44. Жертва
Люциус Малфой истекал кровью, его рана снова открылась от всех недавних действий.
Он подумал о том, чтобы остановиться и зашить её, но в конце концов решил, что это бессмысленно. Никакие швы не скроют гниющую плоть. Так оно и было. Каждый раз, когда он пытался оказать эту примитивную магловскую первую помощь, игла вонзалась в кожу, которая уже была обесцвечена и зловеще пахла. Дышать, думать, двигаться становилось всё труднее. Уже несколько дней у него была лихорадка, и его приступы бреда во время сна часто переходили в часы бодрствования. Вот почему он изначально сомневался в своём здравом уме, когда увидел сына и любимую грязнокровку Гарри Поттера в поместье.
Но нет, это было правдой. Драко был жив, и он вернулся домой!
У Люциуса осталось мало времени, поэтому крайне важно было активировать портключ. Конечно, сейчас план изменился. Он пытался перенести уже не себя, а своего сына.
Чавинское* зеркало было волшебным, но оно находилось в поместье только в качестве украшения и предмета для обсуждений. Как зеркало оно было бесполезным. Теоретически оно должно было функционировать как портключ. Зеркало использовалось более двух тысячелетий назад перуанскими жрецами-волшебниками в ритуальных демонстрациях, призванных вызывать страх, трепет и уважение у своих магловских собратьев. Потому что ничто не укрепляет превосходство и господство над природой и обычным человеком, как возможность в мгновение ока перенестись из одного места в другое. Чавинские волшебники использовали многочисленные зеркала в своих храмах, поскольку каждое из них могло содержать магический заряд, достаточный только для одного использования. Как это часто бывает с древней магией, нужно было платить кровью и жизнью, но этот проклятый ритуал требовал, чтобы жертва была добровольной.
Пока ещё ни один магл, захваченный Люциусом Малфоем, не подошёл.
Конечно, жертвоприношения не потребовались бы, если бы у него была палочка. Палочка может легко активировать портключ, но если бы она у него была, реликвия ему не понадобилась бы. К сожалению, оказалось, что ни у Драко, ни у грязнокровки палочек не нашлось.
Неважно. Драко сейчас здесь, и зеркало будет использовано, чтобы отправить его в безопасное место.
Наблюдение за парочкой на прошлой неделе показало своего рода отношения. Не совсем романтические, но нельзя было сомневаться в том, как они защищали друг друга. Это было прискорбно, но это были тяжёлые напряжённые времена, и Люциус признавал, что нужно искать союзников там, где только можно. Столь же прискорбно, что такое положение дел означало, что как бы хорошо Люциус ни отстаивал свой план, Драко вряд ли бы согласился принести в жертву мисс Грейнджер, чтобы активировать зеркало.
Требовалась ещё одна плата, и Люциус не стал долго размышлять, чтобы выдвинуть свою кандидатуру. В любом случае он, вероятно, умрёт совсем скоро. Что может быть лучше, чем умереть, спасая своего единственного ребёнка? Он намеревался напасть на пару, когда они спали, но ему помешали его болезнь и мольбы Нарциссы. Не той, что жила в темницах, а её портрет.
Это было доказательством предположений того, какими проницательными были магические портреты в отношении желаний их живых воплощений. Если портрет Нарциссы был прав, то она хотела, чтобы Люциус прекратил её агонию. Он догадывался об этом желании, но понимал, что его жена больна и не понимала себя до конца. Если будет изобретено лекарство, Драко найдёт его. Было вполне логично, чтобы сын ушёл через портключ и, приобретя палочку, вернулся бы назад, чтобы заботиться о Нарциссе. В подземелье определённо было достаточно еды, чтобы поддерживать её до возвращения Драко. Люциус позаботился об этом. Нет смысла тратить зря тела неудавшихся жертв. Ведь заманить маглов в поместье было непросто...
Люциус нёс уродливое магловское оружие (два пистолета и ружьё) и фонарик, слегка поморщившись от необходимости использовать последний. Не было времени идти за свечами. Теперь он двигался гораздо медленнее, с трудом, вприпрыжку, чётко осознавая, что правая сторона его тела немеет. Маленькие чёрные брызги поползли перед его взором — верные предвестники обморока. Он закусил губу настолько сильно, что у него пошла кровь, надеясь, что боль заставит его собраться. Проклятый яд зомби теперь распространялся быстро.
Он почувствовал запах дыма задолго до того, как добрался до подземелий, чтобы проверить Нарциссу. Он быстро прошёл через весь дом. Люциус прекрасно осознавал, какой находчивой может быть Гермиона Грейнджер, но определенно не ожидал, что она продержится достаточно долго, чтобы развести огонь!
Но что более важно — что сделала эта маленькая грязнокровка с его женой?
Он как можно быстрее добрался до подземелий, тяжело дыша от бега. Взбешенный дерзостью девушки, он открыл засовы двери и распахнул её. Он вошёл в камеру, уже привыкший к гниению человеческих тел, которые образовали слой грязи на каменном полу. Ступал осторожно, не видя ничего в густом дыму. Луч магловского фонаря в конце концов обнаружил небольшой огонь, тлеющий в углу темницы. Девушка, должно быть, отчаянно пыталась зажечь его, потому что из-за отсутствия вентиляции в комнате она рисковала задохнуться.
Но где она была? Где была грязнокровка? Было слишком глупо надеяться, что она сдалась Нарциссе?
Не обращая внимания на громоздкую винтовку, Люциус размахивал пистолетом грязнокровки. Несмотря на то, что он видел, как стреляют из такого оружия, он никогда не тратил время на то, чтобы научиться его использовать. Пистолет был тяжёлым, но интуитивно он нашёл спусковой крючок, предположив, что его нажимают, чтобы выпустить снаряд. Люциус направил пистолет в направлении луча фонарика. В спешке он произвёл беглый осмотр камеры.
Он обнаружил свою жену не по виду, а по звуку. Раздалось приглушённое рычание и тявканье. Нарцисса была привязана к стене, скованна цепью длиной в несколько метров. На голову был надет мешок.
Люциус, пошатываясь, двинулся к жене, не заметив маленькую фигурку, которая бросилась на него из темноты, пытаясь ударить осколком стекла. Грязнокровка снова пришла, на этот раз она атаковала неожиданно. Она замахнулась на него чем-то маленьким и тёмным, сильно ударив в челюсть. Удара было достаточно, чтобы вывести его из равновесия. Он повернулся, поскользнулся на грязи на полу и упал на одно колено. Люциус поднял пистолет, чтобы выстрелить в неё, но спусковой крючок не сработал. Пистолет каким-то образом был заблокирован.
Грейнджер ударила его ногой в грудь, вышибая из него весь воздух. Люциус упал, хрипя. Пенистая, смешанная с кровью слюна, пузырилась из его рта, что говорило о жидкости, скопившейся в его лёгких. Ему казалось, что он тонет. Фонарь был поднят с земли, и она посветила ему в лицо, на мгновение ослепив его. Люциус поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
— Это наши пистолеты, — сказала она голосом, который звучал значительно старше того, который он помнил. А может, это был просто эффект отравления дымом. — Где Драко?
— Теперь за пределами твоего влияния, — прохрипел Люциус. Он закашлялся.
— Неправильный ответ, — ответила она. Гермиона Грейнджер некоторое время смотрела на него сверху вниз, прежде чем взять что-то в руки и обрушить на его голову.
Это был ботинок. Грязнокровка вырубила его чёртовым ботинком.
***
Гермиона выплеснула стакан с водой на лицо Люциуса Малфоя. Он очнулся, бормоча что-то себе под нос. Она видела, как его руки двигались, пытаясь прикрыть голову, но в настоящее время он был привязан на полу подземелья примерно двенадцатью метрами плетёных завязок для штор.
Она подняла его голову, чтобы он мог смотреть на неё. Гермиона знала, что ему очень больно. Она уже осмотрела липкую, плохо зашитую укушенную рану на его плече. Люциус Малфой стучался в дверь смерти. Она хотела бы ускорить процесс, но сначала ей нужны были ответы. После часа рысканий по дому в поисках Драко, она не была даже близка к тому, чтобы найти его, и была обезумевшей от беспокойства.
— Вы знаете, говорят, что всегда есть небольшой процент населения, который невосприимчив к вирусной эпидемии? Забавно, никто никогда не говорит о проценте людей, которые сходят с ума.
Люциус только усмехнулся, ничего не ответив. Гермиона перевернула его ногой, чтобы он мог говорить с ней, не поднимая головы.
— Когда вас укусили? — спросила она, явно удивив его вопросом. Сначала казалось, что он не собирался отвечать, но потом раздалось:
— Три недели назад.
— Это означает, что с тех пор вам вводили РеГен. Большинство людей умирают в течение двух суток после укуса зомби, — сообщила она. — Министерство сбрасывает разовые дозы РеГена куда только может. В основном над Лондоном. Где вы взяли свою?
— Была... семья, — прохрипел он. — Они приехали из Лондона. Я нашёл их в лесу, недалеко от деревни.
Гермиона подумала о теле маленькой девочки.
— Вы убили их. Они увидели, что вас укусили, дали свой запас РеГена. А потом вы зарезали их, чтобы накормить своего питомца-зомби. Верно? Вы заманивали сюда людей, обещая безопасность. Я насчитала около двадцати двух трупов в этой комнате. Вы убили их всех?
— Некоторые уже умирали, когда я наткнулся на них.
— Я не умирала, — сказала она ровным голосом. — Зачем нужно столько тел, чтобы накормить одного зомби?
Он не ответил.
Гермиона прижала ногу к повреждённому плечу Люциуса. Он закричал.
— Где Драко?
— Ты не годишься даже для того, чтобы быть его шлюхой, — выплюнул Люциус, его лицо исказилось яростью. — Поганая грязнокровка. Ты жалкая пародия, ты...
— Я теряю терпение, — перебила Гермиона. Запекшаяся кровь на её коже трескалась и отваливалась небольшими кусками. — Что с вами, одержимыми кровью фанатиками, не так? Вы все так чертовски неоригинальны.
Она прошла через комнату к борющейся фигуре бывшей Нарциссы Малфой и приставила пистолет Драко к голове зомби с надетым мешком.
— Я досчитаю до пяти, мистер Малфой. Если вы не скажете мне, где находится ваш сын, я разнесу разлагающиеся мозги его матери по всему полу. Я сомневаюсь, что вы даже заметите беспорядок, учитывая состояние этого места...
Было заметно, как сильно это встревожило Люциуса. Он выглядел определённо напуганным за это существо.
— Пожалуйста... пожалуйста, не причиняй ей вреда.
Гермиона посмотрела на сломленного, грязного человека, который пытался убить её и её близких, когда она была ребёнком, который был одним из тех ублюдков, что терроризировали маглов и полукровок, соизволивших вступить в его мир. Он был убийцей и сторонником превосходства чистокровных. Возможно, некоторая часть его нынешнего фанатизма была результатом того, что его мозг медленно разлагался внутри его черепа, но она видела и старого Люциуса, чтобы стереть любую симпатию. Даже тот факт, что он отец Драко, не защищал его сейчас. Гермионе очень хотелось объяснить Люциусу, что «её» больше нет. Это была не Нарцисса, но безумие Люциуса в данный момент скорее помогало, чем мешало.
— Я не хочу убивать мать Драко, поэтому скажите мне, где он, — потребовала Гермиона, прикасаясь пистолетом к голове существа. От толчка оно начало с новой силой биться в цепях.
— Ты должна выслушать меня... — умолял Люциус, пристально глядя на неё. Вероятно, это был первый раз, когда Люциус Малфой обращался к ней так, как будто он действительно хотел ей что-то сказать, а не потому, что она стояла у него на пути. — Мы оба хотим одного и того же для моего сына.
С Гермионы было довольно. Она подошла к мужчине и наклонилась над ним.
— Нет, это ты послушай меня, сумасшедший сукин сын! Ты не в состоянии принимать решения от имени кого-либо, — прошипела Гермиона. — Посмотри на себя! Ты бредишь! Ты убивал целые семьи, чтобы накормить проклятое зомби. Некоторые из этих людей даже помогли продлить твою никчёмную жизнь! Ты нужен своему сыну, как сломанная нога. Драко — самый выдающийся и безжалостный человек, которого я знаю, и поверь мне, Люциус... — она потянула его за волосы так, чтобы их лица были в дюймах друг от друга. — Я была там, за пределами защиты и комфорта этого дома, и я встречала людей, которые использовали бы тебя для кормления живых зомби сразу после укуса. Не смей играть мученика! И Драко, и я вытерпели столько же, сколько и остальные, — она опустила голову. — Ты позоришь самого себя, если думаешь, что ты нужен своему сыну, — она позволила отвращению просочиться в свой голос.
Ответ, который последовал через минуту, был еле слышен.
— Он в последней комнате коридора на чердаке. Ты также найдешь портключ, который искал Драко — зеркало Чавин.
— Он ранен? — спросила Гермиона напряжённым голосом.
— Нет. Он просто без сознания.
— Расскажите мне об этом портключе.
Люциус попытался повернуть голову в менее неудобное положение, постанывая от боли.
— Ты собираешься меня отпустить?
— Нет. Продолжайте говорить.
Вздохнув, он тяжело сглотнул.
— Зеркало — это древний магический артефакт. Один из первых портключей, которые были созданы, если верить торговцу, у которого я его купил... Подобно палочке, оно неактивно, пока не будет заряжено достаточным количеством магической энергии, после чего зеркало будет в бездействии до активации. Когда портал откроется, он позволит одному человеку пройти в незащищённое место назначения по своему выбору. Unus tantum. Una tantum...
— Только один, только однажды, — перевела Гермиона. — Хотите сказать, что оно сработает один раз и только для одного человека?
— Да.
— Вот почему вы запаслись мёртвыми людьми, — предположила Гермиона. — Они должны были кормить Нарциссу на случай, если вам удастся пройти через портал. Почему он не сработал?
— Первоначально в ритуале использовались жертвы, которые добровольно вызвались умереть. Их не нужно было принуждать. Я думал... Я думал, что смогу обойти этот нюанс заклинания, пожертвовав жизнями, которых... было больше, чем требовалось.
Гермиона хотела застрелить его. Она могла бы очень легко это сделать. Направить и выстрелить — Драко никогда не узнает, что это было намеренно, а не в целях самообороны. Кроме того, этот человек уже умирал. Но пуля в голову была слишком гуманной смертью, чем того заслуживал Люциус Малфой.
— Драко знает о цене, необходимой для активации портключа? — спросила она, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
— Теперь знает.
Она закрыла глаза. Драко обещал ей поездку домой, но не такой ценой. Портключ оказался тупиком. Но их поездка была не бесполезной. Там, в поместье, произошло достаточно событий, чтобы вытащить Гермиону из её душевного расстройства. Она знала, что ей нужно делать, и, что ещё лучше, что она могла сделать.
***
Было много красивых достопримечательностей, которые могли захватить дух. Гермиона добавила к ним Драко Малфоя, открывающего глаза, чтобы посмотреть на неё.
Его голова лежала у неё на коленях. Сначала была озадаченность от пробуждения. Затем в его серебряном взгляде было прекрасное облегчение, которое заставило её прикусить губу, чтобы не заплакать. Покой был чем-то, что она не могла дать ни одному из них, не в нынешнем мире. Довольно быстро всплыло последнее воспоминание, и он сел, несмотря на её настойчивую просьбу не торопиться. На его виске уже образовались припухлость и синяк.
Теперь его взгляд был решительным. Одна ладонь схватила её за руку, немного сильно, в то время как другая более нежно коснулась щеки. Его взгляд скользнул по её лицу, озабоченное выражение заменило нахмуренность. С опозданием Гермиона поняла, как она должно быть выглядит. Кроме век, большая часть её кожи и одежды была залита кровью. Казалось, будто она переплывала через реку. Её волосы были чёрно-рыжими, зачёсанными назад и воняли дымом. Ей нужна ещё одна ванна.
Она смотрела на него большими карими глазами, когда её холодные, залитые кровью руки, сжимали его.
— Внешность обманчива. Я в порядке, правда, — заверила она его. — Как ты себя чувствуешь?
Он проигнорировал вопрос и вместо этого нахмурился, коснувшись её волос, которые стали довольно жёсткими.
— Это не моя кровь, Драко.
— Надеюсь, что нет, — сказал он. — Если бы это было так, ты бы уже была мертва. Я так понимаю, ты виделась с моим отцом? Где он?
— Я заперла его в темнице, куда — какое совпадение — он меня сегодня поместил.
— Он в безопасности?
— Да.
— Чёрт возьми, — выругался Драко. Он поднялся на ноги, не позволяя Гермионе помочь ему. Она продолжала настаивать на том, что он не в состоянии носить оружие, но Драко, не став терпеть возражений, забрал у неё винтовку. — Он нестабилен.
— Он сумасшедший, — поправила Гермиона. — Он заманивает и убивает маглов, чтобы запустить этот проклятый портключ!
При этом они оба повернулись, чтобы взглянуть на чавинское зеркало, такое непритязательное и мягкое, покоящееся на своем выступе посреди залитого кровью чердака.
— Сегодня утром после ванны я спустилась в темницу, потому что мне показалось, что я слышу женский плач. Только...
Драко подошёл к зеркалу и встал на колени, внимательно вглядываясь в него. Гермиона увидела, что он был очень осторожен, чтобы не дотронуться до предмета.
— Всё в порядке, ты можешь мне сказать. Моя мать умерла, не так ли? — спросил он почти бесстрастно.
— Да.
Гермиона не знала, что делать дальше. Его родители вернулись с того света, и он снова потерял их — всё в один день. Он должен был чувствовать... что-то. Она подошла к нему и заговорила только после того, как ей удалось проглотить ком в горле.
— Ты знаешь, как эта штука работает?
Драко снял куртку, чтобы обернуть ею руки, пока переворачивает зеркало. Сзади была надпись, выглядевшая относительно новой по сравнению с возрастом зеркала. Это была латинская фраза, которую сказал ей Люциус — Unus tantum. Una tantum.
— Примерно.
— Значит, ты знал, что это поездка в один конец только для одного человека?
Он не ответил ей, и этого было достаточно.
— Это теперь имеет значение? — спросил он.
Гермиона была в ярости.
— Даже если бы нам удалось активировать эту проклятую штуку, не принося в жертву какую-нибудь юную девственницу, и даже если бы тебе удалось отправить меня домой, что тогда? Что было бы с тобой?
Он встал, став на две головы выше, и теперь смотрел на неё сверху вниз. В его взгляде была такая враждебность — она не могла поверить, что она была направлена на неё. Он давно не проделывал этот трюк. Удивительно, как она всё ещё могла его бояться. Как можно любить того, кто может напугать? Это было не совсем здорово.
— Со мной ничего не случилось бы, — сказал он.
— Так что? Ты просто собираешься сидеть на крыльце и наблюдать за грибовидным облаком над Лондоном, попивая чашку чая? Что ты планировал сделать, когда выпадут радиоактивные осадки?
Гермиона поняла, что ведёт себя грубо, но её нервы были на пределе, чтобы мириться с запугиванием Драко, его скрытыми замыслами и уклончивостью.
— Ты хочешь домой или нет? — прошептал он. Он всегда говорил тише, когда злился.
Гермиона, соответственно, стала осторожнее.
— Да, но...
— Это и была моя цель. Это и есть моя цель. Ничего не изменилось.
— Ты шутишь? Всё изменилось! Мы никого не принесём в жертву, чтобы этот портключ заработал!
— Есть и другие способы, — прошипел он.
— Не со слов твоего отца! Он убил более двадцати человек в своих провальных попытках использовать эту штуку. Я видела тела. Я лазила через них, Драко. Там внизу мёртвые дети!
И это был конец её самообладания. Она разразилась рыданиями, быстро отвернувшись, чтобы он не стал свидетелем её срыва.
— Гермиона...
— Ты не собирался уходить со мной, да? Ты хотел отправить меня отсюда, прочь от себя.
Он не отрицал этого сейчас.
— Да.
— Почему?
— Потому что борьба убивала тебя. Я думаю, она убивала тебя задолго до того, как мы узнали об Амарове или о существовании флота. И... и я не знаю, как обезопасить тебя.
В редкой демонстрации настоящих эмоций и разочарования он протянул ей покрытую ожогами руку, показывая на её залитое кровью тело.
— Если я не привяжу тебя к себе, я не смогу уберечь тебя.
Она посмотрела на него суровым взглядом. Ей так хотелось обнять его, но он никогда бы не позволил этого, не сейчас.
— Драко, ради Мерлина, это не твоя работа — защищать меня!
— И всё же, это то, что я пытался сделать после миссии в Велвуне...
Это был первый разговор о «них». Вернее, о его чувствах к ней, какими бы они ни были. Гермиона не знала, что сказать. Её сердце болело за него. Она не хотела этого бремени для Драко. Они оказались в тупике, стоя в метре от портала, который мог переместить только одного из них в безопасное место. Лекарство ещё не было найдено, меньше чем через месяц бомбы упадут на Лондон, а внизу... внизу всё ещё были Люциус и Нарцисса.
— Он сделал тебе больно? — Спросил он теперь нейтральным голосом. Он использовал большой палец и её слезы, чтобы стереть кровь, покрывавшую щеку.
Гермиона схватила его за руку. Она должна была сказать ему.
— Я в порядке. Но он не в лучшей форме. Драко, его укусили.
Если известие о неизлечимой болезни отца и беспокоило его, то он этого не показал.
— Как давно?
Она позволила ему провести себя к двери, и вместе они вышли в узкий коридор. Сначала Драко, а за ним Гермиона.
— Около трёх недель. Он выживал на РеГене, но он пропустил приём новой дозы.
— А моя мать?
Как можно было описать Нарциссу? Гермионе не хотелось быть той, кто должен это сделать.
— Кажется, она превратилась недавно. Я не знаю точно, как твой отец был укушен, но я думаю, это довольно очевидно, ведь он держит твою мать в темнице.
— И кормит её телами людей, которых он убил на чердаке, — закончил Драко.
— Думаю, он привёл тебя сюда, потому что хочет, чтобы ты использовал портключ, — добавила Гермиона.
— Да, ну что ж, мой отец не всегда получает то, чего хочет, — сказал Драко, и Гермиона услышала историю и слой боли в этой фразе.
Это будет очень долгая неделя в поместье.
Примечание к части
*Чавинская культура (культура Чавин) – цивилизация, существовавшая с 900 по 200 годы до н. э. на северных нагорьях Анд, на территории современного Перу