Колыбельная

Северус лежал на своей больничной койке, уставившись на белоснежный потолок. Все мысли сейчас были о Гермионе, он волновался, в безопасности ли она и возвратилась ли уже в Хогвартс. Он доверял Драко, но ему не нравилось, что Гермиона появилась в больнице, когда там находилось несколько Пожирателей Смерти, пусть и тяжелораненых.
Едва зажившие раны неприятно ныли. Минуты близости с Гермионой наполнили его тело сладкой истомой, но последствия проклятия, только-только устраненные, после такой нагрузки вновь напомнили о себе. Но Северус ни о чем не жалел. Стоило вспомнить ее стоны, как сердце начинало учащенно биться. Раздражала лишь необходимость валяться здесь и ждать, когда же он снова сможет прикоснуться к жене. Слава Мерлину, уже вечером он вернется в замок, и вся ночь и утро будут в их распоряжении. Он представлял, как будет брать Гермиону раз за разом, пока она не начнет умолять его остановиться.
Губы приподнялись в самодовольной усмешке, достойной представителя Слизерина. Конечно же, минуты ожидания можно провести с пользой, ведь его тело нуждается в отдыхе, если он хочет как следует удовлетворить свою ведьму.
Глубоко вздохнув, Северус закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Он перестал волноваться, что, возможно, всего в нескольких футах сейчас находятся Пожиратели, и разрешил себе немного отдохнуть, не заставляя разум пребывать в постоянной боевой готовности. В этот раз Темный Лорд превзошел самого себя — Северус не помнил, когда видел его таким разгневанным. Без объяснения он сыпал проклятиями направо и налево, не пощадив даже самых верных своих слуг. Несколько Пожирателей были доставлены в Мунго, как и сам Северус, парочка с ранениями посерьезнее его. Темная метка чуть покалывала от такого соседства. Она, как магнит, реагировала на близость «товарищей». Так Пожиратели могли чувствовать кто перед ними: свои или чужие. Все, кто не носили метки, должны были восприниматься как враги или предатели. Его сердце опять замерло, стоило подумать, какой опасности подвергалась Гермиона, находясь в такое время в больнице. Ее не сложно узнать, и если кто-то из последователей Волдеморта заметил…
Он резко открыл глаза. Тело свело от внезапной боли — казалось, всю его кожу охватило пламя. Метка на правой руке, символ брачного союза с Гермионой, будто превратилась в кусок раскаленного железа, посылая мучительно болезненные импульсы к кончикам пальцев и вверх по руке, охватывая все тело.
Северус зарычал сквозь зубы, зажав руну ладонью и пережидая агонию. В голове крутилась только одна связная мысль: «Гермиона!»
* * *
Мерзавцы забрали ее палочку. Это первое, что они сделали перед тем, как бросить ее в темницу. Гермиона, оставшись без оружия, почувствовала себя совсем беспомощной.
Она осталась в полной темноте. Обследовав помещение на ощупь, убедилась, что, кроме четырех каменных стен и единственной двери, вокруг ничего не было: ни мебели, ни окон. Гермиона потеряла счет времени, спина и ноги сильно замерзли, но сил оторвать свое тело от пола не было. Жаль, что Северус в порыве страсти порвал ее трусики. Спасти от холода они бы не смогли, но в белье Гермиона чувствовала бы себя увереннее, особенно учитывая предстоящую встречу с Волдемортом. Но, конечно, она не жалела, что последние счастливые минуты провела в объятиях Северуса.
Гермиона старалась думать только о нем, воспроизводя в памяти черты его лица, глаза, прикосновения. Это немного помогало отгородиться от суровой реальности, ждущей за дверью. Хорошо, что она решилась признаться ему в своих чувствах, пусть он и не ответил. Гермиона не сомневалась, что он переживает за нее. Это лучше чем ничего. Жаль, что им так и не удастся узнать, каким стало бы их совместное будущее. Теперь уже не будет тех девятнадцати лет вместе, и Серафина так и не родится.
Гермиона винила только себя. Почему она не дождалась Северуса в школе?! Если бы она была немного терпеливее, то не оказалась в подобной ситуации. Но она не покажет Пожирателям, что боится. Она встретится с их хозяином с высоко поднятой головой и присущей Гриффиндору храбростью. Пусть она магглорожденная, но никак не трусиха.
Дверь со скрипом открылась, и вошел Трэверс, а за ним и еще один Пожиратель. Оба мужчины окинули ее таким похабным взглядом, что Гермиона поежилась.
— Темный Лорд желает тебя видеть, грязнокровка, — Трэверс облизал губы, наблюдая, как она поднимается с пола.
Гермиона отряхнула подол школьной юбки и, держа королевскую осанку, направилась к двери. Она собрала всю свою волю в кулак, чтобы не задрожать, когда Пожиратели шагнули ближе и зажали ее между собой.
— Скоро от твоей гордости не останется и следа, уж мы-то постараемся, — усмехнулся напарник Трэверса. Резким движением он схватил Гермиону за волосы и заставил запрокинуть голову.
Ее шеи коснулось что-то холодное, похожее на лезвие кинжала. Гермиона замерла от ужаса.
— Темный Лорд отдаст тебя нам, когда закончит, — прорычал он прямо ей в ухо. — И тогда мы позабавимся с тобой, заставим умолять о смерти.
Гермиона почувствовала, как холодные липкие руки Трэверса опустились на ее бедра, медленно скользя выше, задирая юбку. Пожиратель, державший у ее горла кинжал, провел отвратительно влажным языком от скулы до виска.
Больше всего на свете она хотела вырваться из их рук, но заставила себя не двигаться. Низ живота скрутило от ужаса и омерзения. Но Гермиона не могла позволить им увидеть свой страх.
— Вы что, черт возьми, вытворяете?!
Гермиона и не думала, что когда-нибудь так обрадуется, услышав знакомый голос.
В дверном проеме стоял Драко и, сжав кулаки, сверлил взглядом ее мучителей.
— Темный Лорд приказал привести пленницу к нему, а не развлекаться с ней!
Трэверс отпустил ее и направился к Драко. Только сейчас Гермиона заметила, как Малфой вырос. Он был одного роста с Пожирателем. В другой раз она, может, и восхитилась бы его возмужавшей фигуре, но сейчас было не до того, учитывая, что напарник Трэверса так и не опустил кинжал.
— Кто ты такой, чтобы указывать нам, сопляк? Пусть ты и привел девчонку господину, это еще не значит, что мы простили твоему папаше предательство. Ты еще понесешь свое наказание и, надеюсь, будешь мучиться от боли!
На лице Драко, к его чести, не промелькнуло и тени страха. Слова Трэверса с виду только еще больше разозлили его. Он шагнул ближе, теперь их разделяла лишь пара дюймов. Трэверс не ожидал такой реакции и растерянно моргнул.
— А теперь слушай меня, ты, посредственный пожирательнишка второго круга. Если я еще хоть раз услышу, как ты своим грязным ртом поминаешь моего отца, то, клянусь, оторву твой язык и заставлю тебя облизать твою же собственную задницу. Понял меня? Я тебя не боюсь, Трэверс, и советую запомнить это.
Драко отпихнул в сторону Трэверса, не удостоив того напоследок и взглядом, и обратил свое внимание на второго Пожирателя, все еще удерживающего Гермиону.
— Пусти ее! — рявкнул он. — Темный Лорд желает видеть ее немедленно!
Пожиратель нехотя сделал, как ему велели. Драко тут же схватил Гермиону за руку и потащил к выходу.
— Драко, пожалуйста, не надо, — шепотом замолила она, пытаясь остановить его или хотя бы заставить замедлить шаг.
— Заткнись, — выдавил он через зубы.
Гермиона, конечно же, не послушалась.
— Подумай о Серафине! Без меня ее не будет! Если ты хоть чуточку ее любишь…
— Закрой рот! — перебил ее Драко и с силой встряхнул. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?!
Выбора у Гермионы не было, пришлось попытаться успокоиться. Она и так слишком уж дала волю эмоциям, чего совсем не хотела.
— Зачем ты вообще пришел, а, Малфой? — оказалось, что оба Пожирателя последовали за ними, но держались на расстоянии.
— Темный Лорд уже начал терять терпение, ожидая, пока вы двое исполните приказ, — раздраженно парировал Драко.
Пожиратели затихли, но Гермиона слышала за собой шарканье их ног. Она поднималась по лестнице вслед за Драко. Ей было все равно, где они находятся. Какая разница, если Малфой скоро отдаст ее Волдеморту.
К сожалению, подъем не занял много времени, и скоро Гермиона к своему страху увидела впереди широкие позолоченные двери. Драко не дал ей возможности подготовиться и сразу же уверенно застучал по ним кулаком. Эхо от ударов, отражаясь от каменных стен, разнеслось вниз по лестнице. Казалось, оно будет звучать в ушах вечно, но тут послышался скрип дверных засовов, и Гермиону с силой толкнули вперед.
Она не смогла удержаться на ногах и упала на четвереньки. Мгновение ее мысли занимала лишь боль в коленях и ладонях, оцарапанных о каменный пол. Но секунду спустя Гермиона в полной мере осознала, где она оказалась.
Большая прямоугольная комната была заполнена Пожирателями Смерти. На всех были черные мантии и серебряные маски. Чуть ближе к ней стоял Лорд Волдеморт — воплощение ее самого страшного кошмара. На его мантии и лице плясали огоньки свечей, делая картину эфемерной и еще более ужасающей.
Волдеморт обнажил острые зубы и, сверкнув рубиновыми глазами, зловеще улыбнулся. Живот Гермионы скрутило от ужаса и отвращения при виде такого приветствия.
— Добро пожаловать, миссис Снейп.
* * *
Широкая дверь в кабинет директора резко распахнулась и ударилась о стену. Портреты в голос выразили свое недовольство подобному хамскому поведению, но гостю не было до них дела. На его искаженном от ярости лице явно читалось желание кого-нибудь убить.
— Где Гермиона? — потребовал ответа Северус Снейп у сидящего за столом волшебника.
Дамблдор тут же поднялся на ноги.
— Она вместе с мистером Малфоем отправилась навестить тебя пару часов назад.
— Так они еще не вернулись?
Дамблдор покачал головой.
— Не знаю, мой мальчик. Сейчас проверим, — он поспешил к камину и вызвал Макгонагалл. — Минерва, не подскажешь, мисс Грейнджер сейчас в гостиной Гриффиндора?
Макгонагалл, на секунду задумалась, переведя взгляд на мрачного Северуса, тенью стоящего позади директора.
— Нет. Я была там весь день, помогала первокурсникам адаптироваться к новой для них обстановке. Дети немного тоскуют по дому.
— Тогда будьте добры, пошлите мисс Снейп ко мне в кабинет, — попросил Дамблдор.
Макгонагалл кивнула и оборвала каминную связь.
Дамблдор повернулся к Северусу, пытаясь скрыть от него свое волнение, впрочем, безуспешно.
— Я уверен, что ничего плохого не случилось. Скорее всего, они просто отклонились от маршрута.
Северус ни на секунду в это не поверил. Руна на его руке пульсировала все два часа, пока он пытался убедить дотошных целителей отпустить его. Покинуть Мунго без их разрешения не представлялось возможным, но они упрямо гнули свое, пока он не пригрозил разнести в щепки всю больницу. Если бы не они, он давно бы уже вернулся в замок. Северус нутром чувствовал — что-то пошло не так. Казалось, в его груди пробили дыру, которая с каждой минутой, проведенной вдали от Гермионы, увеличивалась. Он не знал, сколько еще сможет продержаться, прежде чем эта болезненная пустота поглотит его без остатка.
— Может, пока мы ждем, ты поведаешь мне, что случилось на встрече с Волдемортом? — Дамблдор приглашающе махнул рукой в сторону кресел.
Северусу не хотелось обсуждать что-то, не касающееся поиска Гермионы, но понимал, что паникой здесь не поможешь, оставалось только ждать. Гермиона могла быть в опасности, и он должен сохранять спокойствие, чтобы отреагировать немедленно и с незатуманенной головой.
— Когда я аппарировал, Темный Лорд уже был в ярости. Он не посвятил нас в свои проблемы, но не преминул выпустить пар, подвергнув пыткам даже самых верных Пожирателей, включая меня и Люциуса. А затем просто приказал убираться прочь.
Дамблдор нахмурился, в задумчивости поглаживая бороду.
— Что же, интересно, он узнал?
— Он не мог узнать ничего важного, если, конечно, никто из Ордена не раскрыл нашу тайну, — заметил Северус.
— Ни один из них не пошел бы на это. У всех членов Ордена есть свои причины желать уничтожения Волдеморта. Это не имеет никакого смысла.
Директор прав, смысла не было. Волдеморта могла интересовать Гермиона только по одной причине — близкой дружбе с Гарри Поттером. Или… Нет, это невозможно. Все, знающие об их свадьбе, принесли Непреложный обет. Любой, раскрывший тайну, был бы уже мертв. Северус был уверен в силе заклинания, потому что лично наложил его и убедился, что не осталось ни одной лазейки обойти его магию.
— Не забывай, Северус, еще рано делать какие-либо выводы, — успокаивал Дамблдор. — Миссис Снейп и мистер Малфой скорее всего в полном порядке и безопасности…
Ну разумеется! Как он мог забыть!
Северус достал волшебную палочку и прикоснулся ею к своему перстню. «Гермиона Снейп!».
Поверхность камня стала прозрачной, а затем мутно-зеленой. Наконец проявились строки:
Гермиона Снейп. Состояние: нестабильно. Местоположение: неизвестно.
Северус почувствовал, как защемило в груди от страха за жену, но все тревоги моментально отступили, стоило Серафине войти в кабинет — дверь так и осталась распахнутой.
Ее лицо при виде его засветилось как рождественская елка.
— Ты дома! — она бросилась к нему и крепко обняла, обхватив руками шею. — Мы так переживали!
Северус притянул дочь ближе, отвечая на объятие. Он нежно коснулся губами ее макушки, не торопясь что-либо говорить.
— Прошу меня простить, что прерываю такой трогательный момент, но нам нужно обсудить возникшие затруднения, — мягко вмешался Дамблдор.
Серафина отступила от Северуса и, обеспокоенно нахмурив брови, повернулась к директору.
— Что-то случилось?
— Вы давно видели мистера Малфоя и миссис Снейп?
Выражения лица Серафины стало еще взволнованнее.
— Да, еще днем… Разве они не вернулись вместе с тобой? — обратилась она к Северусу.
Он покачал головой. Сердце вновь окутала леденящая кровь тревога. Смотря в медово-карие глаза дочери, напоминавшие о Гермионе, он видел, как в них загорается неуверенность и страх. Серафина отвела взгляд и посмотрела на Дамблдора, а потом снова на него, будто пытаясь найти в их лицах заверение, что ничего ужасного не произошло.
— Они же в порядке, да? — прошептала она. — Должно быть, они просто заблудились или…
— Я уверен, с ними все хорошо, — Дамблдор успокаивающе погладил Серафину по плечу.
Но она от прикосновения будто оцепенела. Лицо Серафины внезапно приобрело пепельный оттенок, глаза закатились, и она, со стоном стала оседать на пол.
Северус успел поймать ее, прежде чем она ударилась бы о пол, и поднял на руки. Он прижал ее к себе и стал укачивать как в колыбели, пока шел к креслу. Бережно посадив ее, он опустился рядом на колени.
— Серафина, посмотри на меня! — потребовал он, обхватив ее лицо дрожащими руками.
— Папа… мои воспоминания… — неразборчиво прохрипела она, смотря будто сквозь него широко распахнутыми глазами.
От бешеного громоподобного стука собственного сердца у Северуса закладывало уши. Он сжал ее лицо чуть сильнее, не позволяя отвести взгляд.
— Что? Что ты говоришь? Я не могу разобрать!
Она, наконец, взглянула на него более осмысленно, в ее расширившихся от страха глазах застыли слезы.
— Мои воспоминания… все исчезло.
Северус не успел даже осознать смысл ее последних слов, как она стала таять прямо на глазах. Сначала исчезли пальцы, крепко вцепившиеся в его плечи, затем ладони, предплечья, плечи… Затем и шея, грудь…
Серафина тяжело дышала, слезы безостановочно лились по щекам, она попыталась двинуться ближе к нему, но…
— Папа!
— Нет! Нет! — Северус хотел прижать ее к себе, но его пальцы проходили сквозь нее, не давая возможности ухватиться, удержать.
Серафина в голос зарыдала — большая часть ее тела исчезла, даже кончики ног. Осталась лишь голова.
— Мне очень жаль… я так виновата… я все разрушила…
Северус затряс головой, тщетно пытаясь сдержать слезы, застилающие глаза. Горло сдавило, слова давались с трудом, но он успел прошептать «нет», прежде чем она окончательно растворилась в воздухе, оставив перед ним лишь опустевшее кресло.
Нет… нет… это не правда… она не могла уйти насовсем…
В голове вертелись страшные образы, и Северус, поборов оцепенение, коснулся кончиком палочки своего кольца. «Гермиона Снейп!»
Гермиона Снейп. Состояние: мертва. Местонахождение: неизвестно.
Ему уже не нужно было смотреть на появившиеся строки. Взгляд замер на правой руке — руна, символ брачного союза, исчезла.