Black?

По раскисшим огородам они шлёпали на сдвоенную травологию. Ветер раздувал и трепал мантии, дождь хлестал в лица, и Каллиста то и дело поправляла капюшон, который норовил слететь. Ноги скользили в грязи, и Гарри несколько раз подхватывал её под локоть, чтобы она не упала — каждый раз с лёгкой усмешкой, которая говорила: «Я же рядом».

— Ты специально так часто спотыкаешься? — шепнул он, когда она в очередной раз оперлась на его руку.

— Конечно, — серьёзно ответила Каллиста. — Хочу дать тебе возможность почувствовать себя героем.

— Я и так герой, — фыркнул Гарри.

— Скромный какой.

Рон, шедший чуть впереди, обернулся и закатил глаза.

— Вы могли бы прекратить? — спросил он. — У меня от ваших переглядываний аппетит пропадает.

— У тебя никогда ничего не пропадает, — парировала Каллиста.

— Сегодня исключительный случай, — мрачно ответил Рон, но в уголках его губ пряталась улыбка.

Речь профессора Стебль была едва слышна — дождь барабанил по крыше теплицы так, что граду впору позавидовать. Каллиста поймала себя на мысли, что смотрит не на растения, а на Гарри — он стоял рядом, нахмуренный, и явно думал о чём-то своём.

— Ты как? — тихо спросила она, когда профессор Стебль отвернулась к доске.

— Нормально, — ответил Гарри, но она не поверила.

Она взяла его за руку и легонько сжала.

— Мы справимся, — сказала она.

— Знаю, — ответил он, и его пальцы сжались в ответ.

Буря продолжалась и после обеда, уход за магическими существами перенесли с воздуха в свободный класс на первом этаже, а в обед, к всеобщему облегчению, Анджелина объявила членам команды, что тренировка отменяется.

— Отлично, — сказал Гарри, подходя к Анджелине. — Нашлось место для первого занятия по защите. Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Глупым, которого лупят тролли. Можешь передать Кэти и Алисии?

Она слегка удивилась, но пообещала известить остальных.

Гарри вернулся к столу, где Каллиста уже накладывала себе картофельное пюре. Рон сидел напротив и с подозрением смотрел на обоих.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Уверен, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучала такая твёрдость, что Каллиста не стала спорить.

— Вы хоть мне объясните, что происходит? — вмешался Рон. — Или я для вас теперь просто мебель?

— Ты — мебель, — кивнула Каллиста. — Кресло. Удобное, но безмозглое.

— Очень смешно, — буркнул Рон.

— Не обижайся, — сказал Гарри, пододвигая к нему тарелку с сосисками. — Мы просто не хотели тебя нагружать лишней информацией.

— С каких пор ты заботишься о моей нервной системе? — фыркнул Рон.

— С тех пор, как ты начал падать в обморок при виде пауков, — парировал Гарри.

Каллиста рассмеялась, и Рон, хоть и сделал вид, что обижен, тоже улыбнулся.

Оторвавшись на секунду, чтобы взять тыквенный сок, Гарри увидел, что на него смотрит Гермиона.

— Что? — спросил он с полным ртом.

— Затеи Добби не всегда безопасны. Помнишь, он оставил тебя без костей в руке?

— Эта комната — не просто дикая выдумка Добби, — возразил Гарри. — Дамблдор тоже знает о ней, он рассказывал про неё на Святочном балу.

Лицо у Гермионы посветлело:

— Дамблдор сказал о ней?

— Вскользь. — Гарри пожал плечами.

— А, тогда хорошо, — бросила она и больше не возражала.

— Гарри, ты сегодня сам не свой, — заметила Гермиона, придвигаясь ближе. — Волнуешься из-за вечера?

— Немного, — признался он.

— Он всегда волнуется, когда надо показать себя, — вставил Рон. — Особенно перед Каллистой.

— Рон! — возмутилась Каллиста.

— Что? — Рон сделал невинное лицо. — Я ничего такого не сказал. Просто констатирую факт.

— Факт — это то, что ты сейчас получишь ложкой по лбу, — пригрозила Каллиста.

— Не надо ссориться, — вмешался Гарри. — У нас ещё есть время до вечера, чтобы успеть понервничать.

— Я не нервничаю, — сказала Каллиста.

— Ага, — хором ответили Рон и Гермиона.

— Вы невыносимы, — вздохнула Каллиста, но не удержалась от улыбки.

Большую часть дня они друзья разыскивали ребят, записавшихся в «Кабаньей голове», чтобы сообщить им место встречи. Каллиста пошла с ними, хотя дождь всё ещё лил, и ноги увязали в грязи. К концу ужина все пришедшие в «Кабанью голову» двадцать четыре человека плюс Дэннис Криви были оповещены.

— Ты волнуешься? — спросила Каллиста, когда они поднимались в гостиную после ужина.

— Немного, — признался Гарри. — А ты?

— Тоже, — ответила она. — Но это хорошее волнение. Как перед матчем.

— Точно, — кивнул Гарри. — Как перед матчем.

— Только там ты один, — подколол Рон, — а здесь тебя будет слушать двадцать пять человек.

— Спасибо, Рон, — сказал Гарри. — Ты очень поддерживаешь.

— Всегда пожалуйста, — ответил Рон, и Каллиста прыснула.

Она взяла Гарри за руку, и они пошли по коридору, не обращая внимания на портреты, которые провожали их удивлёнными взглядами.

— Вы так и будете ходить, держась за руки? — спросил Рон, догоняя их.

— Да, — ответила Каллиста. — А ты будешь завидовать.

— Я не завидую, я радуюсь, — возразил Рон. — За вас. Правда.

— Тогда иди и радуйся в другом конце коридора, — предложил Гарри.

— Вот ещё, — фыркнул Рон и остался с ними.

В половине восьмого Гарри, Каллиста, Рон и Гермиона вышли из гостиной. У Гарри в руке была Карта Мародеров — старый пожелтевший пергамент, который когда-то принадлежал его отцу. Каллиста шла рядом, держа палочку наготове. Пятикурсникам дозволялось ходить до девяти часов, но все четверо, поднимаясь на восьмой этаж, нервно озирались.

— Стоп, — сказал Гарри, когда они одолели последний марш лестницы.

Он развернул пергамент, постучал по нему волшебной палочкой и произнёс:

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.

На пустом листе появилась карта Хогвартса. Чёрные точки с именами показывали, где находятся разные люди.

— Филч на третьем этаже, — сказал Гарри, поднеся карту к глазам, — а Миссис Норрис — на пятом.

— Амбридж? — взволнованно спросила Гермиона.

Гарри показал.

— У себя в кабинете. Порядок. Пошли.

Они заторопились к тому месту, которое указал Добби, — голой стенке напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Глупого, который пытался обучить троллей балету. Тролли, как всегда, дубасили его палками, и Каллиста на мгновение задержала взгляд на этой сцене, подумав, что Амбридж, наверное, видит себя в роли этих троллей.

— Так, — сказал Гарри. — Добби сказал: три раза пройти мимо этой стенки, сильно сосредоточившись на том, что нам нужно.

— Давай вместе, — предложила Каллиста, становясь рядом.

Они поворачивали назад у первого окна, а на обратном пути — у вазы вышиной в человеческий рост. Рон от напряжения сделался косым, Гермиона что-то бормотала себе под нос, а Гарри и Каллиста смотрели прямо перед собой, сжав кулаки.

«Мы должны уметь сражаться, — думала Каллиста. — Мы должны научиться защищать себя и других. Дай нам место, где мы сможем это сделать».

— Гарри! — вскрикнула Гермиона, когда они повернули после третьего прохода.

В стене появилась полированная дверь с медной ручкой.

— Ты первым, — сказала Каллиста, и Гарри открыл дверь.

Они вошли в просторную комнату, освещённую факелами. Вдоль стен тянулись книжные полки, на полу лежали большие шелковые подушки — вместо стульев. На стеллаже в дальнем конце стояли приборы — вредноскопы, сенсоры скрытности и большой треснутый Проявитель врагов.

— Этого я и не ожидал, — сказал Рон, озираясь.

— Здесь есть всё, что нам нужно, — ответил Гарри.

Каллиста подошла к книжным полкам, провела пальцем по корешкам.

— «Путеводитель по практическим проклятиям», «Как превзойти Тёмные искусства», «Самооборона чарами»… — прочитала она. — Это настоящая сокровищница.

Гермиона, сияя, схватила «Прочь от порчи» и уселась на ближайшую подушку.

В дверь тихо постучали. Пришли Джинни, Невилл, Лаванда, Парвати и Дин.

— Ого! — сказал Дин, озираясь. — Что это за комната?

Гарри начал объяснять, но кончить не успел — явились новые, и пришлось начинать сначала. К восьми часам все подушки были заняты. Каллиста встала рядом с Гарри, когда он подошёл к двери и повернул ключ в замке. Все умолкли, повернувшись к ним.

— Ну, — начал Гарри, слегка волнуясь, — мы подыскали место для занятий, и, как я вижу, вы все легко его нашли.

— Изумительно! — сказала Анджелина, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом.

— Гарри, а что это за штуки? — спросил из дальнего конца Дин, показав на Проявитель врагов и вредноскопы.

— Детекторы тёмных сил, — объяснил Гарри, направляясь туда между подушками. — Они показывают приближение врагов и Тёмных магов, но на них нельзя чересчур полагаться — их можно обмануть.

Он заглянул в Проявитель врагов: там двигались смутные фигуры, но узнать их было нельзя.

— Я вот думаю, с чего бы нам начать… — Он заметил поднятую руку Гермионы. — Да, Гермиона.

— Я думаю, надо избрать руководителя.

— Гарри — руководитель, — немедленно откликнулась Анджелина.

— Да, но надо проголосовать по всей форме, — не смутилась Гермиона. — Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Гарри?

Все подняли руки, даже Захария Смит, хотя и сделал это с видимой неохотой.

— А Каллиста? — спросила Джинни. — Она будет помогать?

— Конечно, — ответил Гарри. — Мы будем вести занятия вдвоём. Я показываю основные приёмы, а Каллиста помогает тем, кто отстаёт.

— Я «за», — сказала Джинни, и остальные закивали.

— Ну ладно, спасибо, — сказал Гарри, чувствуя, что краснеет.

— Ещё я думаю, нам нужно название, — продолжала Гермиона. — Это укрепит дух коллективизма.

— Может, назовёмся Лигой против Амбридж? — с надеждой сказала Анджелина.

— Или группа «Министерство Магии — Маразматики»? — предложил Фред.

— Я думала, скорее, о таком названии, — сказала Гермиона, бросив косой взгляд на Фреда, — которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий.

— Оборонное Движение? — предложила Джинни. — Сокращённо ОД, никто ничего не поймёт.

— Да, ОД — подходяще. Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете, — добавила Каллиста.

Ответом ей был одобрительный шум и смех.

— Все за ОД? — важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. — Большинство «за». Принято!

Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами: «ОТРЯД ДАМБЛДОРА».

— Хорошо, — сказал Гарри, когда все уселись. — Может быть, начнём? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания — Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но мне оно помогало…

— Я тебя умоляю, — сказал Захария Смит, закатив глаза. — Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого?

— Я применял его против него, — спокойно ответил Гарри. — Именно оно спасло мне жизнь в июне.

Захария разинул рот. Все молчали.

— Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти. — Каллиста нахмурилась, сложив руки на груди.

Смит не пошевелился. Остальные тоже.

— Хорошо, — сказал Гарри, ощущая сухость во рту оттого, что на него устремлены все взгляды. — Давайте разобьёмся на пары и приступим. Каллиста, ты будешь ходить и помогать тем, у кого не получается.

Каллиста кивнула и встала рядом с ним.

Очень непривычно было давать инструкции и ещё непривычнее видеть, что их выполняют. Все немедленно встали и разделились. Как и следовало ожидать, Невилл остался без партнёра.

— Давай со мной, — сказал Гарри. — Так, на счёт три… Ну — раз, два, три…

Комнату огласили крики «Экспеллиармус». Волшебные палочки полетели во всех направлениях; шальные заклятия попадали также в книги, и те взвивались с полок. Невилл не успел за Гарри — палочка вырвалась у него из руки, ударилась в потолок, вызвав дождь искр, и со стуком упала на книжную полку. Гарри извлёк её Манящими чарами.

Каллиста тем временем обходила пары. Она остановилась рядом с Эрни Макмилланом, который чересчур размахивал палочкой.

— Не так широко, — сказала она. — Движения должны быть резкими, но короткими. Попробуй ещё раз.

Эрни кивнул и повторил заклинание. На этот раз его противник отлетел на несколько шагов, но палочку не выпустил.

— Лучше, — сказала Каллиста. — Ещё раз.

Она подошла к братьям Криви. Колин и Дэннис сражались увлечённо, но бестолково — книги прыгали с полок по большей части их стараниями.

— Сосредоточьтесь на цели, — сказала Каллиста. — Не на том, чтобы попасть в книгу. Представьте, что вы сражаетесь с настоящим врагом.

Полумна Лавгуд действовала неуверенно: иногда у Джастина Финч-Флетчли палочка вылетала из рук, а иногда только волосы вставали дыбом.

— Полумна, — мягко сказала Каллиста, — ты слишком медленно двигаешь палочкой. Быстрее. И смотри на цель, не отвлекайся.

Полумна кивнула и повторила заклинание. На этот раз палочка Джастина вылетела у него из рук и упала на пол.

— Получилось! — обрадовалась Полумна.

Каллиста улыбнулась и пошла дальше.

— Все, стоп! — крикнул Гарри, когда она вернулась к нему. — Стоп! СТОП!

Он взял свисток, который появился на ближайшей полке, и громко свистнул. Все опустили палочки.

— Это было неплохо, — сказал Гарри. — Но до совершенства ещё далеко. Попробуем ещё раз.

Они продолжили.

Каллиста заметила, как Захария Смит кривится каждый раз, когда у него не получается, и подошла к нему.

— У тебя слишком жёсткая хватка, — сказала она. — Расслабь пальцы. Палочка должна быть продолжением твоей руки, а не дубиной.

— Я знаю, что делаю, — буркнул Захария.

— Тогда докажи.

Он злобно посмотрел на неё, но сделал так, как она сказала. Палочка вылетела у Энтони Голдстейна из руки.

— Лучше, — сказала Каллиста. — Теперь запомни это ощущение.

Гарри, проходя мимо, одобрительно кивнул ей.

— В целом, очень неплохо, — сказал Гарри, когда они закончили. — Но мы запаздываем, надо уходить. Через неделю тут же, в то же время?

— Пораньше бы! — взмолился Дин Томас, и многие закивали.

— Тогда давайте вечером в среду, — сказал Гарри, — а после решим с занятиями. А сейчас пошли.

Он взял Карту Мародеров и проверил, нет ли на восьмом этаже преподавателей. Каллиста встала у двери, помогая выпускать учеников по трое и по четверо.

— Ты сегодня отлично справилась, — сказал Гарри, когда они остались вчетвером с Роном и Гермионой.

— Ты тоже, — ответила Каллиста. — Невилл первый раз обезоружил кого-то по-настоящему.

— Я видел, — улыбнулся Гарри. — Ты хорошо помогала ему.

— Мы хорошо помогали, — поправила Каллиста.

— Вы оба молодцы, — сказал Рон. — А теперь давайте убираться отсюда, пока Филч не нагрянул.

Они выскользнули в коридор, и дверь тотчас слилась с каменной стеной.

— Потрясающе! — сказал Рон. — Ты видел, как я обезоруживал Гермиону?

— Всего раз, — возразила Гермиона. — Я доставала тебя гораздо больше.

— Не раз, а по крайней мере три.

— Ну, если считать тот раз, когда ты споткнулся о собственную ногу и вышиб у меня палочку…

Они спорили всю дорогу до гостиной, но Гарри и Каллиста их не слышали. Они шли рядом, и Каллиста чувствовала, как напряжение постепенно уходит.

— Ты молодец, — сказала она тихо.

— Это ты молодец, — ответил Гарри.

— Мы оба молодцы, — усмехнулась Каллиста.

— Вы такие милые, что меня сейчас вырвет, — сказал Рон, обернувшись.

— Рон! — возмутилась Гермиона.

— Что? Я же ничего плохого не сказал, — ответил он, но в его глазах плясали чёртики.

— Когда вы наконец перестанем быть третьим лишним? — спросил Гарри.

— Никогда, — хором ответили Рон и Гермиона.

Каллиста рассмеялась, и Гарри, глядя на неё, почувствовал, что этот вечер был одним из лучших в его жизни. Не потому, что они сделали что-то великое. А потому, что они сделали это вместе. И потому, что рядом были друзья, которые, даже подкалывая, оставались на их стороне.

Они вошли в гостиную, где их ждал огонь в камине и мягкий свет свечей.

— Завтра новый день, — сказала Каллиста, садясь в кресло.

— И новые тренировки, — вздохнул Гарри, опускаясь рядом. — Анджелина убьёт нас.

— Она убьёт не нас, а Рона, — поправила Каллиста. — Он вчера на тренировке пропустил три мяча.

— Я слышал, — усмехнулся Гарри.

— А вот и я, — раздался голос Рона, который как раз вошёл в гостиную. — Что вы там обо мне говорите?

— Только хорошее, — ответила Каллиста.

— Врёшь, — сказал Рон, падая в соседнее кресло. — Я по глазам вижу.

— Спокойной ночи, — сказал Гарри, вставая. — Завтра рано вставать.

— Спокойной ночи, — ответили Рон и Гермиона.

— Не ссорьтесь там, — добавил Рон. — А то у нас стены тонкие.

— Рон! — возмутилась Каллиста.

— Что? — он улыбнулся. — Я просто забочусь о вашем здоровье.

Гарри и Каллиста поднялись в мужскую и женскую спальни, но у дверей задержались.

— Ты будешь рядом завтра? — спросил Гарри.

— Всегда, — ответила Каллиста.

Она поцеловала его в щёку и скрылась за дверью.

Гарри стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, что сегодняшний вечер был одним из лучших в его жизни. Не потому, что они сделали что-то великое. А потому, что они сделали это вместе.

Две недели у Каллисты было такое чувство, что она носит в груди талисман, пламенную тайну, помогавшую ей терпеть занятия у Амбридж и даже вежливо улыбаться, глядя в её жуткие выпуклые глаза. ОД — Отряд Дамблдора — и она под самым носом у розовой жабы делали то, чего Министерство страшилось больше всего на свете. И вместо того чтобы читать на уроках Уилберта Слинкхарда, Каллиста с удовольствием вспоминала последние собрания кружка: как Невилл разоружил Гермиону, как Колин Криви после усердной практики на трёх занятиях овладел Чарами помех, как Парвати Патил так хорошо овладела Уменьшающим заклятием, что превратила стол со всеми вредноскопами в пыль.

Выделить определённый день для собраний ОД оказалось невозможно — надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трёх команд по квиддичу, которые часто переносили из-за плохой погоды. Каллиста, впрочем, не сожалела: нерегулярные встречи скорее запутают тех, кто за ними наблюдает.

Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания. Всем членам ОД она раздала по фальшивому галеону. Рон, увидев корзинку с золотом, чрезвычайно возбудился и решил, что они разбогатели.

— Видите цифры по ребру монеты? — сказала она, показывая образец в конце четвёртого занятия. Монета блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах здесь стоит серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На наших же цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите её в кармане, вы это почувствуете. Все берём по одной; когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдёт то же самое.

Каллиста взяла монету, повертела в пальцах, ощутив приятную тяжесть золота, и сунула в карман мантии.

— Остроумно, — сказала она. — Но ты уверена, что никто не сможет отследить эту магию?

— Уверена, — ответила Гермиона. — Протеевы чары — это уровень ЖАБА, вряд ли Амбридж догадается их проверить.

Каллиста кивнула, но в душе оставалась легкая тревога. Все, что связывало их с магией, было рискованно. Но выбора не было.

Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв. Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, и предстоящую игру ожидали с повышенным интересом. Деканы факультетов, пытаясь сохранять беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих команд. Профессор Макгонагалл за неделю до матча вообще перестала задавать домашние задания; Гарри тогда понял, до какой степени она заинтересована в победе.

— Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественно объяснила она ученикам, а потом посмотрела в упор на Гарри и Рона и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снеггу, так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит.

Снегг проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться. Он пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах.

Каллиста считала, что у Гриффиндора хорошие шансы на победу. Да, Рон не дотягивал до уровня Вуда, но тренировался с огромным усердием. Сама она чувствовала себя в форме — каждодневные тренировки и занятия в ОД сделали её быстрее и выносливее. Ей не терпелось выйти на поле и доказать слизеринцам, что их грязные приёмы не пройдут.

Утро матча выдалось холодным и ясным. Каллиста проснулась рано, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она долго лежала, глядя в потолок спальни Когтеврана, и думала о предстоящей игре. Слизеринцы будут играть грязно — это было ясно как день. Вопрос только в том, насколько грязно.

В Большом зале царило приподнятое настроение. Гриффиндорский стол пестрел алым и золотым. Каллиста надела свой любимый шарф — тот, что связала ей мать на прошлое Рождество. Рон выглядел бледным и потерянным, почти ничего не ел, и Гарри с трудом уговорил его взять хотя бы тост. Каллиста наблюдала за ними издалека, сидя рядом с Гермионой, и чувствовала, как напряжение растёт с каждой минутой.

Когда они проходили мимо стола слизеринцев, Каллиста заметила серебряные значки в виде короны. Она попыталась разглядеть, что на них написано, но не успела — Гарри спешил увести Рона. Однако она поймала на себе насмешливый взгляд Драко Малфоя, полный самодовольства и презрения. Её пальцы сжались в кулак.

На поле, когда четырнадцать игроков взмыли в воздух, Каллиста сразу же включилась в игру. Она мчалась к воротам соперника, лавируя между игроками, и краем уха слышала комментарии Ли Джордана. Сначала всё шло нормально: она получила квоффл от Кэти, обошла Уоррингтона и едва не забила — но Блетчли взял мяч.

— Не везёт, Уильямс! — крикнул ей сверху Малфой.

Каллиста, сжав зубы, развернулась обратно. Она не позволит этим змеям вывести её из себя.

Потом началось пение. Слизеринцы орали хором, и слова долетали до неё сквозь шум ветра и крики болельщиков.

Он прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков:

Рональд Уизли — наш король,

Рональд Уизли — наш герой,

Перед кольцами дырой

Так всегда и стой!

Квоффл Рон поймать не может,

Победить он нам поможет,

На помойке он родился,

Слизерину пригодился.

— Не отвлекайся! — крикнула ей Анджелина, пролетая мимо.

Каллиста кивнула и снова сосредоточилась на игре. Она получила квоффл от Алисии и рванула к кольцам, но её настиг бладжер — на этот раз она успела увернуться. Рядом пронёсся Гарри, и Каллиста заметила, что он замер на мгновение, глядя на Рона, и потерял драгоценные секунды. «Двигайся», — мысленно крикнула она, но Гарри уже пришёл в себя и ринулся вниз.

Игра продолжалась. Каллиста забила два гола подряд, и гриффиндорские болельщики взорвались аплодисментами. Но счёт всё ещё был в пользу слизеринцев. Она видела, как Гарри носится над полем, высматривая снитч, как Малфой пытается ему помешать.

А потом Гарри поймал снитч. Каллиста успела заметить, как он оторвал руку от метлы и схватил золотой мячик у самой земли. Трибуны взревели.

И в тот же миг бладжер, пущенный Крэббом, врезался в Гарри. Он рухнул на землю, и Каллиста, забыв обо всём, спикировала вниз.

— Гарри! — крикнула она, приземляясь рядом.

Но он уже вставал, потирая ушибленное место, и его лицо было искажено гневом.

Малфой подошёл к ним. Каллиста видела, как его губы кривятся в усмешке.

— Спас Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел… но он же на помойке родился. Тебе понравились мои стишки, Поттер?

Гарри не ответил. Он повернулся к своим игрокам: они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотя кулаками по воздуху. Все, кроме Рона, который слез с метлы возле шестов и в одиночестве поплелся к раздевалке.

— Мы хотели сочинить еще пару строк! — крикнул Малфой, глядя, как Каллиста и Кэти обнимают Гарри. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про мать его спеть…

— Какая ты дрянь, — с отвращением бросила ему Анджелина.

— …и к «бездарному тупице» — это про его отца…

Фред и Джордж, пожимая руку Гарри, услышали эти слова и напряглись. Они повернулись к Малфою.

— Бросьте! — сказала Анджелина и схватила Фреда за руку. — Брось, пусть орет. Злится, что проиграл, ничтожество…

— Но ты ведь любишь эту семейку, а, Поттер? — издевался Малфой. — Каникулы у них проводишь? Как только вонь эту выносишь, не пойму. Хотя, пожив у маглов, небось и помойке рад?

Гарри вцепился в Джорджа. Анджелина, Каллиста и Кэти втроем удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, который смеялся им в лицо. Гарри поискал глазами мадам Трюк, но она все еще выговаривала Крэббу за нечестную атаку бладжером.

— А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — и в свинарнике Уизли узнаешь родной запах?

Гарри не заметил, как отпустил Джорджа, и секунду спустя они уже оба мчались к Малфою. Гарри совершенно забыл, что это происходит на глазах у всех преподавателей, у него было только одно желание: сделать Малфою как можно больнее.

— Гарри, не надо! — крикнула Каллиста.

Вынуть волшебную палочку было уже некогда, кулаком, в котором был зажат снитч, он изо всей силы ударил врага в живот.

— ГАРРИ! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! СТОЙТЕ!

Он слышал крики девочек, вопль Малфоя, пронзительный свисток судьи, рев трибун, но ему было все равно. Пока кто-то рядом не выкрикнул: «Импедимента!» — и его не отбросило назад силой заклятия, он молотил кулаками Малфоя.

— Что вы делаете! — крикнула мадам Трюк.

Гарри встал на ноги, Каллиста тут же схватила его под руку, чтобы не дай Мерлин он вновь сорвался. Видимо, это она сшибла его заклятием: в одной руке у нее был свисток, в другой волшебная палочка, а метла ее валялась в нескольких шагах. Малфой скорчился на земле, он стонал и хныкал, из носа текла кровь. У Джорджа вспухла губа, Фреда насилу удерживали три охотницы, а позади хихикал Крэбб.

— Никогда в жизни не видела такого поведения! Марш в замок, вы двое, и немедленно в кабинет декана. Отправляйтесь! Ну!

Гарри с Джорджем молча пошли с поля; оба тяжело дышали. Вой и улюлюканье зрителей постепенно затихали позади, и, когда они вошли в вестибюль, не слышно стало ничего, кроме звука их шагов. Гарри ощутил, что в правой руке, костяшки которой он разбил о челюсть Малфоя, происходит какое-то копошение. Он посмотрел на руку, серебряные крылышки снитча высовывались между пальцами и трепыхались — мячику хотелось на волю.

Профессор Макгонагалл нагнала их уже перед дверью своего кабинета. На ней был шарф Гриффиндора, трясущимися руками она сорвала его с шеи и скомандовала, указывая на дверь: «Идите!»

Она зашла за свой стол, дрожа от ярости, и швырнула шарф на пол.

— Ну? С подобным безобразием я еще не сталкивалась. Двое на одного! Объяснитесь!

— Малфой спровоцировал нас, — выдавил из себя Гарри.

Калли не знала, что ждёт Гарри в кабинете Макгонагалл. Но знала одно: она будет рядом, что бы ни случилось.

В раздевалке она села на скамью и долго смотрела в стену. Рон сидел в углу, не поднимая глаз. Его лицо было серым.

— Ты хорошо играл, — сказала Каллиста.

— Не надо, — ответил он хрипло.

— Ты хорошо играл, — повторила она твёрже. — Слизеринцы пели эту дурацкую песню, но ты выстоял.

Рон поднял на неё покрасневшие глаза.

— Я не выстоял. Я пропустил четырнадцать голов.

— А Гарри поймал снитч. Мы выиграли.

— Из-за меня чуть не проиграли, — прошептал он.

Каллиста хотела возразить, но не нашла слов. Она просто села рядом и положила голову ему на плечо.

— Мы команда, — сказала она. — И мы справимся.

Они сидели в тишине, и Каллиста думала о том, что война — не только с Волан-де-Мортом. Она была здесь, в этих стенах, в этих словах, в этой боли. И они должны были стать сильнее. Ради себя. Ради друг друга.

Позже, когда Гарри и Джордж вернулись из кабинета Макгонагалл, Каллиста увидела их лица и поняла: случилось что-то ужасное.

— Нас дисквалифицировали, — сказал Гарри, не глядя на неё. — Навсегда.

— Амбридж издала новый декрет, — добавил Джордж. — Теперь она решает всё.

Каллиста молчала. Она смотрела на Гарри, на его разбитые костяшки, на его пустые глаза, и внутри неё поднималась холодная ярость. Не на Гарри. На Амбридж. На Малфоя. На всех, кто делал им больно.

— Мы ещё увидим, кто кого, — сказала она тихо.

Гарри поднял на неё глаза.

— Что?

— Она не победит, — ответила Каллиста. — Никто из них.

Она взяла его за руку и сжала.

— Мы справимся.

Гарри посмотрел на неё, и в его взгляде, наконец, появился свет. Слабый, но живой.

— Ты права, — сказал он. — Мы справимся.

— Запретили, — простонала Анджелина, когда они собрались вечером в гостиной Гриффиндора. — Запретили. Без ловца и без загонщиков… что же за команда?

Каллиста сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги, и смотрела на догорающие поленья. Победного настроения как не бывало. Куда бы она ни посмотрела, всюду были расстроенные или злые лица. Члены команды, как выпотрошенные, валялись в креслах перед камином. Все, кроме Рона, который так и не появился после матча.

— Это просто несправедливо, — говорила убитая горем Алисия. — Крэбб запустил бладжером после свистка, и хоть бы хны!

— Да, — уныло подтвердила Джинни, сидевшая рядом с Гермионой по бокам от Гарри. — Его только пожурили, я слышала, как Монтегю смеялся над этим за ужином.

— А Фреду запретить, когда он ничего не сделал! — Алисия стукнула кулаком по колену. Каллиста заметила, как дрожат её губы — она едва сдерживала слёзы.

— Не по своей вине не сделал, — ощерился Фред. Его лицо, обычно такое весёлое и беззаботное, сейчас было перекошено от злости. — Я этого гадёныша размазал бы, если б вы втроём меня не держали.

Гарри сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Каллиста видела, как он сжимает подлокотники кресла, как побелели его костяшки. Она хотела подойти к нему, взять за руку, сказать что-то, но не решалась. Слишком много людей вокруг. Слишком много глаз.

Отпущенный снитч кружил и кружил по гостиной, сверкая золотыми крылышками. Ребята следили за ним, как заворожённые, а Живоглот прыгал с кресла на кресло, пытаясь его сцапать. Каллиста поймала себя на мысли, что смотрит на этот кружащийся огонёк, и в голове у неё пустота. Ни одной мысли. Только боль — от несправедливости, от того, что она ничего не может изменить.

Анджелина с усилием встала. Её лицо было серым, под глазами залегли тени.

— Иду спать. Может, завтра окажется, что всё это было дурным сном… Завтра проснусь, а мы, оказывается, и не играли.

За ней вскоре ушли Алисия и Кэти. Чуть позже поплелись в спальню Фред с Джорджем, свирепо глядя на всех, мимо кого пролегал их путь. Джордж потирал распухшую губу и бормотал что-то нечленораздельное, но явно нецензурное. А потом отправилась на боковую и Джинни.

У камина остались только Гермиона и Гарри. Каллиста замешкалась, не зная, идти ли ей. Она чувствовала себя лишней, хотя знала, что это не так.

— Рона видел? — тихо спросила Гермиона.

Гарри покачал головой. Каллиста видела, как напряглись его плечи. Он тоже искал Рона. Беспокоился.

— По-моему, он нас избегает, — сказала Гермиона. — Как думаешь, где он?

Каллиста хотела ответить, что, наверное, бродит по замку, переваривая случившееся, но в эту секунду позади послышался скрип — портрет Полной Дамы повернулся, и в портретном проеме появился Рон. Бледный, осунувшийся, волосы в снегу. Он был всё ещё в спортивной форме, и Каллиста заметила, как он дрожит.

Увидев друзей, он остановился как вкопанный. Гермиона вскочила.

— Где ты был?

— Гулял, — буркнул Рон. Он не смотрел ни на кого. Только в пол.

— У тебя замерзший вид, — сказала Гермиона. — Садись к камину!

Не глядя на Гарри, Рон подошёл и сел в самое дальнее от него кресло. Каллиста почувствовала, как по гостиной прокатилась волна напряжения. Беспризорный снитч просвистел над их головами.

— Извини, — промямлил Рон, глядя в пол.

— За что? — спросил Гарри.

— Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь.

Каллиста вздрогнула. Откажется? После всего?

— Откажешься, — разозлился Гарри, — от команды останется три человека. — И в ответ на недоуменный взгляд Рона объяснил: — Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа.

— Что? — задохнулся Рон.

Гермиона принялась рассказывать. Каллиста слушала краем уха, в который раз переживая эту унизительную сцену в кабинете Макгонагалл — Амбридж, её улыбка, её приторный голос. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный. Он съёжился в кресле, став похожим на маленького, испуганного мальчика.

— Я во всём виноват…

— Не ты заставил меня налететь на Малфоя, — сердито ответил Гарри.

— …если бы я не опозорился на квиддиче…

— При чём здесь это?

— Я из-за песни завёлся…

— Любой бы завёлся…

Каллиста хотела вмешаться, сказать, что они оба неправы, что виновата Амбридж и никто другой, но слова застряли в горле. Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьётся снег за стеклом.

— Слушай, кончай! — взорвался Гарри. — И так тошно, а тут ещё ты со своими угрызениями!

Рон умолк, мрачно уставясь на мокрый подол своей мантии. Немного погодя он сказал:

— Мне никогда ещё не было так паршиво.

— Добро пожаловать в нашу компанию, — со злостью отозвался Гарри.

Каллиста не выдержала. Она поднялась с кресла и подошла к спорящим.

— Прекратите! — сказала она твёрдо. — Вы оба. Ссора ничего не изменит.

Гарри и Рон уставились на неё. В их глазах была боль — одна на двоих.

— Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона, не оборачиваясь.

— Чем, интересно? — проворчал Гарри.

— А вот чем. — Она отвернулась от черного окна с налипшими снежинками, и лицо её осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся.

Каллиста почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Хагрид. Тот, кто всегда был на их стороне. Тот, кто верил им безоговорочно.

— Вернулся? — переспросила она, не веря своим ушам.

— Только что. Я видела из окна, как он идёт к своей хижине, — сказала Гермиона. — Он был… ну, он выглядел… по-моему, он не хотел, чтобы его видели.

Гарри вскочил.

— Пойдём к нему? — спросил он, глядя на Каллисту.

Она кивнула. Рон тоже поднялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Я… может, не стоит? — неуверенно спросил он.

— Стоит, — отрезала Каллиста. — Мы идём все вместе.

Они накинули мантии и вышли в коридор. За окнами мела метель, и Каллиста, глядя на кружащиеся снежинки, почувствовала, как внутри разливается тепло. Хагрид вернулся. Может быть, теперь всё наладится. Может быть, они снова станут командой.

Она взяла Гарри за руку и сжала её.

— Всё будет хорошо, — прошептала она.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, не глядя на неё.

— Думаю, — ответила Каллиста. — Должно быть.

Они вышли на крыльцо, и снег сразу же заметал их с головой. Но Каллиста не чувствовала холода. Она чувствовала только надежду.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))