготовка к экзаменам, а нечто гораздо большее.

Дверь Выручай-комнаты открылась и снова закрылась. Каллиста оглянулась посмотреть на вошедшего, но никого не увидела. Лишь через несколько секунд она заметила, что те, кто был ближе к двери, притихли, и сразу же почувствовала, как кто-то дёргает её за мантию. Она опустила взгляд и, к своему огромному изумлению, увидела домовика Добби, который, как обычно, таращился на неё из-под восьми шерстяных шапок.

— Привет, Добби! — сказала она. — Что ты здесь… что стряслось?

Глаза эльфа ещё больше выкатились от испуга, и он весь дрожал. Ребята, обступившие Гарри и Каллисту, молчали; вся комната следила за Добби. Несколько Патронусов, вызванных самыми удачливыми из них, растаяли серебристой дымкой, и в комнате стало гораздо темнее, чем раньше.

— Каллиста Уильямс, мисс… — пропищал эльф, дрожа с головы до пят. — Гарри Поттер, сэр… Добби пришёл предупредить вас… но всем домовым эльфам велели молчать…

Он ринулся в стену головой вперёд. Гарри, уже знакомый со страстью Добби к самобичеванию, сделал попытку поймать его, но восемь шапок эльфа спружинили, и он мячиком отскочил от каменной стены. Гермиона и ещё несколько девочек вскрикнули от испуга и жалости.

— Что случилось, Добби? — спросила Каллиста, хватая эльфа за крошечную ручку и удерживая его подальше от всего, с помощью чего он мог бы нанести себе увечье.

— Гарри Поттер… Каллиста Уильямс… она… она…

Свободным кулачком Добби изо всех сил треснул себя по носу. Каллиста схватила и его вторую руку тоже.

— Кто «она», Добби?

Но она сразу всё поняла: ведь только одна женщина могла повергнуть эльфа в такую панику. Добби взглянул на неё чуть окосевшими глазами и беззвучно что-то пробормотал.

— Амбридж? — спросила Каллиста, и внутри у неё всё похолодело.

Добби кивнул и попытался размозжить себе голову о колени Каллисты. Та отодвинула его на расстояние вытянутой руки.

— И что она? Добби… неужели она узнала про это… про нас… про ОД?

Она прочла ответ на искажённом от страха личике эльфа. Поскольку Каллиста держала его за руки, он попытался лягнуть сам себя и упал на колени.

— Она идёт сюда? — тихо спросила Каллиста.

— Да, Каллиста Уильямс! — взвыл Добби. — Она сейчас будет здесь!

Каллиста распрямилась и оглядела неподвижных, поражённых ужасом ребят, не сводивших взгляда с бьющегося у неё в руках эльфа.

— ЧЕГО ВЫ ЖДЁТЕ? — заорала она. — БЕГИТЕ!

Они тут же бросились к выходу; у двери образовалась пробка, но потом кто-то первым выскочил наружу. Каллиста слышала их топот в коридоре и понадеялась, что у них хватит смекалки не бежать прямиком в свои спальни. Было всего только без десяти девять. Если им удастся отсидеться в библиотеке или совятнике поблизости…

— Бежим! — крикнула Гермиона из кучи народа у двери. Гарри помогал младшим чтобы тех не затоптали. А Каллиста осталась у дверей провожая остальных, чтобы никто не остался в Выручай-комнате.

Каллиста сгребла в охапку Добби, который по-прежнему пытался нанести себе травму потяжелее, и пристроилась в конец очереди на выход.

— Добби! Это приказ: возвращайся обратно на кухню к другим эльфам, а если она спросит, не предупреждал ли ты нас, соври, что нет! — сказала Каллиста. — И я запрещаю тебе себя истязать! — добавила она и отпустила эльфа, наконец-то переступив порог и захлопнув за собой дверь.

— Спасибо вам, Каллиста Уильямс! — пропищал Добби и пустился наутёк.

Каллиста посмотрела по сторонам — её друзья убегали так быстро, что она успела заметить в обоих концах коридора лишь чьи-то мелькнувшие пятки, — и кинулась налево, туда, где была ниша с какой-то вазой. Но не успела она сделать и трёх шагов, как…

— А-АХ!

Кто-то словно схватил её за ноги, и она с разбегу эффектно грохнулась на пол, проехав на животе метра два, прежде чем остановиться совсем. Сзади захихикали. Она перекатилась на спину и увидела Малфоя, который прятался в нише под безобразной вазой в форме дракона.

— Заклятье-подножка, Уильямс! — сказал он. — Эй, профессор! ПРОФЕССОР! Одна есть!

Из-за дальнего угла выскочила Амбридж — запыхавшаяся, но с победоносной улыбкой.

— Это она! — радостно воскликнула она, едва завидев лежащую на полу Каллисту. — Прекрасно, Драко, прекрасно! Просто великолепно — пятьдесят очков Слизерину! Я сама её заберу… Встать, Уильямс!

Каллиста поднялась на ноги, исподлобья глядя на них обоих. Она ещё никогда не видел Амбридж такой счастливой. Розовая жаба схватила Каллисту за руку, сжав её локоть точно тисками, и широко улыбнулась стоящему рядом Малфою.

— Вы бегите и попробуйте изловить ещё кого-нибудь, Драко, — сказала она. — Пусть ваши проверят библиотеку… пусть ловят всех, кто тяжело дышит… надо заглянуть в туалеты, мисс Паркинсон возьмёт на себя те, что для девочек… ну, вперёд… а вы, — добавила она самым вкрадчивым, самым зловещим тоном, на какой только была способна, — вы, Уильямс, пойдёте со мной в кабинет директора.

Малфой отправился прочь, а Каллиста с Амбридж через несколько минут очутились у каменной горгульи. Каллиста гадала, сколько его товарищей попало в плен. Она подумала о Гарри, о Роне, о Гермионе. О том, что будет с ними, если их выгонят прямо перед СОВ. А Симус вообще пришёл к ним в первый раз… А у Невилла всё стало так хорошо получаться…

— Летучая шипучка, — сказала Амбридж.

Каменная горгулья отскочила в сторону, стена за ней разошлась, и они ступили на движущуюся винтовую лестницу. Когда они добрались до дверя с молотком в виде грифона, Амбридж не дала себе труда постучать — не выпуская Каллисту, она сразу же устремилась внутрь.

В кабинете было полным-полно народу. Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор Макгонагалл застыла рядом с ним — на лице её было очень напряжённое выражение. Её мать — профессор Уильямс, стояла рядом с Минервой, нервно поглядывая из стороны в сторону. Корнелиус Фадж, министр магии, покачивался с пятки на носок перед камином, явно весьма довольный сложившейся ситуацией; Кингсли Бруствер и приземистый колдун с жёсткими, очень короткими волосами — Каллиста его не знала — стояли по обе стороны двери, точно стражи, а у стены, с пером и тяжелым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Перси Уизли.

Сегодня портреты прежних директоров и директрис даже не пытались притворяться спящими. Все они глядели на собравшихся серьёзно и внимательно. Когда появилась Каллиста, некоторые из них метнулись в рамы к соседям и что-то быстро зашептали им на ухо.

Когда дверь за вошедшими захлопнулась, Амбридж ослабила хватку, и Каллиста высвободила локоть. Корнелиус Фадж воззрился на неё с мстительным удовлетворением.

— Так, — сказал он. — Так-так-так…

Каллиста ответила ему самым агрессивным взглядом, на какой только была способна. Сердце у неё колотилось как безумное, но сознание, как ни странно, было спокойным и ясным.

— Она хотела удрать в гриффиндорскую башню, — сказала Амбридж. В её голосе прозвучала нотка неприличного восторга, которую Каллиста уже слышала, когда она упивалась страданиями профессора Трелони в вестибюле замка. — Её поймал Малфой-младший.

— Да что вы говорите? — одобрительно сказал Фадж. — Надо будет обязательно передать Люциусу. Итак, Уильямс… думаю, вам известно, почему вы здесь оказались?

Каллиста открыла рот, собираясь ответить вызывающим «да», но не успело это слово слететь у неё с губ, как в поле её зрения случайно попало лицо Дамблдора. Директор не смотрел прямо на Каллисту — его взгляд был устремлён в точку, находящуюся где-то над её правым плечом, — но она заметила, как он почти неуловимо качнул головой вправо и влево.

И Каллиста резко дала задний ход.

— Д… нет.

— Прошу прощения? — удивился Фадж.

— Нет, — твердо повторила Каллиста.

— Значит, вам это неизвестно?

— Нет, неизвестно.

Кассандра тихо выдохнула.

Фадж недоверчиво перевёл взор с Каллисты на профессора Амбридж. Каллиста воспользовалась моментом, чтобы ещё раз украдкой взглянуть на Дамблдора, который поощрил её микроскопическим кивком и намёком на подмигивание.

— Стало быть, — голос Фаджа был до предела насыщен сарказмом, — вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? И вы не знаете, что нарушили школьные правила?

— Школьные правила? Нет.

— Может, вы и декретов Министерства не нарушали? — сердито поправился Фадж.

— Во всяком случае, я этого не заметила, — вежливо сказала Каллиста.

Её сердце по-прежнему сильно билось. Пожалуй, соврать Фаджу стоило хотя бы ради того, чтобы увидеть, как его физиономия нальется кровью, но Каллиста абсолютно не представляла себе, как выкрутиться из создавшегося положения: если кто-то донёс Амбридж о занятиях ОД, то им, организаторам, уже пора собирать чемоданы.

— Так для вас новость, — Фадж даже слегка охрип от гнева, — что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация?

— Да, новость, — сказала Каллиста, попытавшись изобразить на лице невинное удивление.

— Я полагаю, министр, — шелковым голоском сказала из-за её спины Амбридж, — дело пойдёт быстрее, если я приглашу сюда нашего информатора.

— Да-да, пожалуйста, — кивнул Фадж. Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе посмотрел на Дамблдора. — Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор?

— Совершенно верно, Корнелиус, — с серьёзным видом кивнул тот.

Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Затем за спиной Каллисты снова открылась дверь. Мимо неё прошла Амбридж, она вела за плечо кудрявую девушку из Когтеврана, которая прятала лицо в ладонях.

— Не пугайся, дорогая, тебе нечего бояться, — ласково сказала профессор Амбридж, похлопывая её по спине, — ну-ну, всё хорошо. Ты правильно поступила. Министр очень тобою доволен. Он сообщит твоей матушке, какая ты славная девочка. Знаете ли, министр, — добавила она, обращаясь к Фаджу, — мать Мариэтты — та самая мадам Эджком из Отдела магического транспорта, специалист по летучему пороху. Она помогает нам контролировать камины в Хогвартсе.

— Великолепно, просто великолепно! — с восхищением сказал Фадж. — Дочурка вся в мать, а? Ну, поди сюда, милочка, взгляни на меня, не смущайся, давай послушаем, что ты можешь… Ах, разорви меня горгулья!

Мариэтта подняла голову, и потрясённый Фадж отскочил назад, чуть не свалившись в камин. Подол его мантии начал дымиться, он ругнулся и поспешил затоптать его. С горестным стоном Мариэтта натянула воротник своей мантии до самых глаз, но все уже успели увидеть, что её лицо обезображено россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ЯБЕДА».

— Не обращай внимания на эти пятнышки, дорогая, — нетерпеливо сказала Амбридж, — отпусти мантию и расскажи министру…

Но Мариэтта испустила ещё один приглушённый стон и отчаянно замотала головой.

— Ну хорошо, глупышка, я сама расскажу. — Амбридж наградила её очередной тошнотворной улыбкой и продолжала: — Так вот, министр, мисс Эджком пришла ко мне в кабинет сегодня вечером, после ужина, и сказала, что хочет мне кое-что сообщить. Она сказала, что если я загляну в тайную комнату на восьмом этаже, которую иногда называют Выручай-комнатой, то обнаружу там нечто, могущее меня заинтересовать. Я задала ей несколько вопросов, и она призналась, что имеет в виду некое сборище. К несчастью, в этот момент на неё навели порчу, — Амбридж сделала нетерпеливый жест в сторону прячущей лицо Мариэтты, — после чего, заметив своё отражение в зеркале, девушка крайне расстроилась и не сумела сообщить мне дополнительные подробности.

— Ах вот оно что, — сказал Фадж, буравя Мариэтту взглядом, который сам он, видимо, считал по-отцовски теплым и участливым, — это было очень смело с твоей стороны, милочка, прийти к профессору Амбридж. Ты поступила абсолютно правильно. А теперь будь добра, расскажи мне, что происходило на этом вашем собрании? Какова была его цель? Кто там присутствовал?

Но у Мариэтты отнялся язык, она лишь снова помотала головой, таращась на них испуганными, широко раскрытыми глазами.

— Неужели нельзя расколдовать её, чтобы она могла говорить спокойно? — с нетерпением сказал министр, обращаясь к Амбридж.

— Пока мне это не удалось, — неохотно призналась та, и Каллиста почувствовала прилив гордости за Гермиону, сумевшую наложить на Мариэтту такое коварное заклятие. — Но даже если она не заговорит, это неважно: я могу продолжить за неё. Помните, министр, в октябре я посылала вам отчёт, где сообщалось, что Поттер и Уильямс встречались с группой своих соучеников в «Кабаньей голове», в Хогсмиде? Так вот…

— Откуда вам известно об этой встрече? — прервала её профессор Макгонагалл.

— У меня есть свидетель, Минерва. Уилли Уиддершинс случайно оказался в этом трактире в то же время, что и они. Конечно, он был весь в бинтах, но на его слух это не повлияло, — самодовольно сказала Амбридж. — Он слышал каждое слово, произнесённое Поттером и Уильямс, и сразу же поспешил в школу, чтобы доложить мне…

— Так вот почему его не судили за извергающие унитазы! — подняв бровя, сказала профессор Уильямс. — Надо же, как интересно работает наша правоохранительная система!

— Гнусные коррупционеры! — взревел портрет дородного красноносого волшебника, висящий над столом Дамблдора. — В наше время Министерство не заключало сделок с мелкими мошенниками — нет, сэр!

— Благодарю вас, Фортескью, довольно, — мягко осадил его Дамблдор.

— Поттер и Уильямс назначили встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста…

— Полагаю, что здесь вы ошибаетесь, Долорес, — спокойно промолвил Дамблдор, глядя на неё поверх очков-половинок, низко сидящих на его длинном кривом носу.

Каллиста удивлённо посмотрела на него. Она не понимала, каким образом Дамблдор надеется вызволить их из беды: ведь если Уилли Уиддершинс и впрямь слышал в «Кабаньей голове» каждое слово, выкрутиться будет попросту невозможно.

— Ого! — воскликнул Фадж, снова покачиваясь на носках. — Ну-ка, ну-ка, давайте послушаем очередную байку, высосанную из пальца, чтобы спасти Поттера и Уильямс от неприятностей! Прошу вас, Дамблдор, продолжайте — наверное, Уилли Уиддершинс солгал? Или в тот день в «Кабаньей голове» был вовсе не Поттер, а его брат-близнец? Или вы предложите обычное простое объяснение, включающее петлю времени, ожившего мертвеца и парочку невидимых дементоров?

Перси Уизли угодливо хохотнул:

— Очень смешно, министр, очень!

Каллиста еле сдержала себя — так ей хотелось дать Перси пинка. Но тут она, к своему изумлению, заметила, что на губах Дамблдора тоже играет лёгкая улыбка.

— Нет-нет, Корнелиус, я вовсе не отрицаю, что Гарри и Каллиста в тот день были в «Кабаньей голове» и набирали учеников в группу для изучения защиты от Тёмных искусств. Уверен, что и они сами не станут этого отрицать. Мне только хотелось бы обратить ваше внимание на то, что Долорес не права, полагая, будто эта группа была нелегальной. Если помните, декрет Министерства, запрещающий ученикам объединяться в общества, вступил в силу лишь через два дня после встречи, организованной в Хогсмиде, а потому Гарри и Каллиста отнюдь не нарушили тогда никаких правил.

У Перси был такой вид, словно его стукнули по макушке чем-то очень тяжёлым. Фадж застыл, приподнявшись на носках и забыв опуститься, челюсть у него отвисла.

Первой опомнилась Амбридж.

— Все это весьма изобретательно, директор, — сладко улыбаясь, сказала она, — но теперь со времени вступления в силу Декрета об образовании номер двадцать три прошло уже почти полгода. Если первая встреча и не была противозаконной, то уж все последующие определенно являлись таковыми.

— Что ж, — сказал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая её поверх переплетённых пальцев, — пожалуй, они являлись бы таковыми, если бы имели место, но можете ли вы доказать, что ученики действительно продолжали встречаться?

Пока Дамблдор говорил, Каллиста услышала позади себя еле слышный шёпот — похоже, что Кингсли что-то произнёс. Ещё она почувствовала, что что-то мазнуло её по боку, то ли дуновение, то ли перо птицы.

— Доказать? — повторила Амбридж, и рот её, по обыкновению, растянулся в отвратительной жабьей усмешке. — Где вы были, Дамблдор? Зачем, по-вашему, мы пригласили сюда мисс Эджком?

— Разве она говорила, что встречи происходили в течение полугода? — спросил Дамблдор, поднимая бровя. — У меня сложилось впечатление, что она сообщила вам только о сегодняшней встрече.

— Мисс Эджком, — тут же сказала Амбридж, — пожалуйста, дорогая, скажите нам, как долго продолжаются эти встречи. Можете просто кивнуть или покачать головой — я уверена, что ваши прыщики не станут от этого хуже. Итак, они происходили регулярно в течение последних шести месяцев?

В животе у Каллисты что-то стремительно ухнуло вниз. Наконец-то они упёрлись в тупик, из которого не сможет выбраться даже Дамблдор.

— Просто кивните или покачайте головой, дорогая, — улещивала Мариэтту Амбридж. — Ну же, не бойтесь, всё худшее уже позади.

Все, кто был в кабинете, устремили взгляд на открытую часть лица Мариэтты. Над мантией виднелись только её глаза и кудрявая чёлка. Может быть, в этом была виновата игра пламени в камине, но её глаза показались Каллисте какими-то пустыми. И тут, к полному её изумлению, Мариэтта покачала головой.

Амбридж быстро взглянула на Фаджа, потом снова на Мариэтту.

— Наверное, вы не поняли вопроса, голубушка. Я спрашиваю, посещали ли вы подобные встречи на протяжении последних шести месяцев. Вы их посещали, не так ли?

Мариэтта опять покачала головой.

— Что это означает, дорогая? — кисло спросила Амбридж.

— Мне кажется, тут не может быть сомнений, — резко произнесла профессор Макгонагалл. — Девушка хочет сказать, что в последние полгода не было никаких тайных встреч. Я права, мисс Эджком?

Мариэтта кивнула.

— Но ведь сегодня встреча была! — свирепо воскликнула Амбридж. — Она состоялась в Выручай-комнате, и вы сами сообщили мне об этом, мисс Эджком! И организовали её Поттер и Уильямс, именно они, которые… Зачем вы опять болтаете головой, глупая девица?

— Как правило, — холодно промолвила Макгонагалл, — люди «болтают головой», когда хотят сказать «нет». Поэтому, если только мисс Эджком не пользуется каким-то иным языком…

Разъярённая Амбридж схватила Мариэтту, повернула её к себе лицом и принялась трясти изо всех сил. Не прошло и секунды, как Дамблдор вскочил на ноги, подняв палочку. Кингсли дёрнулся вперёд, и Амбридж отскочила от Мариэтты, тряся в воздухе руками, словно обожгла их.

— Я не могу позволить вам заниматься рукоприкладством в моей школе, Долорес, — сказал Дамблдор. Впервые за весь вечер он выглядел рассерженным.

— Вам надо успокоиться, мадам Амбридж, — сказал Кингсли спокойным, звучным голосом. — Разве вам нужны неприятности?

— Да, — едва слышно сказала Амбридж, глядя на могучую фигуру Кингсли снизу вверх. — То есть нет… вы правы, Бруствер… я… я забылась.

Мариэтта застыла на месте как вкопанная. Казалось, она не заметила ни яростной атаки профессора, ни своего освобождения, она по-прежнему закрывала мантией половину лица, и взгляд её, устремлённый прямо вперёд, оставался пустым.

В мозгу у Каллисты забрезжила внезапная догадка — она вспомнила шёпот Кингсли и то слабое дуновение.

— Долорес, — сказал Фадж с видом человека, решившего покончить с чем-то раз и навсегда, — сегодняшняя встреча — та, которая, по нашим сведениям, все-таки состоялась…

— Да, — сказала Амбридж, снова взяв себя в руки, — да… так вот, мисс Эджком поставила меня в известность, и я немедленно отправилась на восьмой этаж в сопровождении нескольких учеников, заслуживающих доверия, дабы поймать виновников на месте преступления. Однако их, по-видимому, предупредили об этом, ибо, поднявшись на восьмой этаж, мы обнаружили, что они разбегаются в разные стороны. Впрочем, это неважно. У меня есть все их имена: мисс Паркинсон заглянула в Выручай-комнату в поисках улик, и они там нашлись.

И, к ужасу Каллисты, она вынула из кармана список имён, висевший на стене в Выручай-комнате, и протянула его Фаджу.

— Как только я увидела в этом списке фамилии Поттера и Уильямс, мне стало ясно, с чем мы имеем дело, — понизив голос, сказала она.

— Отлично, — сказал Фадж, и по его лицу расползлась улыбка, — отлично, Долорес. И… ничего себе!

Он взглянул на Дамблдора, который до сих пор стоял рядом с Мариэттой, держа палочку в опущенной руке.

— Вы видели, как они себя называют? — медленно произнёс Фадж. — Отряд Дамблдора!

Дамблдор шагнул вперёд и взял у Фаджа пергамент. Он посмотрел на список, составленный Гермионой полгода назад, и на несколько мгновений словно потерял дар речи. Затем поднял глаза, улыбаясь.

— Что ж, игра окончена, — просто сказал он. — Вам угодно получить от меня письменное признание, Корнелиус? Или довольно будет устного, при свидетелях?

Каллиста заметила, как Макгонагалл и Кингсли переглянулись. На их лицах был написан страх. Она не понимала, что происходит; Фадж, видимо, тоже.

— Признание? — протянул министр. — Что… я… не…

— Отряд Дамблдора, Корнелиус, — сказал Дамблдор, всё ещё улыбаясь, и помахал списком имён перед носом Фаджа. — Не Поттера и Уильямс, а Дамблдора.

— Но…

Вдруг выражение лица у министра изменилось: он понял. Испуганно отступив назад, он с воплем вновь отскочил от огня.

— Вы? — прошептал он, опять наступая на тлеющую мантию.

— Именно, — любезно подтвердил Дамблдор.

— Так это организовали вы?

— Я, — ответил Дамблдор.

— Вы набрали учеников в свой… в ваш отряд?

— Сегодня должна была состояться первая встреча, — сказал Дамблдор, кивая. — Просто ради проверки — захотят ли они присоединиться ко мне. Разумеется, теперь я вижу, что совершил ошибку, пригласив мисс Эджком.

Мариэтта кивнула. Фадж перевёл взгляд с неё на Дамблдора; его грудь раздулась.

— Так это был заговор против меня! — завопил он.

— Именно, — весело подтвердил Дамблдор.

— НЕТ! — выкрикнула Каллиста.

Кингсли метнул на неё предостерегающий взгляд, Макгонагалл угрожающе расширила глаза, Кассандра же поджала губы, качая головой, но Каллиста внезапно поняла, что собирается сделать Дамблдор, и не могла этого допустить.

— Нет… Профессор Дамблдор!

— Не кричи, Каллиста, иначе тебе придётся покинуть мой кабинет, — спокойно произнёс Дамблдор.

— Да, помолчите, Уильямс! — пролаял Фадж, который всё ещё смотрел на Дамблдора, выкатив глаза, со смешанным выражением ужаса и радости. — Так-так-так… я пришёл сюда, рассчитывая выгнать Поттера и Уильямс, а вместо этого…

— Вместо этого получили повод арестовать меня, — улыбаясь, сказал Дамблдор. — Это всё равно что потерять кнат и найти галеон, верно?

— Уизли! — закричал Фадж. Он буквально дрожал от восторга. — Уизли, вы записали всё, что он сказал? У вас есть его признание?

— Да, сэр, записал, сэр! — живо отозвался Перси. Его нос был забрызган чернилами — так быстро он строчил на пергаменте.

— И то, что он пытался создать отряд для борьбы с Министерством, и то, что он замышлял дурное против меня?

— Да, сэр, всё есть, сэр! — радостно откликнулся Перси, проглядывая свои записи.

— Что ж, замечательно. — В голосе Фаджа звучало ликование. — Немедленно отошлите копию ваших записей в «Ежедневный пророк», Уизли. Если попадётся быстрая сова, мы сможем поспеть к утреннему выпуску! — Перси стрелой вылетел из комнаты, хлопнув дверью, и Фадж снова повернулся к Дамблдору. — А вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там вам предъявят официальное обвинение, а суда вы будете дожидаться в Азкабане!

— Ах, — вздохнул Дамблдор, — ну вот. Так я и знал, что мы наткнёмся на это маленькое затруднение.

— Затруднение? — сказал Фадж. Его голос всё ещё звенел от восторга. — Не вижу никаких затруднений, Дамблдор!

— Мне очень жаль, — виновато сказал Дамблдор, — но боюсь, что их вижу я.

— Неужели?

— Да. Дело в том, что вы заблуждаетесь, полагая, что я — как это говорится? — пойду с вами по-хорошему. Я вовсе не собираюсь идти по-хорошему, Корнелиус. У меня нет абсолютно никакого желания сидеть в Азкабане. Конечно, я мог бы оттуда сбежать, но зачем тратить время? Скажу вам честно, что могу придумать миллион способов провести его с гораздо большей пользой.

Лицо Амбридж краснело на глазах, можно было подумать, что её голова наливается кипятком. Фадж уставился на Дамблдора с очень глупым видом, точно ошеломлённый внезапной затрещиной. Потом из его горла вырвался тихий сдавленный возглас, и он оглянулся на Кингсли и человека с короткими седыми волосами — единственных участников этой сцены, до сих пор хранивших молчание. Коротышка подбодрил Фаджа кивком и двинулся вперёд. Каллиста увидела, как его рука будто бы случайно скользнула к карману.

— Не стоит, Долиш, — вежливо сказал Дамблдор. — Я уверен, что вы прекрасный мракоборец — недаром же вы получили «превосходно» по всем ЖАБА, — но если вы попытаетесь… э-э… применить силу, я вынужден буду причинить вам вред.

Человек по имени Долиш заморгал. Вид у него при этом был довольно дурацкий. Он посмотрел на Фаджа, словно не знал, что делать дальше, и надеялся получить от министра подсказку.

— Так что же, — ухмыльнулся Фадж, уже успевший прийти в себя, — надеетесь справиться с Долишем, Бруствером, Долорес и мной в одиночку, а, Дамблдор?

— Нет, клянусь бородой Мерлина, — улыбаясь, ответил Дамблдор, — разве только вы меня заставите…

— Ему не придётся действовать в одиночку! — громко заявила Макгонагалл, сунув руку в складки мантии.

— Нет-нет, Минерва! — резко возразил Дамблдор. — Не вмешивайтесь — вы нужны Хогвартсу!

— Ну, хватит молоть чепуху! — сказал Фадж, вынимая свою палочку. — Долиш! Бруствер! Взять его!

В комнате словно вспыхнула серебряная молния; раздался грохот, точно выстрелили из пушки, и пол содрогнулся. Чья-то рука схватила Каллисту за шиворот и повалила на пол, и тут же сверкнула новая серебряная вспышка; несколько портретов вскрикнули, пронзительно каркнул Фоукс, и в воздух поднялось облако пыли. Закашлявшись, Каллиста увидела, как перед ней кто-то с шумом упал; послышался вопль, звук удара, и кто-то воскликнул: «Ай!»; потом раздался звон бьющегося стекла, чьи-то поспешные шаркающие шаги, стон… и наступила тишина.

Каллиста с усилием повернула голову, чтобы посмотреть, кто это едва не задушил её, и увидела скорчившуюся позади Макгонагалл — одной рукой она держала Каллисту, другой Мариэтту. В воздухе, постепенно оседая, всё ещё плавала пыль. Пытаясь отдышаться, Каллиста увидела, что к ним направляется чья-то высокая фигура.

— С вами всё в порядке? — спросил Дамблдор.

— Да! — ответила Макгонагалл, поднимаясь с пола и увлекая за собой Каллисту с Мариэттой. Кассандра шагнула к дочери приобнимая за плечи.

Пыль уже почти осела. Перед их глазами возник разгромленный кабинет: стол Дамблдора был перевернут, все маленькие столики на тонких ножках опрокинулись, а серебряные приборы разлетелись вдребезги. Фадж, Амбридж, Кингсли и Долиш лежали на полу не двигаясь. Феникс Фоукс описывал над ними широкие круги, Каллиста слышала его тихое пение.

— К сожалению, пришлось наслать заклятие и на Кингсли, иначе его стали бы подозревать, — негромко сказал Дамблдор. — Он очень быстро смекнул, что к чему, и изменил память Мариэтты, когда все отвернулись. Поблагодарите его за меня, ладно, Минерва? Все остальные скоро очнутся. Лучше, если они не будут знать, что мы с вами успели перемолвиться словечком, вы должны вести себя так, словно всё случилось в одно мгновение, словно их просто сбили с ног, они ничего не вспомнят…

— Куда вы сейчас, Дамблдор? — прошептала Макгонагалл. — На площадь Гриммо?

— Нет-нет, — с угрюмой улыбкой ответил Дамблдор. — Я не собираюсь прятаться. Скоро Фадж пожалеет, что прогнал меня из Хогвартса, обещаю вам.

— Профессор Дамблдор… — начала было Каллиста. Но Дамблдор перебил её прежде, чем она успела собраться с мыслями.

— Выслушай меня, Каллиста, — твердо сказал он. — Гарри должен учиться окклюменции не жалея сил, понимаешь? Пусть он делайт всё, что велит профессор Снегг, и обязательно тренируется каждый вечер перед сном, чтобы оградить своё сознание от кошмаров… скоро он поймёт, зачем это нужно, а пока обещай мне…

Человек по имени Долиш зашевелился. Дамблдор сжал руку Каллисты:

— Помни: береги своё сознание…

Но едва пальцы Дамблдора сомкнулись на её запястье. Она вздрогнула, но Дамблдор, казалось, ничего не заметил.

— Ты поймёшь… — прошептал Дамблдор.

Фоукс сделал очередной круг и подлетел к Дамблдору. Тот отпустил Каллисту, поднял руки и ухватился за длинный золотой хвост феникса. Вспыхнуло пламя, и оба они исчезли.

— Где он? — завопил Фадж, приподнявшись с пола. — Где он?

— Не знаю! — воскликнул Кингсли, поднимаясь вслед за ним.

— Он не мог трансгрессировать! — закричала Амбридж. — Из Хогвартса нельзя выбраться таким образом…

— Лестница! — крикнул Долиш, бросился к двери, рывком распахнул её и исчез за порогом. Кингсли и Амбридж выбежали за ним следом. Фадж помедлил, затем не спеша встал и отряхнулся. Наступила долгая, томительная пауза.

— Итак, Минерва, — ядовито сказал Фадж, поправляя разорванный рукав, — боюсь, это конец вашего друга Дамблдора.

— Вы так думаете? — презрительно откликнулась Макгонагалл.

Фадж точно не слышал её. Он озирал разгром в кабинете. Некоторые портреты злобно зашипели на него, а кто-то даже сделал неприличный жест.

— Отведите-ка этих двоих в постель, — сказал Фадж, снова переводя взгляд на профессора Макгонагалл, и кивнул в сторону Каллисты и Мариэтты.

Макгонагалл молча повела учениц к двери, Кассандра вышла за ними следом. Когда дверь закрылась за ними, Каллиста услышала голос Финеаса Найджелуса.

— Вы знаете, министр, наши с Дамблдором взгляды во многом расходятся… однако нельзя не признать, что он умеет произвести эффект…

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))