28. Правда
Как только она коснулась его, он резко повернулся, левой рукой хватая её за локоть, а правой — за запястье. Он сжал... довольно сильно, на самом деле. На одну напряжённую секунду Гермиона подумала, что он сломает ей руку, но когда Малфой увидел, кого держит, агрессия на его лице сменилась удивлением. Он отпустил её.
Воспользовавшись случаем, она оттащила его к ближайшей двери и дёрнула за ручку. Та была заперта. Они поспешили дальше по коридору, к другой двери. Тоже заперта. В верхней части коридора, возле лестницы, послышались голоса. Гермиона почти начала жалеть о своём решении, когда четвёртая дверь поддалась.
С небольшим вздохом облегчения она открыла её, впихнула Малфоя внутрь и тихо закрыла её за собой. Всё ещё держа свои нелепые туфли за ремешки, она на секунду посмотрела в глазок, чтобы проверить, идёт ли кто-то по коридору.
Скрестив руки, Малфой стоял посреди комнаты, очень похожей на его собственную. Был виден его силуэт на фоне ночного неба. На нём был чёрный джемпер кабельной вязки, длинный серый шарф, несколько раз намотанный на шею, и тёмные джинсы. В густой темноте были видны лишь огни других судов флота за окном. Однако они не рискнули включить свет.
Она повернулась к нему, осознавая, что не знает, как начать разговор. Что бы они в итоге не стали обсуждать, им следует поторопиться.
— То, что ты сделала для Беликова и Валлена — очень смело и достойно, — сказал он, нарушив тишину.
Гермиона потёрла руки. Пройдёт какое-то время, прежде чем она забудет взгляд бедного профессора.
— Ну, либо это, либо то, что ты сделал для Забини. А я не смогла бы прыгнуть в Яму в этих туфлях, — пробормотала она, бросая обувь на ковёр. — Или в этом платье... — Она потянула за шнуровку. Та почти не поддавалась.
В темноте было трудно разобрать выражение его лица, но его тон был очень тёплым, когда он заговорил.
— Ты даже не представляешь, как выглядишь, да? Тебя никогда это не заботило, в отличие от других женщин.
Гермиона не знала, что на это ответить.
— Я всё думала, когда мы вернёмся к подростковым оскорблениям, но сейчас есть более важные темы для разговора, если ты, чёрт возьми, не возражаешь?
— Неужели тебе делали так мало комплиментов, что ты не можешь их распознать?
Раздражённая его спокойствием, Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но тут в коридоре раздались звуки быстрых шагов.
— Они разнесут этот корабль на части, чтобы найти тебя, — сказал Малфой. Шаги стихли.
— Это большой корабль. У нас есть пара минут.
— Всего пара минут? — он положил руку на сердце, издеваясь. — Похоже, ты сильно заблуждаешься относительно моей потенции.
Разъярённая, Гермиона подошла к нему.
— Сейчас не время. Мне нужны от тебя ответы. Я собираюсь докопаться до сути лжи Амарова, Министерства и твоей, прежде чем головорезы Амарова нагрянут сюда и утащат меня.
Его выражение лица, когда он смотрел на неё, снова стало нечитаемым. Гермиона почти пожалела, что не надела туфли. Было бы непривычно — не терпеть постоянно Драко Малфоя, который в буквальном смысле слова смотрит на неё свысока своим аристократическим носом.
— Он хорошо с тобой обращается?
— Да. Если под «хорошо» ты подразумеваешь отношение как к чёртовой кукле. Он не разрешает мне помогать тебе в лаборатории. Падма лечит больных на флоте. Даже Забини делает то, что умеет. Удерживать меня взаперти в моей комнате — бессмысленная трата ресурсов.
— Так вот что ты — ресурс? — спросил он. — Или ты кукла, которую он использует исключительно для демонстрации? Если это так, то не захочет ли он когда-нибудь поиграть с тобой?
На этом Гермиона замолчала, но она знала, что они оба пришли к одинаковым выводам.
— Я перейду эту черту, если и когда это произойдёт, — резко сказала она. — Сейчас я хочу знать правду об источнике инфекции.
— Ясно.
— Ясно? И это всё? Это всё, что ты можешь сказать? — потребовала она. Пальцы, привыкшие держать палочку, задрожали. Она крепко сжала их в кулак, а затем обхватила его ладонью другой руки. Желание произнести заклинание было настолько сильным, что она чувствовала, как под кожей пульсирует магия. — Я задам тебе прямой вопрос, и ты дашь мне прямой ответ, или я выйду из этой комнаты, не сказав больше ни слова. Это ясно?
— Кристально, — сказал он. Она могла бы поклясться, что температура в комнате слегка понизилась.
— Ты участвовал в создании инфекции или нет?
— И да, и нет.
Она ожидала этого, но признание всё равно потрясло её до глубины души. Гермиона подошла к кровати, тяжело села на край голого матраса и опустила голову на руки.
— Кажется, меня сейчас стошнит.
Её взгляд был прикован к ковру. Она хмурилась, рассматривая тёмный геометрический узор. А потом в поле её зрения появились чёрные ботинки. Тёплая рука коснулась её шеи. Она позволила это, хотя чувствовала, что не имеет права ни на этот комфорт, ни на то, чтобы Малфой его предоставлял.
— Скажи, что ты хочешь знать, Киска, — сказал он почти ласково. — У нас не так много времени.
— Как тебя поймали? — прошептала она, всё ещё не в силах смотреть на него.
— Я знаю не больше тебя. Прокуроры Министерства сказали, что меня сдал Волдеморт.
— Вся информация, которую я нашла в твоём досье, говорила о том же — что Волдеморт пожертвовал своей прибыльной операцией с наркотиками, чтобы наказать тебя. Но, конечно, поскольку его убил Гарри, правду мы уже не узнаем...
Малфой фыркнул.
— Поразительно. Сколько же с тобой произошло, раз ты действительно сомневаешься в честности Отдела Магического правопорядка. Что заставило тебя передумать?
— Амаров сказал мне, что использовал Хендри Тана не как информатора, а в качестве консультанта. И вскоре после этого в вашей лаборатории произвели обыск. Как удачно, — с презрением заметила Гермиона. — Я не думаю, что Волдеморт сдал тебя, Малфой. Я думаю, в Министерстве узнали о лаборатории только потому, что Амаров предупредил их.
— Значит, Министерство солгало о том, как они узнали о лаборатории, чтобы скрыть сотрудничество с маглом, который намеревался раскрыть магический мир, — Малфой долго размышлял над этим. — Ты почти должна восхищаться упорством Амарова.
Гермиона поднялась на ноги и начала расхаживать по комнате.
— Почему в твоём деле говорится, что ты ответственен за самоубийство Тана? Ты больше не видел его после ареста, но никогда не отрицал своей вины.
— Потому что, подозреваю, что косвенно я виноват, — признался Малфой.
— Как?
— Проклятие Совести.
Гермиона вздрогнула.
— Ты наложил его?
— Да.
Паэнитет был сложным проклятием. Как и в случае с запрещённой магией подобного рода, оно забирало что-то взамен. Маленькая частичка умиротворения и благополучия безвозвратно отслаивалась при каждом наложении. Паэнитет был лишь на границе от тёмной магии, но у Проклятия Совести существовала одна особенность — чтобы передать его другому человеку, нужно было почувствовать то самое сожаление. Источником раскаяния, по сути, был сам заклинатель.
— Почему? — спросила Гермиона, хотя уже знала ответ.
Малфой уставился в окно, засунув руки в карманы джинсов. Он наблюдал за флотом, пока говорил.
— Д. Р. А. К. О. было моим главным заданием. Это противовирусный препарат широкого спектра действия, не предназначенный для какой-то одной конкретной цели. Я работал вместе с Хендри Таном, но мне никогда не нужно было знать, чем он занимался.
— Но ты догадывался, что это что-то плохое, так? — спросила Гермиона. — Что-то, что может нанести большой вред?
— Риддл часто говорил о том, что хотел бы создать какое-то сдерживающее средство, которое можно применить в случае крупномасштабного конфликта с маглами. Он считал, что такой конфликт неизбежен.
— Этим средством была инфекция, — прошептала Гермиона. — Для её создания и наняли Тана.
Малфой кивнул.
— А меня — для создания средств контроля над ней.
— Ты биотеррорист. Тан создал вирус, убивший миллионы людей, а ты стоял в стороне и ничего не делал...
Малфой встретился с её мучительным, осуждающим взглядом.
— Меня наняли, чтобы синтезировать ряд дорогих фармацевтических препаратов и лекарств от той напасти, которую разработал бы Хендри Тан.
— Но ты знал, — настаивала Гермиона. — Ты знал, что создавали в той лаборатории!
— Я знал, что это опасно, — уточнил он. — На тот момент я рассматривал это задание как обычную работу, вызов, идеально сочетающему магию и науку. Я никогда раньше не представлял себе такой возможности, особенно по приказу Волдеморта.
— Это не оправдание, — прошипела она. И с ужасом обнаружила, что плачет. — Нет оправдания или искупления тому, что вы двое сделали!
— Это не моё оправдание, просто факт. И я не ищу искупления, Грейнджер. Я ищу возможности, — теперь голос Малфоя звучал таким суровым, что она едва его узнавала. Он прислонился к стене, отделявшей спальную зону от гостиной, и снова сложил руки. — Искупление и раскаяние — не совсем моя стихия, уверен, ты согласишься.
— А что насчёт официального помилования? Ты когда-нибудь серьёзно относился к нему?
— О, думаю, теперь мы можем исключить этот вариант, — он саркастично улыбнулся. — Ты бы освободила меня из Азкабана, если бы я сказал правду?
Гермиона не колебалась.
— Да! Потому что ты всё ещё мог бы сделать то, что нам нужно! Ты и делаешь то, что нам нужно!
— Разница в том, что у меня не было бы рычагов воздействия, верно? И я полагаю, между нами не было бы... того, что есть сейчас.
Её тон сочился ядом, когда она заговорила.
— У нас с тобой сейчас нет ничего, кроме обязанности как можно скорее доставить лекарство людям, — она зашагала по полу. — Почему ты наложил проклятие Совести на Хендри Тана?
— Веришь или нет, но я не намеревался позволить разработке Тана увидеть свет. И, честно говоря, Реддл тоже. Но я не доверял Хендри. Он был нестабилен с самого начала. Он был маглом. Он не был Пожирателем смерти и не понимал, что представляет собой идея Реддла — он не сравнивал себя ни с ним, ни с нами. Его мотивы были гораздо более... приземлёнными.
— Деньги, — заключила Гермиона.
— И власть. Этот вирус был бесценен. Я заключил страховой договор на случай, если Хендри всё-таки назначит цену. После Паэнитета, походу, Тан покончил с собой, чтобы не жить с чувством вины, но, очевидно, не раньше, чем он вынес вирус из той лаборатории, — Малфой сделал паузу, чтобы обдумать этот факт. — Амаров знает, как он обошёл через биозащиту?
— Он сказал, был носитель — волшебник.
Малфой выругался себе под нос.
— Жаль, что он не сообщил мне об этом раньше, это объясняет, откуда возникли мутации. А что насчёт первых образцов Д. Р. А. К. О.?
— Я не знаю, — сказала Гермиона. — Министерство не сообщало об обнаружении каких-либо образцов во время обыска лаборатории. Никого, кроме следователей Отдела правопорядка и прокуроров, не подпускали к тому расследованию. Они только записали, что Д. Р. А. К. О. был в перечне производства. Пять лет спустя, когда мы начали сотрудничать с американцами, они просмотрели все соответствующие файлы Министерства, и именно американцы предположили потенциал Д. Р. А. К. О. Именно из-за них мы с Гарри рискнули отправиться в Азкабан, чтобы найти тебя, — Гермиона запнулась. — Я думала... Я думала, что Скримджер просто не понимал или не знал, что у нас всё это время могло быть лекарство, благодаря твоей разработке.
— Если бы не американцы, это досье осталось бы незамеченным, ты бы не ослушалась Скримджера, а я всё ещё сидел бы в Азкабане, — он посмотрел на неё с таким усталым разочарованием, что к горлу подступил ком. — Может, я поспособствовал созданию этого вируса, но ты понимаешь, что если бы не министерские тайны, у нас уже как год мог быть действующий антивирус?
Было больно осознавать это. Гермиона задумалась о доверии и привязанности, которые она испытывала к Руфусу Скримджеру, ко всем добропорядочным работникам в Министерстве, и боль усилилась. Гарри не понаслышке знал, каково это — быть преданным и брошенным магической бюрократией, и поэтому он всегда относился к Министерству с некоторым недоверием. Но Гермиона попала в ловушку, как только был подписан контракт о приёме на работу в Министерство, так? Сейчас она удивлялась, почему в то время он был таким привлекательным для неё. Таким... комфортным, безопасным и располагающим, несмотря на то, что работа никогда не была по-настоящему сложной.
Возможно, потому, что работа в Министерстве стала окончательным, непоколебимым доказательством её места в магическом мире. Что ещё они скрывали, и о чём лгали? Что ещё сотворило Министерство и Отдел Магического правопорядка? Малфой уже обрисовал такую невероятную картину — жестокие авроры, злоупотребляющие своим положением.
— Почему ты ничего не сказал прокурорам? — прошептала она срывающимся голосом. Гермиона смотрела на него полными слёз глазами.
Он вздохнул.
— Ты знаешь, кто я.
Она моргнула. Две слезы вырвались наружу и покатились по её щекам.
— Я не понимаю...
— Шесть лет назад я был Пожирателем смерти, который убил бы тебя, если бы была возможность. Когда меня схватили, я был на волоске от Поцелуя дементора за преступления, не связанные с пособничеством Волдеморту. Что бы ты хотела, чтобы я сказал? Кому я могу доверить это послание? Несмотря на закон, мне не предоставили независимого адвоката на время суда. Моё слушание, назначенное Министерством, было подстроено. В итоге, заперев меня в тюрьме, они думали, что все тайны той лаборатории никто не узнает. И с моей точки зрения, те шесть лет эти тайны действительно оставались в секрете. Когда они заперли меня в том стеклянном ящике, я считал, что погибну там. Пока не увидел тебя.
Гермиона сделала шаг назад, чтобы устоять на ногах, и тут же обнаружила, что Малфой обхватил её за плечи. Мир, перевёрнутый с ног на голову, теперь ещё и закружился. Она была потрясена. Как она могла оступиться именно сейчас? Этого нельзя допустить. Не сейчас, когда остаётся ещё так много дел. Далёкие огни флота закружились перед ней в мрачном калейдоскопе.
— Спокойно, дыши, — услышала она его голос, забота сменила прежнюю жесткость. — Медленный, глубокий вдох.
Она попыталась отстраниться.
— Я больше не знаю, что делать...
— Нет, знаешь, — он прижал её к себе, поддерживая. — Послушай меня, — сказал он, слегка встряхивая её. — Ни обстоятельства, ни план не изменились. Мы хотим того же, что и раньше. Изобрести лекарство и сбежать. И учитывая то, что мы оба знаем каким глупым и упрямым Поттер может быть, он, вероятно, прямо сейчас разрабатывает какой-то безумный план твоего спасения.
— Но Скримджер...
— Забудь о Министре и его ошибках, — сказал Малфой, чётко проговаривая каждый слог. — Проект «Рождество» будет продолжать работу с ним или без него. У нас нет исследований Йошиды, Мерсера, Макаллистер и Лонгботтома, но здесь я воспользуюсь средствами и ресурсами, которых у нас не было на площади Гриммо. И спасибо тебе за вмешательство, вероятно, мы сможем вернуть Беликова.
— Но не нужны ли тебе остальные члены команды? — спросила Гермиона.
— Без них это займёт больше времени, — признал он. — Я не знаю гербологию так же хорошо, как Лонгботтом. Получить нектар из персика с горы Куньлунь будет... непросто.
— Но ты сможешь это сделать? — спросила она. — Ты должен пообещать мне, что сделаешь это. Делай то, что нужно, что бы ни случилось.
Её взгляд заставил его задуматься. Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду под «что бы ни случилось»? Случится с кем? С тобой?
— Пообещай мне.
— Ответь на мой вопрос!
Кто-то дёрнул за дверную ручку. Их нашли. Гермиона заперлась изнутри, но это их не сдержит. По ту сторону двери раздались крики.
— Откройте!
Она взяла себя в руки.
— Пора идти.
Лицо Малфоя было скрыто в тени, но его беспокойство было очевидным. Он не обращал внимания на грохот и не выпускал её из рук.
— Грейнджер...
Охрана попыталась выбить дверь, но ничего не вышло. Лишь мужчина по ту сторону громко закричал и выругался. Это были не дешёвые фанерные двери, как в отелях. Кто-то попросил принести ключ-карту. Но у другого охранника был другой план. Гермиона не могла разобрать тихий беглый русский язык, но для Малфоя это не составило труда. Он быстро оттащил её от дверного проёма как раз перед тем, как раздались выстрелы, уничтожившие замок. Дверь распахнулась, и зажёгся свет.
Пятеро очень разъярённых охранников начали одновременно кричать, направив пистолеты на Малфоя и приказывая ему отпустить её.
Гермиона повернулась к ним лицом, подняв ладони вверх.
— В этом нет необходимости, джентльмены. Боюсь, заболталась со своим коллегой. Это полностью моя вина, и теперь я уйду с вами, — она попыталась сделать шаг, но не смогла. Рука Малфоя обвилась вокруг её талии.
— Ты не ответила на мой вопрос, — проговорил он ей на ухо. Один из охранников шагнул вперёд, обращаясь к Малфою с угрожающим тоном.
О, Боже.
— Драко, отпусти меня, или они ранят тебя.
Помоги ей Мерлин, она не хотела уходить. Она хотела остаться с ним в этой комнате на неопределённое время, и к чёрту... да, к чёрту вину, ответственность и всё остальное. Малфой обладал такой непоколебимой силой. Гермионе захотелось одолжить хоть кусочек.
Она повернулась к нему. Теперь, при свете, она увидела панику в его глазах. Любой другой человек в подобной ситуации запаниковал бы. Для Малфоя же это была уязвимость, и это чертовски завораживало. Гермиона была совершенно потрясена.
— Если ты хочешь остаться со мной, то я сделаю так, чтобы ты осталась со мной, — сказал он.
И к её растущей тревоге, она почувствовала, как по его телу разносится напряжение, как он принимает боевую стойку. Она увидела, как охранники нервно переглянулись между собой, сжимая оружие в руках. Гермиона никогда не видела Малфоя в бою; никогда не видела, как он поддаётся ярости, от которой не были застрахованы даже такие хорошие люди, как Гарри и Рон. Случай в клинике Велвун не в счёт, потому что он сражался с зомби, а она была в полубессознательном состоянии от потери крови и почти ничего не помнила. Она знала о его репутации, и задавалась вопросом, не от этого ли были охранники на взводе. Может, они видели как он прыгнул в Яму, чтобы спасти Блейза и Генри.
Но даже человек, использующий в качестве оружия пластиковый поднос, не смог бы одолеть пятерых вооружённых охранников. Гермиона не могла позволить, чтобы её слабость стала причиной его смерти.
Она облизала пересохшие губы.
— Я должна идти. Ты должен отпустить меня сейчас.
Он прижался лбом к её лбу.
— Я не могу.
К ним подошёл охранник и приставил дуло к виску Малфоя. Всё понятно без слов. Расплавленный серебряный взгляд Малфоя переместился на охранника. Он заговорил так, словно говорил по-русски с младенчества. Гермиона не понимала, о чём он говорил, но это прозвучало плавно и зловеще, отчего охранник сначала побледнел, а затем покраснел. Она должна была быстро разрядить обстановку.
— Тебе нужно работать, — сказала она ему. — Исправь то, что помог создать.
Это сработало. Его хватка ослабла, и этого было достаточно, чтобы Гермиона смогла вырваться из его рук.
Забавно, что у одного охранника хватило ума остановиться и забрать её отвратительные туфли, прежде чем они ушли.
***
Когда Драко вернулся в свою каюту, Блейз Забини укрывал одеялом своего спящего сына. Здесь царил беспорядок. Шкаф открыт, вся одежда разбросана по полу, а кровать криво стоит. Блейз приложил палец к губам, а затем увёл Драко в гостиную, чтобы не разбудить Генри.
— Что, чёрт возьми, происходит? — зашипел Блейз. — Они действительно поместили Беликова в Яму? Почему сюда явились охранники, пытаясь узнать, не прячу ли я Гермиону Грейнджер в этом чёртовом шкафу? Они напугали Генри до полусмерти. Я целый час успокаивал его. И, Мерлин, что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом?
Драко на мгновение замолчал. Затем он встал, подошёл к холодильнику и достал пластиковую бутылку со смешанными спиртными напитками. Алкоголь был обязательным атрибутом таких разговоров с Забини. Откупорив бутылку, он сделал большой глоток и поморщился от отвратительного вкуса. Подкрепившись, он заговорил.
— Амаров созвал Игры сегодня вечером, чтобы преподать Беликову урок.
Блейз выругался.
— Значит, он действительно сделал это. Старый дурак и правда думал, что сможет солгать Амарову?
— Похоже на то. Его ждала ужасная смерть от рук человека, который проводит бóльшую часть своего времени, изучая и восхваляя мельчайших существ...
— Твой друг-учёный? Они поместили Вадима в Яму, чтобы его разорвал на части оборотень, — мрачно заключил Блейз.
— Доктор Феликс Валлен, — сказал Драко. Он сделал ещё один глоток, а затем прижал холодную бутылку к своей распухшей щеке. — Без Аконитового Зелья, конечно же.
Блейз тяжело опустился на стул.
— Что случилось?
Он не ожидал, что Драко в ответ фыркнет от удовольствия.
— Гермиона Грейнджер случилась. Она вмешалась, каким-то образом смогла переубедить Амарова, и поэтому Вадим — этот удачливый ублюдок — дожил до нового дня. Хотя Валлен уже преобразился перед собравшейся публикой, и могу сказать точно, что маглы не скоро забудут это зрелище.
— Нет сомнений, что этого и добивался Амаров, — со злобой ответил Блейз. — Хотел продемонстрировать наших монстров.
— Отвечаю на другой твой вопрос — Грейнджер увидела возможность поговорить со мной и воспользовалась ею. Охранников не очень впечатлил мой несчастный вид после того, как они её увели.
— Ах. Это объясняет, почему они навещали нас.
Драко опустился на спинку кресла, закрыв глаза и всё ещё держа бутылку у лица.
— Мне жаль, что они напугали Генри.
Блейз вздохнул.
— Это не самое худшее, что с ним случалось. Так где сейчас Беликов?
— Не знаю, но у меня такое чувство, что Грейнджер будет добиваться его восстановления в лаборатории. Если нам повезёт, то утром всё будет как прежде. Кстати, у тебя есть информация, о которой я спрашивал?
— Разумеется. Сегодня, когда я проводил инвентаризацию, я поспрашивал ремонтников на других судах, и да, ты был прав — как вы с Патил обнаружили на Игровом корабле, на самой нижней палубе каждого крупного судна, даже того, который не предназначен для транспортировки, хранится как минимум один грузовой контейнер для перевозки.
— Сколько всего контейнеров? — спросил Драко.
— Пятнадцать, распределённых по десяти судам... с одним примечательным исключением.
— Дай угадаю — в подвальных помещениях этого корабля нет ни одного запечатанного контейнера, так?
— Да, — сказал Блейз, его глаза слегка расширились. — Откуда ты это знаешь?
Драко ответил вопросом на вопрос.
— А что насчёт расположения кораблей во флоте? По-твоему, они распределены достаточно равномерно?
Блейзу потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать ответ. Он прошёлся по названию каждого корабля и по относительному местоположению в составе флота.
— Да. Полагаю, что так. Каждый раз, когда флот бросает якорь, все крупные корабли сохраняют более-менее равную дистанцию. Что это значит? Что внутри этих контейнеров?
Драко бросил бутылку Блейзу.
— Наша конечная цель, — он поднялся на ноги. — Позови Анатолия. Встретимся наверху в лаборатории через тридцать минут.
Примечание к части
— Арт к главе от Ksenita_art: https://www.instagram.com/p/ChmNs54MdDA/?igshid=YmMyMTA2M2Y=
— Арт к главе от Avendell: https://avendell.tumblr.com/post/642478613314338816/commissioned-by-joy-s-for-love-in-a-time-of-the