Black?

Прошло пару дней. Амбридж всё больше брала власть над школой, и это пугало большую часть учеников и преподавателей. Её розовые кофточки мелькали в коридорах чаще, чем совы над Большим залом, а её противное покашливание - «кхе-кхе» - раздавалось из-за каждой двери, заставляя студентов вздрагивать и торопливо прятать запрещённые книги, свитки с «нелегальными» заклинаниями и даже обычные шпаргалки. Замок, всегда казавшийся таким надёжным и вечным, вдруг съёжился под её присмотром, словно улитка, втянувшая рожки.

- Мерзкая жаба, - сказала Кассандра, когда они с Каллистой шли по коридору после обеда. Женщина говорила шёпотом, но в её голосе слышалась такая глухая ярость, что Каллиста невольно оглянулась - не подслушивает ли кто. - У Снегга уже глаз начинает дёргаться после её присутствия на уроках. Ты бы видела его лицо, когда она заявилась на его зельеваренье с блокнотом! Он смотрел на неё так, будто прикидывал, в какой котёл её бросить.

- Мам! - Каллиста попыталась изобразить строгость, но уголки её губ предательски поползли вверх.

- Что? - Кассандра пожала плечами с таким невинным видом, что стало ясно - она нисколько не раскаивается в своих словах. - Твой отец бы оценил. Он всегда говорил, что в трудные времена лучший способ сохранить рассудок - это научиться смеяться над тем, что тебя пугает.

- Папа много чего говорил, - вздохнула Каллиста. - Но он хотя бы не предлагал подливать преподавателям отраву.

- Я предложила не отраву, а успокоительное, - поправила Кассандра. - С лёгким слабительным эффектом. Чтобы она хотя бы на час перестала нас всех доставать.

- Мама!

- Ладно, ладно, - Кассандра подняла руки в примирительном жесте. - Я пошутила. Но близнецов попросить подкинуть ей блевательных батончиков - это была отличная идея, и ты это признаешь.

Каллиста только покачала головой, но улыбнулась. В этой женщине, которая сейчас стояла перед ней в мантии профессора и предлагала «немного развлечься» за счёт генерального инспектора, было что-то от той самой Касс - девчонки с фотографии, которая смеялась, не боясь последствий.

Когда друзья пришли на Защиту от Тёмных Искусств, Амбридж уже ждала их в классе. Она сидела за учительским столом, напевала под нос какую-то приторную мелодию и чему-то своему улыбалась - такой самодовольной, кукольной улыбкой, что Каллисте захотелось запустить в неё чем-нибудь тяжёлым.

- Скорей бы это всё кончилось, - прошептал Гарри, когда они заняли свои места. - Ещё полгода этого ада - и я сбегу в Запретный лес кормить акромантулов.

- Не дразни судьбу, - так же тихо ответила Каллиста, раскрывая учебник «Теория защитной магии». - Акромантулы тебя съедят.

- Вкус Поттера - деликатес, - мрачно пошутил Гарри. - Фред говорил.

- Фред много чего говорит, - вмешался Рон, плюхаясь на место рядом. - Например, что Амбридж на самом деле - оборотень, который заколдовал розовую кофточку, чтобы казаться человеком.

- Это было бы слишком жестоко по отношению к оборотням, - заметила Гермиона, доставая свои идеально отточенные перья и аккуратно раскладывая их на парте. - Им и так несладко.

Достав учебники, Гарри и Рон рассказали Гермионе и Каллисте о том, что было на уроке у Трелони. История про то, как Амбридж устроила инспекцию и как профессор Трелони разрыдалась прямо посреди лекции, заставила Каллисту сжать кулаки.

- Бедная, - прошептала она. - Она хоть и чудачка, но не заслужила такого унижения.

- Амбридж считает иначе, - мрачно сказал Гарри. - Она сказала, что Трелони даже близко не стоит той репутации, которую ей создали.

Гермиона собралась что-то спросить, но тут профессор Амбридж призвала класс к порядку, и воцарилась тишина - та самая, натянутая, как струна, которая вот-вот лопнет.

- Волшебные палочки убрать, - с улыбкой распорядилась она, и оптимисты, уже успевшие вынуть свои палочки из сумок, с сожалением спрятали их обратно. - На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать - приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться.

С той же широкой самодовольной улыбкой она села за стол. Ученики с громким вздохом разом раскрыли книги. Каллиста лениво перелистнула страницу - она уже успела прочитать несколько глав вперёд, пока Амбридж увлечённо разрисовывала доску розовыми меловыми завитушками. Ничего интересного. Ни одного практического совета. Только вода, только теория, только бесконечные «что такое защита» и «почему она важна».

Она подняла голову и заметила, что Гермиона опять подняла руку.

- Ну вот, началось, - простонал Рон себе под нос.

Профессор Амбридж тоже это заметила, но, похоже, у неё была выработана тактика именно на такой случай. Она не притворилась, будто не видит поднятой руки, а, наоборот, встала, прошла вдоль переднего ряда и, остановившись перед Гермионой, наклонилась к ней и шепотом, чтобы не слышали остальные, спросила:

- Что на этот раз, мисс Грейнджер?

- Я уже прочла вторую главу, - сказала Гермиона, и Каллиста увидела, как её пальцы нервно теребят край мантии.

- Тогда переходите к главе третьей.

- Её я тоже прочла. - Гермиона повысила голос, и теперь её слышал весь класс. - Я прочла всю книгу.

Профессор Амбридж моргнула - раз, другой, - но быстро овладела собой. Её улыбка стала ещё шире, ещё фальшивее.

- В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях.

- Он говорит, что это неправильное наименование. - Гермиона говорила чётко, почти вызывающе. - Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо.

Профессор Амбридж подняла брови, явно не ожидая такой точности.

- Но я не согласна, - продолжала Гермиона, и брови у Амбридж поползли ещё выше, а взгляд стал холоднее. - Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если их использовать для защиты.

- Вы так думаете? - Профессор Амбридж перестала говорить шёпотом и выпрямилась во весь свой небольшой рост. - Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер.

- Но... - хотела возразить Гермиона.

- Довольно, - Амбридж отошла и повернулась лицом к классу, от веселости её не осталось и следа. - Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффиндора пять очков.

По классу пробежал шумок. Кто-то возмущённо зашептал, кто-то застучал ручкой по парте, кто-то просто уставился на Амбридж с открытым ртом.

- За что? - сердито спросила Каллиста, чуть прихлопнув по книге. Ладонь противно зажгла от удара, но она не обратила внимания.

- Только не задирайся, - шепотом взмолилась Гермиона, дёргая её за рукав.

- За неоправданное нарушение хода занятий, - спокойно произнесла профессор Амбридж. Она говорила так, будто читала лекцию маленьким детям, и этот тон бесил Каллисту больше всего. - Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать своё мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них - за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, - не удовлетворил бы министерскую инспекцию.

- Да, Квиррелл был чудесный учитель, - громко сказал Гарри. - Только с одним маленьким недостатком: у него Волан-де-Морт торчал из затылка.

Наступила оглушительная тишина, какой никогда ещё не слышал Гарри. Даже Пивз, если бы он здесь был, замолк бы от изумления. А затем:

- Я думаю, ещё одна неделя дополнительных занятий принесёт вам пользу, мистер Поттер, - вкрадчиво проговорила Амбридж, и в её голосе прозвучало торжество.

- Вы ведь знаете, что ваши «наказания» не законны в школе, - проговорила Каллиста, и голос её прозвучал громче, чем она планировала.

Гермиона пихнула подругу локтем - так сильно, что Каллиста едва не слетела со стула.

- Я здесь закон, - Амбридж повернулась к Каллисте, и её маленькие жабьи глазки сузились до щёлочек. - И я решаю, какие наказания применять к ученикам, мисс Уильямс. Хотите поговорить об этом во время отработки?

Каллиста почувствовала, как правое запястье - там, где под бинтом ещё не до конца зажили шрамы - противно кольнуло. Рука словно напоминала: держи язык за зубами. Не сейчас.

- Нет, - покачала она головой, опуская глаза в книгу.

- Славно. - Амбридж снова надела свою кукольную маску. - Продолжим.

Каллиста с сожалением взглянула на Гарри. Тот сидел, поджав губы, и смотрел в книгу - но он явно не читал. Его пальцы сжимали перо так, что костяшки побелели. Почувствовав взгляд, Гарри поднял голову и чуть заметно кивнул - мол, всё в порядке, не переживай.

Но Каллиста видела, что это неправда. И ничего не было в порядке.

Самым худшим во второй неделе наказания, как и предсказывал Джордж, была реакция Анджелины. Во вторник, когда Гарри и Калли пришли на завтрак, она набросилась на Гарри с таким криком, что профессор Макгонагалл прибежала к ним от преподавательского стола.

- Мисс Джонсон, как вы смеете поднимать такой шум в Большом зале? Минус пять очков Гриффиндору!

- Профессор, ведь он опять оставлен после уроков! - Анджелина была в ярости. Её тёмные глаза метали молнии, а лицо раскраснелось от гнева.

Макгонагалл повернулась к Гарри:

- Что ещё, Поттер? Наказаны? Кем?

- Профессором Амбридж, - промямлил Гарри, боясь взглянуть в глаза за прямоугольными очками.

- То есть как? - Она понизила голос, чтобы не услышали любопытные когтевранцы позади. - Несмотря на предупреждение в прошлый понедельник, вы опять не сдержались на уроке профессора Амбридж?

- Да, - потупясь, сказал Гарри.

- Поттер, вы должны держать себя в руках! Вы напрашиваетесь на серьёзные неприятности! Снимаю ещё пять очков с Гриффиндора!

- Но... почему?.. Профессор! - Каллиста нахмурилась, а Гарри был взбешён этой несправедливостью.

- Меня она уже наказала, почему вы ещё отнимаете пять очков?

- Потому что наказания на вас, очевидно, совсем не действуют, - едко ответила Макгонагалл. - Никаких возражений, Поттер! А что до вас, мисс Джонсон, впредь прошу упражнять голос на стадионе, если намерены остаться капитаном команды!

Профессор Макгонагалл зашагала обратно к преподавательскому столу, её мантия развевалась за ней, как чёрное знамя. Анджелина наградила Гарри взглядом, полным отвращения, и удалилась, а он, кипя, сел на скамью рядом с Роном.

- Оштрафовала Гриффиндор за то, что мне каждый вечер разрезают руку! Это что, честно?

- Нет, - сочувственно сказал Рон и положил на тарелку Гарри ломоть бекона. - Это ни в какие ворота не лезет!

Гермиона же только листала «Ежедневный пророк», спрятавшись за газетой, как за щитом.

- По-твоему, Макгонагалл права? - сердито обратился Гарри к портрету Корнелиуса Фаджа, скрывавшему лицо Гермионы.

- Мне жаль, что она оштрафовала, но, по-моему, она дала тебе правильный совет, чтобы ты не связывался с Амбридж, - раздался голос Гермионы позади Фаджа, который энергично жестикулировал на первой странице, явно произнося какую-то речь.

Гарри хотел возразить, но Каллиста коснулась его руки - легонько, успокаивающе.

- Она права, - тихо сказала она. - Только не сейчас. Потом.

На заклинаниях Гарри не разговаривал с Гермионой, но, когда они пришли на трансфигурацию, вмиг забыл свою обиду. В углу с блокнотом сидела Амбридж, и при виде неё всякое воспоминание о завтраке выветрилось.

- Отлично, - шепнул Рон, когда они заняли свои места. - Тут уж Амбридж своё получит.

Профессор Макгонагалл вошла в класс твердым шагом и так, как будто не заметила присутствия Амбридж.

- Успокоимся, - сказала она, и все сразу утихли. - Мистер Финниган, будьте добры, подойдите и возьмите проверенные сочинения и разнесите их ученикам. Мисс Браун, пожалуйста, возьмите этот ящик с мышами... без глупостей, милая, они вас не съедят... и раздайте по одной каждому...

- Кхе, кхе...

Тем же дурацким покашливанием профессор Амбридж прервала в первый вечер Дамблдора. Профессор Макгонагалл предпочла её не услышать.

- Итак, прошу внимания. Дин Томас, если вы ещё раз поступите так с мышью, я оставлю вас после уроков... Большинство из вас добилось исчезновения улиток, и даже те, у кого сохранились заметные остатки раковины, уловили принцип превращения. Сегодня мы будем...

- Кхе, кхе...

- Да? - Профессор Макгонагалл обернулась, брови её сошлись в прямую жёсткую черту.

- Я хотела узнать, профессор, получили ли вы мою записку с датой и часом инспекции вашего...

- Очевидно, получила - в противном случае спросила бы вас, что вы делаете на моём уроке, - сказала профессор Макгонагалл и решительно повернулась спиной к профессору Амбридж.

Ученики обменялись злорадными взглядами. Каллиста почувствовала, как внутри разливается тепло - смотреть, как кто-то ставит Амбридж на место, было почти так же приятно, как летать на метле.

- Повторяю: сегодня мы будем упражняться в гораздо более трудном исчезновении - мыши. Заклятие исчезновения...

- Кхе, кхе...

- Интересно, - Макгонагалл с холодной яростью повернулась к профессору Амбридж, - как вы собираетесь ознакомиться с моим методом преподавания, если намерены ежеминутно меня прерывать? Видите ли, я обычно не позволяю разговаривать в классе, когда говорю сама.

У профессора Амбридж сделался такой вид, как будто ей залепили пощёчину. Она промолчала, но раскрыла блокнот и принялась с остервенением писать.

Даже не взглянув в её сторону, Макгонагалл снова обратилась к классу:

- Как я уже сказала, Заклятие исчезновения тем сложнее, чем сложнее строение животного, которое мы хотим подвергнуть исчезновению. Улитка, беспозвоночное, не представляет трудной задачи. Мышь - млекопитающее, и работать с ней гораздо труднее. Поэтому магическое действие такого рода нельзя осуществить, мечтая об ужине. Итак, заклинание мы знаем, а теперь посмотрим, что у нас получится...

Профессор Амбридж не ходила за профессором Макгонагалл по классу, как за профессором Трелони, - наверное, поняла, что Макгонагалл этого не потерпит. Зато гораздо больше писала, сидя в углу, и, когда Макгонагалл закончила урок, поднялась с мрачным видом.

- Вот для начала, - сказал Рон, подняв длинный извивающийся мышиный хвост, и бросил его в ящик, подставленный Лавандой.

Ученики потянулись из класса, а Гарри, увидев, что Амбридж подошла к учительскому столу, толкнул Рона, Рон - Гермиону, а Гермиона - Каллисту, и все четверо нарочно отстали, чтобы послушать.

- Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? - спросила профессор Амбридж.

- В декабре будет тридцать девять лет, - отрывисто сказала Макгонагалл, защёлкнув сумку.

Амбридж записала.

- Очень хорошо, - сказала она. - Результаты инспекции вы узнаете через десять дней.

- Жду с нетерпением, - холодно ответила Макгонагалл и направилась к двери. - Не задерживайтесь, молодые люди, - сказала она, подгоняя сзади Гарри, Каллисту, Гермиону и Рона.

Когда они спустились по лужайке к лесу на урок по уходу за магическими существами, их ждала уже не только профессор Граббли-Дерг, но и Амбридж со своим блокнотом. Она стояла в сторонке, делая вид, что изучает лукотрусов, но Каллиста видела, как её маленькие глазки шарят по ученикам, выискивая тех, кто может сказать что-то лишнее.

- Не вы обычно ведёте эти занятия? - послышался её вопрос, когда друзья подошли к длинному столу, где несколько пленных лукотрусов, похожих на ожившие прутики, скреблись в поисках мокриц.

- Совершенно верно, - ответила профессор Граббли-Дерг, сцепив руки за спиной и время от времени поднимаясь на цыпочки. - Я заменяю профессора Хагрида.

Гарри обеспокоенно переглянулся с друзьями. Малфой шептался с Крэббом и Гойлом - он будет рад накапать на Хагрида посланнице Министерства.

- Хм-м... - Амбридж понизила голос, но друзья всё равно её слышали. - Интересно... директор не спешит объяснить мне причину... А вы не могли бы сказать, почему так затянулся отпуск профессора Хагрида?

- Боюсь, не смогу, - живо отозвалась Граббли-Дерг. - Знаю об этом не больше вашего. Дамблдор прислал мне сову: не соглашусь ли я недели две поработать. Я согласилась. Вот и всё, что я знаю. Так что... может быть, начнём?

- Да, будьте любезны, - сказала профессор Амбридж и сделала запись в блокноте.

Здесь она избрала другую тактику - стала ходить между учениками и задавать вопросы о волшебных существах. По большей части отвечали они хорошо. По крайней мере, они не подведут Хагрида.

- В целом, - сказала Амбридж, вернувшись к профессору Граббли-Дерг после того, как долго допрашивала Дина Томаса, - как вы - временный член коллектива и, можно думать, объективный наблюдатель, - как вы находите Хогвартс? Ощущаете ли поддержку со стороны руководства?

- О да, Дамблдор великолепен, - горячо откликнулась Граббли-Дерг. - Мне очень нравится, как поставлено дело в школе. Очень!

Выразив лицом вежливое сомнение, Амбридж поставила закорючку в блокноте и продолжала:

- И что вы намерены пройти в этом году с классом, предполагая, конечно, что профессор Хагрид не вернётся?

- А мы займёмся существами, которые чаще всего даются на СОВ. Осталось не так много - они уже изучили единорогов и нюхлеров. Я думаю, мы займёмся глиноклоками и жмырами, научимся распознавать шишуг и нарлов. Словом...

- Что ж, вы, очевидно, знаток своего дела, - сказала Амбридж, ставя очень заметную галочку в блокноте. - Я слышала, в классе были травмы.

Гойл глупо ухмыльнулся. С ответом выскочил Малфой:

- У меня. Меня полоснул гиппогриф.

- Гиппогриф? - повторила профессор Амбридж, деловито записывая.

- Из-за его же глупости: надо было слушаться преподавателя, - сердито вставил Гарри.

Каллиста, Рон и Гермиона застонали. Амбридж медленно повернулась к Гарри.

- Ещё один вечер после уроков, - нежно сказала она. - Ну что ж, большое спасибо, профессор Граббли-Дерг, думаю, мне всё ясно. Вам сообщат результаты инспекции в течение десяти дней.

- Прекрасно, - сказала Граббли-Дерг, и Амбридж отправилась по лужайке к замку.

Гарри смотрел ей вслед, и его зелёные глаза горели таким огнём, что Каллиста невольно взяла его за руку.

- Ты как? - тихо спросила она.

- Ненавижу её, - так же тихо ответил он. - Ненавижу.

- Я знаю, - Каллиста сжала его пальцы. - Я тоже.

Гарри вышел из кабинета Амбридж около полуночи. Коридор был пуст - только тусклые факелы мерцали на стенах, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Он двигался почти бесшумно, но каждый шаг отдавался глухой болью в правой руке. Шарф, которым он обвязал окровавленное запястье, промок насквозь - тёмно-красные пятна расползались по красно-золотой ткани, делая её почти чёрной в полумраке.

Он думал, что в гостиной Гриффиндора уже никого не будет. В такое время портрет Полной Дамы обычно спал, а гостиная пустела - только потухающий огонь в камине да тихие шаги привидений, бродящих по замку. Гарри уже мысленно приготовился к одиночеству, к тому, чтобы молча опустить руку в целебную настойку, которую держал про запас, и лечь спать, стараясь не думать о том, что завтра всё повторится снова.

Но Каллиста сидела в кресле у камина. Она ждала.

Она не спала - это было видно по её глазам, красным от усталости, но внимательным и цепким. В руках она держала мисочку с жёлтой жидкостью, которая пахла чем-то травяным и резким. При виде Гарри она поднялась и шагнула к нему, не спрашивая, как прошло, не тратя времени на пустые слова.

- На, - взволнованно сказала она, протягивая миску. - Это процеженная настойка маринованных щупальцев растопырника. Должна помочь.

Гарри опустил окровавленную руку в миску. Жидкость была тёплой - почти горячей, - и в первый момент ему показалось, что стало только больнее. Но потом боль начала отступать, словно кто-то невидимый вытягивал её из каждой раны. Пальцы перестали дрожать, плечо расслабилось, и Гарри впервые за последние часы смог вздохнуть полной грудью.

- Спасибо, - с чувством сказал он, глядя на неё.

Каллиста молча села на диван рядом с ним, взяла его за руку - здоровую, правую - и начала осторожно поглаживать пальцы. Её прикосновения были лёгкими, успокаивающими, и Гарри почувствовал, как напряжение, которое он носил в себе весь вечер, начинает понемногу отпускать.

- Всё-таки ты должен пожаловаться на это, - тихо сказала Каллиста, не глядя ему в глаза. Её взгляд был устремлён на его руку, на шрамы, которые с каждым днём становились всё глубже. - Макгонагалл взбесилась бы, если бы узнала.

- Да, наверное, - согласился Гарри, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. - И сколько, ты думаешь, времени понадобится Амбридж, чтобы издать ещё один декрет: кто пожалуется на генерального инспектора, будет немедленно исключён?

Каллиста вздохнула, но ничего не ответила. Она знала, что он прав. Амбридж уже сделала Хогвартс своей крепостью, и любой, кто посмел бы выступить против неё, был бы уничтожен - быстро, тихо и без лишнего шума.

- Гарри, - она повернулась к нему, и в её глазах было столько боли, сколько он не видел даже в тот день, когда впервые показал ей свои шрамы. - Мы должны что-то сделать...

- Мы ничего не можем сделать, Калли, - отрезал он, и в голосе его прозвучала усталость, которая была старше его самого. - Меня и Дамблдора считают сумасшедшими. Каждый раз, когда я говорю правду, меня наказывают. Каждый раз.

- Я знаю.

- Но ведь это всё правда! - Гарри вдруг сорвался, и его голос, ещё минуту назад тихий и усталый, наполнился той самой яростью, которую он так старательно прятал. - Я видел всё! Как Петтигрю убил Седрика. Как Волан-де-Морт вернулся! Я дрался с ним, Калли! Я видел его лицо, его глаза, его...

Его передёрнуло от воспоминаний. Каллиста никогда не углублялась в подробности того дня - она знала, что Гарри рассказывает не всё. Что он упускает некоторые моменты, слишком страшные, чтобы делить их с кем-то ещё. И она не настаивала. Но сейчас, глядя на его искажённое болью лицо, она вдруг поняла, что, возможно, зря не спрашивала. Что, возможно, он хотел рассказать, но не мог начать.

- Гарри, - она осторожно взяла его за плечо. - Я всё понимаю. Я верю тебе. Как Гермиона, как Рон, как Орден, как половина школы. Просто... - она запнулась, подбирая слова. - Просто человек не может поверить на слово, пока сам не увидит этого. Так устроены люди. Им нужны доказательства.

Она замолчала, глядя на огонь. Пламя в камине почти погасло, оставив после себя лишь тлеющие угли и слабый оранжевый свет.

- Когда он наберётся сил, - продолжила Каллиста, и голос её стал твёрже, - когда найдёт больше сторонников... тогда он нападёт. Я уверена, что войны нам не избежать. Придётся чем-то пожертвовать, чтобы его победить.

Гарри еле заметно кивнул. Он знал, что она права. Чувствовал это каждой клеткой своего тела. Война приближалась - медленно, неумолимо, как зимний холод. И они ничего не могли сделать, чтобы остановить её.

- Моя мама говорила, что то время было страшным, - тихо сказала Каллиста, глядя в догорающий камин. - Она потеряла многих. Близких подруг. Друзей. Людей, с которыми училась в школе, сидела за одним столом.

- Брата, - добавил Гарри, и Каллиста кивнула.

- Когда она узнала о смерти брата, она не могла долго горевать. У неё на руках осталась я. - Каллиста посмотрела на свои руки, на бледные шрамы, которые Амбридж оставила на её коже. - А она говорила, что не была готова становиться матерью-одиночкой. Но вера в любовь и надежда, что всё наладится, помогали ей. Только они.

- Кассандра действительно сильный человек, - сказал Гарри, и в его голосе прозвучало уважение. - Я хотел бы... позже расспросить её об отце. Всё же, у них должно быть больше общих воспоминаний. Больше, чем просто фотографии.

- Она мне как-то проболталась, - Каллиста улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти домашнее, - что они часто ссорились в детстве. Дрались даже. Их родители разнимали и рассаживали по разным углам, пока не помирятся.

Гарри рассмеялся - негромко, устало, но в этом смехе не было горечи. Только светлая, почти детская радость от того, что даже в самые тёмные времена есть место таким простым, человеческим историям.

- Представляю, - сказал он.

Они замолчали. Огонь в камине почти погас, и гостиную окутал полумрак. Только редкие угли ещё тлели, отбрасывая на стены багровые отсветы, да луна за окном серебрила край ковра. Гарри вынул руку из мисочки - настойка сделала своё дело, раны затянулись, оставив лишь тонкие розовые полоски, которые уже не кровоточили. Каллиста взяла его руку, внимательно осмотрела и, удовлетворённо кивнув, отпустила.

- Гарри, - сказала она, и в её голосе прозвучала такая серьёзность, что он невольно выпрямился. - То, что я скажу тебе, ты должен запомнить навсегда.

Гарри чуть нахмурился, но кивнул. Она редко говорила таким тоном - только когда речь шла о действительно важном. О том, что не терпело отлагательств и не проходило со временем.

- Чтобы ни случилось, чтобы ты ни сделал - я всегда буду рядом. - Каллиста смотрела ему прямо в глаза, и в их глубине горел тот самый огонь, который он полюбил в ней с первой минуты. - Я всегда поддержу тебя. И... мы пройдём это вместе. Как бы трудно ни было.

Она медленно наклонилась и коснулась губ Гарри - аккуратно, почти робко, как в тот самый первый раз, когда они ещё не знали, что у них всё получится. Поцелуй был долгим, тёплым, полным обещаний, которые не нуждались в словах. Гарри ответил сразу, забыв о боли, об Амбридж, о шрамах, покрывавших его руку. Он положил ладонь ей на затылок, пальцы запутались в её волосах, и на секунду мир перестал существовать. Остались только они, потрескивание углей в камине и тишина, такая густая, что её можно было резать ножом.

- Обалдеть... - раздался голос сзади.

Каллиста резко вскочила, как ужаленная, отшатнувшись на добрых полметра. Гарри, потеряв опору, плюхнулся на пол, тихо ойкнув и потирая ушибленный локоть. Сердце колотилось где-то в горле, щёки пылали, и Каллиста чувствовала, как кровь приливает к лицу, делая его пунцовым.

В нескольких метрах от них, у входа в спальню мальчиков, стояли Рон и Гермиона.

Рон выглядел так, будто его только что ударили молнией. Глаза его округлились до огромных размеров, челюсть отвисла, а брови уползли куда-то под самую линию волос. Он раскрыл рот, закрыл, снова открыл, но ни единого звука не издал - только тихо шевелил губами, как выброшенная на берег рыба.

Гермиона, напротив, была абсолютно спокойна. Сложив руки на груди, она смотрела на них с лёгкой усмешкой, будто только что выиграла давний спор. В её глазах плясали смешинки, а уголки губ чуть подрагивали, выдавая едва сдерживаемую улыбку.

- Вы... - выдохнул Рон наконец, и голос его прозвучал на удивление пискляво. - Вы... это... вы?

- Вы встречаетесь? - хмыкнула Гермиона, и её тон был таким, будто она спрашивала, который час.

Глаза Каллисты вспыхнули от смущения. Она переглянулась с Гарри, который как раз поднимался с пола, поправляя съехавшие очки. Его лицо было почти такого же цвета, как и её.

- Я знала! - воскликнула Гермиона, не дожидаясь ответа. - Как давно?

- Обалдеть... - снова выдохнул Рон, и теперь это слово прозвучало как заклинание, единственное, которое он был способен произнести.

Четверо друзей сели на диван - Рон и Гермиона напротив Каллисты и Гарри. Тишина в гостиной стала какой-то особенной, напряжённой, будто воздух сгустился и давил на плечи.

- Так, - Гермиона сложила руки на коленях, принимая свою обычную позу строгой экзаменаторши. - Как давно вы вместе?

- А... с февраля? - проговорил Гарри неуверенно, словно сам не был до конца уверен в дате. Каллиста медленно кивнула, подтверждая.

- Почти год! - вскрикнул Рон, подскакивая на месте. Его веснушчатое лицо выражало такую бурю эмоций - от шока до обиды, - что Каллисте стало почти стыдно. - Почти год! И вы молчали?! Друзья?!

- Почему вы не сказали? - Гермиона нахмурилась, и в её голосе послышалась лёгкая обида, которую она, впрочем, старалась скрыть. - Мы же всегда всё друг другу рассказывали.

- Мы собирались... - пожала плечами Каллиста, чувствуя себя нашкодившей первокурсницей перед деканом. - Честно.

- Когда? - Рон подался вперёд, и его голос взлетел на октаву выше. - В приглашении на свадьбу?

- Рон! - одёрнула его Гермиона, но в её глазах тоже плясали чертики.

- Честно, - встрял Гарри, поправляя очки, которые всё норовили съехать с его красного носа. - Никто не знал. Даже родители. Мы... мы хотели сначала сами во всём разобраться. Понять, что это серьёзно.

- И что, почти год вам было недостаточно? - Рон скрестил руки на груди, всем своим видом изображая оскорблённую невинность.

- Мы боялись, - тихо сказала Каллиста, и в её голосе вдруг пропала вся игривость. - Боялись, что вы посмотрите на нас по-другому. Что всё изменится. А мы не хотели ничего менять. Вы - наши лучшие друзья. Мы не хотели вас потерять.

Гермиона смягчилась. Она переглянулась с Роном, и тот, хотя всё ещё выглядел обиженным, чуть заметно кивнул.

- Вы нас не потеряете, - сказала Гермиона твёрдо. - Но если вы ещё раз что-то скроете - я лично заставлю вас обоих писать диссертацию по истории магии. Всё лето.

- Да ну вас, - проворчал Рон, но в его голосе уже не было злости. Он взъерошил свои рыжие волосы и уставился в потолок. - Просто... я чувствую себя идиотом. Мы столько раз гадали, а вы молчали. Я даже спорил с Гермионой, что вы не вместе.

- И проиграл, - с удовлетворением заметила Гермиона.

- И проиграл, - мрачно согласился Рон.

Гарри и Каллиста переглянулись. В их взглядах читалось облегчение - огромное, почти физическое, будто гора свалилась с плеч.

- Так вы не злитесь? - осторожно спросил Гарри.

- Злимся, - хором ответили Рон и Гермиона.

- Но не сильно, - добавила Гермиона.

- Ладно, - Рон вздохнул и вдруг улыбнулся - широко, по-уизлиански, с той самой теплотой, которая делала его таким родным.

Каллиста рассмеялась - впервые за этот долгий, тяжёлый вечер. Смех её был звонким, почти счастливым, и Гарри, глядя на неё, почувствовал, как внутри разливается тепло.

- Спасибо, - сказал он, обращаясь к обоим. - За то, что вы... ну... вы.

- Не благодари, - Рон махнул рукой.

- Вообще я хотела поговорить с вами, но подумала, что это может подождать до завтра, - сказала Гермиона, и в её голосе послышалась та самая нотка, которая всегда появлялась, когда она собиралась предложить что-то необычное.

- Давай уже сегодня, - вздохнул Рон. - Всё равно не усну теперь.

- Я как раз говорила Рону, что надо с Амбридж что-то делать.

- Я предложил яд, - угрюмо сказал Рон.

- Нет... - Гермиона покачала головой, и её глаза загорелись тем самым огнём, который Каллиста видела каждый раз, когда подруга бралась за новое дело. - Объяснить, что она никудышный преподаватель, что мы не научимся у неё защите.

- Да что мы можем? - Рон зевнул, прикрывая рот ладонью. - Поздно. Она получила место, и её не уберут. Фадж этого не допустит.

- Знаете... - нерешительно начала Гермиона. Она с опаской взглянула на Гарри и Каллисту. - Я подумала, что, может быть, пора нам самим... самим этим заняться.

- Чем заняться? - подозрительно спросил Гарри.

- Самим учиться защите от Тёмных искусств.

- Да брось ты, - заныл Рон. - Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идёт.

- Но это поважнее домашних заданий! - сказала Гермиона.

Гарри, Каллиста и Рон вытаращились на неё.

- А я-то думал, важнее ничего на свете нет! - сказал Рон.

- Гермиона, ты ли это? - усмехнулась Каллиста.

- Глупости, конечно, есть, - сказала Гермиона, и Гарри увидел с испугом, что лицо её вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов. - Гарри и Калли правильно сказали на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год...

- Много ли мы можем сами? - устало возразил Рон. - Ну ладно, пойдём в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?

- Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, - сказала Гермиона. - Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться.

- Если ты о Люпине... - начал Гарри.

- Нет, нет, не о Люпине, - сказала Гермиона. - Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем - только в Хогсмиде по выходным.

- Тогда кто же? - нахмурясь, спросил Гарри.

Гермиона глубоко вздохнула, будто собиралась прыгнуть в холодную воду:

- Разве не ясно? Вы. - Она руками указала на Каллисту и Гарри.

Наступило молчание. Ночной ветерок шевельнул шторы за спиной Рона, пламя в камине качнулось, и тени на стенах затанцевали в каком-то диком ритме.

- Что - мы?

- Вы будете учить нас защите от Тёмных искусств.

- Это мысль, - сказал Рон, и в его голосе прозвучало удивление.

- Какая мысль? - спросил Гарри.

- Чтобы вы нас учили.

- Но... - Гарри и Каллиста переглянулись, и Гарри заулыбался - он решил, что над ними подшутили. - Мы же не учителя. Мы не можем...

- У нас тренировки ещё, - добавила Каллиста.

- Из всех учеников вы лучшие по защите от Тёмных искусств, - сказала Гермиона. В её голосе не было сомнений - только железная уверенность.

- Мы? - Каллиста усмехнулась. - Ты же обошла нас на всех испытаниях...

- На самом деле нет, - спокойно возразила Гермиона. - На третьем курсе вы были лучшими - это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Но я не об уроках говорю! Вспомните, что вы сделали!

- Что? - Калли склонила голову на бок.

- Я не уверен, что хочу такого тупого учителя, - с ехидной улыбкой сказал Рон Гермионе. И, повернувшись к Гарри: - Давай подумаем. - Он изобразил задумавшегося тупицу Гойла. - Ага, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень.

- Просто повезло, - сказал Гарри. - Не от умения...

- Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла.

- Да, но если бы не явился Фоукс...

- В третий год, - Рон повысил голос, - вы двое отразили сотню дементоров...

- Ты же знаешь - по чистой случайности, если бы не маховик времени...

- В прошлом году, - Рон почти кричал, - ты, Гарри, снова схватился с Сам-Знаешь-Кем.

- Да послушай же, - Гарри начал сердиться, потому что улыбалась уже и Гермиона. - Вы можете послушать? Всё это звучит очень красиво, но мне просто везло - половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали.

Рон и Гермиона по-прежнему улыбались, и Гарри сердился всё больше, хотя сам не понимал, почему так сердится.

- Что вы смеётесь, как будто лучше меня знаете? Я там был или кто? Я знаю, что там было, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Тёмных искусств, а потому... потому что помощь приходила вовремя или правильно угадывал... всё делал наобум, не соображая... КОНЧАЙТЕ РЖАТЬ!

Миска с настойкой растопырника упала на пол и разбилась. Гарри только теперь осознал, что стоит, - он даже не заметил, как встал. Живоглот юркнул под диван.

Друзья уже не улыбались.

- Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты всё время знаешь, что между тобой и смертью - ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там ещё... Трудно не потерять рассудка, сознавая, что через микросекунду - конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, всё не так сделал... Вы просто не понимаете, что это вполне мог быть я, и так бы и случилось, если бы не был нужен Волан-де-Морту.

Рон опешил:

- Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты всё неправильно... - Он беспомощно посмотрел на Гермиону, тоже изумлённую.

- Гарри, - робко сказала она, - неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим вас... Мы хотим знать, каково это - очутиться лицом к лицу с Во... Волан-де-Мортом.

- Подумайте об этом, - тихо сказала Гермиона. - Ладно?

Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала:

- Ну, я пошла спать.

- Я догоню тебя, - кивнула Каллиста.

Рон тоже встал.

- Идём? - неуверенно обратился он к Гарри.

- Да... Сейчас. Только уберу.

Гарри показал на разбитую миску. Рон кивнул и ушёл.

- Репаро, - Гарри направил волшебную палочку на осколки. Они соединились, как будто ничего и не разбивалось, но вернуть настойку в миску было невозможно.

- Гарри, - Каллиста взяла его за руки. Её пальцы были тёплыми, и Гарри почувствовал, как эта теплота перетекает в него, успокаивая. - Нам нужно им помочь. Если Амбридж не может нас научить защищаться, то... то должны мы. Хотя бы самым элементарным заклинаниям.

- Я... Я не знаю... - Гарри опустил голову. Его чёлка упала на глаза, и он не стал её убирать.

- Просто подумай, ладно? - Каллиста улыбнулась - той самой улыбкой, которую берегла только для него. - А я помогу.

Она чмокнула Гарри в щёку - легко, по-домашнему, и направилась к лестнице.

- Спокойной ночи, - сказала она уже с лестницы.

- Спокойной ночи, - ответил Гарри, глядя ей вслед.

Он остался один в гостиной. В камине догорал последний уголёк, отбрасывая багровые блики на стены, на портреты, на кресла, в которых только что сидели его друзья. Гарри смотрел на погасающий огонь и думал о том, что, возможно, Гермиона права. Возможно, пришло время перестать полагаться на удачу и начать действовать самому.

«Отучить их защищаться», - усмехнулся он про себя.

Он поднялся, потушил камин взмахом палочки и, уже подходя к лестнице, вдруг остановился. На столике, рядом с креслом Каллисты, лежала её закладка - ленточка с вышитой золотой совой, которую она всегда носила с собой. Гарри взял её, сунул в карман и пошёл спать.

Завтра будет новый день. И, возможно, он принесёт что-то новое.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))