26. Нападения
Барнаби Ричардс проснулся, когда Скримджер вошёл в комнату.
Агент Сената волшебников лежал, опираясь на высокую гору подушек. У него на груди и правом плече была свежая белая повязка. Он уже был не в духе: Аиша Малик сообщила ему, что не существует никакого «минимума» для постельного режима. В довершение ко всему (пробитому лёгкому, перелому грудины и переохлаждению, если быть точнее), ему вручили кроссворд.
Кроссворд. Из газеты. Как какому-то чёртовому больному старику.
Местный ядерный Армагеддон был близок. Магловская и волшебная нежить отправила бóльшую часть цивилизованного мира обратно в Каменный век. Жестокий миллиардер-повеса убил одного из них, а половину их команды похитил.
А он пытался отгадать пятое слово по горизонтали (шесть букв — «церковная мебель»).
Ричардс с наслаждением не обращал внимания на Скримджера. Написав «скамья», он закрыл ручку и кинул на Министра тёплый взгляд, словно он работник налоговой. Могло бы показаться, что Ричардс зол. Нет. Зол он был три дня назад, когда только пришёл в сознание. Теперь он справился с этим гневом.
Теперь он просто размышлял. В конце концов, это его работа.
— Мне было интересно, когда ты спустишься навестить меня.
— Честно говоря, я был здесь уже несколько раз, — сказал Министр. Он пододвинул стул и сел. — Просто ты ещё не приходил в сознание.
Скримджер, казалось, ждал его ответа. Конечно, Ричардс был ещё слаб из-за потери крови и переохлаждения, но даже то, что он был на волосок от смерти, не повлияло на его язвительный характер.
— Так ты собираешься рассказать правду? Или будем ходить вокруг да около? — невесело усмехнулся Ричардс. — Мы танцуем старый добрый тустеп. Я знаю, почему некоторые секреты необходимо хранить, но поскольку мы руководим этой группой вдвоём, можешь представить, как я разозлился, заподозрив, что ты танцевал грёбаное соло.
Министр моргнул, переваривая безумную метафору. И, резко вдохнув, спросил:
— Что ты хочешь знать, агент Ричардс?
Ричардс попытался откинуться на подушки, которые Аиша послушно поправляла для него дважды в день. Его обычно загорелый цвет лица приобрёл отчётливый серый оттенок, но Скримджер, похоже, знал, что пока помощь лучше не предлагать.
— Вы, британские волшебники, не понимаете, что значит «нужно знать». Я полагаю, Сенату следовало бы знать о каких-то вещах перед началом сотрудничества в рамках проекта «Рождество». Какого чёрта Александр Амаров интересуется проектом и его участниками? Работала ли с ним Онория Клут?
— Вполне возможно, что да, — сказал Скримджер. — Мы знаем, что Амаров был занозой в заднице Британского сообщества волшебников последние пятнадцать лет.
— Пфф, — фыркнул Ричардс. — Не только вы, ребята, связывались с любопытными маглами. У нас в Штатах есть такие. По-настоящему настойчивые. Большинство из них — сумасшедшие, говорят о теориях заговора...
— И которые оказались правы в отношении данного заговора, — вмешался Скримджер.
— Да, но есть другие способы разобраться с ними, не подвергая опасности общество, которое вы пытаетесь защитить в первую очередь, — сказал Ричардс. Он взглянул на настенные часы в другом конце комнаты. — Малик придёт через двадцать минут с моими лекарствами на ночь. Ближе к делу.
Скримджер ответил не менее проницательным взглядом.
— Министерству было известно, что в подпольных лабораториях Волдеморта, вероятно, был разработан смертельный патоген. Мы знали об этих лабораториях, потому что Александр Амаров проводил своё собственное расследование, финансируемое частными компаниями, пытаясь доказать существование магического мира. Но из-за серьёзности найденного, он рассказал Отделу Магического правопорядка то, что узнал. Мои коллеги попросили меня разрешить рейд в лаборатории. Я подписал бумаги, и через три дня рейд был проведён. Драко Малфоя арестовали, а доктор Хендри Тан, создатель этого патогена, — найден мёртвым.
— У Амарова был свой человек?
— Он так утверждал, — сказал Скримджер, — но он не раскрыл своего информатора Министерству.
— Им мог быть Малфой, — предположил Ричардс. — Это объясняет, почему Амаров похитил его после того, как Грейнджер и Поттер вытащили его из Азкабана.
— Может, и он, но я бы не был так уверен в этом. Более вероятным кандидатом кажется Тан, бывший коллега Малфоя. На данный момент мы не можем этого знать наверняка.
Ричардс сузил глаза.
— Я понимаю, почему ты не хотел делиться с командой о том, как Отдел Магического правопорядка прикрывает его, но я не член твоей команды. Я тот, кто предоставляет деньги и ресурсы, необходимые для нормального хода операции! Ты подвёл Сенат, своих людей и ты подвёл меня. Если бы не дыра в моём лёгком, и если бы тебе не было сто лет, я бы встал с этой кровати и ударил тебя в лицо, Министр.
— Как вы там говорите? Как-нибудь в другой раз? — невозмутимо предложил Скримджер.
— Ты налажал, друг мой. За Отделом Правопорядка нужно было следить.
— Да. И я с готовностью признаю свои и их ошибки, — устало ответил Скримджер. — Однако мы делали то, что считали на тот момент верным. В Министерстве существует давняя и сложная традиция скрытой бюрократии, появившаяся задолго до меня и многих других моих предшественников. Я надеялся разрушить её к концу своего срока на посту Министра. Но я не могу принимать единоличные решения без последствий, агент Ричардс. Иногда необходимо плыть по течению, чтобы найти тихую безопасную гавань.
Теперь настала очередь Ричардса размышлять над метафорами.
— Ты знаешь, как инфекция распространилась? Очевидно, аврорам не удалось спрятать её, как они сделали это с Малфоем.
— Понятия не имею. Возможно, Амаров знает? Я очень надеялся, что Малфой в курсе, но он никак не подавал вида. Хотя, признаю, проще гадать на кофейной гуще, чем читать этого молодого человека...
Ричардс усмехнулся.
— Согласен. Он умеет выживать, и эти навыки пригодятся ему, если он в заключении у Амарова, по своей воле или же нет.
Скримджер поднялся на ноги.
— Несмотря на всё происшедшее, крайне важно, чтобы ты мне верил, когда я говорю, что у нас не было оснований подозревать Амарова в причинении вреда команде, посланной для его спасения. Наоборот, из-за того, что Амаров знал, кто мы, я ожидал, что он будет осторожным, но готовым к сотрудничеству, — он вздохнул. — Ты называешь их членами команды, но мы оба знаем, что они — нечто большее. По крайней мере для меня.
— Я тебе верю.
— Спасибо.
— Скажи мне ещё кое-что. Почему Амаров удерживает Грейнджер, Валлена, Патил и Малфоя?
Скримджер уже собирался ответить, когда Аиша Малик открыла дверь и вошла в комнату. Улыбнувшись, она напомнила Министру, что агенту Ричардсу нужен постельный режим.
— Проклятье! — крикнул Ричардс.
— Как насчёт ещё одного кроссворда? — невозмутимо спросила Аиша.
— Только не это, — прорычал агент. — Что ещё там есть?
— На моём телефоне есть судоку.
Ричардс страдальчески прикрыл глаза.
— Тащи кроссворд.
Скримджер подождал, пока Малик выйдет, прежде чем заговорить:
— Думаю, Амаров держит их там для работы над лекарством в его собственной лаборатории. Или просто для какой-нибудь работы.
— Эта версия подтверждает теорию о конкурирующей команде и может объяснить роль Онории.
Министр кивнул, улыбнувшись Ричардсу сочувственно и слегка грустно.
— А ещё это значит, что работа над лекарством продолжится, если у нас не выйдет.
Дверь снова распахнулась, но в комнату вошла не Аиша Малик. Доктор Кейт Макаллистер стояла на пороге с встревоженным видом.
— Извините за беспокойство, джентльмены, но у нас проблема!
— Что случилось? — спросил Скримджер, держа наготове палочку.
— Помните полчище зомби, которое собралось снаружи? Так вот, только что их стало вдвое больше, и теперь они движутся к дому.
— Что именно они делают? — уточнил Министр.
— Я не уверена, но, кажется, они намеренно движутся вперёд, чтобы ощупать... защиту?
— Охранные чары, — подсказал Скримджер.
— Да... чары.
— Господи, — воскликнул Ричардс. — Они проверяют наше силовое поле. Сколько их?
— Уже больше сотни. Поттер и Лонгботтом уничтожают их с чердака так осторожно, как могут. Они послали меня привести подмогу. Я уже отправила к ним профессора Йошиду.
— Я иду, — сказал Ричардс, сбрасывая одеяла с босых ног.
— Нет, — вмешался Скримджер. — Если ты вдруг вырубишься, то будешь совершенно бесполезен, если зомби прорвутся.
— Это в самом деле возможно? — спросила Макаллистер. — А как же чары?
Ричардс тоже взглянул на Скримджера.
— Если эти сукины дети когда-то были волшебниками, выдержит ли магия?
— Мы не можем знать наверняка, — сказал Скримджер. — Защитные чары дома на площади Гриммо древние и сложные, — объяснил он Макаллистер. — Изначально их возвели, чтобы отводить маглов, но с годами Блэки добавляли новые заклинания, никогда не снимая старых, наслаивая их друг на друга. Чары укрывают дом, словно лоскутное одеяло, от любопытных прохожих-маглов и скитающихся зомби. Но, как в любом лоскутном одеяле, в нём могли образоваться... разрывы.
— В каком смысле разрывы? — спросила Макаллистер. Ей ответил Ричардс:
— Он имел в виду, что если определённое количество магических существ попытается проникнуть внутрь одновременно, то чары могут рухнуть. Они не призваны сдерживать организованную длительную атаку.
Макаллистер побледнела.
— Но мы ведь укрепим их, верно? Для этого же есть заклинания?
— Мы занимались этим регулярно, доктор Макаллистер, — успокаивающе ответил ей Скримджер. — Но сейчас важнее снизить риски возможной скоординированной атаки существ. Если позволите, я присоединюсь к остальным на чердаке.
Как только Министр вышел, Макаллистер опустилась в его кресло.
— Никогда не думала, что услышу слова «зомби» и «координация» в одном предложении...
— Не волнуйся, док, — сказал Ричардс. — Если потеряем дом, мы не будем его защищать. Людей достаточно легко перемещать.
— Но что делать с оборудованием? Со всеми образцами, данными и записями? Мы многое потеряли, когда Онория уничтожила бóльшую часть компьютеров. Ричардс, мы просто не можем позволить ещё один сбой.
Мужчина задумался.
— Если придётся покидать дом в спешке, сможешь убедиться, что у нас есть всё необходимое?
— Конечно. Сколько мы можем взять?
— Прикинь, сколько каждый из нас сможет унести на руках, а потом умножь на десять. Попроси Малик помочь тебе.
Кивнув, Макаллистер встала и пошла к двери.
— Кейт, — позвал Ричардс.
— Да?
Ричардс достал из ящика прикроватной тумбочки маленький чемоданчик на молнии и открыл его. Внутри был служебный револьвер, фотографии его дочерей и связка ключей. Он бросил ей ключи.
— Они от склада с оружием в кабинете Скримджера. Ты когда-нибудь стреляла из пистолета?
— Господи, нет.
На его губах появилась редкая улыбка.
— Не парься. Я научу тебя и Малик. Вы, девчонки, не можете быть хуже Мерсера.
Макаллистер грустно улыбнулась.
— Я скучаю по нему. Скучаю по всем им.
— Да, и я тоже, док. Но мы ещё не оставили попыток отыскать их.
***
Александр Амаров вошёл в её комнату ровно в шесть вечера. После очередного утомительного дня взаперти и без каких-либо новостей о жизни на флоте, его решение нанести ей личный визит немного напрягало.
Судя по всему, пришёл он по делу.
Амаров нёс вешалку с длинным, полупрозрачным платьем из чёрного кружева и фатина, пару туфель на высоком каблуке с ремешками и дымчато-серую накидку, сделанную, должно быть, из целой сотни шиншилл. Его сопровождали двое охранников, но мужчина их отослал, как только положил платье на кровать. Скорее всего, он не считал её достаточной угрозой, чтобы не оставаться с ней в комнате наедине.
Хорошо.
Дверь за охранниками закрылась, и она осталась заперта вместе с Амаровым, одетым в изящный шерстяной костюм такого насыщенно чёрного цвета, что тот казался бархатным. Его волосы были влажными. Сквозь расстёгнутую верхнюю пуговицу небесно-синей рубашки виднелась металлическая панель со встроенным биообратным механизмом. Красный огонёк бесшумно мигал в такт его спокойному пульсу. Подумать только — что-то настолько маленькое управляет жизнями тысяч жителей флота...
— Добрый вечер, — поздоровался он.
Гермиона стояла за барной стойкой на кухне. Пару минут назад она в сотый раз обшаривала все шкафчики, надеясь найти что-нибудь, что можно использовать как оружие — большой осколок, проволоку, длинный шуруп. Вот настолько она отчаялась. К сожалению, вся мебель в комнате была очень прочной. Физическая преграда в виде стойки создавала ложное ощущение безопасности, но она была благодарна и за это.
Она бегло взглянула на принесённый им наряд.
— Думала, что ясно дала понять: платья я носить не буду.
Он улыбнулся, обнажая идеальные белые зубы. Оценивающий взгляд, которым он окинул её фигуру, был куда более личным, чем когда-либо до этого. Амаров остановился на её одолженных джинсах.
— На палубе холодно, и вы не можете расхаживать в лохмотьях Беликова бесконечно.
— Пленникам обычно не разрешают «расхаживать».
— Вы не пленница.
— И всё же на моей двери есть замок, — она задумчиво постучала по подбородку, пронзая его холодным взглядом. — Как странно.
— Обычная предосторожность, — довольно ответил он.
Она сложила руки на груди.
— От кого? От вас? Если так, то она бесполезна, — она одарила его безрадостной улыбкой. — Вы всё равно стоите здесь.
— Я могу сесть, если хотите? — он опустился на край кровати. — Вы очень необычная, знаете? — спросил он с каким-то странным тёплым любопытством. — Реальная Гермиона Грейнджер превзошла все мои ожидания.
— Только не говорите, что репутация опережает меня, — заинтересовалась она. — Если информатором была Онория, то я бы не воспринимала её слова всерьёз.
Он провёл длинным ухоженным пальцем по кружеву платья.
— Возможно, вы удивитесь, но я читал «Историю Хогвартса», выпуски «Ежедневного Пророка», с тех пор как их стали выпускать на современном английском, и так много копий «Ведьминого досуга», что начал беспокоиться — не атрофировался ли мой мозг.
— Да, у «Ведьминого досуга» определённо такой эффект, — согласилась Гермиона.
Он встал и подошёл к ней.
— Я знал, кто ты, ещё до нашей встречи, Гермиона. Я узнал тебя на той рыбацкой лодке с первого взгляда.
— К чему это вообще? — спросила она, не в силах бороться с желанием отступить назад.
— Я пока не уверен, но надеюсь, что вскоре найду ответ, — сказал он, выглядя искренне озадаченным. — Стоит заметить, что я обожаю всё исключительное, — он стоял достаточно близко, чтобы она почувствовала запах его лосьона после бритья. Спиной Гермиона упёрлась в край раковины. Деваться было некуда. В комнате не было никакого оружия, посуды, которую можно разбить, столовых приборов, которыми можно защититься, только проклятая гора подушек и пластиковых бутылок с водой. Не было даже пластикового подноса, который можно использовать в качестве смертельного оружия, как это делал Малфой.
Любопытно. Несмотря на некоторые сходства между двумя мужчинами, во всех случаях, когда Малфой загонял её в угол и запугивал, она не чувствовала себя так физически подавленно. Рядом с Малфоем она ощущала совсем другого рода тревогу и беспокойство, нечто отличительное от риска и опасности. Вблизи Амаров был так же красив, как и на расстоянии, но было в нём что-то такое, что вызывало желание надеть на себя сразу три свитера, связанных Молли Уизли и спрятаться под одеялом в родительской кровати.
И это без учёта того, что он был психопатом-убийцей.
К её ужасу, он поднял руку и коснулся локона её растрёпанных волос. После стольких дней без расчёски, они вернулись к своему первозданному состоянию — взъерошенному кудрявому гнезду. Она резко вдохнула, нервничая. И в результате слегка прижалась к нему грудью. Гермиона увидела, как расширились его зрачки, и в ту же самую секунду беззвучное мигание красного огонька на биообратном механизме ускорилось.
Она моргнула — до неё дошло осознание того, что это значит.
Амаров откашлялся.
— Думаю, чёрный — не твой цвет. Мне следовало выбрать красное платье. Или, может, золотое? В следующий раз.
Она отвернулась и с облегчением выдохнула, когда прядь волос выскользнула из его хватки. Казалось, он наслаждался скользящим ощущением волос между пальцами.
— Я не надену это чёртово платье, псих. Ни сейчас, ни в следующий раз.
Амаров наклонился к ней и прошептал:
— Ты будешь носить всё, что я принесу, Гермиона. Иначе я приду сюда и одену тебя собственноручно. Будь уверена, мне это очень понравится, намного больше, чем тебе. Расставляй приоритеты правильно, моя дорогая. В этом ты без труда сможешь мне уступить, ведь так?
Миг-миг, миг-миг, миг-миг — мерцала крошечная красная лампочка. Совсем как в тот раз на судне, когда он задыхался. Только тогда она мигала почти без перерыва, издавая неприятный писк.
Гермиона более-менее разобралась, как работает устройство — оно предназначалось для того, чтобы убедить кого-либо не причинять вред Амарову. Основываясь на реакциях тела, оно распознавало волнение и, возможно, могло запустить взрыв или серию взрывов при каком-то особо серьёзном уровне тревоги. Но как можно квалифицировать серьёзный уровень тревоги? Существует ли грань, которую нужно переступить? Может, всё это лишь тщательно продуманная уловка? Пока никто не обвинял Амарова в блефе. Очевидно, у него имелись ресурсы для создания подобного безумного устройства.
Гермиона задумалась, насколько близки были похитители и спасательная команда к тому, чтобы случайно взорвать целый флот. Механизм был достаточно чувствительным, чтобы реагировать на любой признак... возбуждения. Что произойдёт, если Амаров упадёт с лестницы? Или ударится мизинцем на ноге? Порежется во время бритья?
Там должен быть какой-то предохранитель. Похоже, для этого и нужна была панель с цифрами — чтобы ввести код отмены, который знал лишь Амаров.
Задумавшись, она краем глаза заметила туфли на высоких каблуках, которые он принёс. Совсем скоро Амаров узнает, что она не способна сделать и двух шагов в обуви с каблуком выше пяти сантиметров. Если повезёт, она просто упадёт, порвёт платье и испортит ему вечер. Каблуки казались не ниже одиннадцати сантиметров. Из всех вещей, в которых она могла быть полезна... Амаров решил превратить её в свою спутницу на шоу уродов.
Она вздохнула.
Амаров воспринял этот как знак капитуляции.
— Очень хорошо, — сказал он. — Сегодня вечером ты будешь сопровождать меня.
— На ужине с другими капитанами?
— Нет. В этот раз мы отправимся на Игры.