Black?

Каллиста сидела на краю кровати в спальне, которую и смотрела в окно. За стеклом кружился снег, крупные хлопья медленно опускались на замковый двор, укрывая его белым пушистым одеялом.

Она всё ещё не могла поверить в то, что произошло. Пощёчина. Она дала пощёчину профессору. Генеральному инспектору. Долорес Амбридж. Мысль об этом вызывала у неё одновременно ужас и странное, почти болезненное удовлетворение.

— Ты поступила правильно, — прошептала она себе, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Она заслужила это. Она заслужила гораздо больше.

Но внутри всё равно было пусто и холодно. Исключение. Она больше не ученица Хогвартса. Ей придётся вернуться на Гриммо, объяснить отцу, что она натворила. Отец, конечно, будет на её стороне — он ненавидел Амбридж так же сильно, как и она. Но всё равно ей было стыдно.

Дверь открылась, и в комнату вошла Кассандра. На ней была всё та же мантия профессора, но вид у неё был измученный: под глазами залегли тени, волосы выбились из пучка, лицо было бледным.

— Мама, — Каллиста встала, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты поговорила с Дамблдором?

Кассандра подошла к дочери и взяла её за руки. Её пальцы были холодными и дрожали.

— Идём, — сказала она. — Директор хочет тебя видеть.

— Он меня исключит? — спросила Каллиста, хотя уже знала ответ.

— Увидишь, — ответила Кассандра, и в её голосе послышалась странная нотка — не то надежда, не то облегчение.

Они вышли из спальни и спустились в гостиную Гриффиндора. Там было пусто — все ученики были на уроках, и только портреты на стенах провожали их любопытными взглядами. Кассандра взяла Каллисту за руку и повела к выходу.

— Держись рядом, — сказала она. — Что бы ни случилось, я рядом.

Каллиста кивнула, чувствуя, как внутри поднимается благодарность. Мать не бросила её. Не отвернулась. Не сказала, что она поступила глупо.

Они вышли в коридор и направились к кабинету Дамблдора. По пути им встретилось несколько учеников, которые смотрели на Каллисту с любопытством и шептались за её спиной. Каллиста не обращала на них внимания. Она смотрела прямо перед собой, не позволяя себе отвлекаться.

У входа в кабинет сидели две каменные горгульи. Одна из них прохрипела:

— Пароль?

— Лакрица, — сказала Кассандра.

Горгульи ожили и отскочили в сторону, открывая вход на винтовую лестницу. Каллиста и Кассандра поднялись наверх и оказались перед дубовой дверью с латунным молотком в виде грифона.

— Входите, — раздался из-за двери спокойный голос.

Кассандра толкнула дверь, и они вошли.

Кабинет Дамблдора был таким же, как всегда: уютным, заставленным серебряными приборами, которые тихо жужжали и дымились. На стенах висели портреты бывших директоров, которые с любопытством смотрели на Каллисту. Фоукс, феникс Дамблдора, сидел на своём насесте и смотрел на неё своими блестящими чёрными глазами.

Дамблдор сидел за столом в кресле с высокой спинкой. На нём был длинный пурпурный халат, расшитый золотыми звёздами, и он выглядел так, будто ждал их.

— Мисс Уильямс, — сказал он, и его голос звучал тепло и спокойно. — Проходите, садитесь.

Каллиста села на стул, который Дамблдор указал палочкой. Кассандра осталась стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Я полагаю, вы знаете, зачем я вас позвал, — сказал Дамблдор, глядя на Каллисту поверх очков.

— Меня исключили, — тихо сказала Каллиста. — Я ударила профессора Амбридж.

— Да, — кивнул Дамблдор. — Я слышал об этом. И должен сказать, что это был весьма смелый поступок.

Каллиста подняла голову и посмотрела на него с удивлением. Она ожидала чего угодно — выговора, наказания, даже похвалы — но не этого спокойного, почти одобрительного тона.

— Вы не сердитесь? — спросила она.

— Сержусь? — Дамблдор слегка улыбнулся. — Нет, мисс Уильямс. Я не сержусь. Я давно не видел в учениках такой смелости и такой преданности друзьям.

— Но я ударила профессора, — сказала Каллиста. — Это нарушение всех правил.

— Возможно, — согласился Дамблдор. — Но иногда правила нужно нарушать, чтобы защитить то, что тебе дорого. И я не могу осуждать вас за это.

— А Амбридж сказала, что я исключена, — продолжила Каллиста. — Она сказала, что я должна собрать вещи и покинуть Хогвартс сегодня же.

Дамблдор откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё долгим взглядом.

— Мисс Уильямс, — сказал он, — пока я являюсь директором Хогвартса, никто — ни профессор Амбридж, ни даже сам министр магии — не имеет права исключать учеников без моего согласия. А я не давал своего согласия.

Каллиста почувствовала, как внутри что-то разжимается. Тяжёлый камень, который давил на грудь, начал понемногу отпускать.

— То есть… я не исключена? — спросила она.

— Вы не исключены, — подтвердил Дамблдор. — Вы будете наказаны — разумеется, вы понимаете, что ударить преподавателя нельзя. Но исключать вас за это я не собираюсь.

Каллиста выдохнула, и из глаз её потекли слёзы — слёзы облегчения, радости, благодарности.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам.

— Не благодарите меня, — сказал Дамблдор. — Благодарите себя за то, что у вас хватило смелости постоять за друга. Это редкое качество.

— Но Амбридж будет в ярости, — заметила Кассандра, подходя ближе.

— Амбридж всегда в ярости, — спокойно ответил Дамблдор. — Это её естественное состояние. Но она не сможет отменить моё решение. И она не сможет отменить тот факт, что ваша дочь, профессор Уильямс, поступила так, как поступил бы на её месте любой честный человек.

Кассандра подошла к дочери и обняла её.

— Я горжусь тобой, — прошептала она. — Даже если это было глупо.

— Глупость и храбрость часто идут рука об руку, — заметил Дамблдор, вставая из-за стола. — Впрочем, мисс Уильямс, я бы посоветовал вам в ближайшее время держаться подальше от профессора Амбридж. Ей понадобится время, чтобы успокоиться.

— Я поняла, — кивнула Каллиста, вытирая слёзы.

— И ещё, — Дамблдор подошёл к ней и положил руку на плечо. — Я хочу, чтобы вы знали: то, что вы сделали сегодня, — это не просто пощёчина. Это знак того, что в этом мире ещё есть люди, готовые бороться за правду. И я рад, что такие люди учатся в Хогвартсе.

Каллиста посмотрела на него, и в его глазах, голубых и ясных, она увидела не осуждение, а уважение.

— Спасибо, — сказала она ещё раз.

— Не за что, — ответил Дамблдор. — А теперь идите. Вас, наверное, ждут друзья.

Каллиста и Кассандра вышли из кабинета, и когда дверь за ними закрылась, Каллиста почувствовала, как напряжение наконец отпускает.

— Он прав, — сказала она. — Он абсолютно прав.

— Конечно, прав, — усмехнулась Кассандра. — Он же Дамблдор.

Они спустились по винтовой лестнице и вышли в коридор. За окнами всё так же кружился снег, и Каллиста, глядя на него, почувствовала, что мир стал чуточку светлее.

Когда они вернулись в гостиную Гриффиндора, там уже были Гарри, Рон и Гермиона. Они сидели у камина и, увидев Каллисту, вскочили.

— Ну что? — спросил Гарри, подходя к ней. — Что сказал Дамблдор?

— Я не исключена, — ответила Каллиста, и улыбка расплылась на её лице. — Дамблдор сказал, что пока он директор, никто не может исключить меня без его согласия.

— Слава Мерлину! — выдохнула Гермиона, прижимая руки к груди.

— Я знал, — сказал Рон. — Я знал, что он не позволит ей этого.

— Дамблдор сказал, что я поступила смело, — добавила Каллиста, глядя на Гарри. — Сказал, что такие люди должны учиться в Хогвартсе.

Гарри взял её за руку и сжал.

— Он прав, — сказал он. — Ты поступила смело. Слишком смело, может быть, но смело.

— Я не могла позволить ей оскорблять тебя, — ответила Каллиста. — Никогда.

Они стояли у камина, и Каллиста чувствовала, что, несмотря на все трудности, несмотря на Амбридж, несмотря на отработки и наказания, она не одна. Рядом были друзья. Рядом была семья. И это было главное.

Новость о том, что Каллиста дала пощёчину Долорес Амбридж, разлетелась по Хогвартсу быстрее, чем совиная почта. К полудню о происшествии знали уже все — от первокурсников до преподавателей. И теперь, когда Каллиста шла по коридорам, её сопровождали косые взгляды, шёпот и перешёптывания.

— Это она, — прошептал какой-то второкурсник, когда Каллиста проходила мимо.

— Та самая, которая ударила Амбридж, — добавил его друг, и оба уставились на неё с благоговейным ужасом.

Каллиста чувствовала эти взгляды на себе. Они были разными — кто-то смотрел с восхищением, кто-то с осуждением, кто-то с откровенным страхом. Но большинство — с уважением.

— Ты слышала? Она дала ей пощёчину! — донеслось из-за угла.

— Прямо при всех!

— Амбридж, говорят, от шока даже заклинание не успела наложить.

Каллиста опустила голову и ускорила шаг. Ей было неловко от такого внимания, хотя внутри она понимала, что заслужила его.

— Не обращай внимания, — сказал Гарри, идя рядом. — Они просто завидуют.

— Чему? — усмехнулась Каллиста. — Тому, что меня чуть не исключили?

— Тому, что у тебя хватило смелости сделать то, на что никто другой не осмелился, — ответил Гарри.

В Большом зале за обедом к ним подошла Джинни и, улыбаясь, сказала:

— Ты теперь легенда, Калли. Фред и Джордж уже хотят сделать в твою честь взрывающиеся хлопушки.

— Пожалуйста, скажи им, чтобы не надо, — вздохнула Каллиста.

— Слишком поздно, — раздался голос Фреда, который возник за её спиной. — Мы уже начали разработку.

— Они будут называться «Пощёчина Каллисты», — добавил Джордж. — Очень мощная штука.

— Вы с ума сошли, — покачала головой Каллиста, но улыбнулась.

— Мы всегда были сумасшедшими, — хором ответили близнецы и удалились.

Даже слизеринцы, которые обычно не упускали случая отпустить колкость в сторону гриффиндорцев, на этот раз молчали. Малфой при встрече в коридоре лишь скривился и отвернулся, но ничего не сказал. Крэбб и Гойл, шедшие за ним, уставились на Каллисту с каким-то новым выражением — смесью страха и уважения.

— Знаешь, — сказал Рон, когда они шли на следующий урок, — я думал, ты сумасшедшая, когда вскочила. Но теперь я думаю, что ты просто безбашенная.

— Это комплимент? — спросила Каллиста.

— Самый лучший, — ответил Рон.

Гермиона, которая до этого молчала, наконец заговорила:

— Ты поступила необдуманно, Калли. Но… я восхищаюсь твоей смелостью. Даже если это было глупо.

— Глупость и смелость часто идут рука об руку, — повторила Каллиста. — Так сказал Дамболдор.

— Ты уже цитируешь директора? — усмехнулся Гарри.

— Он мой новый кумир, — ответила Каллиста, и все рассмеялись.

Несмотря на то, что Каллиста не была исключена, она всё равно не хотела сталкиваться с Амбридж. И после долгих уговоров друзей она согласилась прогулять Защиту от Тёмных искусств.

— Это не прогул, — серьёзно сказала Гермиона, когда они сидели в Выручай-комнате вместо урока. — Это тактическое отступление.

— Называй как хочешь, — ответила Каллиста, развалившись на подушках. — Главное, что я не вижу эту розовую жабу.

— Ты не можешь прогуливать вечно, — заметил Рон.

— Могу, пока она не успокоится, — парировала Каллиста. — А она не успокоится никогда.

— Тогда тебе придётся прогуливать до конца года, — сказал Гарри.

— Звучит как план, — усмехнулась Каллиста.

В Выручай-комнате они провели почти два часа, повторяя заклинания и отрабатывая защиту. Каллиста чувствовала, что здесь, среди друзей, она может расслабиться. Никто не смотрел на неё косо, никто не шептался за спиной. Здесь она была просто Каллистой — безбашенной, смелой и немного сумасшедшей.

— Знаешь, — сказал Гарри, когда они собирались уходить, — я горжусь тобой.

— Чем? — удивилась Каллиста.

— Тем, что ты не побоялась. Тем, что встала и сказала правду в лицо.

— Ты бы сделал то же самое, — ответила Каллиста.

— Наверное, — согласился Гарри. — Но я рад, что мы делаем это вместе.

Они вышли из Выручай-комнаты и направились в гостиную. По пути им встретилась профессор Макгонагалл, которая остановилась и посмотрела на Каллисту долгим взглядом.

— Мисс Уильямс, — сказала она, и в её голосе не было обычной строгости. — Я слышала о том, что произошло сегодня утром.

— Я… — начала Каллиста.

— Не нужно оправданий, — перебила её Макгонагалл. — Я хочу сказать, что, хотя я не одобряю насилие, я понимаю, почему вы это сделали. И я уважаю вашу смелость.

Каллиста открыла рот, но не нашла слов.

— Однако, — продолжила Макгонагалл, — в следующий раз попробуйте найти другой способ выразить своё недовольство. Например, словами.

— Я постараюсь, профессор, — ответила Каллиста.

— Хорошо, — кивнула Макгонагалл и пошла дальше.

Гарри и Каллиста переглянулись.

— Ты слышала? — спросил Гарри.

— Слышала, — ответила Каллиста. — Кажется, я ей ещё больше понравилась.

— Ты всем понравилась, — сказал Гарри. — Даже врагам.

Они вошли в гостиную, где их уже ждали Рон и Гермиона. Фред и Джордж развесили плакаты с изображением Каллисты, дающей пощёчину Амбридж, и вся комната гудела от обсуждений.

— Ты теперь звезда, — сказала Джинни, подходя к Каллисте. — Поздравляю.

— Спасибо, — ответила Каллиста, чувствуя, как тепло разливается по груди.

Она знала, что впереди будут ещё испытания. Значит, что Амбридж не успокоится. Знала, что отработки станут ещё тяжелее. Но сейчас, в этот момент, она была счастлива. Потому что была собой. Потому что у неё были друзья. Потому что она не боялась.

Несколько дней спустя Каллиста сидела в гостиной Гриффиндора, перебирая книги по трансфигурации, когда к ней подлетела сова. Не Бакс — почтовая, из тех, что доставляли письма от родителей. Каллиста нахмурилась: она не ждала вестей от отца, и её сердце забилось быстрее.

Сова опустилась на стол, протягивая лапу с толстым пергаментным свитком. Каллиста взяла письмо, узнала размашистый почерк Сириуса и разорвала конверт. Из него выпал небольшой свёрток, перевязанный золотой лентой, и письмо.

— Что там? — спросил Гарри, сидевший рядом и делавший вид, что читает учебник по зельям.

— Сейчас узнаю, — ответила Каллиста, разворачивая пергамент.

«Дорогая Калли,

До меня дошли новости. Кассандра написала мне всё — и про интервью Гарри, и про то, как Амбридж пыталась его наказать, и про то, как ты вскочила и дала этой розовой жабе пощёчину.

Сначала я испугался. Потом разозлился. Потом — горжусь.

Ты поступила так, как поступил бы я на твоём месте. Как поступила бы твоя мама. Как поступил бы любой, у кого есть честь и смелость.

Да, это было опасно. Да, ты рисковала исключением. Но ты защитила друга. Ты не позволила этой мерзкой женщине оскорблять Гарри и топтать правду. И за это я уважаю тебя больше, чем когда-либо.

Ты — настоящая Блэк. В тебе течёт кровь воинов, и я рад, что ты моя дочь.

Держись там. Если Амбридж посмеет ещё раз тронуть тебя — дай мне знать. Я прилечу и лично навешаю ей.

P.S. Не вздумай снова драться. По крайней мере, пока я не приеду.

Люблю тебя. Папа».

Каллиста перечитала письмо дважды, потом ещё раз. Слёзы навернулись на глаза, и она не стала их сдерживать. Она вытерла щёки тыльной стороной ладони. Гарри приобнял Каллисту.

Это случилось через несколько дней после памятной пощёчины. Каллиста возвращалась в гостиную после позднего ужина, когда в одном из пустых коридоров наткнулась на Драко Малфоя.

Он стоял, прислонившись к стене, и, казалось, ждал кого-то. При виде Каллисты его брови взлетели вверх, на лице заиграла привычная надменная усмешка.

— Уильямс, — протянул он, оглядывая её с ног до головы. — Одна? А где твоя охрана?

— У меня нет охраны, Малфой, — холодно ответила Каллиста, делая вид, что собирается пройти мимо.

— Как скажешь, — он шагнул вперёд, загораживая дорогу. — Я просто хотел сказать, что твой поступок… впечатляет.

— Что? — Каллиста остановилась, не веря своим ушам.

— Я сказал, впечатляет, — повторил Малфой, и на его лице появилось странное выражение — смесь уважения и презрения. — Не каждый решится ударить Амбридж. Особенно при всех.

— Это был не лучший мой поступок, — ответила Каллиста, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не лучший, зато самый запоминающийся, — усмехнулся Малфой. — Мой отец говорит, что Амбридж теперь на тебя зуб точит.

— Мне плевать, — отрезала Каллиста.

— И правильно, — неожиданно согласился Малфой. — Плевать — лучшая защита. Но будь осторожна. Она не прощает таких вещей.

— С чего вдруг такая забота? — прищурилась Каллиста.

— Не забота, — фыркнул Малфой. — Просто наблюдение. Ты, Уильямс, интересный экземпляр. Полукровка, дочь предателя крови, а ведёшь себя так, будто тебе всё позволено.

— Мне ничего не позволено, — ответила Каллиста. — Я просто делаю то, что считаю правильным.

— Вот это и опасно, — сказал Малфой, и в его голосе прозвучало что-то похожее на предостережение. — Люди, которые делают то, что считают правильным, часто заканчивают плохо.

— Спасибо за совет, — Каллиста шагнула в сторону, обходя его. — Но я как-нибудь сама разберусь.

— Удачи, — бросил Малфой ей вслед. — Она тебе понадобится.

Каллиста не обернулась. Она шла по коридору, чувствуя спиной его взгляд, и думала о том, что этот разговор был странным. Малфой не угрожал, не оскорблял, даже не насмехался. Он просто… предупредил. И это было страшнее любых угроз.

Когда она свернула за угол, сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))