Black?

Они выбрались через портретный проем, спешно накинули мантию-невидимку. Рон так вырос, что шел на полусогнутых, иначе высовывались бы их ноги, и Каллиста, прижавшись к Гарри, чувствовала, как бьется его сердце. Они медленно, осторожно двинулись дальше. Спуститься надо было по многим лестницам, они то и дело останавливались и проверяли по карте, нет ли поблизости Филча и Миссис Норрис.

— Чисто, — шепнул Гарри, и Каллиста выдохнула.

Повезло: встретился только Почти Безголовый Ник — он парил под потолком, рассеянно напевая что-то, ужасно напоминавшее «Уизли — наш король». Каллиста стиснула зубы. Даже призраки подхватили эту дурацкую песню.

Они пересекли вестибюль и вышли на безмолвный заснеженный луг. Сердце у Каллисты радостно забилось: впереди квадраты золотого света и дымок над трубой хижины Хагрида. В волнении она прибавила шагу, Гарри и Рон толкались позади неё. По хрусткому снегу они добрались наконец до деревянной двери. Гарри трижды постучал кулаком, и собака в доме исступленно залаяла.

— Хагрид, это мы! — крикнул Гарри в замочную скважину.

— А то не знаю, — отозвался грубый голос.

Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло — по голосу было ясно, что Хагрид доволен.

— Порог переступить не успел… с дороги, Клык… уйди ты, сонная псина…

Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида. Гермиона вскрикнула. Каллиста сама едва не ахнула — лицо Хагрида было в ужасном состоянии: черные синяки, порезы, запекшаяся кровь.

— Тихо, Мерлин тебя научи! — Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. — В мантии, что ли? Заходите живей!

— Извини, — шепнула Гермиона, когда они протиснулись мимо Хагрида в дом и стащили с себя мантию.

Каллиста, оказавшись в знакомой хижине, почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Пахло дымом, собакой и чем-то съестным. Клык прыгал вокруг, пытаясь лизнуть всех подряд.

— Хагрид! Что с тобой? — спросила Каллиста, разглядывая его лицо.

— Ерунда! Ерунда! — Хагрид захлопнул дверь и заторопился опускать шторы. — До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось?

— Хагрид, на тебя напали! — сказал Рон.

— Сколько раз говорить — ерунда!

— А если бы кто из нас пришел с килограммом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — не отступал Каллиста.

Хагрид нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Каллиста села за стол, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Гарри устроился рядом, их плечи соприкоснулись, и она ощутила его тепло. Хагрид, кряхтя, поставил на огонь медный чайник и принялся рассказывать о своих приключениях. О великанах, о Каркусе и Голгомафе, о Пожирателях смерти, которые уже добрались до великанов.

— Это несправедливо! — вырвалось у Каллисты, когда Хагрид закончил рассказ о том, как его повесили вниз головой. — Почему они всегда побеждают? Почему те, кто делает зло, всегда оказываются сильнее?

— Потому что они не гнушаются ничем, — тихо сказала Гермиона.

— Но мы не должны сдаваться! — Каллиста стукнула кулаком по столу, и кружки подпрыгнули. — Мы не можем позволить им выиграть!

— И не позволим, — твердо сказал Гарри. — Мы будем бороться.

— Как? — спросил Рон. — Они отняли у нас квиддич, они следят за каждым нашим шагом, они…

— Мы найдем способ, — перебила Каллиста. — Всегда есть способ.

Внезапный стук в дверь прервал их разговор. Гермиона охнула, кружка выпала у нее из рук и разбилась. Клык залаял. За тонкой занавеской маячила приземистая тень.

— Это она! — прошептал Рон.

— Залезайте! — быстро сказал Гарри.

Каллиста, не раздумывая, нырнула под мантию, прижавшись к Гарри. Рон и Гермиона тоже втиснулись под ткань, и они, сбившись в кучу, отступили в угол. Клык исступленно лаял на дверь, а Хагрид выглядел растерянным.

— Хагрид, спрячь наши кружки! — прошипела Гермиона.

Хагрид схватил кружки и засунул их под подстилку в корзине Клыка.

Амбридж вошла в дом, и Каллиста почувствовала, как все внутри сжалось. Розовая жаба оглядывала комнату своими выпуклыми глазами, и каждый раз, когда её взгляд задерживался на их углу, Каллиста задерживала дыхание.

— Та-ак, — громко произнесла она, словно обращалась к глухому. — Вы Хагрид, так?

Она расхаживала по комнате, задавала вопросы, и Каллиста чувствовала, как Хагрид нервничает. Она хотела выскочить из-под мантии, встать между ним и Амбридж, сказать что-то, но Гарри сжал её руку, удерживая на месте.

— Не сейчас, — прошептал он.

Каллиста закусила губу. Ей хотелось кричать. Хотелось выбежать из этого угла и сказать Амбридж всё, что она о ней думает. Но она молчала. Ради Хагрида. Ради всех них.

Когда Амбридж наконец ушла, Каллиста выдохнула так глубоко, что, казалось, выпустила из себя весь воздух.

— Хагрид, ты должен быть осторожен, — сказала она, вылезая из-под мантии. — Она ищет любой предлог, чтобы уволить тебя.

— Не беспокойтесь, — отмахнулся Хагрид. — У меня для вас таких славных животных припасено…

— Хагрид, — Каллиста подошла к нему и положила руку на его огромный локоть. — Пожалуйста. Просто будь осторожен.

Он посмотрел на неё здоровым глазом и, кажется, впервые за весь вечер, кивнул серьёзно.

— Ладно, — сказал он. — Постараюсь.

Они вернулись в замок, и Каллиста всю дорогу молчала. В голове крутились мысли о несправедливости, о том, что хорошие люди всегда страдают, а плохие — процветают. Но когда Гарри взял её за руку, она почувствовала, что, может быть, не всё ещё потеряно.

— Мы справимся, — сказал он.

— Знаю, — ответила Каллиста. — Должны.

Воскресенье утром, утопая по колено в снегу, Гермиона снова побрела к хижине Хагрида. Каллиста видела из окна гостиной, как подруга пробирается по сугробам, закутанная в шарф и ту самую нескладную шапку, которую связала для эльфов. Рон и Гарри хотели пойти с ней, но гора домашних заданий достигла у них пугающей высоты, и они неохотно остались в гостиной.

Каллиста тоже осталась — ей нужно было дописать эссе по трансфигурации, но вместо этого она сидела у окна и смотрела, как ребята катаются на коньках по замерзшему озеру. Кто-то елозил на санках, а самые наглые — в основном близнецы Уизли и Ли Джордан — заговаривали снежки, чтобы те долетали до самой гриффиндорской башни и с громким стуком врезались в окна.

— Невыносимо, — простонал Рон, отрываясь от пергамента, когда очередной снежок попал в стекло. — Как можно учиться в таком шуме?

— Можно, — ответила Каллиста, не оборачиваясь. — Просто нужно очень сильно захотеть.

— Я хочу, чтобы Фред и Джордж отморозили себе кое-что, — мрачно сказал Рон и снова уткнулся в книгу.

В конце концов он потерял терпение, высунулся в окно и заорал:

— Эй! Я староста. Если ещё хоть один снежок попадёт в окно… Уй! — Он быстро убрал голову, лицо было залеплено снегом. — Это Фред и Джордж. Уроды.

Каллиста рассмеялась.

— Ты сам напросился, — сказала она, наблюдая, как Рон отряхивается.

— Я староста, — повторил он с достоинством, но это достоинство несколько портили снежные разводы на щеках.

Гермиона вернулась от Хагрида только к обеду, слегка дрожа, в промокшей до колен одежде. Каллиста пододвинула ей кресло поближе к камину и помогла снять задубевший шарф.

— Ну? — спросил Рон, подняв голову при её появлении. — Составила ему программу занятий?

— Попыталась, — уныло ответила Гермиона и опустилась в кресло рядом с Гарри.

Она вытащила палочку, произвела ею замысловатое движение, так что из конца хлынул горячий воздух, и направила его на свою мантию, от которой сразу пошёл пар.

— Его даже дома не было, когда я пришла, — чуть не полчаса стучалась. Потом притопал из леса…

Каллиста застонала. Запретный лес кишел созданиями, из-за которых Хагрида скорее всего и уволят.

— Кого он там держит? Не сказал? — спросила она.

— Нет. Говорит, что хочет сделать нам сюрприз.

— О Мерлин, — Рон отложил перо. — Только не очередные соплохвосты.

— Я пыталась объяснить ему про Амбридж, но он просто не понимает, — продолжала Гермиона. — Говорит, что только ненормальный предпочтёт изучать нарлов вместо… — она запнулась, подбирая слово. — Нет, не думаю, что он завёл химеру, — поспешила она добавить, увидев испуг на лицах друзей. — Это не значит, что он не пробовал; как я поняла из его слов, их яйца трудно достать.

— Слава Мерлину, — выдохнул Рон.

Каллиста покачала головой.

— Он в каком-то странном настроении, — добавила Гермиона. — Не желает говорить, где поранился.

— Может, стыдится? — предположила Каллиста. — Ему не впервой получать травмы от собственных «зверюшек».

— Он не стыдится, он просто… не хочет нас впутывать, — сказала Гермиона. — Как будто боится, что мы начнём переживать.

— Мы и так переживаем, — заметил Гарри.

В понедельник утром Каллиста проснулась с тяжёлым сердцем. Сегодня был первый урок Хагрида после возвращения, и она почти не сомневалась, что Амбридж придёт его инспектировать. За завтраком она намазала тост джемом, но есть не стала — кусок не лез в горло.

— Ты как? — спросил Гарри, садясь рядом.

— Волнуюсь, — честно ответила Каллиста. — За Хагрида.

— Я тоже.

Она посмотрела на учительский стол. Хагрид сидел на своём обычном месте, заметно выделяясь среди остальных преподавателей. Его лицо всё ещё было в синяках, но выглядел он бодрым и даже весёлым. Каллиста заметила, как Амбридж бросила на него короткий взгляд и что-то пометила в своём блокноте.

— Она уже здесь, — прошептала Каллиста.

— Знаю, — Гарри сжал её руку под столом. — Но Хагрид справится.

Во вторник, основательно закутавшись от холода, они отправились на урок. Каллиста надела два свитера и шарф, который связала ей мать, но всё равно дрожала — то ли от мороза, то ли от тревоги. Гарри шёл рядом, и она чувствовала, как он тоже напряжён.

— Амбридж пока не видно, — заметил Рон, оглядываясь.

— Может, не придёт? — с надеждой спросила Гермиона.

— Придёт, — сказала Каллиста. — Она не упустит такой возможности.

Хагрид ждал их на опушке Запретного леса. Зрелище он представлял собою неутешительное: ушибы, лиловые в субботу вечером, окрасились в зеленые и желтые тона, некоторые раны по-прежнему кровоточили. На плече у Хагрида лежала половина коровьей туши, и Каллиста невольно поморщилась — запах был ещё тот.

— Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону темных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту.

— Кто это там любит темноту? — раздался голос Малфоя, в котором звучали панические нотки.

Каллиста усмехнулась. Она помнила, как Малфой трусил в Запретном лесу в прошлый раз. Хорошо бы он сегодня опозорился перед всей группой.

— Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдём посмотрим на этих животных в естественной среде обитания.

— А вы уверены, что приручили? — с дрожью в голосе спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных.

Каллиста заметила, как некоторые гриффиндорцы закивали — даже они разделяли опасения Малфоя.

— Конечно, приручил, — насупился Хагрид.

— Что же тогда у вас с лицом? — не унимался Малфой.

— Не твоё дело! — рявкнул Хагрид. — Если кончили с дурацкими вопросами, идите за мной.

Он повернулся и зашагал в лес. Каллиста глубоко вздохнула и пошла следом.

Шли минут десять и остановились перед чащей, такой густой, что под деревьями царили вечные сумерки и совсем не было снега. Хагрид свалил тушу на землю и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы.

— Что это было? — прошептал кто-то сзади.

— Он их зовёт, — ответила Каллиста, вглядываясь в темноту.

Хагрид завопил ещё раз. И ещё. Но так никто так и не вышел.

— Кто их видит? — спросил Хагрид. — Поднимите руки.

Гарри поднял свою. Невилл — свою. И ещё несколько человек.

— Извините, — злобно сказал Малфой, — но что именно, по-вашему, мы должны увидеть?

Вместо ответа Хагрид показал на коровью тушу. Несколько секунд все смотрели на неё, потом кто-то ахнул, а Парвати завизжала. Куски мяса отрывались от костей и растворялись в воздухе.

— Фестралы, — сказал Хагрид.

— Они приносят несчастья! — испуганно воскликнула Парвати. — Профессор Трелони говорила…

— Чепуха, — перебила Каллиста. — Фестралы не приносят несчастий. Это просто суеверие.

Хагрид благодарно посмотрел на неё.

— Правильно, Каллиста. Они страсть какие умные. И полезные!

Гермиона подняла руку и объяснила, почему одни видят фестралов, а другие — нет.

— Фестралов могут видеть только те, кто видел смерть, — сказала она.

— Кхе-кхе.

Амбридж появилась из-за деревьев, и Каллиста почувствовала, как напряжение снова возвращается.

— Вы получили записку, которую я послала утром к вам на дом? — громко и раздельно спросила она, словно обращалась к иностранцу.

— Да-да, — бодро ответил Хагрид. — Рад, что вы нашли нас. Вы это… не знаю… вы их видите? Сегодня у нас фестралы.

— Простите? — Амбридж приставила к уху ладонь. — Что вы сказали?

— Фестралы! — гаркнул Хагрид, помахав руками для наглядности.

Амбридж подняла брови и принялась писать в блокноте, бормоча: «Вынужден… прибегать… к примитивному… языку… жестов».

— Она специально, — прошептала Каллиста, сжимая кулаки. — Она хочет выставить его дураком.

— Знаю, — так же тихо ответил Гарри. — Но мы ничего не можем сделать.

— Можем, — отрезала Каллиста. — Мы можем не дать ей сломать его.

Амбридж задавала вопросы ученикам, и каждый её ответ был как удар. Пэнси Паркинсон хихикала, Малфой ухмылялся, а Каллиста чувствовала, как внутри закипает ярость.

— Ведьма, старая злая ведьма! — прошептала Гермиона, когда Амбридж подошла к Пэнси. — Я понимаю, что ты задумала, гнусная, злобная, испорченная…

— Тише, — Каллиста положила руку ей на плечо. — Не сейчас.

— Когда же? — Гермиона чуть не плакала от бессилия.

— Когда-нибудь, — ответила Каллиста, глядя на розовую жабу. — Обязательно.

После урока они возвращались в замок по протоптанной в снегу тропинке. Каллиста шла молча, переваривая увиденное. Гермиона бушевала:

— Подлая, лживая, старая горгулья! Вы поняли, к чему она клонит? Это её помешательство на полукровках — хочет представить Хагрида каким-то безмозглым троллем, а всё потому, что у него мать была великанша… Нечестно — урок был совсем не плохой… Конечно, если бы опять соплохвосты… а фестралы славные, в смысле, для урока то, что надо.

Каллиста слушала и думала о том, что Гермиона права. Амбридж не остановится. Она будет уничтожать всех, кто ей не нравится, одного за другим. Сначала Трелони, потом Хагрид, потом…

— Амбридж сказала, они опасны, — заметил Рон.

— Хагрид и сам сказал, что они умеют за себя постоять, — возразила Гермиона.

— Я удивляюсь, сколько народу их видит, — сказал Рон.

— И мы удивляемся, Уизли, — раздался позади злорадный голос.

Малфой, Крэбб и Гойл шли за ними, и Каллиста почувствовала, как в ней закипает злость.

— Если бы при тебе кто откинул копыта, может, ты и квоффл увидел бы? — издевательски спросил Малфой.

Каллиста шагнула вперёд, но Гарри схватил её за руку.

— Не надо, — сказал он. — Он не стоит того.

— Знаю, — ответила Каллиста, но кулаки её остались сжатыми.

Малфой с приятелями прошли мимо и через несколько минут затянули: «Уизли — наш король». Уши у Рона стали алыми.

— Не обращай внимания, — сказала Каллиста, кладя руку ему на плечо. — Они просто завидуют.

— Чему? — спросил Рон.

— Тому, что ты староста, — ответила Каллиста. — И тому, что у тебя есть настоящие друзья.

Она оглянулась на удаляющихся слизеринцев.

— А у них — только грязные трюки и дурацкие песенки.

— И отвратительные значки, — добавил Гарри.

— И пустые головы, — закончила Каллиста.

Она посмотрела на снег, на замок, на друзей, и почувствовала, что, может быть, всё не так плохо. Пока они вместе, пока они верят друг в друга, у них есть шанс. Не большой, но есть.

Пришел декабрь со снегопадами и целой лавиной домашних заданий для пятикурсников. Каллиста сидела за столом в гостиной, уткнувшись в стопку пергаментов, и чувствовала, как глаза начинают слипаться. Она перечитывала один и тот же абзац про восстание гоблинов уже в четвертый раз, но в голове ничего не откладывалось — только снег за окном и мысли о предстоящих каникулах.

С приближением Рождества обременительнее стали и обязанности старост для Рона и Гермионы. Каллиста часто видела их в коридорах — то с рулонами мишуры, то с сердитыми первокурсниками, то с Филчем, который патрулировал замок с таким видом, будто ждал массового восстания.

— Ты вешаешь мишуру, а Пивз взялся за другой конец и пробует ею же тебя задушить, — жаловался Рон, когда они встретились в Большом зале за завтраком.

— До чего же нахальные сопляки — мы на первом курсе не были такими грубыми, — удивлялся он после очередной стычки с первокурсниками.

— У этого навоз вместо мозгов, — негодовал Рон по поводу Филча.

Гермиона, сидевшая рядом с Каллистой, рассеянно кивала, перебирая в уме список недоделанных дел.

— Сколько бедняг я ещё не освободила, и они должны просидеть тут Рождество из-за того, что не хватает шапок! — воскликнула она, вздыхая.

Каллиста улыбнулась, но ничего не сказала. Она знала, что все Гермионины шапки забирает Добби, но не хотела расстраивать подругу.

Гарри сидел напротив и мрачно ковырял вилкой омлет. Каллиста заметила, что он выглядит усталым и каким-то потерянным. После исключения из команды по квиддичу и из-за угрозы, нависшей над Хагридом, Хогвартс больше не казался ему домом.

На последний перед каникулами сбор ОД Каллиста пришла в Выручай-комнату вместе с Гарри. Когда вспыхнули факелы, они оба замерли. Под потолком висели сотни золотых шаров с изображением Гарри, образующих фразу: «ГАРРИ, ГАРРИ, МОЯ ЗВЕЗДА!»

— Это Добби, — простонал Гарри, начиная их срывать.

— Пусть повисит, — усмехнулась Каллиста, помогая ему. — Очень мило.

— Ты издеваешься, — сказал Гарри, но в его глазах плясали смешинки.

Едва они успели сорвать последний шар, как дверь со скрипом отворилась и вошла Полумна Лавгуд. Она оглядела комнату своими выпуклыми глазами и задумчиво произнесла:

— Красиво. Это ты развесил?

— Нет, это Добби, эльф-домовик, — ответил Гарри.

— Омела, — Полумна показала на потолок.

Гарри, стоявший прямо под ней, быстро отскочил в сторону.

— Правильно сделал, — серьёзно сказала Полумна. — Она часто бывает заражена нарглами.

Каллиста переглянулась с Гарри, но спрашивать, что такое нарглы, никто из них не решился.

Вскоре комната заполнилась народом. Каллиста заметила, что Анджелина выглядит мрачнее обычного, и поняла, что та хочет сообщить что-то неприятное. Она подошла ближе.

— Мы наконец нашли тебе замену, — сказала Анджелина Гарри, и Каллиста увидела, как он напрягся.

— Мне замену?

—И тебе, и Джорджу, и Фреду. Взяли нового ловца. Джинни Уизли.

Каллиста сжала губы. Она была рада за Джинни, но знала, как тяжело Гарри.

— А кто загонщики? — спросил он ровным голосом.

— Эндрю Керк и Джек Слоупер, — без восторга сообщила Анджелина. — Звезд с неба не хватают, но по сравнению с идиотами, которые вызывались…

Каллиста взяла Гарри за руку под столом, и он благодарно сжал её пальцы.

Занятие началось, и Каллиста, как всегда, помогала тем, кто отставал. Гарри был сегодня особенно сосредоточен — он показывал приёмы, объяснял, поправлял. Каллиста видела, как он гордится успехами остальных, и её сердце наполнялось теплом.

— У вас уже очень хорошо получается, — сказал Гарри в конце. — Когда вернёмся с каникул, попробуем что-нибудь покрепче, может, даже Патронуса.

Раздался взволнованный гомон, и все стали расходиться, желая Гарри счастливого Рождества. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то пожимал руку, кто-то просто улыбался, проходя мимо. Гарри стоял у двери, принимая поздравления, и Каллиста видела, как он смущённо краснеет — ему всё ещё было неловко от такого внимания.

Каллиста помогала собирать подушки — они с Роном и Гермионой аккуратно складывали их в дальнем углу, чтобы в следующий раз комната выглядела так же опрятно. Рон подхватил последнюю подушку, зевнул и потянулся, хрустнув спиной.

— Ну что, идём? — спросила Гермиона, отряхивая мантию от невидимой пыли.

— Сейчас, — ответил Гарри, который наконец распрощался с последним задержавшимся учеником. Дверь за Захарией Смитом закрылась, и в комнате стало тихо. — Каллиста, можешь задержаться на минуту?

Каллиста подняла голову, откладывая в сторону очередную подушку. Гермиона и Рон переглянулись.

— Что случилось? — спросила Гермиона, нахмурившись.

— Ничего, просто… — Гарри запнулся, посмотрел на Каллисту, потом на друзей. — Поговорить надо.

Рон, не спрашивая лишнего, потянул Гермиону за рукав.

— Ладно, мы пойдём, — сказал он. — Не задерживайтесь.

— Мы догоним вас, — кивнул Гарри.

Гермиона бросила на Каллисту быстрый взгляд — в нём было и любопытство, и какая-то тёплая понимающая улыбка, — но ничего не сказала. Рон уже открыл дверь, и они оба вышли в коридор, оставив Гарри и Каллисту наедине.

Тишина в комнате стала какой-то особенной — не давящей, а мягкой, уютной, как тёплый плед в холодный вечер. Факелы на стенах мерцали, отбрасывая золотистые блики на подушки, на книжные полки, на лица.

— Ну? — Каллиста подошла ближе.

Гарри стоял, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел так, словно собирался с духом перед прыжком в холодную воду. Каллиста уже хотела спросить, не передумал ли он, когда он наконец заговорил.

— Просто спасибо, — сказал он, и голос его звучал тише обычного. — Я бы без тебя ни за что не справился.

Каллиста улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, которую берегла только для него.

— Ну перестань, — сказала она, подходя ещё ближе. — Я уверена, справился бы.

— Нет, — Гарри покачал головой, и его зелёные глаза смотрели серьёзно. — Ты не представляешь, как много ты для меня значишь. Как много… — Он запнулся, подбирая слова, и Каллиста увидела, как его пальцы сжимаются в кулаки, — как много ты для всего этого значишь. Для ОД. Для меня. Для… всего.

Каллиста молчала. Она знала, что ему трудно говорить о таких вещах. Он всегда был лучше в действиях, чем в словах. Но сейчас, когда он стоял перед ней, такой неуклюжий и искренний, она чувствовала, как сердце наполняется теплом.

— Гарри, — она взяла его за руки и почувствовала, как его пальцы дрожат. — Ты справился бы и без меня. Но я рада, что мы делаем это вместе.

— Я тоже, — выдохнул он. — Очень рад.

Они стояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Каллиста заметила, что над ними снова омела.

— Мы снова под ней, — сказала она, кивнув на потолок.

Гарри поднял голову, увидел омелу, и его щёки слегка порозовели.

— Надеюсь, она не заражена нарглами, — тихо сказал он.

— Проверим, — шепнула Каллиста, привстала на цыпочки и поцеловала его.

Поцелуй был долгим и тёплым, и, когда они отстранились, Каллиста почувствовала, что мир вокруг стал немного ярче.

— С Рождеством, Гарри, — сказала она.

— С Рождеством, Каллиста, — ответил он.

Она взяла его за руку, и они вышли в коридор, где их уже ждали друзья.

— Ну наконец-то! — проворчал Рон, но в его голосе не было злости. — Мы уж думали, вы там навсегда остались.

— Не ворчи, — улыбнулась Гермиона. — Идёмте, завтра рано вставать.

Они пошли по пустому коридору, и Каллиста чувствовала, как рука Гарри сжимает её ладонь. Рождество будет особенным. Она знала это.

Утро выдалось тихим и снежным. Каллиста проснулась рано — за окнами башни ещё царил серый предрассветный сумрак, но спать больше не хотелось.

Каллм оделась, накинула мантию и спустилась в Большой зал. Завтрак только начался, и за столом Гриффиндора было ещё пусто. Каллиста села на своё обычное место, взяла кусок хлеба, но есть не стала — кусок не лез в горло.

— Доброе утро, — раздался знакомый голос.

Каллиста подняла голову. Гермиона стояла рядом, сжимая в руках книгу и выглядя такой же встревоженной, как и она сама.

— Гермиона? Что случилось? — спросила Каллиста, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Я не знаю, — ответила Гермиона, садясь напротив. — Рона нет за завтраком. И Гарри. Я заходила в их спальню — их кровати пусты.

Каллиста почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Может, они уехали раньше?

— Без нас? — Гермиона покачала головой. — Гарри бы предупредил. Он всегда предупреждает.

— Тогда что? — Каллиста сжала край стола так, что костяшки побелели.

— Я не знаю, — тихо повторила Гермиона.

Они сидели молча, глядя на пустые места за гриффиндорским столом, где обычно сидели Гарри и Рон. Каллиста чувствовала, как внутри растёт холодное, липкое чувство страха.

— Мисс Грейнджер, мисс Уильямс.

Они обернулись. Кассандра стояла за их спинами, бледная, с тёмными кругами под глазами, и в её взгляде было что-то такое, от чего Каллиста похолодела.

— Мам? Что случилось? — спросила она, поднимаясь.

Кассандра оглянулась по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, и жестом пригласила их следовать за собой.

— Идёмте. Нам нужно поговорить наедине.

Они вышли из Большого зала и прошли в пустой класс на первом этаже. Кассандра закрыла дверь и повернулась к ним.

— Гарри и Рона нет в школе, — сказала она, и её голос звучал глухо. — Они уехали прошлой ночью. С ними также Фред, Джордж и Джинни.

— Куда? — спросила Гермиона, и её голос дрожал.

— В Лондон. В больницу святого Мунго.

Каллиста почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Больницу? — переспросила она. — Кто ранен?

— Мистер Уизли, — тихо ответила Кассандра. — На него напали прошлой ночью. Гарри… — она запнулась, подбирая слова. — Гарри видел это. Во сне.

— Что значит «видел во сне»? — спросила Каллиста, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Он видел нападение глазами змеи, — сказала Кассандра. — Змеи Волан-де-Морта.

Гермиона ахнула и прижала ладони к лицу. Каллиста замерла, не в силах осознать услышанное.

— Мистер Уизли жив, — продолжала Кассандра. — Его доставили в больницу, и сейчас он вне опасности. Гарри и остальные с ним.

— Почему мы ничего не знали? — спросила Гермиона, опуская руки. — Почему нам не сказали?

— Дамблдор распорядился, чтобы вы остались, — ответила Кассандра. — Он посчитал, что так будет безопаснее.

— Безопаснее? — Каллиста шагнула вперёд, и её голос дрогнул. — Гарри там, а я здесь, и никто ничего не говорит?

— Каллиста, — Кассандра взяла дочь за плечи, и в её глазах была боль. — Я знаю, как тебе тяжело. Но Дамблдор прав. Амбридж следит за каждым вашим шагом. Если бы вы уехали, она бы узнала. Начала бы задавать вопросы. И тогда…

— И тогда что? — перебила Каллиста. — Я должна быть рядом.

— Ты будешь рядом, — твёрдо сказала Кассандра. — Во время Рождества.

Каллиста хотела возразить, но слова застряли в горле. Она знала, что мать права. Знала, что Амбридж только и ждёт повода. Но внутри всё кипело от бессилия и страха.

— Как он? — тихо спросила Гермиона. — Гарри?

— Он в порядке, — ответила Кассандра. — Насколько это возможно. Дамблдор говорит, что видение… что оно оставило след. Но он жив. И он вернётся.

Каллиста почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не заметила, когда они начались.

Профессор обняла дочь, прижала к себе, и Каллиста, уткнувшись носом в её плечо, чувствовала, как сотрясается тело от беззвучных рыданий.

— Всё будет хорошо, — прошептала Кассандра.

— Откуда ты знаешь? — спросила Каллиста, поднимая голову.

— Потому что он сильный, — ответила Кассандра.

Гермиона стояла рядом, вытирая глаза, и Каллиста вдруг почувствовала, что они с ней — на одной стороне. Обе ждут. Обе боятся. Обе надеются.

— Что нам делать? — спросила Гермиона.

— Ждать, — ответила Кассандра. — И готовиться. Потому что впереди будет хуже.

Она отпустила Каллисту, взяла её за руку и сжала.

— А теперь идите завтракать. Нужно поддерживать силы. И собирайте оставшиеся вещи.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))