30. Пожиратель смерти
После долгого утра, проведённого с Амаровым, обратно в свою комнату Гермиону сопровождали охранники. Те больше не собирались рисковать — они практически обнимали её, пока шли.
Она уже принимала душ ранее, но после такой близкой встречи с Амаровым это было единственным правильным решением.
Наполнив огромную ванну горячей водой, слегка разбавив её, она разделась и залезла. Двигатели корабля заработали — значит, Онория уже отплыла или вот-вот начнёт. А через несколько часов Амаров последует за ней. Она ощущала гул и слабую вибрацию сквозь пол, отчего вода в ванне слегка дрожала.
Гермиона пролежала в ванне полтора часа. Полностью расслабиться не удалось, поскольку Амаров или его охранники могли войти в её комнату в любой момент, а запереть дверь нельзя. На настенном выступе рядом с ванной стояло много маленьких бутылочек с туалетными принадлежностями. Резное мыло, пемза и искусно сделанные мочалки с деревянными ручками, которые, вероятно, стоили больше, чем половина ежедневного оклада в Министерстве.
Она прочитала этикетки на баночках — сзади и спереди, несмотря на то, что все они были на французском языке и раздражали её своей неинформативностью. На ванне было установлено круглое зеркало из нержавеющей стали на выдвижной ручке. Подтянув его к себе, она уставилась на своё отражение, красное и блестящее от пара, с влажными локонами, прилипшими ко лбу. Губы опухли и блестели от жа́ра. Неосознанно она подняла руку и слегка коснулась их, вспомнив недавний поцелуй Амарова.
В отражении она увидела выражение спокойного размышления. Если бы только Ковбой был жив, чтобы увидеть, как его ранее немыслимое предложение воплотилось в жизнь в клишированном виде, хотя и на другом мужчине, а не на Малфое.
Гермиона никогда в жизни никого не соблазняла, даже Рона. Хотя было время, когда в подростковом возрасте она с удовольствием попробовала бы это сделать, если бы кто-то отвёл её в сторону и, чёрт возьми, показал, как это делается. Смотрящее на неё лицо в зеркале было таким болезненно непримечательным, что Гермиона задумалась, нет ли в ней чего-то врождённого, что привлекает внимание... ну, опасных, слегка неуравновешенных преступников.
Когда она провела мокрым, сморщенным от воды указательным пальцем по нижней губе, она мысленно вернулась к другому поцелую — тому, который она уступила Малфою взамен на формулу Д. Р. А. К. О., и последующему, который он украл.
Ладно, возможно, у них с Малфоем всё-таки был случай или два, когда они пытались убить друг друга. А ещё нельзя игнорировать тот факт, что у него действительно были мозги. Впрямь большие мозги, глубоко спрятанные под весом традиций волшебной элиты, предубеждений крови, проблем с отцом, пренебрежения, снисходительности, и, скорее всего, проблем с матерью, а также огромной боли и изоляции.
Однако сложного характера Малфоя было недостаточно. Недостаточно, чтобы привлечь её внимания. Она нахмурилась, подумав об этом. Что тогда? С эстетической точки зрения, он был похож на бледного задумчивого байронического антигероя, которого Томас Бабингтон Маколей однажды описал как «человека гордого, угрюмого, циничного с непокорностью во взгляде и страданием в сердце, единственного в своём роде, неумолимого в мести, но всё же способного на глубокие и сильные чувства». Он был из тех, кого могли бы выгнать из всех достойных игровых клубов за жульничество в картах, но который с радостью вышел бы на дуэль с пистолетами, если бы кто-то осмелился его вызвать, кто потратил бы всё своё наследство на хорошее вино и плохих женщин.
Мысль была такой нереальной — Гермионе пришлось прикусить губу, чтобы подавить улыбку. Дело в том, что он казался таким, когда стоял рядом с ней в тихом, почти благоговейном восхищении перед решённой научной, технической или медицинской загадкой. Он видел ту же логику, закономерность и смыслы, что и она, и распознавал те же захватывающие возможности. Гермиону уже несколько раз одолевало чувство, что несмотря на множество различий, они с Малфоем смотрели на мир через одни стёкла очков, хотя его были однозначно не такими розовыми. Они делили неудобное обоюдное знание о том, как дела обстоят на самом деле.
А ещё были его удивительные моменты... как ещё это назвать, кроме как героизма, свойственному Гарри? Конечно, если спросить Малфоя, почему он спас её и Алека Мерсера в Велвуне, зачем прыгнул на арену, полную зомби, ради Забини и маленького Генри, почему он собственноручно провёл операцию, когда её подстрелили во время спасения Амарова, он, вероятно, лишь снисходительно посмотрел бы в ответ. Он рассказал бы о стратегии (своей) и принятии желаемого за действительное (вашего), и вы бы закатили глаза, втайне веря, что под всей этой противоречивостью кроется что-то глубокое и безмерно сильное, что движет порой им. И для Гермионы возможность снова увидеть ту его сторону стала новым пунктом в списке желаний.
Со вздохом она села в ванне, подтянув колени к груди и уткнувшись в них подбородком. Самой неприятной вещью в воображении было то, что в конце концов приходится возвращаться обратно. В реальность, в тюрьму, которой была её комната, в остывающую ванну, в которой хотелось спрятаться навсегда. Малфой был головоломкой, на разгадку которой у неё не было ни времени, ни возможности. У него была важная работа. В конце концов, он был гораздо ценнее её. У Гермионы отобрали палочку и свободу, а рядом не было Гарри с Роном. К счастью, у неё было чёртово время на наблюдение и размышление.
А размышлять у Гермионы получалось лучше всего.
У неё остался лишь нелепый план, и если Александр Амаров не оказался ещё лучшим манипулятором, чем Малфой, то он действительно работал.
***
Два капитана нерешительно помахали друг другу с бортов своих кораблей. В узкое пространство меж двух гигантских танкеров сбросили последние шесть (якобы) пустых контейнеров, и те тут же скрылись среди волн.
На главный корабль не поступило ни одного обращения по поводу необычного приказа. Между суднами, причастными к сбросу контейнеров, существовало молчаливое соглашение: делай, как сказано, и не задавай лишних вопросов. Видимо, капитаны придерживались благовидного отрицания. Распоряжение, по-видимому, исходило от самого Амарова, так зачем сомневаться в нём?
Задача Забини была выполнена, и тот факт, что пока ещё ничего не взорвалось, очень обнадёживал.
Хотя Драко был совершенно не удивлён.
***
Гермиона вылезла из ванны, спустила воду и завернулась в огромный пушистый белый халат. Она как раз собиралась высушить волосы, когда дверь в её комнату распахнулась.
Луис Рено, разодетый так красочно, что позавидовал бы любой петух, завалился в комнату в компании двоих охранников, которые ранее провожали её из апартаментов Амарова. С ним был ещё один мужчина — высокий и худощавый, в котором она без труда узнала главного врача флота — доктора Пристина.
— Что вам нужно?
Рено одарил её льстивой улыбкой.
— Добрый день, моя дорогая. Прости за беспокойство, но нам нужно немного твоей крови. Видишь ли, мы проводим кое-какие анализы... обыкновенная предосторожность. Волноваться не о чем. Дай доктору Пристину руку, он сделает всё очень быстро.
Наученная горьким опытом, Гермиона знала: не стоит ждать ничего хорошего от Пристина со шприцом. Должно быть, они считали её полной идиоткой.
— Вы здесь не для того, чтобы взять кровь. Что в шприце? — Потребовала она, потому что в нём явно что-то было.
Пристин вздохнул, бросив на Рено взгляд «я же говорил».
К ней бросились два охранника. Она увернулась от рук первого, но от второго сбежать не вышло. Он схватил её за талию, повалив на ковёр. Мужчина был беспощаден: перевернул её на спину, обездвижил ноги и наотмашь ударил по лицу. Боль была резкой и сильной, почувствовался привкус крови из разбитой губы. Несмотря на шок, она дёргалась и брыкалась в попытках сбросить охранника. Её крики заглушила чья-то рука. Она впилась в ладонь так сильно, что скоро рот наполнился кровью.
Пришлось вмешаться Рено. Тяжело дыша, он с трудом опустил своё грузное тело на пол и запихнул ей в рот пояс от халата. Белая махровая ткань мгновенно окрасилась в красный.
— Быстрее! — Прошипел он.
Охранник зафиксировал её правую руку, и Пристин попытался ввести неизвестное вещество. Гермиона была уверена, что борется за свою жизнь. Она яростно извивалась, мешая Пристину сделать инъекцию. Раздражённый доктор попытался ещё раз, и на этот раз пришлось задействовать всех троих мужчин, чтобы удержать её.
Гермиона почувствовала, как что-то обжигающе ледяное проникло в руку, а затем её охватила знакомая расслабленность. Последней мыслью было совершенно неуместное облегчение.
Ей ввели не вирус. Снотворное.
***
Примерно через три с половиной часа флот остановился. Было невозможно увидеть, что происходит наверху — лаборатория располагалась гораздо ниже линии воды. Но все работники слышали, как переносят оборудование и топот ног в тяжёлых ботинках, когда Амаров с командой перебирался на катер несколькими этажами выше. Его решение покинуть корабль для совершения обмена стало неожиданностью, но Драко легко перестроил свой план. У Анатолия была своя роль, но, к сожалению, теперь его не было рядом. Он был важным, но вполне заменимым.
В отличие от Забини, который пытался проникнуть в лабораторию. Нечасто можно услышать нытьё Блейза Забини — сейчас он разыгрывал для охранников спектакль всей своей жизни.
— Вы хотите сказать, что я зря припёр сюда двадцать килограмм опасных химикатов?
— Ни один не выходить! — Рявкнул охранник. Он очень плохо говорил по-английски, а Забини не понимал русского.
— Я не прошу тебя выпустить кого-то. Мне нужно зайти. Внутрь, понимаешь?
— Ни один не выходить! — Повторил охранник.
— Хорошо, — резко сказал Блейз. — Тогда сам разбирайся с этим! Я на ногах уже шестнадцать часов! Если Амаров хочет, чтоб я и дальше пахал как лошадь, мне нужно пару минут, чтобы попить чаю, иначе я не доживу до завтра! Я англичанин! Мне нужен мой чай! Целое утро я собирал эти ящики в такую мерзкую погоду!
Послышался шелест упаковочной бумаги.
— Что это? Опасно?
— Дружище, понятия не имею. Мне сказали избегать попадания этой херни на кожу, а тот белобрысый придурок сказал ни в коем случае это не вдыхать.
Драко представил, как все четверо охранников одновременно отступают от коробок. Через пару минут двери открылись. Предостерегающим взглядом Драко подал сигнал команде, чтобы все в лаборатории постарались выглядеть чрезвычайно занятыми. Разъярённый Забини внёс три ящика. Как только двери снова закрылись, наигранное раздражение исчезло с лица Блейза. Он осторожно поставил свою ношу на стол.
— Всё готово? — Спросил Драко.
— Да, — ответил Блейз. — Каждый корабль сбросил подозрительные контейнеры.
— Генри в безопасности?
— Он с внучками Беликова на Кассиопее, как и договаривались, — сказал Блейз. — Это было чертовски рискованно, но нам удалось успешно перевезти всех членов ваших семей за последний час, — добавил он, глядя на встревоженных учёных.
— Что насчёт капитана и экипажа Кассиопеи?
— Марина и её люди готовы. Конечно, вооружение у них так себе, но, поверь мне, они жаждут крови...
— Хорошо.
Драко быстро достал мешки с хлоратом калия и раздал команде. Все оживились. Нервы были натянуты до предела, напряжение достигло максимума, но каждый был готов выполнить свою задачу. С полки достали запасённый нерафинированный сахар. Один из лаборантов осторожно разлил по крошечным ампулам серную кислоту и запечатал их. Другой расставил стеклянные пробирки на штативе. Драко и Беликов стояли рядом, когда к ним подошёл Блейз.
— Нужно поговорить.
Выражение страха и серьёзность на его лице привлекли всё внимание Драко.
— Что?
Блейз глубоко вздохнул.
— Мне передали, что в Яме, кажется, состоится незапланированный бой.
Беликов нахмурился.
— Игра? Но я не слышал колоколов. Это необычно. Амаров не стал бы организовывать игру, если лично не сможет на ней присутствовать.
— Она не для флота и не для, как мы начинаем подозревать, Амарова, — Блейз помедлил, прежде чем продолжить: — Малфой, я думаю, Рено собирается поместить туда Грейнджер.
Драко медленно опустил стакан, который держал в руках.
— Откуда ты знаешь?
— Одна горничная видела, как её унесли с корабля минут тридцать назад. Она была без сознания. Им удалось провернуть всё прямо под носом Амарова, как раз перед его уходом.
— Значит, он не отдавал приказ, — подытожил Драко.
Тем, кто плохо знал Малфоя, могло бы показаться, что он совершенно спокоен. Но Блейз был его другом с пелёнок. Он слегка дотронулся до руки Драко, почувствовав сковывающее его напряжение.
— Похоже, не только у нас есть планы на сегодняшний вечер, — сказал Беликов.
Блейз обратился к русскому учёному.
— Во внутреннем круге что-то происходит. Уверен, это начала Онория.
Беликов не был таким спокойным. Он перевёл взгляд с встревоженного Блейза на внешне безмятежного Драко.
— Эта юная леди спасла мне жизнь! Мы не позволим ей умереть!
— Как это повлияет на план? — Спросил Блейз. — Не представляю, как у нас получится посетить по дороге игровое судно.
Драко подозвал работника лаборатории, чтобы тот подменил его в изготовлении коктейлей Молотова.
— Ты не поедешь туда. Это сделаю я.
— Ты уверен, что это разумно?
Драко снял белый халат, оставаясь в чёрном облегающем джемпере, и достал из шкафчика чёрную изоленту и маленькие ножницы.
— Забини, правда хочешь обсудить моё решение? — Его тон был мягким, но Блейз чувствовал скрытую агрессию.
— Нет, не хочу, — пробормотал он.
Драко протянул руку.
— Тогда свяжи меня.
Блейз начал обматывать изоленту вокруг рукава его джемпера, а не рук, чтобы не сковывать движений.
— Как ты планируешь добраться до неё?
— План тот же. Сначала захватим оружейную, затем мостик. Вы с Беликовым активируете автоматическую блокировку каждой каюты на этом корабле, а потом будете передавать все срочные объявления с мостика. А я поеду на игровое судно и верну Грейнджер на Кассиопею.
— Уверен, что остальные капитаны не станут вмешиваться?
— Я надеюсь на это.
Блейз закончил обматывать одну руку. Драко согнул локоть, проверяя подвижность. Взглянув на часы, он обратился ко всей команде учёных:
— Дамы и господа, последние контейнеры были сброшены минимум три часа назад, значит, мы успели уплыть очень далеко от бомб, которые, по утверждению Амарова, он установил.
— Взрывов не было, — объяснил Блейз. — Иначе мы бы увидели или услышали.
Драко кивнул.
— Амаров был не в курсе. Его биообратный механизм не зафиксировал ничего необычного. О чём это нам говорит? Что ещё важнее, о чём это говорит капитанам?
Беликов выглядел шокированным, он подвинул кресло и тяжело в него опустился.
— Господи. Всё это время он водил нас за нос, — догадался он. — Нет никаких бомб и опасности.
— Теперь он уязвим, — заключил Блейз со зловещей улыбкой.
— Всегда был, — добавил Драко. — Просто у него хватило ума сыграть на наших страхах.
— Ты подозревал об этом с самого начала? — Спросил Беликов.
— Да, думаю, догадался не только я. Однако на кораблях находились предположительно пустые контейнеры. Нам необходимо было избавиться от потенциальной угрозы.
— Он поместил их туда на случай, если кто-нибудь захочет поискать спрятанную взрывчатку?
— Что ж, мы её нашли, — сказал Драко. — Можете придумать лучшее средство устрашения? Никто бы не рискнул открыть контейнеры, не зная, что внутри.
Беликов встал.
— Даже если мы освободим людей, Амаров не сможет остаться. Он скорее умрёт, чем отдаст флот.
Блейз как раз закончил связывать вторую руку Драко. Изоленты оказалось достаточно, чтобы Малфой обмотал ею ладони и костяшки, не задевая пальцы. Открыв сумку, он вытащил разобранные винтовки с транквилизаторами, с помощью которых остановили Валлена. В отличие от оружия на запертом складе главного корабля, их хранили прямо рядом с клеткой оборотня без какого-либо наблюдения.
— Амаров не доживёт до конца дня, если мы сообщим жителям флота, что они могут делать с ним всё, что пожелают, — заметил Блейз.
— Боже мой, — прошептал Беликов, — они разорвут его на части.
Драко закончил собирать винтовки и забросил одну на спину, а затем вновь надел халат.
Блейз смотрел на него.
Драко взглянул на него в ответ.
— Я собираюсь пойти и вернуть её, Забини.
— Я знаю. Не умри. Ты нравишься Генри.
— Ещё больше ему нравится его отец. Оставайся в живых.
— Сделаю всё возможное.
В это время команда учёных грузила коктейли Молотова, аккуратно завёрнутые в туалетную бумагу, в сумки, а заранее заготовленное самодельное оружие прятали в карманах.
Драко повернулся к работникам, которые выглядели так, будто вот-вот описаются от страха. Эти люди были учёными, а не солдатами. Но рядом со страхом были сила их духа и жажда справедливости, обострённые после месяцев жизни под гнётом Амарова.
— Если кто-то хочет отступить, делайте это сейчас. Вы только станете причиной смерти кого-то из коллег.
Никто не сдвинулся с места. Все молчали.
Беликов взял со стола скальпель и, не отрывая взгляда от инструмента, сказал:
— Ужасно, что я держу его в руке с намерением причинить вред живому существу, — вздохнул он. — Я ведь давал клятву, вы знаете?
Блейз и Драко распихивали по ботинкам все острые предметы, что были под рукой.
— Не волнуйтесь, профессор. Скоро мы достанем вам пистолет.
Тот криво усмехнулся.
— Ну спасибо, мистер Малфой.
— Ох, как же я хочу снова иметь возможность использовать палочку, — пробормотал Блейз, вытягивая правую руку и сжимая её в кулак.
— Да, с магией всё произошло бы быстро и очень жестоко.
Блейз вздохнул.
— Прекрати, иначе я заплачу. Мы готовы?
Единственный на флоте Пожиратель смерти кивнул.
— Готовы. Начинайте отсчёт.