25. Толкование
— Вам когда-нибудь снились одни и те же сны? — спрашивает Лаванда Браун.
Гермиона не могла вспомнить, на каком курсе произошёл этот разговор. Может, на пятом? Во время учёбы в Хогвартсе было сложно уследить за временем. Воспоминания Гермионы из школьных годов состояли из уроков, опасностей, взлётов и падений, стерев все посредственные события.
Разговор, вероятно, случился за завтраком. Ей вспомнился Рон, жующий тост с открытым ртом.
— Мне часто снится, что я забыл что-то важное и не могу вспомнить что, — говорит им Невилл.
Никто не удивляется.
— Меня одного всегда преследуют, да? — жалуется Рон. — За мной гонится гигантский паук! У меня парализует ноги, будто нахожусь под воздействием заклинания. Я падаю, а паук забирается на меня сверху...
Симус вставляет свои пять копеек:
— Ты уверен, что это не пауку снится кошмар?
Все смеются. Ну, почти все. Гермиона видит слабую улыбку Гарри — совсем неудивительно быть отвлечённым, когда Волдеморт всеми силами пытается убить тебя, и ко всему прочему у тебя проблемы на любовном фронте.
— Я считаю, монстры снятся многим, — говорит Лаванда. — Мне тоже. Никак не могу увидеть, что там, но за мной всегда гонится что-то мерзкое...
Парвати наклоняется к ним с заговорщическим видом, школьный галстук едва не падает в большую миску охолодевшей каши. Она шепчет:
— Падме снится, что она не подготовилась к экзаменам.
— Откуда ты знаешь? Она тебе рассказала? — интересуется Гермиона.
Взгляд Парвати становится чуть холоднее. Они неплохо общаются, но Парвати, как и Лаванда, довольно поверхностна, и Гермионе, к её стыду, иногда нравится доставлять ей неприятности.
— Ей не нужно рассказывать мне, — неожиданно серьёзно отвечает Парвати. — Иногда мы видим сны друг друга.
— Магия близнецов, — говорит Невилл.
Рон усмехается.
— Тогда Гермиона, должно быть, потерявшаяся тройняшка сестёр Патил, потому что у неё тот же повторяющийся кошмар! Верно, Гермиона? — он многозначительно играет бровями. — Верно?
Гермиона отстранённо вдавливает зубцы вилки в подушечку большого пальца, и наблюдает за оставшимися отметинами — четыре крошечных угнетающих углубления. Конечно, ей снится тот сон. Но есть и другой, занимающий центральное место.
В нём она стоит в одиночестве и принимает решение — выбирает заклинание, открывает одну из нескольких дверей, перемещает нужную шахматную фигурку. Время всегда ограниченно — в темноте позади неё стоит не страшное чудовище, а Рон, Гарри, папа и мама, всё семейство Уизли. Они ждут своей судьбы, безучастные, полностью зависящие от решений Гермионы.
В своём сне Гермиона всегда делает неправильный выбор. Открывает не ту дверь, выбирает не ту книгу. Она смотрит на свои руки и приходит в ужас от вида чёрных ползущих щупальцев — именно так распространяется яд. Именно она — причина всех бед, её друзья и близкие падают замертво, а кровеносные сосуды на их лицах окрашиваются в чёрный. Монстры Гермионы никогда не были огромными и неповоротливыми существами, преследующими её по пятам. Её монстры — собственные неверные решения.
Гермиона оглянулась. Сейчас она сидела не в Большом зале за стареньким дубовым столом гриффиндорцев, а напротив было не улыбающееся веснушчатое лицо Рона, смотрящего на неё в ожидании ответа. Она никогда не сможет привыкнуть к пронзительному, буравящему взгляду Александра Амарова, несмотря на то, что Малфой и агент Ричардс довольно часто смотрели на неё так же. Он наблюдал за ней, умудряясь одновременно выглядеть заинтересованным и знающим всё наперёд.
Гермиона пробыла на флотилии три недели, две из которых — без сознания, восстанавливаясь. Дни после выздоровления были ещё более тревожными. Четыре вечера подряд Амаров приглашал на ужин, который он сам называл «Стол капитанов». Все присутствующие были одеты очень официально. Видимо, у верхушки флота была традиция наряжаться к ужину.
На Амарове был тонкий чёрный костюм поверх тщательно отутюженной белой рубашки. Пуговицы были совсем крошечными, словно чёрные булавки на накрахмаленной алебастровой ткани. Его образ был изящным и простым, резко контрастирующий с кричащим декором лайнера. В этот раз даже без галстука. Гермиона заметила, что он носил его постоянно, за исключением их первой встречи на судне похитителей. Он немного набрал в весе, щёки больше не выглядели впалыми, хотя это ничуть не сгладило его острые скулы. Чрезвычайно красивый мужчина по общепринятым меркам. Жаль, что это единственное его достоинство.
За длинным столом сидели ещё двенадцать человек. Все были капитанами, кроме двух присутствующих женщин — Гермионы и Онории. Словно почувствовав ход её мыслей, Онория оторвалась от второго блюда перед собой. Взгляд, который она бросила на Гермиону, мог бы обжечь её лицо.
Ненависть Онории к Гермионе была понятна. Она злилась на неё, но так же была немаловажна её одержимость Амаровым. Смехотворно. Преданность Онории ни для кого не была секретом. Похоже, ей нравились плохие парни. Безумно плохие. Гермиона стала одним из экземпляров любимой магической коллекции Амарова, и это не осталось незамеченным его ближайшим окружением. Но члены флота не обратили на это особенного внимания — они не ставили под сомнения решения своего хозяина. У Гермионы никаких опасений не было. На первом ужине она перечислила свои требования, не обращая внимания на удивлённые взгляды других гостей. Она пыталась вести переговоры, торговаться, убеждать, а когда ничего не вышло, — начала угрожать. Всё, что она получила в ответ — лишь короткая пауза в разговоре с капитаном.
Взгляд, который он на неё бросил, был несколько отеческим, он говорил: «Я знаю, что ты хочешь моего внимания, дорогая, но придётся подождать».
Так что она ждала. Три мучительных ужина. А потом ещё четвёртый. Каждый раз она игнорировала присланные им наряды. Красивые, со вкусом подобранные платья от известных брендов. Первое и второе Гермиона выбросила в иллюминатор, пока Амаров не запер крошечное окошко. Третье сморщилось и съёжилось от жара из вентиляции, а четвёртое удалось испортить с помощью воды. В пятый раз платья не было. Может быть, у него кончилась одежда её размера? Как и каждый вечер до этого, Гермиона пришла на ужин в линялой джинсовой рубашке и широких брюках профессора Беликова, закатав рукава и штанины, и использовав шнурок вместо пояса. Босиком. Ей никогда не приносили обувь, а жаль, ведь быть босой заключённой — очень унизительно.
Гермиона в который раз задумалась, не воспринял ли Амаров её действия как каприз, а не как протест? Возможно, стоило поберечь свои силы? Она чувствовала себя не учёной из команды Британского Министерства Магии в плену, а привередливым подростком, беспризорницей в огромной мужской одежде, обиженной на весь мир. Она сильнее сжала вилку. Переломный момент близко. Гермиона чувствовала это. Если ничего не произойдёт, если Амаров будет и дальше запрещать ей видеться с друзьями, тогда она...
Она не сделает ни-че-го, потому что пока в его грудь встроен биообратный спусковой крючок, он буквально ходячая бомба. Даже если не брать этот нюанс в расчёт, в комнате находилось шестеро охранников. Они стояли спиной к стене, скрестив руки на груди. У двоих были автоматы.
Приглашённые на ужин разговаривали ещё примерно на четырёх языках, включая английский. Они смеялись, спорили, пили и ели. Гермиона многое узнала о том, как обстоят дела во внутреннем круге флотилии. Она запомнила имена капитанов и первых помощников, названия кораблей и крейсеров, а также подробности, касающиеся изменения курса, безопасности, жилищных условий. Никто не опасался делиться данными в её присутствии. Но всё бесполезно, если она не найдёт способ передать эту информацию Малфою.
— Суп просто бесподобен, — сказал Амаров.
Его голос был едва слышен из-за звона столовых приборов и бокалов, но все разговоры за столом стихли. Через четыре ужина Амаров, видимо, решил признать её присутствие.
— Вы знаете, какая страна может похвастаться наибольшим количеством мишленовских звёзд? Вы подумаете, Франция или Испания. Или, быть может, США?
— Япония, — заявила Гермиона, вспомнив статью из журнала, которую она когда-то прочитала, сидя в приёмной отцовской стоматологии.
Он улыбнулся.
— Мой шеф-повар родом из Осаки. До начала всего этого, он получил три звезды. Поэтому я настоятельно рекомендую попробовать суп.
Гермиона отложила вилку.
— Извините, но у меня совсем нет аппетита, пока на вашем флоте больные люди умирают в заключении.
Слева от Амарова сидел толстый краснолицый француз. Его звали Луи Рено, и он был капитаном корабля, на котором держали заключённых магов. Большинство называли его «Игровым судном». Рено уже открыл рот, чтобы заговорить, но Амаров поднял руку.
— Вокруг ходит много разных слухов и домыслов. Позвольте мне внести ясность, мисс Грейнджер. Мы хорошо снабжены, но ресурсы не бесконечны. Еда перед вами была мастерски приготовлена из малого числа ингредиентов. Луи, пожалуйста, просвети нашу гостью, — Амаров взял бокал с вином и сделал глоток.
— Если мы продолжим придерживаться нынешнего рациона, продовольствия хватит примерно на восемь месяцев, может, на десять. Скоропортящиеся продукты — это, конечно, другое дело. Хотя мы и пытаемся избегать их употребления, иногда приходится идти на огромные риски и посылать судно на материк, — сказал Рено.
— Огромные риски, мисс Грейнджер, — повторил Амаров. — Риски, на которые идут мои люди ради всего флота. Включая вас и ваших друзей.
Её нетронутый суп убрали, заменив третьим блюдом — улитками в чесночном соусе.
— Вы на самом деле пытаетесь убедить меня, что ваши действия приносят благо? Вы либо сумасшедший лгун, либо непроходимый глупец.
— Следи за манерами, ведьма, — огрызнулся француз.
Амаров выглядел совершенно спокойным.
— Мисс Грейнджер, позвольте задать вам вопрос.
— Только если взамен вы ответите на мой.
— Хорошо, — согласился Амаров. Ловко ухватив ракушку щипцами, он вытащил из неё улитку маленькой вилкой. — Я первый. Сколько, примерно, протянет группа маглов, находясь в центральной части Британии? В Лондоне, например. Полагаю, ваша команда выполнила своё задание? Вы знаете статистику?
Гермиона ненавидела себя за то, что приходилось ему подыгрывать, но было очевидно, что разговор ведёт к чему-то важному.
— Без надёжного укрытия, около четырёх дней.
— А сколько я сохраняю жизни тысячам жителей флота?
Гермиона не знала точного ответа. Амаров ответил сам.
— Десять месяцев и двадцать дней, — он достал ещё одну улитку. — За это время родились младенцы, матерям которых не надо бояться, что их детей вырвут из рук и разорвут на части у них на глазах. Люди женились, праздновали дни рождения и годовщины. Дети ходят в школу, а когда кто-то заболевает, к ним присылают врача.
— Вы имеете в виду кого-то вроде моей подруги Падмы? Врача, которого вы заставляете работать на вас?
— А что она ещё умеет делать? Разве не этим она занималась в вашей команде? Моим главным приоритетом всегда были люди на флоте, но так случилось, что я приютил волшебников-беженцев, которым требуется медицинская помощь. Она помогает себе подобным, как и хотела.
— А лекарства? Антибиотики, например. Вы ничего не даёте заключённым волшебникам. Люди умирают. Они смогли бы спастись, если бы вы позволили им оставить свои палочки!
Остальные гости будто очутились на матче по пинг-понгу: они с интересом наблюдали за перепалкой, их взгляды метались между Гермионой и Амаровым.
— Мисс Грейнджер, год назад большинство жителей планеты понятия не имели, что волшебная раса вообще существует. Как думаете, сколько протянет флот, если я позволю тысяче волшебников и ведьм использовать палочки? Как люди будут себя чувствовать?
— Они бы вздохнули с облегчением! Самые невероятные спасательные операции и эвакуации маглов были осуществлены волшебниками!
— Вы нарушаете все законы физики. Вы исчезаете и появляетесь из воздуха. Вы летаете. Вы убиваете словами и почему-то думаете, что мои люди допустили бы подобную необузданную силу в замкнутом пространстве? Мы — плавающий остров из стали, дерева и стекловолокна, существующий благодаря военным законам и отчаянию. Такова реальность. Магический беспорядок пустил бы флот на корм для рыб.
— Так какой от нас толк без палочек? — риторически поинтересовалась она. — Зачем держать нас здесь? Вы используете нас для кровавого спорта! Вы используете детей волшебников для экспериментов!
— Ах, это, — сказал он, вздыхая с почти искренним сожалением. — Вы имеете в виду Забини, его сына и существо в лаборатории?
— Элоиза Визиншоу, — напомнила Гермиона.
— Девочка заболела тифом. Мы решили, что её смерть не должна быть напрасной. Уверяю, она умерла безболезненно, а её мать получила компенсацию: дополнительные пайки для оставшегося, здорового ребёнка. В итоге малышка Элоиза внесла вклад в создание лекарства.
— Вы можете оправдать всё что угодно, не так ли? — тихо сказала Гермиона. — И что же такое сделал четырёхлетний сын Блейза, чтобы попасть в Яму?
— Возможно, вы удивитесь, но не я решил отправить мальчика в Яму. Это была ошибка, совершённая в моё отсутствие, правда, Луи? — резко спросил Амаров. В этот момент Гермиона поняла, что он относится к ней довольно вежливо и мягко. Другим так не повезло.
Рено сильно потел. Нервно засмеявшись, он что-то пробормотал Амарову по-французски.
— На английском, пожалуйста, — приказал Амаров, не отрывая взгляда от улиток, — и объясняй всё нашей гостье, а не мне.
— Конечно, — ответил Рено, глядя прямо на Гермиону. — Ваш друг Блейз Забини неоднократно пытался сбежать со своим сыном, ранив при этом двух охранников. Он воровал запасы и провоцировал ссоры между другими заключёнными. Забини — обычный преступник, а Яма послужила ему наказанием. Но это было... как там сказал Амаров? Ошибкой поместить туда его сына.
— Бои бесчеловечны и кровожадны, но они введены не без причины, — заговорила Онория, и Гермиона с удивлением заметила в её голосе покорность. — Это эффективный метод, чтобы сдержать беспорядок и предотвратить безвластие. Охранники на флоте в меньшинстве, понимаешь?
— С каждым днём всё больше и больше, — с притворным весельем ответила Гермиона. Амаров чуть заметно усмехнулся.
— Здесь нет полиции, мисс Грейнджер. Только иллюзорная власть, а ещё оружие. Царят времена беззакония, люди нуждаются в порядке.
— И вы почему-то считаете, что если заставлять их смотреть, как голодные зомби разрывают на части людей, это каким-то образом поможет его добиться? — спросила Гермиона.
— Карательная политика работает, моя дорогая. Это старый трюк. Существуют и другие лагеря беженцев. Люди из флота могут попытать удачу где-нибудь ещё. Я слышал, на Внешних Гебридских островах дела идут не очень. Говорят, в остальных царствуют грабежи, убийства и насилие. Напуганные люди и сами могут быть довольно... пугающими.
Гермиона оглядела стол, пристально всматриваясь в каждого из капитанов.
— Вот так, да? Ни у одного из вас нет никаких моральных возражений? Любую дикость, совершённую ради выживания, можно оправдать, — кивнула Гермиона. — Вижу, кроткие не унаследуют землю в ближайшее время.
Амаров сцепил пальцы, рассматривая её.
— Вы даже не пытаетесь увидеть светлые стороны хотя бы в одном из моих доводов, потому что ваша цель — думать обо мне как о каком-то монстре.
Она посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Ваше безумное желание создать лекарство привело к гибели пяти моих коллег! Вы похитили меня и ещё троих. Никто из нас не сделал вам ничего плохого!
Он наклонился вперёд, в его глазах был тревожный блеск.
— Не совсем так, — вытерев рот салфеткой, Амаров встал и повернулся к одному из охранников. — Пожалуйста, приведи профессора Беликова и доктора Пристина сюда. Они ждут снаружи.
Гермиона почувствовала, как похолодели её ладони. Сейчас случится что-то неприятное — все в комнате это чувствовали.
Через мгновение двери в столовую распахнулись, являя гостям профессора Беликова, будто идущего на верную смерть. Заметив Гермиону, он нахмурился ещё сильнее. Главный доктор флота — мерзкий слизняк по фамилии Пристин — следовал за ним.
— Александр, — поздоровался Беликов.
— Вадим, спасибо за ожидание. Я хотел бы поделиться радостными новостями с капитанами, — Амаров обошёл вокруг стола. — Друзья, похоже, профессору Беликову удалось синтезировать лекарство от вируса. Он лично рассказал мне это перед ужином.
Послышались вздохи от удивления, а Онорию сковал ужас, как и саму Гермиону.
— Это правда? — потребовал Рено.
— Он мне так сказал, — ответил Амаров. — Придётся провести ещё несколько тестов, но впереди блестящее будущее, не так ли, Вадим?
Пожилой учёный оставался молчаливым и мрачным.
— Скажи мне, каковы три главных правила для жителей флота?
Беликов побледнел.
— Покорность, верность, честность.
— Онория, что скажешь? У профессора получилось?
Онория оглядела комнату, ища молчаливого утешения у присутствующих. Его не было.
— Если профессор говорит, что оно готово, то, полагаю, так и есть...
— Ты доверяешь Беликову?
— Конечно.
— Хорошо, — Амаров широко, лучезарно улыбнулся, отчего Онория слегка покраснела. — Дай свою руку, моя дорогая.
Она нахмурилась.
— Извини?
— Вытяни руку, чтобы Пристин ввёл тебе дозу инфекции, — он повернулся к доктору. — Пристин, ты принёс образец?
Гермиона наблюдала за всем с растущим ужасом. Конечно, она с радостью столкнула бы Онорию Клут в ледяное море при первой же возможности, но это? Это чудовищно.
Онория казалась совершенно озадаченной.
— Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду, Александр. Ты хочешь заразить меня?
— Да, — решительно ответил он. — Вадим говорит, что сыворотка готова, так что для исцеления нужно будет лишь дать тебе дозу лекарства после того, как Пристин заразит тебя. Но только если ты не против, конечно.
Безумие. Гермиона не знала, что было более извращённым: приказ Амарова или Онория, которая готова была согласиться. Она протянула Пристину руку, пока тот натягивал толстые латексные перчатки и доставал шприц из гладкого кожаного футляра. Внутри виднелась янтарная жидкость — образец инфекции, предположила Гермиона.
Пристин подошёл к Онории.
— Не двигайся.
Онория смотрела на Амарова широко раскрытыми глазами, будто ожидая, что в последнюю секунду тот передумает, скажет, что это игра, глупый розыгрыш. Но Пристин снял колпачок со шприца и потянул её за запястье к себе.
— Остановитесь, — раздался тихий голос Беликова. — Лекарства нет.
Онория отдёрнула руку от Пристина.
— Какого чёрта здесь происходит?
Амаров присел на край стола, скрестив руки на груди.
— Не знаю. Вадим, почему бы тебе не рассказать нам?
— Это безумие должно прекратиться, Александр. Я подумал, что если ты доверяешь мне, то позволишь ввести сыворотку заключённым, а затем отпустишь их.
— Я доверял тебе, — ответил Амаров с сожалением. — Как и Онория. Ты не оставляешь нам выбора.
Беликов, казалось, давно смирился со своей судьбой, какой бы та ни была, но его мысли занимало кое-что другое:
— Что будет с моими внучками?
— О них позаботятся.
— Вы не можете так поступить, — возразила Гермиона, как только охранники вывели учёного. Она поднялась на ноги. — И вы ошибаетесь, у вас есть выбор!
— Он солгал мне. И он мог стать соучастником освобождения и потенциального создания сотен новых волшебных зомби на Британских островах. Вы когда-нибудь видели, на что способны эти существа? — спросил он. — Они так же отличаются от обычных зомби, как вы от меня.
Рено откашлялся.
— Тем не менее, возможно, в чём-то ведьма права? Разве он нам не нужен?
Амаров вновь занял своё место, положив льняную салфетку на колени.
— Малфой займёт его место. В конце концов, он привык руководить подобными операциями. Онория, думаю, пришло время показать мисс Грейнджер папку.
Онория протянула папку Гермионе, которую она приняла.
— Что это?
— Фотографии с камер наблюдения, платёжные ведомости, квитанции, маршруты поездок и стенограммы перехваченных разговоров, — ответила Онория. — Другими словами, доказательства.
— Вы знали, что ваш симпатичный коллега изготавливал психотропные препараты для своего хозяина? — уточнил Амаров.
Гермиона пролистала документы.
— Конечно, мы знали. Малфой был приговорён к пожизненному заключению в Азкабане за использование Непростительных и работу по производству магических веществ для чёрного рынка во время Второй Магической войны.
Амаров откинулся на стуле.
— Но знаете ли вы, над какими именно препаратами он работал?
— Да, я читала его дело. В основном, над запрещёнными наркотиками и прибыльными лекарствами от обычных болезней. Вам меня не удивить.
— Правда? Я думаю иначе. Ваши авроры раскрыли операцию Тома Риддла в Лондоне около семи лет назад. Закрыв её, они бросили всех непослушных Пожирателей смерти за решётку, включая вашего мистера Малфоя. Печально, но у Министерства не хватало учёных, чтобы выяснить, что именно создавали в лаборатории. Нужда — мать изобретений, жаль, что для решения проблем волшебники лишь машут палочками, вместо того, чтобы использовать изобретательность, — сказал Амаров. — Буквально.
Гермионе попался на глаза лист со знакомой печатью Отдела Правопорядка. Похоже, это список веществ, которые были изъяты во время рейда.
К нему был прикреплён подробный отчёт.
— Как видите, я взял на себя ответственность сделать копию и нанять человека, чтобы он опознал найденное. Надеюсь, вы узнали имя моего консультанта?
Внизу каждой страницы составленного отчёта была подпись.
— Хендри Тан, — прочитала Гермиона, поднимая взгляд к Амарову. — Человек, который работал с Малфоем.
Амаров кивнул.
— Риддл предоставил финансы, охрану и секретность, поэтому в его лаборатории Тан чувствовал себя всемогущим. Продолжайте читать. Думаю, вы найдёте, почему бедный Хендри решил повеситься в собственном кабинете, чтобы не помогать мне донести эту информацию до компетентных органов.
Отчёт содержал множество технических подробностей, но Гермиона привыкла к подобной терминологии и потому понимала, что читала. Ей очень хотелось, чтобы она не могла понимать написанное.
Вирусный агент. Класс: нейротропные. Поражение периферической нервной системы, афферентных нервов, центральной нервной системы. Продромальный энцефалит. Поперечный миелит.
Летальность: 99%. Применение: биологическое оружие (немагические люди).
Текст сливался в чёрные каракули. Гермиона быстро заморгала. Перечитав отчёт ещё несколько раз, дрожащей рукой она отложила бумаги на стол.
— Вы освободили одного из создателей вируса, мисс Грейнджер. Том Риддл, Хендри Тан и Драко Малфой несут совместную ответственность за смерть миллионов. Последние двое работали в одной лаборатории. Они создали вирус и антивирус, который никогда не был предназначен для волшебников. Его должны были продавать как оружие для уничтожения маглов.
Гермиона сморгнула слёзы.
— Но он оказался смертельным и для магов тоже...
— Доктор Тан нашёл покупателя за границей, но Риддл не хотел делиться формулой. Тана погубила жадность. Вопреки здравому смыслу, он вывез образец из лаборатории, обманув сигнализацию. Тан выбрал сосуд, который мог пройти магические барьеры, но он не рассчитал, что вирус начнёт действовать...
Всё вдруг встало на свои места.
— Он попытался пронести его, поместив внутрь волшебника, — тихо предположила Гермиона.
Амаров улыбнулся.
— Очень хорошо. Нулевой пациент был уборщиком. Он приходил, убирался и возвращался домой. Он спокойно прожил шесть лет, так и не поняв, что стал носителем самой смертельной чумы, известной человечеству. Остальное, к сожалению, наша общая история.
— Вы сказали... — голос надломился. Гермиона сглотнула и попыталась снова: — Вы сказали, что поделились этой информацией с правительством?
— Всем известно о моём презрении к магам. Я годами пытался раскрыть вашим людям глаза. Но мне приказали исчезнуть, уничтожить этот отчёт, чтобы не рушить веками существующий между маглами и магами мир. Нас уверили, что Британское Министерство Магии устранило угрозу. Всё-таки Риддл и Тан были мертвы, а Малфой должен был провести остаток жизни в одиночной камере. И если бы маглы копнули чуть глубже, их могли подвергнуть Обливиэйту или чему похуже. Вот так ваши люди хранят свои секреты, верно? Вы уничтожаете наши воспоминания. Контролируете умы. Вам нельзя доверить будущее своего же народа, не говоря уже о жизнях миллиардов немагических людей, вращающих эту планету. Ваше высокомерие поставило человечество на колени. Потому волшебники и ведьмы не дождутся от меня пощады, мисс Грейнджер. Чума разрушила старый мир, а я помогу собрать его по кусочкам. Но в этот раз мы будем у власти.
Гермиона положила холодные трясущиеся руки на колени и с трудом сдержала рвотный позыв. Как ни странно, но во взглядах остальных не было гнева. Лишь смиренное осуждение, что ещё хуже. Онория тоже не избежала укора, заметила Гермиона. Несмотря на верность Амарову, она не могла избавиться от своего происхождения.
Конечно, правдивость слов Амарова и подлинность документов придётся поддать сомнениям. Скептицизм всегда был отличительной чертой науки...
— Теперь понимаете? — почти мягко спросил Амаров.
Она посмотрела на стопку документов: чёрно-белая фотография, на которой Драко шёл по мощёной лондонской улице, одетый в магловский костюм. Он выглядел моложе, скорее подростком, которого она помнила со школы, а не тихим, усталым мужчиной, которого она видела в лаборатории. Тем, кто в моменты слабости смотрел на неё так, будто лишь у неё одной был ключ к замку, который никогда раньше его не привлекал.
Да, теперь она понимала.
Гарри схватил её за руку и потянул к выходу.
— Мы уходим без него.
— Гарри, нет, — упёрлась она. — Он нам нужен!
— Это никому не нужно! Никто не может быть настолько отчаявшимся!
Много месяцев назад в Азкабане она сделала выбор. Амаров и Онория были ответственны за смерть её коллег, но этого не случилось бы, поступи она иначе. Она непреднамеренно освободила того единственного человека, который, по мнению Амарова, мог положить конец тому, что начал. Возможно, Малфой действительно мог. Амарову дорогого стоило похитить Малфоя у проекта «Рождество». Все недавние смерти, боль, паранойя и недоверие окупятся, только если Драко преуспеет. Сейчас только это имело значение.
В тот вечер подали восемь блюд. Гермиона не помнила, что было после улиток. Всё вокруг казалось слишком ярким и хрупким, а разговоры раздражающими. Гермиона сосредоточилась на движении ног, пока Онория вела её обратно в комнату.
— Теперь ты знаешь, почему я здесь, — сказала Онория. — Больно, когда тебе разбивают сердце, не так ли? — глумилась женщина, прежде чем запереть Гермиону в комнате.
Гермиона знала, что она имела в виду не только Драко.Третья из девяти евангельских заповедей о блаженствах от Матфея. «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».