Охотники на ведьм

- Нет, - покачала головой Гермиона. - Нет, мне не нужен второй шанс. Я хочу быть счастливой здесь. С тобой, - она взяла его за руку. – Только если ты тоже этого хочешь. - Хочу, милая. - Это правда, он бы тоже отказался, - кивнул Вещий. - Визенгамот принял решение, Марья. - Воля ваша, - Марья Моревна снова хлопнула в ладоши, и они с Олегом исчезли. В помещении, где находились Гермиона и Скабиор, повисла тишина. Оба молчали, держась за руки и задумчиво глядя перед собой. Биргит Беккер дважды попросила проследовать в зал, прежде чем они опомнились. - А вы чего такие заморенные? Умер кто? – спросила Чарли, рассматривая их бледные лица через прутья клетки. - Ну, можно сказать, за малым не умер, - отозвался Скабиор. Чарли ещё сильнее вытаращилась, а Лаванда легонько тронула Гермиону за плечо. - Нет, ничего, - сказала она. Тем временем представители коллегии Визенгамота заняли свои места, и судья поднялся на трибуну, чтобы огласить приговор. - Верховный суд Визенгамота в присутствии свидетелей, ознакомившись с материалами дела и проведя необходимые процессуальные мероприятия, постановил, - Эдвардс сделал паузу, во время которой Скабиор успел тихо выругаться. – Признать мисс Лаванду Браун и мисс Гермиону Грейнджер невиновными по обвинениям в сотрудничестве с лордом Волан-де-Мортом. Просьбу передать Малфой-мэнор в собственность Нарциссы Малфой удовлетворить. Далее. Суд постановил признать мистера Нейрина Уильямса, - Эдвардс опять умолк. Чарли закатила глаза: - Вот мудило-то, а. Он долго будет театральными паузами сыпать?! - Тише! – шикнула на неё Гермиона. Она впилась взглядом в непроницаемые лица присяжных и жадно блестящие глаза журналистов. - Признать мистера Нейрина Уильямса частично виновным по обвинению в охоте на маглорождённых волшебников, укрывающихся от разыскивавших их Пожирателей Смерти. Суд учёл факт, согласно которому вышеупомянутая деятельность осуществлялась не по идейным соображениям, а ради заработка. Мистер Уильямс приговаривается к одному году запрета использования волшебной палочки, которая будет конфискована. Он может использовать трансгрессию, но Министерство Магии будет проводить еженедельное отслеживание его передвижений. Кроме того, мистеру Уильямсу запрещается занимать должности в некоторых отделах Министерства Магии, а именно: в портальном управлении, отделе международного магического сотрудничества, отделе магических происшествий и катастроф, отделе магического правопорядка, а также – в отделе министра магии и обслуживающего персонала... - Какая жалость! Я ведь мечтал министру бумажки на подпись подтаскивать, - съязвил Скабиор, но тут же получил тычок от Гермионы. - Вышеупомянутые волшебницы и волшебник должны быть освобождены в зале суда. Приговор может быть обжалован в течение десяти календарных дней, - Эдвардс ударил молотком по столу, возвещая о прекращении судебного заседания. Лаванда кинулась к Гермионе и сжала в объятиях таких крепких, что её рёбра едва не треснули. - Э, любезный! А меня-то куда?! Э, ты куда почесал, я с тобой говорю! – схватившись за прутья клетки, кричала Чарли Гвинн. - Ваше слушание назначено на послезавтра, мисс Гвинтри. Мистер Уильямс, мисс Браун и мисс Грейнджер, я бы попросила вас явиться в качестве свидетелей, - поспешила сказать подошедшая Биргит. - О, Чарли! – Гермиона бросилась к Гвинн и обняла её. Сделать ответный жест Чарли мешали тяжёлые цепи, сковывающие по рукам и ногам, но она со смехом потёрлась щекой о висок Гермионы. - Поздравляю! Хоть вы от отсидки отмазались. - Мы придём на суд. Не бойся, не дадим мы тебя в руки американского правосудия, - улыбнулся Скабиор, выходя из клетки и поднимая руки, чтобы конвойный снял наручники. – Хотя, думаю, ты бы насмерть уболтала дементоров Азкабана... Если бы они всё ещё стерегли тюрьму. - Пошёл ты знаешь куда со своими шутками?! Ужас, - Чарли умерила пыл, когда заметила шедшего к ней Редмунда Саламандера. - Мы будем обжаловать приговор, мистер Уильямс? – спросила Биргит. Она, Гермиона, Лаванда и Скабиор покинули суд служебными коридорами, избежав встречи с докучливыми журналистами, которые мечтали заполучить хотя бы крохотное интервью с кем-то из бывших охотников на ведьм. - Нет. Я вполне доволен, - ответил он, глядя на Гермиону, обнимающуюся с подбежавшей Полумной. - Как-нибудь проживу год без палочки. А вам спасибо за труды. - Хорошо. Земля на юго-западе Уэльса по-прежнему ваша. С вами было приятно работать, - улыбнулась Биргит. Она пожала руки своим подзащитным и ушла, чтобы подготовиться к слушанию по делу Чарли. - Я так рада! - воскликнула Лаванда. – Мы с Нарциссой немедленно начнём готовиться к переезду в поместье. - Мы можем вам помочь, - сказал Невилл. – Всё-таки, там скопилось много всего, что принадлежало Лестрейндж. Думаю, вам захочется поскорее избавиться от следов её присутствия. А вы... - он перевёл взгляд на Гермиону и Скабиора. - А нам лучше откланяться, Долгопупс. Заседание только закончилось, завтра выйдут газетёнки с подробными статейками. Пока то да сё, общественность вспенится – нам лучше не светиться. Тем более, за мной установили надзор, и привлекать лишнее внимание ко всем вам не хочется. Поживите спокойно, вы это заслужили. Встретимся на слушании по делу Чарли, - Скабиор приобнял Гермиону за плечи. - Но.... Как же... Куда же вы пойдёте? Скабиор, ведь твой дом уничтожен. А палочку у тебя конфисковали... - Насчёт конфискации они, конечно, дали маху: Катя-то сломала мою палочку ещё до всей этой заварухи. Так что и отбирать нечего, здесь я особо не ущемлён: в Хогвартсе я пользовался палочкой Барти, а потом - одной из палочек Чарли. И, поверь, несмотря на её великолепный талант, она не слишком-то хорошо меня слушалась. А невеста моя с жильём, насколько я помню. Побуду при ней паразитом, - ответил Скабиор, и все присутствующие сдержанно рассмеялись. - Мы ещё увидимся, Лаванда. Не волнуйся за нас, - улыбнулась Гермиона, поймав её по-детски растерянный взгляд. - Тогда до встречи, - Невилл кивнул Гермионе. – Я рад, Скабиор, что ты так быстро бегал год назад. - А я рад, что из тебя никудышный пиротехник. Бывай, Долгопупс. - Я бы хотела всё-таки пойти туда. В Уэльс, - попросила Гермиона, когда они оказались на лондонских улицах. – Нас там не было с того дня, как Катя сожгла дом. Мне бы хотелось снова увидеть это место. - Пепел поворошить? Если ты не забыла, когда-то этот дом был твоей ненавистной тюрьмой. Ох, ладно, - Скабиор закатил глаза, увидев, как она погрустнела. – Мы ещё не женаты, а ты из меня верёвки вьёшь. Пока у тебя это получается, но учти, красавица...

- Ты ещё не сделал мне официального предложения, красавчик, - Гермиона трансгрессировала, предварительно оглядевшись и убедившись в отсутствии свидетелей. Вдохнув воздух пустошей, она прикрыла глаза от удовольствия, желая раствориться в смешении запахов трав, вереска и едва уловимой соли холодного моря. Знакомый ветер свистел в ушах, сгоняя хмурые облака, которые всё быстрее превращались в фиолетовые тучи. Кругом стояла страшная духота, какая бывает перед резвой летней грозой. Вдалеке раздался громовой гул, заглушённый хлопком второй трансгрессии. - То есть, ты хочешь, чтобы я рухнул перед тобой на одно колено, как какой-то идиот?! – нервным движением Скабиор заправил за ухо выбившуюся прядь волос и гневно воззрился на Гермиону. Она посмотрела на чернеющие стены, оставшиеся от дома. Обугленные останки первого этажа были почти полностью погребены под горой пережжённого мусора: кирпичей, досок, фрагментов лепных украшений, черепицы и всего, что осталось от внутреннего убранства, но уже не поддавалось определению. Пожар опалил значительную часть территории, уничтожив даже замшелый каменный забор. Усиливающийся ветер разнёс пепел далеко за пределы особняка, и кое-где вереск, припорошенный им, напоминал неживые цветы, покрытые серебром. - Когда-нибудь это должно было случиться. В доме скопилось столько моего прошлого, что разумнее его сжечь, чем пытаться всё выгрести, - он грустно улыбнулся, глядя, с каким искренним сожалением Гермиона смотрит туда. – Так ты, красавица, на меня в обиде, что я не рассыпался перед тобой в цветистых клятвах? - Нет. Просто ты меня так и не спросил напрямик, - он хотел было что-то сказать, но вдруг взгляд Скабиора метнулся куда-то за Гермиону. Его рука потянулась к карману, в котором обычно лежала палочка. - Да тут вообще мало кто о чём-либо спрашивает, чёрт возьми! – Гермиона обернулась и тут же выхватила свою палочку, направив её на Марью Моревну, Финиста и Вещего Олега. - Мы отправляемся домой, - сказала она. – Катю будет судить наш суд, а в деле Чарли Гвинн мы без надобности. Она проявила мужество и тоже получит награду: приглашение в Китежград. Змей Горыныч проведёт её через Калинов мост, чтобы она смогла пообщаться с душой погибшего брата, - Скабиор удивлённо посмотрел на Гермиону, но та покачала головой, давая понять, что объяснит всё позднее. – Но вас мы так и не отблагодарили. - Знаете, вы очень крутая волшебница, я это уяснил. Так что, лишний раз иметь с вами дело не хочется. Поэтому, давайте просто разойдёмся. - Мы всегда будем рады видеть вас в Китежграде, мистер Уильямс, - улыбнулась Марья Моревна. - Со всем семейством, - добавил Вещий. Гермиона заворожённо смотрела в его чёрные глаза, где, казалось, открывается тайна её будущего. - Ну, а мы будем вас рады видеть... Дома у меня, конечно, пока нет, но... - А это что? – Марья Моревна указала на что-то позади них. Гермиона и Скабиор повернулись и одновременно открыли рты от удивления. Двухэтажный каменный особняк с мансардной крышей, огороженный сложенным из камней забором, стоял на месте. Но выглядел так, словно был только построен: светло-бежевые отштукатуренные стены, новая крыша, окна с целыми стёклами, выкрашенная белой краской дверь. А сбоку, там, где прежде находились покрытые мхом корни, шелестел пышной кроной высокий крепкий дуб. Скабиор часто заморгал, первым оправившись от удивления: - Ладно. Но дуб засох при моём прадеде, а дед его спилил... Если отец, конечно, не врал. Как вы... - По-моему он тут на своём месте. Выглядит красиво и очень необычно. Ваши предки наверняка использовали чары, чтобы вырастить такое мощное дерево на столь суровой почве. Но если не нравится, я могу убрать... - пожала плечами Марья Моревна, приготовившись взмахнуть изящной ладонью. - Нет-нет, мне всё нравится! - Отчасти по нашей вине уничтожили ваше родовое гнездо. Поэтому я сочла своим долгом его вернуть. Надеюсь, вы будете там счастливы. И ещё – куст волчьих ягод уже произрастает в саду. Чтобы вы больше не опасались своей трансформации в полнолуние. Барьер, думаю, этому месту пока не помешает. Но вы и сами сумеете с ним сладить, когда пожелаете. У вас достаточно магического потенциала, госпожа Грейнджер. На этом мы все прощаемся. - Когда соберётесь к нам – приезжайте в Москву на Неглинную. Вас оттуда сразу проводят в Китежград, чтобы вы не шарахались по болоту и не расстраивали Лихо, которому не с кем почесать языком, - ухмыльнулся Финист, на левом плече которого была повязана чёрная лента, очевидно, как дань памяти Казанину, обучавшемуся в его Доме. Вещий Олег сохранял торжественное молчание. - Спасибо вам, конечно, - Скабиор опять обернулся на возвращённый дом. Гермиона жадно рассматривала ухоженный сад и колышущиеся на окнах занавески, сгорая от нетерпения увидеть внутреннюю обстановку, не отмеченную печатью забвения. – Я даже не ожида... Эй, они свалили! – она метнула взгляд на холм, где стояли русские волшебники. Там было пусто. Ветер усилился, и на лицо Гермионы упали первые тёплые капли. На небе ослепительной вспышкой блеснула молния, заставив вздрогнуть от неожиданности. Держа Скабиора за руку, она поспешила к дому, сопровождаемая протяжным громовым раскатом. Оказавшись на крыльце первой, Гермиона остановилась. Волна нахлынувших воспоминаний была такой сильной, что она застыла, не решаясь войти туда, где провела столько времени. - Ой, да брось, красавица! – Скабиор распахнул дверь и втолкнул её в дом. Внутри было непривычно чисто, слегка пахло деревом, а также растительностью пустошей. Теперь в воздухе отсутствовали нотки ароматов пыли, плесени и сырости. Обои из мрачных коричневых, охровых, кирпичных и болотных стали светло-кофейными, бежевыми, насыщенно-вишнёвыми и изумрудно-зелёными. Гермиона удивлённо осматривала гостиную с обновлённой мягкой мебелью и даже щёлкнула пальцами по стеклянному колпаку, накрывавшему пышный букет белых роз в фарфоровой вазе. Стекло отразило щелчок с мягким дребезжащим звуком. Вдруг за окном молния сверкнула ещё ярче, и от оглушительного громового раската задрожали чисто вымытые окна, которые казались странными, будучи лишёнными трещин и царапин. - Мне кажется, они вот-вот придут, - Скабиор обошёл вокруг софы и осмотрел гостиную. – Семья моя. Понимаешь, Гермиона, тут всё так, как было при них. Только вещей их нет, - он расстегнул несколько верхних пуговиц мантии и прочистил горло. – Кто бы мог подумать – у меня нет слов!
- Я понимаю, Нейрин. Когда я поссорилась с тобой после возвращения из Китежграда, то вернулась в дом, где жила с родителями. Они так спешно уехали в Австралию, что почти ничего с собой не взяли. И там всё осталось, как было, когда я ушла, чтобы помочь Гарри и Рону победить Волан-де-Морта. Мне тоже казалось, будто мама вот-вот позовёт пить чай. Или папа – телевизор посмотреть. Там было очень тяжело находиться. - Кстати, телека у нас отродясь не водилось. Надо исправить, - Скабиор постучал пальцами по камину. Видимо, слова Гермионы ему не помогли. - Нет, солнышко, мне надо выпить. А ты осваивайся. Опять, - он вышел. Гермиона слышала, как Скабиор изумлённо восклицает, удивляясь, должно быть, виду отреставрированной кухни. Сняв туфли, она коснулась босыми ногами невероятно мягкого ворса бежевого ковра. Когда они только поселились здесь, Лаванда и Драко три раза чистили и выбивали его, но он всё равно пах затхлой сыростью и был похож скорее на кусок рогожи, чем на длинноворсный ковёр. Сильный порыв ветра распахнул сразу несколько приоткрытых окон, и стёкла предупреждающе задребезжали. Гермиона торопливо заперла их, для пущей верности задёрнув занавески из светло-золотистой узорчатой ткани. Теперь все комнаты дома оказались открыты, но внутри не было вещей, принадлежащих Скабиору или его семье: ни одежды, ни игрушек – только мебель и декоративные безделушки. Гермиона проходила мимо обезличенных детских и рабочих кабинетов, зашла в чистую библиотеку, осмотрела спальни и поднялась в мансарду. Там был особенно отчётливо слышен стук дождя по покатой крыше. Помещение оборудовали под ещё одну гостиную – Гермиона видела диваны и шахматный стол, позади которого стоял книжный шкаф. - В твоей семье очень любили читать, - сказала она, входя на кухню и по привычке поворачивая влево. Удивлённо остановившись, Гермиона рассматривала резной буфет из чёрного дерева, за мутными стёклами которого виднелся фарфоровый сервиз. - Я его уронил лет в семь, вроде. Мы с Йос и Карис задрались одним прекрасным утречком, и они меня толкнули. Мать нас троих тогда так излупила! Это же типа фамильный антиквариат. В тот день я был прямо главной звездой в семье: вечерком стянул у брата палочку и решил поупражняться в проснувшейся во мне магии. Поджёг к чертям вересковый холм и едва не лишил нас дома. То-то мне влетело, - Скабиор сидел за новеньким столом возле окон, выходящих на сад. Сделав большой глоток из стакана, сжатого в руке, он покачал головой: - То есть, Марья Моревна просто махнула ручонкой, и дом восстал из руин вместе с мебелью? Без палочки? Теперь понимаю, почему её муж такой немногословный, - Гермиона опустилась на стул рядом со Скабиором, разглядывая ухоженный сад, в дальней стороне которого произрастал необычного вида куст с багровыми листьями и крупными тёмно-синими ягодами. - Драко и Лаванда его первыми увидели, - она указала кивком на холодильник, вспомнив их ликование. Хорошие новости, Грейнджер. Может быть, ночью нас до смерти загрызут клопы или утащат крысы, но от голода мы точно не помрём! Его жизнерадостный тон казался таким явственным, будто Драко снова стоял на кухне, одетый в форму узника лагеря. Она словно бы видела его, довольно ухмыляющегося около хлопающей в ладоши Лаванды, на которой было бурое форменное платье. - Как же мне будет их не хватать! - Гермиона стиснула зубы, стараясь подавить рыдания. Услышав шуршащий звук, она подняла глаза и увидела стакан, в котором бултыхалась золотистая жидкость. Второй такой же держал Скабиор. - Мы на похороны не попали, но почтить память нам никто не может помешать. Поди, в фамильном склепе похоронили. Белобрысого-то, - добавил он, бросая долгий взгляд на пустынную кухню. Отирая рукой слёзы, Гермиона взяла стакан, вспомнив, как когда-то они выпили за убитого Грозного Глаза. На свете уже нет Гарри и всех Уизли, кроме Билла. Нет Тонкс и Римуса. И Драко тоже. - Когда мы отправились в Хогвартс, чтобы встретиться с Плаксой Миртл, Драко сказал, что жалеет о смерти Гарри. И не хочет, чтобы тот погиб зря. Мне так стыдно – я его недооценивала. - Не занимайся самобичеванием, он и сам в себе наличия положительных качеств не подозревал. Обстоятельства да ваше общество. И вот он герой. Хотя характер у Малфоя был прескверный, и первое время я всерьёз подумывал его кем-нибудь заменить. Но Лаванда, видимо, смогла в нём что-то там рассмотреть. И я был относительно спокоен, когда ты ушла с ним, прихватив маховик. Малфой очень толковый волшебник. Мне будет не хватать его аристократического брюзжания, - Скабиор отсалютовал бокалом и осушил его до дна. Гермиона сделала три больших глотка, но поперхнулась и принялась отирать выступившие слёзы от жжения в горле. - Я и забыл, что тебе крепче тыквенного сока ничего нельзя! Помнишь, Малфой чуть не сдох в Китежграде, когда тот здоровяк его споил на пиру этой... как её... варенухой? Трудно будет Лаванде без него. У них друг от друга прямо башню сносило – мне ли не знать, чем пахнет страсть, - усмехнулся Скабиор. - Лаванда родит ребёнка, который будет напоминать ей о Драко, - при этих словах они с Гермионой переглянулись. – Мне она предложила быть крёстной. Гарри должен был стать крёстным Тедди – сына Люпина и Тонкс... - Я так опешил, когда кто-то рассказал, что у Люпина сперва завелась жена. А потом родился сын, - последнее слово Скабиора утонуло в раскате грома настолько мощном, что в буфете задрожал расписной фарфор. - Ты удивился, когда узнал, что у профессо... у Люпина есть семья? - Ну, я был вынужден его за это демонстративно презирать, чтобы мой распрекрасный друг Барти и разлюбезный напарник Сивый не сожрали меня живьём. Но мне было до жути завидно: у него есть семья. А как живу я? Рядом никого. Мне светило быть вечно одиноким мстителем. А после отмщения - либо сгинуть в бою с мракоборцами, либо быть придушенным Пожирателями. Либо – издохнуть в Азкабане на пожизненном. - Но теперь, у тебя есть я, Нейрин, - напомнила Гермиона. - Да, красавица. Хотя первое время тебе со мной пришлось несладко, - он ласково прикоснулся к её щеке. - Сивый, кстати, очень хотел познакомиться с Тедди. Чтобы цапнуть, как когда-то цапнул его папашу. Говорил, это, мол, почётная обязанность: обращать всех Люпинов в оборотней. В чудовищ без намёка на совесть. - Не все оборотни такие чудовища, как Сивый. Ты, например, не чудовище, - она робко улыбнулась и залпом осушила стакан, чувствуя, что огневиски больше не кажется таким жгучим и противным на вкус. Из-за волнения перед заседанием ни она, ни Лаванда не смогли съесть ни крошки, несмотря на увещевания Нарциссы и Кикимера. Поэтому хмель выпитого натощак алкоголя ударил в голову с удвоенной силой и быстротой. В ушах зашумело, и Гермиона принялась растирать пальцами виски, морщась от головокружения.
- Ты первая перестала видеть во мне кого-то, кроме хорошо натасканного охотничьего пса, - сказал Скабиор, внимательно глядя ей в глаза. Лицо его вдруг стало серьёзным. Помолчав, он прочистил горло и сказал. – Гермиона... - Что? – она зажмурилась, чувствуя жар, который словно жидкий огонь бегал по венам. - Осчастливишь ли ты меня, оказав честь стать моей женой? – будничным тоном спросил Скабиор. Вскрикнув от удивления, Гермиона открыла глаза и испуганно вытаращилась на него. Для пущего эффекта он положил ладонь на грудь. - Ты шутишь, Нейрин?! Взгляд серых глаз Скабиора сперва был непроницаем, но тут Гермиона уловила в них выражение, ясно говорящее обо всей серьёзности его вопроса и даже о затаённом волнении в ожидании её ответа. Он покачал головой, виновато улыбаясь: - Не шучу. Я навсегда оборотень. И бывший егерь на побегушках у Волан-де-Морта. Министерство и общественность мне никогда не спустят ни того, ни другого, поэтому я обречён быть отщепенцем среди благополучных волшебников. А ещё, если верить иконе стиля Чарли Гвинн, я одеваюсь, как настоящий хлыщ, так что косые взгляды в мою сторону не исчезнут. Возьмёшь ли меня такого, красавица? - Да, - почти сразу ответила Гермиона. – А ты меня возьмёшь по-прежнему школьницей с неоконченным образованием и тягой к шуршанию пергаментами? - Возьму. Я думаю, эта тяга вполне безобидная, - Скабиор подался вперёд, прикасаясь губами к её губам. - Ты специально спросил, пока я нетрезвая? – хихикнула Гермиона. Тепло в крови разносило странное веселье, от которого хотелось говорить как можно больше и смеяться как можно громче. - Вот ещё. Говоришь, ты не окончила учёбу? То есть, мне год придётся делить кровать со школьницей? - Ты никогда не уймёшься?! Интересно, в кого ты такой... Боже! – воскликнула Гермиона, испуганно хватаясь за голову. – Мои родители! Мне необходимо отправиться в Мельбурн, чтобы вернуть им память! - Зачем? - Нейрин, ты издеваешься? Или огневиски затормозил мыслительные процессы в твоей голове? Они мои родители. И должны... - Со мной познакомиться, - Скабиор поджал губы. – Может, мне слинять в лес на этот год? - Только попробуй. Они дантисты, а не мракоборцы. Их не следует бояться. Ой! – она хотела поставить пустой стакан на стол, но промахнулась, и с громким перезвоном он разлетелся на сверкающие осколки, усыпавшие деревянный пол. - Я надеюсь, перед встречей с мамой и папой ты пить не будешь, солнышко. А то они чего доброго решат, что я тебя не только развратил и заманил на кривую дорожку шпионажа, но и споил. - Ничего они такого не подумают! И перестань хихикать! – однако он только громче рассмеялся. Гермиона неровной поступью вышла из-за стола, надеясь, что голова у неё не будет сильно кружиться, и она сможет преодолеть лестницу, чтобы добраться до своей комнаты. Однако оказавшись на первых ступенях, Гермиона поняла, что ноги перестают слушаться, а потолок перед глазами начал кувыркаться, готовясь поменяться местами с полом. Она не успела ухватиться за перила и в ужасе зажмурилась, ожидая падения. Но вовремя подоспевший Скабиор ловко подхватил её обмякшее тело на руки. - Твоя светлая голова позорно проигрывает в столкновении со спиртным, милая. - Неправда! Просто я с самого утра ничего не ела, - проговорила Гермиона. Скабиор отнёс её в комнату, которую она занимала всё время, пока жила в доме. Когда он опустил её поверх расшитого золотисто-коричневого покрывала, Гермиона сперва испуганно вздрогнула, почувствовав под спиной вместо привычного жёсткого одеяла мягкий матрац. Потолок без пятен, течей и трещин казался незнакомым. На улице ярко сверкнула молния, и гром, как пушечный залп, ударил с такой силой, что вымытые стёкла в окнах задребезжали. - Нейрин, ты куда? – с трудом подняв голову, Гермиона увидела его спину. Стоя около двери, Скабиор обернулся: - Пойду вздремну. Благо, в этом доме спален несколько, - несмотря на шум в ушах, она не сумела скрыть своего возмущения: - Прежде ты любыми способами пытался попасть сюда, и даже присутствие Драко и Лаванды тебя не останавливало. А теперь, когда мы одни, ты вспомнил, что в этом доме есть другие спальни?! – Скабиор покачал головой и улыбнулся: - После всего, что произошло, красавица, я подумал, тебе захочется поспать. - Я хочу поспать. Но кровать большая. И ты меня не стеснишь, - Гермиона подвинулась к одному краю, вопросительно глядя на него. - Пожалуй, трезвость и занудство тебе идут куда больше, - Скабиор лёг рядом, не сводя с неё взгляда. – Но когда ты такая требовательная, это мне тоже нравится. - Я устала. Всю ночь перед слушанием я не могла уснуть, потому что ужасно волновалась, - призналась Гермиона не без явного сожаления. – Мне очень хочется... Хочется с тобой, - даже чувствуя пробегающий по венам огонь после принятия алкоголя, она залилась краской и не смогла выговорить. - Спи, милая. А я буду без умолку трепаться про свою бурную молодость вместо радио. Меня лично сторонняя болтовня усыпляет просто прекрасно. - Ты так добр ко мне. Сперва я тебя ужасно боялась и тоже, как все, считала озабоченным психом с садистскими наклонностями и ненавистью к маглорождённым, - сказала она, погладив удивлённого Скабиора по голове. - Ну, озабоченный – это ты в точку, - сказал он и рассмеялся, наблюдая, как Гермиона пытается сфокусировать мутный взгляд на его лице. – Признание за признание – сперва я тоже видел в тебе только молоденькую девочку с изумительным запахом. У меня до сих пор от тебя звёзды перед глазами крутятся. И моя отчаянная потребность в тебе не исчезла, просто я научился уважать чужие интересы. Не без твоего участия, Гермиона. Отдыхай... - Скабиор провёл рукой по её волосам, накручивая на пальцы длинные блестящие пряди. От этих медленных монотонных движений Гермиону начало клонить в сон, словно от воздействия зелья. - Расскажи, как проходили дни в этом доме, когда здесь собиралась твоя семья, - попросила она и уткнулась лбом в его плечо. Вкрадчивый голос Скабиора тихо звучал в тишине комнаты, изредка заглушаемой громовыми раскатами, которые постепенно становились всё спокойнее, уходя за море. Сознание Гермионы мягко уплывало, сплетаясь с его словами и рисуя в воображении ожившие картинки рассказываемой истории, постепенно уводя её всё дальше в мир сновидений.
Когда она открыла глаза, в комнате было светло, и золотистые солнечные лучи проникали сквозь занавешенные окна. Морщась от головной боли, Гермиона села на кровати, напрасно ища взглядом Скабиора. Она вышла, намереваясь спуститься вниз, но приоткрытая дверь в библиотеку привлекла её внимание. Ещё вчера Гермиона успела оценить возвращённые к жизни книги, многие из которых всерьёз её заинтересовали. Взяв из высоких шкафов несколько томов по истории магии и зельеварению, она разложила их на столе библиотеки, приготовившись просмотреть. Но докучливая боль не давала постичь смысл научных терминов. - Бо-оже, я больше никогда не буду пить! – страдальчески вздохнула Гермиона, запрокидывая голову. - Я уже слышал это в Китежграде. Держи, - вошедший Скабиор протянул фарфоровую чашку. – Зелёный чай. Утром от похмелья самое то. Гермиона сперва едва заставила себя сделать несколько глотков подкисленного лимоном чая. Но уже через минуту ей стало гораздо лучше, и она выпила ещё. - Потянула ручонки к знаниям? Ты всерьёз хочешь закончить Хогвартс? – Скабиор щёлкнул по раскрытым книжным страницам, но, поймав её красноречивый взгляд, поднял руки. – Я не против, разумеется. Если это для тебя так важно. Но, если бы ты согласилась на предложение китежградцев, то и навёрстывать бы ничего не пришлось, - он замолчал, а потом пожал плечами, - Честно, милая, я до последнего думал, что ты согласишься. - Я бы согласилась, появись они в больничной палате, когда мы с Лавандой там содержались после проигранной войны. Или если бы они пришли в лагерный барак. Или даже, если бы Марья Моревна предложила мне это через месяц после того, как ты оставил нас в этом доме, - Гермиона сделала ещё один глоток душистого чая. – Но теперь, я когда прожила целую жизнь за этот год, научилась смотреть на людей не только с высоты своих алмазных мозгов, как говорила Лаванда... Я не готова менять это на прошлое, которое ушло безвозвратно. Нейрин, жизнь, в которой нет тебя, мне без надобности, что бы там ни исправилось в другой реальности. - А теперь, стало быть, ты всем довольна? – ухмыльнулся Скабиор. Гермиона хотела было ответить, но вдруг в её глазах сверкнул азартный огонёк. Она поставила чашку на другой конец стола и приблизилась к нему. - Я буду всем довольна, когда ты вспомнишь про свою отчаянную потребность во мне, - тонкие руки сомкнулись на его плечах, и Гермиона поцеловала Скабиора прежде, чем до него дошёл смысл её слов. - Тематично, что тебя потянуло на это в библиотеке. - Иногда я подумывала это сделать... Но всё никак не получалось. - Ну что же, милая, я всегда готов, когда речь идёт о тебе, - пообещал он, крепче прижимая её к себе. От его долгожданных прикосновений по всему телу разливалось тепло, из-за которого ноги начинали подгибаться. Гермиона прикрыла глаза от удовольствия, когда Скабиор запечатлел влажный поцелуй на её шее. - Нейрин, я так соскучилась, - призналась она, торопливо хватаясь за ткань своей футболки, чтобы снять её. - А я-то как по тебе скучал, красавица, - Скабиор рванул ворот, и жалобно затрещавший трикотаж мгновенно оказался в его руке, оставив Гермиону в нижнем белье. - О, да ты соскучился по мне куда сильнее, - хихикнула она, когда он отбросил обрывки в сторону. Наслаждаясь его ласками, она подалась назад и села на стол, обхватывая Скабиора ногами и приникая к нему так близко, как только возможно. Гермиона чувствовала его возбуждение, и на этот раз ей хотелось поскорее раздеться, чтобы стать с ним единым целым. - Ну, и что ты скажешь, солнышко? – осипшим голосом спросил Скабиор, когда она проворно расстёгивала пуговицы его одежды, жадно приникая губами к каждому участку оголённой кожи. – Есть разница теперь – когда больше никто не стоит между нами, когда никто нас не разлучит? - Нет никакой разницы, потому что я всегда одинаково сильно без ума от тебя, - прошептала она, нетерпеливо целуя его. Скабиор слегка подтолкнул Гермиону назад, и она послушно легла на спину, чувствуя под собой холодную крышку стола и сгорая от желания. Она всё-таки закусила губу и стыдливо отвела глаза, когда он расстегнул ремень её джинсов. Где-то на улице раздался слабый хлопок, но поначалу оба не придали этому внимания. Руки Скабиора огладили её округлые бёдра и уже взялись за пояс приспущенных джинсов, чтобы снять их, как в библиотеке воцарилась тишина. Гермиона всё ещё не открывала глаз, когда Скабиор раздражённо сказал: - Очевидно, что между нами ещё кто-то есть. Опусти-ка ножки, милая. - Что случилось? – Гермиона открыла глаза и увидела, как Скабиор обходит стол и открывает окно: - Ты что, сбежала, дурья башка?! – гаркнул он. Голос Чарли Гвинн ответил: - Сам дурья башка! Меня отпустили с конвоем до заседания, потому что тюремные условия для меня невыносимы! – изумлённая Гермиона соскочила со стола и подбежала к окну, едва не запутавшись в расстёгнутых джинсах. Чарли Гвинн стояла возле калитки и махала обеими руками, на которых поблёскивали наручники, не позволяющие колдовать. Позади неё топтался явно смущённый Редмунд Саламандер, который, судя по всему, и был конвоем. - А чего тебя сюда принесло?! Вали к Лаванде и Нарциссе – у них здоровенное поместье. - Это ты так меня встречаешь?! Ну ты и хлыщ, Скабиор! У Нарциссы и Лаванды полно своих дел. А ты, как я погляжу, круто устроился: кто-то говорит, что твой дом сожгли, кто-то – что он выглядит как клоповник. Я и хотела отправиться к Лаванде, но сперва, думаю, надо самой убедиться. Прихожу – а у тебя тут почитай вилла! - Так мистер Уильямс тебя не приглашал, Лотти? Ты солгала суду, когда просила о переводе?! – ужаснулся Саламандер. - Никогда не зови меня... - Слушай, Лотти, ты мягко говоря не вовремя, - крикнул Скабиор. – Ты меня отвлекла от важных дел. Зайди потом. - Каких важных дел?! Ты уже старый – тебе не ... Эй, Гермиона! Привет! – Чарли энергично помахала прижавшейся к оконному стеклу Гермионе. - Зря я с ней заговорил, надо было притвориться, что никого нет дома или свалить к твоим родителям в Мельбурн через камин... - Я всё слышу! Гермиона, ты в лифчике или мне кажется? - Ты бы хоть прикрылась, сладкая, - упрекнул её Скабиор. Гермиона вскрикнула, обнимая себя руками и убегая в комнату. - Нейрин, ты должен впустить их! Разумеется, ты здесь хозяин, и всё решаешь, но мне кажется... - Ага, решаю я тут, - пробурчал он. – Что ты трёшься там?! Заходи! Видишь, Гермиона, ты как раз сокрушалась, что тут стало слишком тихо без Лаванды и Малфоя. Вот и новая парочка. - Слушайте, ну у вас тут и дворец! – раздался голос вбежавшей на первый этаж Гвинн. Одевшийся Скабиор спустился первым и застал её, крутящуюся около гостиной. – Приветик! А это тоже ваше? Гермиона же вроде как потеряла их, – спросила Чарли, указывая на пару туфель, которые Скабиор сперва не заметил. Присмотревшись к золотым каблукам, он крикнул:
- Гермиона! Иди-ка сюда, Марья Моревна тебе ещё не все дары возвратила, - потом он обратился к Чарли. – Ты, кстати, не радуйся. У нас климат такой интересный: кто парочками сюда приходит, тут же беременеет, - широкая улыбка на красивом лице Чарли мигом погасла, и она строго сказала побледневшему Саламандеру: - Ты спишь в отдельной комнате, Ред. - Мне очень стыдно за наше вторжение, мистер Уильямс, - признался он. – Но Лотти уверяла, что вы сами позвали её. Поэтому суд позволил. - Лотти, как я погляжу, вообще выдумщица знатная. - Привет, Чарли! Добро пожаловать, - Гермиона торопливо сбежала с лестницы и оказалась возле них. - Вживаешься в роль хозяйки этого расчудесного гнёздышка? Ладно, не красней. Вот, Биргит велела тебе отдать. Она забрала из судебного архива как конфискат. И не хотела вчера возвращать при свидетелях, - Чарли вынула из-за пояса и протянула Гермионе бисерную сумочку. – Не забудь, что там куча драгоценных китежградских побрякушек... - Которые ты взяла исключительно ради научного интереса, - съязвил Скабиор. - Которые обеспечат вам безбедную жизнь, пока ты будешь безработным лодырем, - не осталась в долгу Чарли. – Так где я могу временно устроиться, пока нахожусь в вашем доме? - Давай, милая, покажи гостям их комнаты. Ты хозяйка, - Скабиор подтолкнул оробевшую Гермиону к лестнице и ободряюще подмигнул. Когда она вновь спустилась на первый этаж, он был в гостиной, залитой солнечным светом. Сквозь прозрачные окна были видны умытые прошедшим дождём пустоши, хилые кустарники и пышный ковёр вереска, с которого смылись весь пепел и грязь. У моря ещё синели удаляющиеся грозовые тучи, оставшиеся от вчерашней непогоды. Гермиона вспомнила, как очнулась там утром после столкновения с Лавандой и Скабиором в обличье зверей. Тогда она не смогла оценить красоту прибрежных скал, послушать крики чаек и шум вспенивающихся от ударов о камни волн. - Интересно, на море сейчас сильный ветер? – спросила Гермиона. - Давай узнаем. Идти для этого нам не понадобится, - с хлопком возле её ног приземлилась пара туфель с золотыми каблуками. Гермиона уставилась на них удивлённым взглядом, а потом в восторге принялась переобуваться. Скабиор с усмешкой наблюдал за её суетливыми движениями. - Ты ещё не забыла, как это делается, красавица? - Если вдруг я что-то забуду, то ты мне напомнишь, красавчик, - Гермиона подала ему руку. Их пальцы переплелись, а ладони соединились, и некоторое время они стояли, неотрывно глядя друг на друга.

***

18 лет спустя. 14 августа 2017 года

В кабинете снова послышались рыдания, а потом посетительница в очередной раз приложила к лицу салфетку и трубно высморкалась. Смяв бумажный платок, она перестала его терзать и швырнула на крышку письменного стола, где уже лежало пять белых комочков. Её рука потянулась за новой жертвой, как Гермиона постучала кончиком карандаша по лежащим перед ней листам: - Миссис Мартин, давайте успокоимся, - сказала она скорее себе, нежели ей. Миссис Мартин, похожая и вытянутым лицом, и суетливыми повадками на домовую мышь, выглянула из-под уже изрядно помятого платка. Её блестящие глазки выдавали искренний испуг, но, вглядевшись в сосредоточенное лицо Гермионы, она попыталась взять себя в руки. - Это всё ложь, госпожа инспектор. Мой Алан был чудесным мальчиком и не мог связаться с дурной компанией, уверяю вас! – миссис Мартин поправила несуразную шляпку на седых кудряшках, которые чем-то напомнили Гермионе букли Амбридж. – Не представляете, как тяжко нам было, когда он заразился ликантропией. Для него это позор, проклятье. А вы считаете, что он может нападать на других волшебников и маглов! - Я вызвала вас к себе не потому, что хочу предъявить обвинение. Сейчас мы занимаемся расследованием происшествий, за которыми стоят радикально настроенные волшебники, использующие в качестве устрашения заражённых ликантропией. Возможно, ваш сын сейчас с ними, - при этих словах миссис Мартин затряслась, но прежде, чем она упала бы в обморок или опять начала фонтанировать слезами, Гермиона затараторила на одном дыхании: - Поэтому я хочу знать всё о его возможных передвижениях и умонастроениях, чтобы помочь выпутаться из этой ситуации, не применяя уголовное наказание! Фух, - она откинулась на спинку кресла, продолжая уже спокойнее. – В противном случае Аланом будет вынуждена заняться группа отлова оборотней. А они методы не подбирают. - Миссис Уильямс, я написала всё, что вы просили. Вот. И несколько писем, которые я нашла в ящике стола в комнате Алана. Возьмите. Если что-то ещё понадобится – только скажите, - миссис Мартин вынула из сумочки листы бумаги и раскладывала их прямо поверх скомканных носовых платков. Пока она занималась этим, Гермиона мельком взглянула на фотографию, стоявшую на её столе. Это было в 2002 году, перед Новым годом. Чарли и Редмунд, Лаванда и двухгодовалый Скорпиус стояли на фоне Спасской башни на Красной площади и энергично махали фотографу. Они отправились в Китежград по приглашению Марьи Моревны для обсуждения вероятного участия России в Чемпионате мира по квиддичу. В августе того же года Гермиона и Скабиор впервые стали родителями. Поэтому они отказались от поездки, не решившись оставить маленькую дочь - Анест. Лаванда рассказывала, что наказанная Катя до сих пор живёт на диком берегу реки Смородины, где Баба Яга держит её в чёрном теле, ежедневно нагружая работой, чтобы выбить спесь. Гермиона усмехнулась, глядя, как Чарли постукивает зубами от холода, а краснощёкий белокурый Скорпиус хохочет на руках у улыбающейся Лаванды и машет пухлыми ручками. Две недели назад Скорпиус возвратился из самостоятельной поездки в Китежград, проведя колоссальную работу по укреплению международного магического сотрудничества. На службу в Министерство он поступил сразу после окончания Хогвартса и отработал всего пару месяцев, но им уже очень довольны. Сделав мысленную заметку, что Скорпиуса необходимо пригласить как-нибудь к себе вместе с Чарли, чтобы обсудить его доклад на заседании у Министра Магии, Гермиона осмотрела разложенные перед ней листы: - Я изучу информацию и пришлю к вам сову, где сообщу о ходе расследования. Если Алан вернётся домой, убедительно прошу вас не утаивать это от меня, - попросила Гермиона, заглядывая в её заплаканные глаза. – Лично я не верю, что ваш сын стоит за нападением на мальчика в Холихеде. Но если это он... - посетительница выпучила глаза, приготовившись отрицать. - ...то я сделаю всё возможное, чтобы найти причину этого поступка и детально во всём разобраться. Не беспокойтесь, миссис Мартин, права оборотней нынешнее Министерство уважает так же, как и права домовых эльфов. - И всё благодаря вам, - с робкой улыбкой сказала миссис Мартин. Потом лицо её вновь побледнело, она подалась вперёд, спрашивая полушёпотом, - Скажите, а ваш... А Нейрин Уильямс всё ещё возглавляет группу отлова? – Гермиона кивнула. Миссис Мартин в ужасе прижала руку ко рту. – Бедный мой мальчик! Надо найти его поскорее.- Не бойтесь, мистер Уильямс вовсе не так страшен, как о нём говорят. Он лишь хорошо выполняет свою работу, от качества которой напрямую зависит безопасность граждан Великобритании. Сами понимаете, ловить оборотней: сильных, быстрых, выносливых и как правило – агрессивных, - задачка не из лёгких. Но уверяю вас, что мистер Уильямс хороший, добросовестный и адекватный рабо... - Ты слышала, что учудил твой долбомуж?! – крикнула Чарли, находясь ещё в коридоре. Она рывком распахнула дверь и влетела в помещение, кипя от ярости и напугав миссис Мартин до предобморочного состояния. Гермиона со вздохом налила воды из стоящего на углу стола графина и передала посетительнице хрустальный стакан. - Он послал самого министра магии! Мать вашу, послать министра, когда ему предложили стать личным телохранителем главы магической Британии! – негодовала Чарли. За восемнадцать лет, прожитых в Англии, она не растеряла ни природного темперамента, ни любви к необычным нарядам. Тёмно-синий пиджак, расшитый белыми звёздами, и брюки в бело-красную вертикальную полоску напоминали об Америке, в которую ей навсегда запретили возвращаться после суда. И это было единственным наказанием, постигшим Чарли. Ей даже не пришлось расставаться со своим домашним любимцем – под покровом тайны Редмунд отправился в США и привёз Джуса в Англию. Он до сих пор жил у Саламандеров и неизменно нёсся навстречу приходящей к ним в гости Лаванде. Чарли продолжала сердиться и обзывать Джуса предателем, но ничего не могла поделать с его неуёмной симпатией. - Ты сюда прямо с девятого уровня примчалась? – выгнула брови Гермиона. - Да в Отделе тайн треплются чуть ли не больше, чем в редакции «Ежедневного пророка». Отовсюду сплетни текут прямо к нам. Я, блин, как узнала – сразу к тебе. Это правда или нет?! – Чарли облокотилась обеими руками о стол, вперив в Гермиону негодующий взгляд. Она стала краситься не так агрессивно, но ярко-алые губы по-прежнему выделялись на красивом бледном лице. Миссис Мартин, делавшая большие глотки из стакана, поперхнулась. Чарли недоумённо посмотрела на неё, только заметив. - Здрасте, тётя. Приём-то закончился два часа назад. Не хотите отпустить главу отдела домой? - Да-да, я уже ухожу. Просто миссис Уильямс была так добра, что... - Я изучу все материалы и свяжусь с вами. Не падайте духом, миссис Мартин, - пообещала Гермиона, когда женщина поднялась со своего места крепко держа в руках сумочку. – Но не забудьте, о чём мы договорились: не утаивайте, если Алан вернётся домой. В противном случае... - В противном случае припрутся к вам бравые молодцы из группы отлова, и мистер Уильямс так вашего сына отлу... - В противном случае его дело будет осложнено отягчающими обстоятельствами, до свидания! – прокричала Гермиона. Перепуганная женщина выскочила из кабинета, хлопнув дверью под заливистый хохот Чарли. - Мать твою, Чарли! – выругалась Гермиона, одёргивая пиджак. - Фу-у! Глава отдела регулирования магических популяций и контроля над ними не должна показывать, что знакома с языком подворотен и помоек, - театрально возмутилась Чарли. Она взмахнула указательным пальцем, на котором был перстень с крупным ярко-лимонным камнем. Все скомканные салфетки сами собой попрыгали в мусорную корзину. Гермиона наблюдала за этим, поджав губы: - А глава отдела по созданию экспериментальных чар и волшебных предметов не должна использовать разработки, не прошедшие одобрение министра. Давно у тебя это колечко? - Да ты не пузырись – в нём всего лишь левитационные чары. И потом: отдел экспериментальный, это моя трудовая обязанность – апробировать свои изобретения. И материться мне тоже можно, - Чарли самодовольно постучала ногтями по столу. – Ох, чёрт! Ты не ответила! Быстро колись, почему твой муженёк не пошёл к министру?! Много чести для него? Крылья ангельские не жмут?! - Мне-то почём знать? Мы не виделись с утра. Наверное, он уже дома... - В отличие от тебя. Ты уже должна обрядиться в чёрную комбинацию и возлежать поверх покрывала, будучи первым подарком имениннику, - Чарли не переставала сыпать остротами, пока Гермиона выходила из своего кабинета, запирала его и шла по коридору к лифтам. В тот момент она очень радовалась, что задержалась в Министерстве так поздно, и вокруг ни души, а значит не перед кем краснеть за сальные шуточки. - Насчёт завтрашнего всё в силе? – спросила Гермиона, когда они оказались в пустынном Атриуме, где, зевая, прогуливалась пара охранников. - Ха! Пятьдесят пять лет – Уильямс теперь не просто хлыщ, но и старый хлыщ, а я не упущу возможности ему об этом напомнить. Конечно, мы придём! Марго и Лиззи тоже будут. Они сначала не хотели, но Ред им сказал, что ваши спиногрызы не у твоих родителей, а с вами, так что нагрянем всем кланом! - обе дочери Чарли и Редмунда, обучающиеся на пятом и шестом курсах соответственно, унаследовали от матери страсть к ярким нарядам и своеобразную манеру поведения, что, впрочем, не мешало им учиться на отлично и играть за школьную команду Пуффендуя. - Ты пять лет назад называла его старым хлыщом. В этот раз напиши другую поздравительную открытку, - хихикнула Гермиона. Они остановились возле единственного камина, который всегда оставляли на ночь незапертым на случай непредвиденных ситуаций и поздних перемещений. - О-о, хорошо, что полташка... в смысле, пятьдесят лет, у Уильямса только раз в жизни. Если бы мне ещё раз пришлось отмечать его юбилей, я бы превратилась в огнедышащего дракона! – Чарли заливисто расхохоталась. – Серьёзно, это было очень круто. Особенно, когда он сел играть в покер с прибывшим для поздравления Вещим и чуть не обчистил его до портков! - А ты потом ещё и споила его, бедного. Страшно представить, как была недовольна Марья Моревна. - Чего это? Наоборот, он к ней шёлковый вернулся. Вот увидишь, она его опять пришлёт и наверняка сама явится – готовь ведро огневиски: я ещё в форме, - Гермиона покачала головой в ответ на веселье Чарли и ещё раз напомнила: - Мы ждём вас к четырем часам. Не опаздывайте. - Спокуха, подруга, будем минута в минуту. Эй, да улыбнись, у тебя же завтра двойной праздник, - последнее слово Чарли утонуло в рёве зелёного пламени, охватившего её, когда она кинула под ноги горстку летучего пороха. Гермиона ударила дважды каблуком о каблук. Атриум исчез, и на несколько мгновений она оказалась в свободном падении, а спустя секунду уже стояла на начищенном полу гостиной. - Анест, твой ход. Блефуешь?! - Нет, она не блефует, ведь у неё... - Эй! Покер – вообще-то серьёзная игра! – услышав доносящиеся из мансарды голоса, Гермиона заторопилась вверх по лестнице. За небольшим столом сидел Скабиор, держа в руке сложенные веером карты. Судя по расслабленной позе и издевательской улыбке, удача была в очередной раз на его стороне. Анест, пытавшаяся одержать верх, терпела сокрушительное поражение. Об этом свидетельствовал бегающий взгляд её серых глаз, так похожих на глаза Скабиора. Справа и слева от неё двойняшки Дилис и Гарет следили за ходом партии в покер. Дилис заправила за ухо прядь тёмно-каштановых волос, выбившихся из причёски, и закусила губу точно так же, как обычно это делала Гермиона в моменты волнений. Потом она погладила Анест по плечу и сказала:
- Не огорчайся. Всё равно ты моя любимая сестра. - Просто у тебя другой нет, - отозвался Гарет, обошедший стол кругом и занявший место возле отца-победителя. Анест грозно сверкнула взглядом и насупилась. Гарет и Дилис отучились в Хогвартсе уже три года, получив распределение на Когтевран и Гриффиндор. И именно сын, больше всех похожий на Гермиону внешне, унаследовал её тягу к знаниям и отсутствие интереса к спорту. Анест, игравшая за школьную команду Слизерина, поначалу ужасно злилась, что брат пропускает её матчи, предпочитая лишний час позаниматься в библиотеке. - Азартные игры? Серьёзно, Нейрин? – спросила Гермиона. Дети испуганно дёрнулись, увидев её. Анест швырнула карты на стол и подняла руки. - Мы играем не на деньги и не на интерес, красавица. А просто так. И потом, у меня через... - он посмотрел на настенные часы. - Полчаса день рождения. - И у меня тоже! Пятнадцать лет, как-никак, - вклинилась Анест. - Так что, у нас всё чисто, - Скабиор обернулся, окидывая её долгим взглядом. Гермиона однажды попыталась сыграть с ним в покер, но сокрушительно проиграла четыре желания, от воспоминания об одном из которых у неё до сих пор краснели кончики ушей. - Ложились бы вы спать, - обратилась Гермиона к детям. – Завтра большой день. К нам нагрянет очень много гостей. Лаванда рано утром придёт, чтобы помочь. - А... Скорпиус будет? – спросила Анест, нахохливаясь под насмешливыми взглядами брата и сестры. - Будет, разумеется. Хотя он важная шишка, целых два месяца в министерстве отпахал после выпуска! С Гриффиндора, - не сдержался Скабиор. - Ладно, малышня, давайте по кубрикам. Завтра подарим папке открытки с наилучшими пожеланиями, - Анест подтолкнула хихикающую Дилис к выходу. - Малышня?! – возмутился Гарет. – Мы же на год всего тебя младше! - Год – это целая жизнь, маленький брат. Спокойной ночи, предки! - Спокойной ночи! – хором повторили близнецы. Проходя мимо Гермионы, Дилис и Гарет поочерёдно звучно чмокнули её в щёку. - Ну, что? Как там поживает твой отдел? – спросил Скабиор, подходя к ней и обнимая рукой за талию. – Мне есть, кого приволочь к тебе на ковёр? Много правонарушителей в волчьей шкуре? - Наоборот. Все тебя так боятся, что сами приходят и дают признательные показания даже в самых незначительных нарушениях. Лишь бы не сталкиваться с тобой и твоей командой, - улыбнулась Гермиона, обнимая его. - Согласен, Чжоу и Руперт иногда перебарщивают. Но неужели я такой страшный? - Я тебя никогда не боялась, - ответила она, а потом опустила глаза. – Почти никогда. - Кто уж меня не боится, так это наши отпрыски, - сказал Скабиор. – Анест тут загнула, что после школы пойдёт в профессиональный квиддич. Я уверен, она что-то скрывает. Сдаётся мне, она хочет вместе с Марго Саламандер пропихнуть свою кандидатуру в юниорскую сборную. Чёрта с два она меня проведёт! А Гарет, как настоящий зануда-когтевранец, хочет работать у Чарли, чтобы совершенствовать свои научные таланты. Она небось его первым делом материться научит. - А Дилис ещё перед поступлением в Хогвартс объявила, что пойдёт в мракоборцы, где примется искоренять всё зло на свете, чтобы больше никто никогда не страдал, - закончила за него Гермиона. – Кажется, у нас получились хорошие дети. Разносторонние. - Распределяющую шляпу, поди, чуть удар не хватил, когда она поняла, что трое Уильямсов загремели на три разных факультета, - в ответ Гермиона рассмеялась. Скабиор улыбнулся: - Хотя бы я по-прежнему могу тебя повеселить, милая. - Ты всегда можешь меня повеселить, Нейрин. И потом, отличное чувство юмора – это далеко не единственное твоё положительное качество, - Гермиона подмигнула ему. - Ты по-прежнему слишком хороша, солнышко, – сказал он, заключая её лицо в свои ладони. - Как уж тут устоять? – Скабиор поцеловал Гермиону, и она прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью. - Стой-ка! – опомнилась она. – Чарли примчалась ко мне в кабинет и сказала, что ты послал министра, когда он предложил занять пост его личного телохранителя! Это правда? - Я не послал. А вежливо отказал. Хотя и следовало послать: все же думают, что я бескультурный хам. А я, между прочим, неприличных слов-то уже лет двенадцать не употребляю. С тех самых пор, как Анест однажды подслушала, как я записывал кричалку одному муда... Ну, неважно. - Почему ты отказался? Это же идеальное место! С тебя полностью снимают судебный запрет двадцатилетней давности! - А ты почему замерла на должности начальницы отдела и не лезешь вверх по карьерной лестнице? До министерского поста рукой подать, красавица. А ты просто хочешь видеть, как растут наши дети. И как с возрастом хорошею я, подобно эксклюзивному винцу. Ставишь семью на первое место, я прав? - Я – это другое, - пробубнила Гермиона, не желая признавать его правоту. - Я пожил на побегушках достаточно, - признался Скабиор. – Двадцать лет назад ещё. Вот так, - он провёл ребром ладони по горлу. – Лаванда была в кабинете, когда меня вызвали к министру. Она тебе подтвердит, что я так и сказал: не хочу. Сейчас я сам себе хозяин, у меня толковые ребята, и ночи я в основном провожу дома. А не срываюсь спасать министра, которого, мягко говоря, недолюбливаю. - Он... - Он взял Лаванду в свой штат, и она стала первым оборотнем в этом отделе, он помог тебе пропихнуть закон о правах домовиков, а теперь – и нас, оборотней. Но я руководящие чины всегда недолюбливал. Я знаю, что ты нервничаешь. И не хочешь, чтобы я занимался отловом сбрендивших собратьев своих. Но, милая, в том и соль: ты меня ждёшь. И я всегда помню об этом. И возвращаюсь. - Любишь пощекотать нервишки? – спросила Гермиона. Она не сдержала улыбку, когда их лбы соприкоснулись. В очередной раз Скабиор её убедил. - Это очень освежает наши отношения, солнышко. Хотя – трое детей. Куда уж свежее? - Почему ты не спрашиваешь, что я тебе подарю на день рождения? - Твои родители ограничатся поздравительной открыткой, не увидев весь бедлам, который мы завтра устроим. Это ли не подарок с твоей стороны? - Боже, Нейрин, какой же ты невозможный! Ты... - но Гермиона не смогла договорить, как внизу захлопали двери. Дилис взвизгнула, что уже одна минута первого, и именно она первой поздравит Анест. Но из своей комнаты наперерез ей вылетел Гарет, и теперь оба они тянули на себя дверную ручку около комнаты именинницы. - С Днём рождения, Анест! - Анест, С Днём рождения! Дилис первая, но я люблю тебя больше-е! – брат и сестра отчаянно толкались за право войти. - Вы просто хотите, чтобы я достала вам халявные билеты на квиддич! – отозвалась Анест. - И это тоже! – слушая их голоса, Гермиона покачала головой: - Вот тебе и подарки. Обмену и возврату не подлежат, - она расхохоталась, когда Анест велела близнецам отойти на три шага от двери, чтобы её можно было открыть и обняться. - Я думаю, это лучшее, что я когда-либо получал. Ну, ещё тот шарфик, обвязанный вокруг дерева, - ответил Скабиор, прижимая Гермиону к себе.
- С Днём рождения, Нейрин, - Гермиона ощутила исходящее от него тепло. – Я люблю тебя. - И я люблю тебя, красавица, - Скабиор взял её за подбородок, и Гермиона увидела своё отражение в его серых глазах, обращённых к ней. – Спасибо.