Black?

Весь остаток выходных Каллиста почти не видела Гарри — он и Рон с утра до вечера корпели над домашними заданиями, навёрстывая то, что пропустили в пятницу. Она спускалась в гостиную Гриффиндора несколько раз, но каждый раз они были так увлечены пергаментами, что не замечали ничего вокруг. В воскресенье, когда солнце выглянуло из-за туч, они перебрались на берег озера, и Каллиста, проходя мимо с книгой по трансфигурации, увидела их под раскидистым буком.

Гарри сидел, прислонившись к стволу, и что-то быстро писал, высунув от усердия кончик языка. Рядом с ним на траве были разбросаны пергаменты, книги и остатки завтрака. Гермиона устроилась чуть поодаль, и перед ней в воздухе, позвякивая спицами, парило вязанье — из-под её палочки появлялись всё новые носки и шарфики.

Каллиста присела рядом с Гарри на траву, придвинулась поближе и заглянула в его пергамент.

— «Двадцать четыре свойства крови единорога», — прочитала она. — Ты только на четвёртом?

— Не начинай, — простонал Гарри, не поднимая головы. — Я ещё даже до середины не добрался.

— А у меня уже готово, — Каллиста подвинула к нему свой аккуратно исписанный свиток. — Можешь списать, если хочешь.

Гарри поднял голову и посмотрел на неё с таким облегчением, будто она только что подарила ему новую метлу.

— Ты ангел, — сказал он, бережно принимая пергамент.

— Я знаю, — усмехнулась Каллиста. — Но ты мне должен будешь.

— Сливочное пиво из Хогсмида?

— Имбирные печенья от мадам Паттифут.

— Идёт.

Они переглянулись, и Каллиста почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Такие простые вещи — сидеть рядом, помогать с уроками, договариваться о сладостях — казались ей сейчас важнее всех великих битв и магических сражений.

— Ты с нами на тренировку вечером? — спросил Гарри, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая озеро в золотистые тона.

— Обязательно, — ответила Каллиста, отряхивая юбку от налипших травинок. — Анджелина убьёт меня, если я пропущу отработку Вялого Кистевого Крена. Кстати, это название звучит как заклинание для больной спины, а не как манёвр.

— Скажи это Анджелине, — усмехнулся Рон. — Она тебе такой же Крен устроит.

Они рассмеялись, и смех их разнёсся над озером, разбивая вечернюю тишину.

В понедельник утром Каллиста проснулась с чувством, что день будет особенным. Ей не спалось — снились какие-то обрывки, лица, голоса, а под утро она вдруг отчётливо увидела отца, сидящего у камина на Гриммо. Он читал её старое письмо и улыбался. Каллиста долго лежала, глядя в потолок, пока за окнами не начало светать, потом всё-таки встала, оделась и спустилась в гостиную Гриффиндора — хотела встретить Гарри до завтрака.

Она сидела в кресле у камина, когда из спальни мальчиков послышались голоса. Гарри и Рон спускались по лестнице, о чём-то оживлённо споря — она разобрала только слова «Вялый Кистевой Крен» и «Анджелина сойдёт с ума».

— Доброе утро, — сказала Каллиста, поднимаясь им навстречу.

Гарри, увидев её, улыбнулся — той самой кривоватой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

— Ты чего так рано? — спросил он.

— Не спалось, — пожала плечами Каллиста. — Решила вас перехватить.

— Мы как раз идём смотреть объявления, — сказал Рон. — Филч вывесил новые правила. Говорят, там ещё тот бред.

Они пересекли гостиную и подошли к доске объявлений, где уже собралась кучка учеников.

И замерли.

Большой лист пергамента, закрывавший собой все остальные объявления, был напечатан жирным чёрным шрифтом. Внизу красовалась печать и подпись с завитушками.

Каллиста прочитала текст дважды, потом третий раз — и почувствовала, как внутри поднимается холодная волна.

— «Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются», — прочитала она вслух шёпотом. — «Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трёх и более учеников».

— Это конец, — сказал кто-то из второкурсников.

— Это только начало, — мрачно ответил Рон.

Каллиста перечитала последний абзац: «Всякий ученик, уличенный в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключён».

— Исключён, — повторила она. — Она не шутит.

— Она никогда не шутит, — сказал Гарри, и его голос был глухим.

Каллиста посмотрела на него. Его лицо, ещё минуту назад такое спокойное, теперь было напряжённым, глаза потемнели, а челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки.

— Гарри, — она тихо коснулась его руки. — Мы всё равно это сделаем.

Он повернулся к ней, и в его взгляде — смесь благодарности и той самой упрямой решимости, которую она так любила.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, — честно ответила Каллиста. — Но я боюсь не Амбридж. Я боюсь, что мы ничего не сделаем, а потом будет поздно.

Он сжал её пальцы — крепко, почти до боли.

— Спасибо, — сказал он.

Они пошли завтракать.

В Большом зале царило напряжение. Ученики перешёптывались, бросали быстрые взгляды на преподавательский стол, где Амбридж, улыбаясь своей кукольной улыбкой, намазывала джем на тост. Каллиста заметила, как Кассандра — бросила на дочь короткий взгляд из-под очков, в котором читалось: «Только не впутывайся в это».

— Поздно, мам, — одними губами прошептала Каллиста.

Кассандра отвела глаза.

Когда они сели за гриффиндорский стол, их тут же окружили Невилл, Дин, Фред, Джордж и Джинни. Все говорили одновременно, перебивая друг друга:

— Вы видели?

— Она всё знает!

— Кто-то донёс!

Гарри поднял руку, призывая к тишине.

— Мы всё равно это сделаем, — сказал он тихо, но так, что все услышали.

— Я знал, что ты так скажешь, — сияющий Джордж хлопнул его по плечу.

— Старосты с нами? — спросил Фред, насмешливо глядя на Рона и Гермиону.

— Разумеется, — холодно ответила Гермиона.

Каллиста увидела, как к их столу приближаются Эрни Макмилан, Ханна Аббот, Захария Смит и другие. Гермиона быстро зашептала:

— Не сейчас. Потом. Идите за свои столы.

Они разошлись, но атмосфера в зале оставалась взвинченной. Каллиста взяла кусок хлеба, намазала его джемом, но есть не стала — кусок не лез в горло.

— Ты как? — тихо спросил Гарри, наклоняясь к ней.

— Думаю о том, кто мог донести, — ответила Каллиста. — Это был кто-то из наших. Кто-то, кого мы впустили.

— Гермиона заколдовала список, — напомнил Гарри. — Она сказала, что если кто-то предаст — узнает.

— Будем надеяться, — Каллиста откусила кусочек хлеба. — А пока — будем осторожнее.

Они пошли на историю магии.

В коридоре их догнала Анджелина Джонсон. Она была бледна, под глазами залегли тени, и Каллиста сразу поняла, что случилось что-то ещё.

— Вы понимаете, что к квиддичу это тоже относится? — спросила Анджелина, и её голос дрожал. — Мы должны идти к ней и согласовывать состав команды Гриффиндора!

— Что? — Гарри остановился.

— Ты шутишь? — ужаснулся Рон.

— Вы же читали приказ, там написано «команды»! — Анджелина чуть не плакала. — Слушай, Гарри, последний раз тебя прошу: пожалуйста, пожалуйста, не задирайся с Амбридж, иначе она вообще не даст нам играть!

— Хорошо, хорошо, — быстро сказал Гарри. — Не беспокойся, я буду держать себя в руках.

— Обещаешь? — Анджелина посмотрела ему в глаза.

— Обещаю, — сказал Гарри.

Каллиста, стоявшая рядом, усмехнулась про себя. Она знала, что Гарри не умеет держать себя в руках, когда дело касается справедливости. Но сейчас она промолчала — Анджелина и так была на грани.

— Я прослежу, — сказала Каллиста вместо этого. — Чтобы он не лез на рожон.

Анджелина кивнула, бросила на Гарри последний умоляющий взгляд и ушла.

— Ты проследишь? — переспросил Гарри, когда она скрылась за поворотом.

— Я же должна тебя как-то контролировать, — пожала плечами Каллиста.

— А кто будет контролировать тебя?

— Никто, — улыбнулась Каллиста. — Я совершенство.

— Скромное совершенство, — хмыкнул Рон.

Она толкнула его в плечо, и они пошли дальше — втроём, привычно, как ходили уже сотни раз.

— Амбридж сегодня на истории магии, — хмуро сказал Рон, когда они поднимались по лестнице. — Она ещё не инспектировала Бинса. Спорить могу, она уже там.

Но он ошибся. Когда они вошли в класс, там был только профессор Бинс — он, по обыкновению, парил в нескольких сантиметрах над своим креслом, готовясь продолжить нудную повесть о войнах с великанами. Каллиста заняла место в заднем ряду, рядом с Гермионой, и открыла учебник, хотя знала, что всё равно не сможет сосредоточиться.

Гарри сел впереди, и Каллиста заметила, что он не слушает — что-то рисовал на пергаменте, не обращая внимания на грозные взгляды Гермионы, которая то и дело толкала его в бок. Каллиста едва сдержала улыбку: Гермиона была такой же упрямой, как и Гарри, только в других вещах.

— Что тебе? — недовольно спросил Гарри, когда очередной толчок вынудил его поднять голову.

Гермиона показала на окно. Гарри обернулся, и Каллиста тоже посмотрела туда.

Снаружи, на подоконнике, сидела Букля и смотрела сквозь толстое стекло; к её лапке было привязано письмо. Каллиста нахмурилась — сова Гарри обычно доставляла письма во время завтрака, и сейчас её появление казалось странным, почти тревожным.

— Я обожаю эту сову, такая красивая, — шепнула Лаванда соседке Парвати, но Каллиста едва слышала её — всё внимание было приковано к Букле.

Гарри оглянулся на профессора Бинса, который безмятежно бубнил, не замечая ничего вокруг, а потом тихонько слез со стула, пригнулся, пробрался вдоль ряда и бесшумно открыл окно.

Каллиста следила за ним, затаив дыхание. Она ожидала, что сова протянет ему лапу с письмом и улетит, но Букля, как только окно приоткрылось, печально ухнула и прыгнула на подоконник. Гарри пригнулся ещё ниже, сунул сову под мантию и шмыгнул обратно на место.

— Что там? — прошептала Каллиста, наклоняясь вперёд.

Гарри повернулся к ней, и она увидела его лицо — бледное, напряжённое.

— Она ранена, — тихо сказал он. — У неё что-то с крылом.

Каллиста почувствовала, как внутри похолодело. Раненая сова — это не просто неприятность. Это могло означать, что кто-то намеренно пытался помешать доставке письма. Или что письмо было важнее, чем они думали.

— Профессор Бинс, — громко сказал Гарри, и весь класс обернулся на его голос. — Я плохо себя чувствую.

Профессор Бинс оторвался от записей и поднял голову, как всегда изумляясь тому, что перед ним полный класс учеников.

— Плохо себя чувствуете? — рассеянно повторил он.

— Совсем нехорошо, — подтвердил Гарри, вставая и пряча за спиной Буклю. — Наверное, мне надо в больничное крыло.

— Да, — сказал профессор, явно не понимая, о чём речь. — Да, больничное крыло… ступайте, Поттер.

Каллиста проводила Гарри взглядом, и внутри неё росло беспокойство. Что было в том письме? И кто ранил сову?

Она хотела пойти за ним, но Гермиона покачала головой: «Потом, — прошептала она. — Сейчас не время».

Остаток урока Каллиста почти не слушала. Она смотрела в окно, на серое небо, и думала о том, как сильно ей хочется, чтобы всё это закончилось. Война, Амбридж, тревога, которая поселилась в груди и не уходила даже во сне.

Когда прозвенел звонок, они с Гермионой и Роном вышли в коридор и сразу же увидели Гарри — он стоял у окна в конце коридора, сжимая в руке письмо.

— Как Букля? — спросила Гермиона, подбегая к нему.

— Куда ты её отнёс? — добавил Рон.

— К Граббли-Дерг, — ответил Гарри. — И видел Макгонагалл. Слушайте…

Он повторил слова профессора Макгонагалл о том, что каналы связи в Хогвартсе могут быть под наблюдением. Каллиста почувствовала, как сердце ухнуло в пятки.

— То есть кто-то следит за нашей почтой? — спросила она.

— Похоже на то, — мрачно ответил Гарри.

— И за Сетью летучего пороха тоже, — добавила Гермиона. — Если Макгонагалл предупреждает, значит, она что-то знает.

Каллиста посмотрела на письмо в руке Гарри.

— И что там? — спросила она.

— Сириус пишет: «Сегодня, там же, в тот же час», — сказал Гарри, протягивая ей пергамент.

Каллиста пробежала глазами короткую фразу. Встреча в камине гостиной. Значит, отец хотел поговорить с ними лично — и, судя по всему, срочно.

— Но если кто-то следит… — начала она.

— Знаю, — перебил Гарри. — Мы не можем его предупредить. И если письмо перехватили…

— Не будем гадать, — твёрдо сказала Гермиона. — Сначала надо узнать, что случилось с Буклей.

Они пошли на зелья, но Каллиста чувствовала, что мысли их всех далеки от котлов и ингредиентов.

В коридоре, ведущем в подземелья, их встретил голос Драко Малфоя — слишком громкий, нарочито насмешливый.

— Да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу — мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Всё прошло как по маслу — она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство… А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы ещё посмотрим…

Каллиста сжала кулаки. Малфой знал, что они идут — он специально говорил громче, чтобы каждое слово долетало до них.

— Не заводитесь, — взмолилась Гермиона, заметив, как напряглись Гарри и Рон. — Он только этого и добивается…

— Тут главное — связи в Министерстве, — продолжал Малфой, злобно поглядывая в их сторону. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени. Министерство твердо решило сдать его в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии.

Малфой скорчил идиотскую мину, Крэбб и Гойл загоготали, Пэнси Паркинсон залилась визгливым смехом.

— Он перешёл все границы, — прошептала Каллиста, чувствуя, как внутри закипает злость. — Как он смеет…

Она не договорила — что-то толкнуло Гарри в плечо, едва не сбив его с ног. Мгновением позже она увидела, что это Невилл — он ринулся на Малфоя с кулаками, и лицо его было багровым от ярости.

— Невилл, стой! — крикнул Гарри, бросаясь за ним.

Каллиста тоже шагнула вперёд, но Рон уже схватил Невилла за руку, Гарри обхватил его одной рукой за шею. Вдвоём они оттащили его от слизеринцев. Крэбб и Гойл загородили собой Малфоя, готовые к драке.

— Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу… ему, — вырывалось у Невилла.

Каллиста подбежала к ним, положила руку на плечо Невилла.

— Невилл, он не стоит того. Ты же знаешь.

Невилл перевёл на неё взгляд, и Каллиста увидела в его глазах такую боль, что у неё самой сжалось сердце. Она знала, что его родители — в больнице святого Мунго, и что Малфой попал в самую точку, даже не подозревая об этом.

— Он ничего не знает, — тихо добавила она. — Он просто гадкий слизеринец, который хочет тебя разозлить. Не давай ему этой радости.

Невилл тяжело дышал, но ярость в его глазах начала угасать.

В этот момент дверь класса открылась, и появился Снегг. Его чёрные глаза обежали цепочку гриффиндорцев и остановились на Гарри и Роне, которые всё ещё сдерживали Невилла.

— Поттер, Уизли, Долгопупс — драка? — раздался его холодный, надменный голос. — Десять очков штрафа Гриффиндору. Отпустите Долгопупса, Поттер, или останетесь после уроков. Все в класс.

Гарри отпустил Невилла. Тот пыхтел, испепеляя взглядом дверь, за которой скрылись слизеринцы.

— Я должен был тебя остановить, — тихо сказал Гарри. — Крэбб и Гойл оставили бы от тебя мокрое место.

Невилл не ответил, только схватил сумку и вошёл в класс.

Каллиста взяла Гарри за руку и шепнула: «Ты молодец. Он потом сам поймёт».

Гарри кивнул, но его лицо оставалось напряжённым.

Они заняли свои места в заднем ряду. Каллиста села рядом с Гермионой, а Гарри и Рон — впереди. В классе шепотом обсуждали выходку Невилла, но, когда Снегг с громким стуком захлопнул дверь, все разом смолкли.

Каллиста заметила в углу Амбридж — та сидела с блокнотом на коленях и улыбалась своей кукольной улыбкой. Каллиста поёжилась. Присутствие Амбридж на любом уроке означало только одно — неприятности.

— Сегодня мы продолжим работу над Укрепляющим раствором, — объявил Снегг, и Каллиста взялась за ингредиенты.

Она старалась не смотреть в сторону Амбридж, но краем глаза всё равно следила за ней. Амбридж что-то писала в блокноте, поднимала голову, оглядывала класс — как кошка, высматривающая добычу.

— Ты не слишком внимательна, — шепнула Гермиона, заметив, что Каллиста замешкалась.

— Просто думаю, — ответила Каллиста, добавляя в котёл сок мандрагоры.

Зелье зашипело, но не изменило цвет — к счастью, всё шло по плану.

Амбридж встала и направилась между рядами столов к Снеггу, склонившемуся над котлом Дина Томаса. Каллиста прислушалась, продолжая помешивать зелье.

— Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса.

Снегг медленно выпрямился и повернул к ней голову.

— Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила она.

— Четырнадцать лет, — ответил Снегг, и Каллиста заметила, как напряглись его плечи.

— Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств?

— Да.

— Но безуспешно?

— Как видите.

— И после поступления в Хогвартс вы регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли?

— Да.

— Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом?

Каллиста затаила дыхание. Это был опасный вопрос — и Снегг, кажется, это понимал.

— Вам лучше спросить у него, — буркнул он.

— Непременно, — сказала Амбридж со сладкой улыбкой.

— Полагаю, это имеет отношение к делу?

— Прямое, — ответила она. — Министерство желает досконально знать… э-э… послужной список преподавателей.

Каллиста перевела взгляд на Гарри — тот, увлёкшись наблюдением, добавил в зелье что-то не то. Зелье угрожающе зашипело и из бирюзового превратилось в оранжевое.

— Саламандрову кровь, Гарри! — застонала Гермиона, схватив его за руку. — Не гранатовый сок!

Гарри рассеянно кивнул, но его взгляд снова устремился к Амбридж.

— Вновь без оценки, Поттер, — с удовольствием сказал Снегг, опорожняя его котёл взмахом палочки. — Напишете мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем уроке, вам понятно?

— Да, — с яростью ответил Гарри.

Каллиста вздохнула. Ещё одна работа — ещё одна бессонная ночь.

Когда урок закончился, они вышли в коридор, и Гарри объявил, что прогуляет прорицания.

— Тебе нельзя пропускать прорицания, — строго сказала Гермиона.

— Кто бы говорил! Ты сама ушла с прорицаний, ненавидишь Трелони! — возмутился Рон.

— Вопрос не в ненависти, — напыщенно ответила она. — Просто я считаю её отвратительным преподавателем и старой мошенницей. Но Гарри уже прогулял историю магии, и, по-моему, сегодня больше ничего пропускать нельзя.

Каллиста согласно кивнула.

— Она права, — сказала она. — Если ты прогуляешь ещё один урок, Амбридж только обрадуется. Не давай ей повода.

Гарри вздохнул, но подчинился.

— Тренировки не будет, — хмуро объявила Анджелина, когда они вошли после ужина в общую гостиную.

Каллиста, шедшая чуть позади Гарри и Рона, замерла на пороге. Сердце пропустило удар. Только этого не хватало.

— Но я не пререкался с ней, — Гарри был в ужасе, его лицо побледнело, а зелёные глаза расширились. — Ни слова не сказал, клянусь тебе, Анджелина.

— Знаю. Знаю, — Анджелина выглядела растерянной и злой одновременно. Она теребила край мантии, и Каллиста заметила, как дрожат её пальцы. — Она сказала, ей надо разобраться.

— В чем разобраться? — возмутился Рон, шагнув вперёд. Его веснушчатое лицо покраснело от гнева. — Слизеринцам дала разрешение. А нам почему нет?

Каллиста посмотрела на Гарри. Он сжал кулаки, но промолчал. Она знала, о чём он думает — Амбридж специально держит их в неизвестности, угрожая роспуском команды. Это её оружие против них. И оно работало.

— А ты взгляни на это с приятной стороны, — заметила Гермиона, подходя ближе. Её голос звучал на удивление спокойно. — У тебя, по крайней мере, будет время написать работу для Снегга.

Рон посмотрел на неё с изумлением, а Гарри огрызнулся:

— Приятной? Больше Снегга, меньше квиддича?

— Гарри, — тихо сказала Каллиста, касаясь его плеча. — Мы что-нибудь придумаем. Не сейчас.

Он вздохнул, опустился в кресло у камина и вытащил из сумки пергаменты — те самые, со штрафной работой по зельям. Каллиста села рядом, положив свою сумку на колени, и принялась наблюдать за ним. Гарри писал, но каждые несколько минут поднимал голову и смотрел на огонь — на всякий случай. Каллиста знала, что они ждут отца. И она ждала вместе с ним.

В гостиной было шумно. Фред и Джордж, как всегда, оказались в центре внимания — они усовершенствовали свой Забастовочный завтрак и теперь по очереди демонстрировали его под одобрительные крики публики.

Сперва Фред откусывал от оранжевого конца батончика, после чего картинно блевал в принесенное ведро. Затем кусал с темно-красного конца — и рвота мгновенно прекращалась. Ли Джордан, ассистировавший при показе, каждый раз лениво убирал рвоту с помощью Заклятия исчезновения.

— Они мастера своего дела, — сказала Каллиста, наблюдая, как близнецы собирают монеты с довольных покупателей.

— Мастера эффектных штучек, от которых никакой пользы, — отрезала Гермиона, сидевшая в кресле напротив с книгой в руках.

— Никакой пользы? — Рон, сидевший рядом с Гермионой, поднял брови. — Они только что заработали двадцать шесть галеонов.

Каллиста усмехнулась и снова повернулась к Гарри. Он снова зачеркнул написанное — в четвёртый раз.

— Не обращай внимания, — сказала она, кивая в сторону близнецов. — Они скоро уйдут.

— Я не могу сосредоточиться, — признался Гарри, откидываясь на спинку кресла. — В голове каша.

— Потому что ты думаешь о папе, — мягко сказала Каллиста. — И о том, что случилось с Буклей.

Он кивнул, не глядя на неё.

— И о том, что Амбридж запретила тренировки.

— Гарри, — Каллиста взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но она надеялась, что тепло передастся ему. — Всё наладится. Не сразу, но наладится. А пока... пока просто пиши.

Гарри вздохнул и снова взялся за перо.

Толпа вокруг близнецов рассеялась только за полночь. Фред, Джордж и Ли долго считали выручку, и Каллиста слышала, как Фред хвастливо встряхивает коробку с монетами. Гермиона неодобрительно фыркнула, но ничего не сказала.

Наконец близнецы закрыли дверь в мужские спальни.

— Я, наверное, пойду спать, — зевнул Рон. — У меня глаза слипаются.

— Подожди, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от камина.

Рон, который уже поднялся, опустился обратно в кресло и проследил за его взглядом.

— Сириус! — сказал он вдруг.

Гарри резко обернулся. В огне, среди пляшущих языков пламени, Каллиста увидела знакомую лохматую голову. Сириус улыбался — устало, но тепло.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — откликнулись они вчетвером и опустились на колени перед камином.

Живоглот, дремавший на коврике, громко мурлыкнул и, несмотря на жар, сунулся мордой к Сириусу. Каллиста улыбнулась — даже кот скучал по отцу.

— Как жизнь? — спросил Сириус.

— Не очень, — честно ответил Гарри.

Гермиона потянула Живоглота назад, чтобы он не спалил усы.

— Министерство издало ещё один декрет, и теперь ни команды по квиддичу…

— Ни кружка по защите от Тёмных искусств? — подхватил Сириус.

Повисла пауза. Каллиста посмотрела на отца, и в его глазах она увидела не удивление, а скорее одобрение.

— Как ты узнал? — изумился Гарри.

— Надо умнее выбирать места для встречи, — с широкой улыбкой ответил Сириус. — «Кабанья голова», видите ли.

— Но лучше же, чем в «Трёх метлах»! — возразила Гермиона. — Там всегда полно народу.

— Значит, меньше шансов, что вас подслушают. Тебе ещё учиться и учиться, Гермиона.

— Кто нас подслушал? — спросил Гарри.

— Наземникус, кто же ещё.

Каллиста почувствовала, как внутри всё похолодело. Наземникус — тот самый старик в вуали, который сидел в углу и делал вид, что не замечает их.

— Он был колдуньей в вуали, — пояснил Сириус, заметив их ошеломлённые лица.

— Что он делал в «Кабаньей голове»? — спросила Каллиста, и её голос прозвучал глуше, чем ей хотелось.

— За тобой наблюдал, конечно, — ответил Сириус, глядя на Гарри.

— За мной до сих пор следят? — рассердился Гарри.

— Да, следят. И отнюдь не напрасно, раз ты не придумал ничего лучше, чем собрать нелегальный кружок по защите.

Каллиса заметила, что отец не был ни сердит, ни обеспокоен. Наоборот, он смотрел на Гарри с гордостью — такой же, с какой смотрел когда-то на неё, когда она впервые поймала снитч.

— А почему Наземникус от нас прятался? — спросил Рон. — Мы были бы рады ему.

— Отлучён от «Кабаньей головы» двадцать лет назад, — объяснил Сириус. — А у того бармена хорошая память. Мы лишились грюмовой мантии-невидимки, когда арестовали Стерджиса, так что последнее время Наземникус часто наряжается ведьмой…

Каллиста переваривала эту новость. Значит, их встреча не была тайной. И Амбридж, вероятно, уже знала обо всём.

— Впрочем, первое дело к тебе, Рон: я поклялся передать тебе материнский наказ.

Рон побледнел.

— Она сказала: ни в коем случае не участвовать в тайном кружке по защите от Тёмных искусств, — продолжал Сириус. — Сказала: тебя непременно исключат, и твоя жизнь будет загублена. Сказала: у тебя полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас тебе об этом беспокоиться рано. Кроме того, — он перевел взгляд на Гарри, Каллисту и Гермиону, — она советует Гарри, Каллисте и Гермионе не затевать это дело, хотя признаёт, что приказывать им не вправе, и поэтому просто просит помнить, что заботится только об их благе. Молли всё это написала бы, но сову могут перехватить, что грозит вам крупными неприятностями. А сказать это лично не может — сегодня она на дежурстве.

— На каком дежурстве? — удивился Рон.

— Неважно. В Ордене. Так что на меня легла обязанность сообщить тебе это, а от тебя передать подтверждение, что тебе всё сказано — потому что мне она, кажется, тоже не доверяет.

Повисла тишина. Рон ковырял дырку в каминном коврике, Живоглот снова попытался зацепить голову Сириуса.

— Так ты хочешь, чтобы я сказал, что не буду участвовать в кружке по защите? — спросил Рон, не поднимая глаз.

— Я? Конечно нет! — изумился Сириус. — По-моему, это чудесная мысль!

— Правда? — обрадовался Гарри.

— Ну конечно! Думаешь, мы с твоим папой распластались бы перед этой старой каргой Амбридж?

— Но в прошлом семестре ты без конца твердил: не рискуй, будь осторожен! — напомнил Гарри.

— В прошлом году, Гарри, по всем признакам кто-то в Хогвартсе замышлял тебя убить! — с нетерпением отвечал Сириус. — В этом году мы знаем: убить тебя хочет кое-кто вне Хогвартса. Поэтому считаю, что научиться самозащите — мысль хорошая.

— А если нас исключат? — спросила Гермиона с лёгкой насмешкой.

— Гермиона, — сказал Гарри, — это же была твоя идея!

— Знаю. Просто мне интересно, что думает Сириус.

Каллиста перевела взгляд на отца. Он улыбнулся — той самой кривоватой улыбкой, которую она так любила.

— Ну, лучше вылететь отсюда, умея защищаться, чем смирно сидеть в школе беззащитными, — сказал Сириус.

— Золотые слова! — подтвердил Рон.

— Ну, и как вы организуете группу? Где собираетесь? — спросил Сириус.

— В этом вся загвоздка, — вздохнул Гарри. — Не знаем, где встречаться.

Каллиста задумалась. Комната должна быть достаточно большой, чтобы вместить всех, и достаточно скрытной, чтобы их никто не нашёл. И желательно — чтобы туда не совался Филч.

— А если в Визжащей хижине? — предложил Сириус.

— О, это идея! — воскликнул Рон.

— Слишком далеко, — покачала головой Каллиста. — И каждый раз идти через деревню — слишком рискованно. Кто-нибудь обязательно заметит.

Сириус кивнул, признавая её правоту.

— Вас, Сириус, когда вы собирались в Визжащей хижине, было только четверо, — добавила Гермиона. — И все умели превращаться в животных, и при желании, наверное, уместились бы под одной мантией-невидимкой. А нас сейчас двадцать семь, и ни одного анимага. Нам не мантия-невидимка нужна, а хороший шатёр.

— Справедливо, — сказал Сириус, помрачнев. — Ну, уверен, вы что-нибудь придумаете. Был довольно просторный потайной ход за большим зеркалом на пятом этаже. Можно там попрактиковаться в заклятиях.

Гарри покачал головой:

— Фред с Джорджем говорят, что он не то заблокирован, не то обвалился.

— А-а, — нахмурился Сириус. — Я подумаю. И ещё…

Он не закончил. Лицо его вдруг стало напряжённым, глаза расширились. Он повернул голову в сторону, упёрся взглядом в глухую кирпичную стену топки.

— Сириус? — встрепенулся Гарри.

Но Сириус уже исчез.

— Что случилось? — спросила Каллиста, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Не знаю, — растерянно ответил Гарри.

Гермиона испуганно охнула и вскочила на ноги, глядя в камин.

В огне появилась рука. Пухлая, короткопалая, с уродливыми старомодными перстнями — та самая, которую Каллиста видела в кабинете Амбридж сотни раз.

— Бежим, — выдохнула она.

Ребята бросились к лестнице. Перед дверью в мужские спальни Гарри оглянулся. Рука Амбридж в огне всё ещё делала хватательные движения, словно знала, где была минуту назад голова Сириуса, и очень желала схватить её за волосы.

Каллиста схватила Гарри за руку и потянула вверх.

— Быстрее, — прошептала она.

Они забежали в спальню, и Гарри захлопнул дверь. Каллиста прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

— Она чуть не поймала его, — сказал Гарри, и его голос дрожал.

— Но не поймала, — ответила Каллиста, беря его за руку. — Он успел. И теперь знает, что за нами следят.

— Это ничего не меняет, — покачал головой Гарри. — Она знает про кружок. И теперь будет искать.

— Амбридж читала твою почту, Гарри. Другого объяснения нет.

— Думаешь, это она напала на Буклю? — с бешенством сказал он.

— Почти уверена, — мрачно ответила Гермиона. — Смотри за своей лягушкой, она удирает.

Лягушка радостно скакала к другому краю стола. Гарри направил на нее волшебную палочку:

— Акцио! — И лягушка покорно перелетела к нему в руки.

Заклинания были самым удобным уроком для того, чтобы посекретничать: такой кругом шум и гам, что вряд ли тебя кто-нибудь подслушает.

Сегодня в классе, оглашаемом кваканьем лягушек и хриплыми криками воронов, под стук дождя по оконным стеклам Гарри, Рон, Каллиста и Гермиона без помех перешептывались о том, как Амбридж чуть не поймала Сириуса.

— Я заподозрила это еще тогда, когда Филч обвинил тебя, что ты заказываешь навозные бомбы. Глупее не выдумать, — шептала Гермиона. — Ведь если твое письмо прочли, тогда ясно, что ты их не заказывал. И зачем к тебе приставать ради дурацкой шутки? А потом я подумала: что, если кому-то нужен повод, чтобы прочесть твою почту? Амбридж легко это устроить: накапает Филчу, тот сделает черную работу, конфискует письмо, а она его выкрадет или потребует показать. Филч возражать не станет: когда это он вступался за права учеников? Гарри, ты раздавишь лягушку.

Гарри посмотрел на свою руку: действительно, он так сжал лягушку, что у нее вылезли глаза. Он быстро положил ее на стол.

— Вчера вечером все висело на волоске, — сказала Гермиона. — Интересно, знает ли Амбридж, как близка она была к успеху? Силенцио.

Лягушка, на которой она отрабатывала Заклятие немоты, онемела на полукваке и посмотрела на нее с укором.

— Если бы она поймала Нюхалза…

— Сегодня утром он был бы уже в Азкабане, — закончил за нее Гарри.

Каллиста вздрогнула. Азкабан. Она представила отца за решеткой — снова — и внутри похолодело. Она поймала взгляд Гарри и чуть заметно кивнула, давая понять, что разделяет его тревогу.

— Силенцио, — раздался спокойный голос рядом с Каллистой.

К ней подошла Кассандра — в этот день она помогала профессору Флитвику на уроке, проверяя, как ученики справляются с заклинаниями. Она наклонилась к дочери и тихо сказала:

— У тебя неплохо получается, но локоть подними выше. И не сжимай палочку так сильно — ты не душишь змею.

Каллиста кивнула, поправила руку и снова повторила заклинание. На этот раз лягушка замерла почти мгновенно.

— Лучше, — одобрила Кассандра и, прежде чем отойти, бросила короткий взгляд на Гарри. — Присмотри за ним, — шепнула она дочери. — Он сегодня сам не свой.

— Присмотрю, — так же тихо ответила Каллиста.

Кассандра отошла к другой парте, оставив их ненадолго.

— Если бы Амбридж поймала папу, — продолжила Каллиста, наклоняясь к Гарри, — я даже думать об этом не хочу.

— Поэтому он больше не должен так рисковать, — твёрдо сказала Гермиона. — Не знаю только, как его предупредить. Сову посылать нельзя.

— Думаю, он сам не рискнет, — сказал Рон. — Он не дурак. Он понимает, что чуть не попался. Силенцио!

Большой уродливый ворон презрительно каркнул ему в лицо.

— Силенцио. СИЛЕНЦИО!

Ворон каркнул еще громче.

— Ты неправильно действуешь палочкой, — сказала Гермиона, критически наблюдая за его манипуляциями. — Не маши, а делай выпад.

— Вороны посложнее лягушек, — с досадой сказал Рон.

— Отлично. Меняемся. — Она схватила его ворона и заменила своей толстой лягушкой. — Силенцио!

Ворон продолжал разевать острый клюв, но из него не выходило ни звука.

— Очень хорошо, мисс Грэйнджер! — раздался у них за спиной писклявый голосок профессора Флитвика, отчего все трое вздрогнули. — А теперь попробуйте вы, мистер Уизли.

— А?.. Да, да, сейчас, — встрепенулся Рон, мгновенно залившись краской. — Э-э… Силенцио!

От усердия он ткнул лягушку в глаз, и она, оглушительно квакнув, спрыгнула на пол.

Каллиста подавила смешок, а Кассандра, проходившая мимо с парой новых ингредиентов для демонстрации, покачала головой и пробормотала: «Бедная лягушка».

Так что их нисколько не удивило, когда Рону и Гарри было велено поупражняться в заклятии немоты еще и в свободное время.

Из-за ливня им разрешили провести перемену в помещении. Они отыскали свободное местечко в шумном переполненном классе на втором этаже, где Пивз мечтательно парил у люстры, время от времени плюя через трубку чернильными пульками в чью-нибудь макушку. Кассандра тоже осталась в классе — она перебирала стопку пергаментов, проверяя, все ли работы сданы, и периодически поглядывала в их сторону, но не подходила.

К ним протиснулась Анджелина Джонсон.

— Я получила разрешение. Можем собирать команду!

— Замечательно! — воскликнули Рон и Гарри.

— Да. — Анджелина сияла. — Я пошла к Макгонагалл, и, думаю, она поговорила с Дамблдором. В общем, Амбридж должна была уступить. Ха! Жду вас на поле в семь часов — нам надо наверстывать. Вы понимаете, что первый матч у нас всего через три недели?

Она отошла от них, увильнув от чернильной пульки Пивза, угодившей в первокурсника рядом, и скрылась.

Рон взглянул на окно, по которому барабанил дождь, и улыбка его увяла.

— Надеюсь, к вечеру перестанет. Что с тобой, Гермиона?

Она тоже смотрела в окно, но так, будто не видела его. Взгляд ее был несфокусированным, и она хмурилась.

— Да вот подумала… — ответила она, по-прежнему глядя в сторону окна.

— Про Сири… Нюхалза? — спросил Гарри.

— Нет… не совсем… — медленно проговорила она. — Скорее… Правильно ли мы делаем… Как по-вашему?

Гарри и Рон переглянулись.

— Ага, это сильно проясняет дело, — сказал Рон. — А ты не могла бы выразиться членораздельнее?

Гермиона посмотрела на него так, словно только теперь заметила его присутствие.

— Я просто подумала, — голос ее окреп, — правильно ли мы поступаем, затевая этот кружок по защите от Темных искусств.

— Что? — сказали друзья хором.

— Это же была твоя идея! — возмутился Рон.

— Знаю. — Гермиона переплела пальцы. — Но после разговора с Нюхалзом…

— Он целиком за это, — сказал Гарри.

— Да, — сказала она, снова уставившись в окно. — Поэтому я и засомневалась, так ли хорошо мы придумали.

Каллиста, вдруг заметила, что ее мать остановилась неподалеку и тоже прислушивается. Кассандра делала вид, что раскладывает пергаменты, но Каллиста знала эту ее позу — плечи чуть напряжены, голова слегка наклонена. Она слушала.

— Мам, — тихо позвала Каллиста.

Кассандра подняла голову и встретилась с ней взглядом. В ее глазах читалось предостережение, но не запрет. Скорее: «Будьте осторожны».

— Я ничего не слышала, — так же тихо ответила она и отошла к столу профессора Флитвика.

— Думаешь, она расскажет Амбридж? — шепотом спросил Гарри.

— Мама? — Каллиста удивленно посмотрела на него. — Ни за что. Она не предатель.

— Я не о том. — Гарри покачал головой. — Она предупредит нас, если что-то пойдет не так?

Каллиста задумалась. Кассандра всегда была на их стороне, но она была и преподавательницей. И матерью. Она не хотела, чтобы дочь пострадала.

— Спрошу у нее, — сказала Каллиста. — Когда-нибудь. Не сейчас.

Пивз парил над ними с трубкой наготове; все четверо инстинктивно подняли сумки над головой, дожидаясь, чтобы он улетел.

— Давай начистоту, — сердито сказал Гарри, когда они поставили сумки на пол. — Сириус нас поддержал, и поэтому ты думаешь, что нам надо отказаться?

Вид у Гермионы был довольно несчастный. Глядя на свои руки, она сказала:

— А ты доверяешь его мнению, если честно?

— Да, доверяю. Он всегда давал замечательные советы.

Чернильная пулька пролетела мимо них и попала точно в ухо Кэти Белл. Кэти вскочила и стала бросаться в Пивза всем, что попадало под руку. Понаблюдав за ней, Гермиона заговорила, тщательно выбирая слова:

— Вам не кажется, что он стал… ну… опрометчивым с тех пор, как его упрятали в дом на площади Гриммо? Вам не кажется, что он… как бы… живет через нас?

— Что значит «живет через нас»? — удивился Гарри.

— В смысле… конечно, он будет в восторге, что под носом у Министерства устраиваются тайные общества по защите… По-моему, он в отчаянии от того, что сам ничего не может, сидя взаперти… и, по-моему, как бы сказать… подстрекает нас.

Рон был в полном недоумении.

— Сириус прав, — сказал он, — ты в самом деле рассуждаешь, как моя мать.

Гермиона прикусила губу и не ответила. Прозвенел звонок, и в ту же секунду Пивз, спикировав, вылил весь пузырек с чернилами на голову Кэти Белл.

День клонился к вечеру, а погода не улучшалась, так что в семь часов, отправившись к спортивному полю, Гарри, Рон и Каллиста сразу вымокли до нитки и то и дело оскальзывались на мокрой траве. Каллиста шла рядом с Гарри, сжимая в руке метлу и проклиная дождь, который хлестал по лицу, заливал глаза и делал мантию тяжелой, как свинец.

Небо было темно-серое, грозовое, и они вошли в теплую светлую раздевалку с чувством облегчения. Каллиста отряхнулась, повесила мантию на крючок и принялась выжимать волосы, которые прилипли к щекам мокрыми прядями.

— Ну и погодка, — проворчала она, глядя на Гарри. — Анджелина решила нас утопить или просто закалить?

— И то, и другое, — ответил Гарри, стягивая промокшую мантию.

Фред и Джордж уже обсуждали, не прибегнуть ли к Забастовочному завтраку, чтобы отмотаться от тренировки.

— Да она сразу догадается, — вполголоса говорил Фред. — Эх, зачем я предложил ей купить вчера Блевальные батончики?

— Может, попробуем Лихорадный леденец? — сказал Джордж. — Его еще никто не видел.

— А он действует? — с надеждой спросил Рон.

— Вообще да, — сказал Фред, — температура подскакивает.

— А еще выскакивают гнойные чирьи, — сказал Джордж, — и мы пока не придумали, как от них избавиться.

— Никаких чирьев не вижу, — сказал Рон, глядя на близнецов.

— И не увидишь, — мрачно ответил Фред. — Они на том месте, которое народу обычно не показывают.

— Но на метлу сесть — все равно что…

— Прекратите, — оборвала их Анджелина, выходя из капитанской комнаты. — Слушай меня, команда. Я знаю, погода не идеальная, но не исключено, что нам придется играть со Слизерином в таких же условиях. Поэтому стоит проверить, как мы к ним приноровимся. Гарри, ты на прошлой игре с Пуффендуем что сделал с очками, чтобы их не слепил дождь?

— Гермиона сделала. — Гарри вынул волшебную палочку, постучал по очкам и сказал: — Импервиус!

— Каллиста, — обратилась Анджелина к ней, — ты будешь отрабатывать обманные манёвры с квоффлом. При такой видимости Слизерин попытается играть грязно — ты должна быть готова уходить от столкновений.

— Поняла, — кивнула Каллиста, проверяя, надежно ли заклинание держится на её одежде.

— Давайте все попробуем Импервиус, — сказала Анджелина. — Если сможем не допускать дождь до лица, это очень улучшит видимость. Ну, вместе: ИМПЕРВИУС. Все. Пошли.

Они убрали палочки во внутренние карманы, взяли метлы на плечо и вышли за Анджелиной из раздевалки.

На поле дождь усилился. Каллиста взмыла в воздух, чувствуя, как ветер пытается сбить её с курса. Она сжала метлу коленями и понеслась к воротам соперника, отрабатывая резкие повороты. Квоффл — тяжёлый, мокрый — выскальзывал из рук, но она не сдавалась.

— Каллиста, выше! — крикнула Анджелина. — Ты слишком низко!

Каллиста поднялась, чувствуя, как дождь хлещет по лицу, но заклинание Импервиус держалось, и вода стекала, не заливая глаза. Она поймала квоффл, брошенный Кэти, и устремилась к кольцам, ловко уходя от вылетевшего из темноты бладжера.

— Хорошо! — донеслось до неё сквозь шум дождя.

Тренировка длилась почти час, и к концу Каллиста вымокла до такой степени, что не чувствовала пальцев. Но она не жаловалась. Анджелина была права — если придется играть в такую погоду, они должны быть готовы.

В раздевалке Гарри, переодеваясь, слушал разговоры близнецов и невольно улыбнулся, но улыбка замерла на губах, когда шрам на лбу вдруг пронзила острая боль.

Он зажмурился, прижав полотенце к лицу, и зашипел сквозь зубы.

— Что с тобой? — раздались голоса.

Каллиста, уже надевшая сухую мантию, подбежала к нему.

— Гарри? — она коснулась его плеча.

Он отнял полотенце. Раздевалка расплывалась перед глазами — он был без очков, но все же почувствовал, что все лица обращены к нему.

— Ничего. Ткнул себя в глаз.

Он быстро надел очки и взглянул на Каллисту, давая понять, что это не просто так. Когда команда выходила из раздевалки, кутаясь в мантии, Гарри, Каллиста и Рон нарочно отстали.

— Что случилось? — спросил Рон.

Гарри кивнул, не говоря ни слова. Шрам все еще болел.

— Ты знаешь, что это значит, — тихо сказала Каллиста, глядя на него.

— Знаю.

— Но он не может быть где-то рядом, правда? — с испугом спросил Рон.

— Нет. — Гарри сел на скамью и потер лоб. — Он, наверное, за много километров отсюда. А заболело… потому что… он злится.

Слова вырвались сами собой, и Гарри с удивлением понял, что они правдивы. Где бы ни был Волан-де-Морт, чем бы ни занимался, в эту минуту он испытывал гнев.

— Ты его увидел? — спросил Рон. — У тебя было видение?

Гарри покачал головой. Путаница смутных форм, наплыв воющих голосов…

— Он хочет, чтобы что-то сделали, но делается это слишком медленно.

Каллиста села рядом с ним.

— Это не в первый раз, — сказала она. — И не в последний. Но ты должен быть осторожен.

— Я всегда осторожен.

— Нет, — она покачала головой. — Ты безрассуден. И это пугает меня.

Гарри посмотрел на неё и не нашёл, что ответить.

— И в прошлый раз было из-за этого? — спросил Рон. — Когда заболело в кабинете у Амбридж. Сам-Знаешь-Кто злился?

— Нет. — Гарри задумался. — В прошлый раз потому, что он был доволен. Он думал… произойдет что-то приятное. А в ночь накануне отъезда в школу… Волан-де-Морт был в бешенстве.

— Друг, тебя вместо Трелони пора нанимать, — сказал Рон.

— Я ничего не предсказываю.

— Нет, знаешь, что ты делаешь? Ты читаешь мысли Сам-Знаешь-Кого!

— Настроения, — поправил Гарри. — Дамблдор говорил, что в прошлом году происходило примерно то же. Когда Волан-де-Морт был близко или испытывал сильные эмоции, я это чувствовал.

Каллиста сжала его руку.

— Мы справимся, — сказала она. — Но ты должен кому-то рассказать. Дамблдору.

— Он знает.

— Тогда пусть сделает что-то.

Гарри покачал головой.

— Амбридж следит за всем. За совами, за камином. Я даже письмо отправить не могу.

— Мы найдём способ, — твёрдо сказала Каллиста. — Всегда найдётся способ.

Она встала, потянула его за собой, и они вышли в дождливую темноту, прижимаясь друг к другу, чтобы не потеряться.

В гостиной их ждал огонь в камине и тишина. Гермиона ушла спать, Живоглот лежал, свернувшись в кресле. Каллиста завернулась в плед, села рядом с Гарри и взяла книгу, но не читала — смотрела на него.

— Ты меня пугаешь, — сказала она.

— Чем?

— Тем, что не боишься.

Гарри усмехнулся.

— Боюсь. Просто не показываю.

— Показывай. Мне.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела то, что он так старался скрыть — страх. Настоящий, глубокий страх.

— Что, если я однажды увижу не просто его настроение, — сказал он тихо, — а его самого? Что, если он увидит меня?

— Не думай об этом.

— Не могу.

Каллиста взяла его за руку.

— Тогда будем думать вместе.

Они сидели у камина, слушая дождь, и это были самые тяжёлые мгновения за весь день.

Гостиная опустела. Гермиона отправилась спать пораньше, и Живоглот лежал, свернувшись в кресле возле камина. Гарри сидел у огня, перечитывая страницу об использовании ложечницы, любистока и чихотной травы, и не усваивал ни слова. Каллиста — рядом, тоже молчала, тоже думала. Рон давно ушел, и в гостиной было тихо — только дождь стучал в окна да потрескивали поленья в камине.

Книга выскользнула из ослабевших пальцев Гарри и с глухим стуком упала на коврик. Голова его свесилась набок.

Каллиста подняла книгу, хотела разбудить его, но передумала. Пусть спит. Он заслужил отдых.

— Гарри Поттер, сэр! — раздался писклявый голос.

Каллиста вздрогнула, подняла голову и увидела домового эльфа. Добби стоял у стола, его голова была украшена целой башней из вязаных шапок, а на самом верхнем помпоне, мирно ухая, сидела Букля.

— Добби? — Гарри проснулся и выпрямился в кресле.

— У Добби ваша сова, сэр! Профессор Граббли-Дерг говорит, что она в полном здравии, сэр.

— Спасибо, Добби, — сказал Гарри, поглаживая Буклю.

— Добби очень хотел бы помочь Гарри Поттеру, — эльф свесил уши. — Гарри Поттер кажется опечаленным.

— Помочь ты не в силах, Добби, — устало ответил Гарри. — Но спасибо.

Он нагнулся за книгой, и тусклый огонь камина осветил белые рубцы на тыльной стороне его руки. Каллиста заметила, как он замер.

— Подожди-ка, Добби. Кое с чем ты можешь мне помочь.

Эльф радостно обернулся:

— Только скажите, сэр Гарри Поттер!

— Мне надо подыскать место, где могли бы упражняться в защите от Темных искусств двадцать семь человек — и так, чтобы не знали преподаватели. Особенно профессор Амбридж.

Добби подпрыгнул, весело тряхнул ушами и хлопнул в ладоши.

— Добби знает чудесное помещение, сэр! Оно называется Комната Так-и-Сяк, иначе — Выручай-комната.

Гарри слушал, и Каллиста видела, как его глаза загораются. Она тоже затаила дыхание. Комната, которая появляется только тогда, когда в ней нуждаешься. Которая даёт именно то, что нужно. Это звучало как настоящее чудо.

— Как в неё попасть? — спросил Гарри.

— На восьмом этаже, сэр. Напротив гобелена с танцующими троллями. Нужно три раза пройти мимо стены, думая о том, что вам нужно.

— Блестяще, — выдохнул Гарри.

Добби отвесил поклон и исчез вместе с Буклей.

— Ты пойдёшь? — спросила Каллиста.

— Завтра. Вечером.

— Я с тобой.

На следующее утро они никому ничего не сказали. Только переглянулись, когда вышли из Большого зала после завтрака, и Каллиста кивнула.

— Ты нашёл место? — шёпотом спросил Рон.

— Почти, — ответил Гарри.

— Почти? — переспросила Гермиона. — Что это значит?

— Увидите.

Вечером они поднялись на восьмой этаж. Каллиста шла рядом с Гарри, чувствуя, как бьётся сердце.

— Три раза пройти мимо, думая о том, что нужно, — прошептал Гарри.

Он прошёл первый раз. Второй. Третий.

На стене появилась дверь.

Каллиста взяла Гарри за руку, и они вошли.

Комната оказалась огромной — размером с Большой зал, залитой мягким золотистым светом. Вдоль стен стояли книжные шкафы, до потолка заставленные книгами по защите от Тёмных искусств, а в дальнем конце — мягкие диваны и кресла. В центре — свободное пространство, где можно было отрабатывать заклинания.

— Это… невероятно, — прошептала Каллиста.

— Мы сможем здесь собираться, — сказал Гарри. — Никто не найдёт.

— Ты готова? — спросил он, поворачиваясь к ней.

— Всегда готова, — ответила Каллиста, сжимая его руку.

Они вышли, и дверь за ними исчезла. Но Каллиста знала — она вернётся, когда они будут в ней нуждаться. А нуждаться они будут. Скоро. Очень скоро.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))