Охотники на ведьм

 Тонкс сжала свою чашку так, что Гермиона опасалась, как бы та не лопнула и не изранила её ладонь. Нарцисса смертельно побледнела, выслушав рассказ Драко о происходящем в колонии оборотней. Он описал всё, что видел, сперва Скабиору, Гермионе и Лаванде, а спустя пару часов – повторил в доме на площади Гриммо. - Она совсем спятила. Эта др-рянь, - прорычала Тонкс, вскакивая на ноги и начав ходить вокруг стола, как запертый в клетке хищник. Памятуя о Люпине, Гермиона лишь сочувствующе вздохнула, понимая, насколько Тонкс уязвлена подобными издевательствами над заражёнными ликантропией. - Нам надо ускорить побег тех, кто перешёл на нашу сторону. Это около двадцати ребят. Совсем немного, но они точно с нами. Чжоу очень осторожна в этих вопросах. Она передала мне список имён и номера их камер, - сказала сидевшая рядом с Драко Лаванда. Всё время, пока он говорил, она не выпускала его ладонь из своих пальцев. - Тебе туда точно соваться нельзя, - сказал он. – Если они захотят, то могут использовать тебя или Скабиора. После обращения на вас наложат заклятие, оставляющее навсегда в облике безумного оборотня. Никакие ягоды не помогут, - Гермиона нервно постучала пальцами по крышке стола. Узнав обо всём от Драко, Скабиор отпустил их троих наведаться к Тонкс и Нарциссе, но сам отправился восвояси, и ей оставалось лишь надеяться, что он будет осмотрителен. - Ох, Грейнджер! Сейчас вряд ли Скабиор проявит неосторожность. Перестань дёргаться. - Не лезь ко мне в мысли, Драко! – она даже схватилась за голову, негодующе глядя на него. - Ты слишком громко думаешь, когда дело касается его. Ну, прожил же он как-то без тебя все эти годы? А, кстати, сколько ему лет? – спросил Драко, не обращая внимания на тычки хихикающей Лаванды. - А... А я не знаю, - Гермиона вытаращилась на них, поняв, что действительно понятия не имеет, сколько Скабиору лет. Она даже не знала, в каком месяце и какого числа у него день рождения. Поражённая этим неприятным открытием, Гермиона нахохлилась над своей чашкой. - Я помогу ребятам сбежать, - решительно заявила Тонкс, останавливаясь рядом с Нарциссой. – У меня получится. Возьму с собой Дедалуса Дингла. И Гестию Джонс. Они в Холихеде спрятались. Пройти в эту колонию – плёвое дело, раз смогла Лаванда под оборотным. Мы обезоружим охрану и выведем верных. - Тонкс! – Нарцисса, не проронившая до этого ни слова, даже хлопнула по столу узкой ладонью. Не ожидавшие этого Драко, Лаванда и Гермиона одновременно вздрогнули. – Ты подумала о Тедди? Как ты можешь кидаться в такое опасное предприятие, имея на руках маленького сына?! - О-ох, - она закатила глаза. – Только не начинай по новой. Не получится. Я не изменю своего решения: Римус умер в борьбе за лучший мир. И я должна довести до конца... - Ты должна воспитать вашего сына, а не оставлять мальчика сиротой! – Гермиона отметила, что, когда дело касается вопросов семьи, Нарцисса проявляет удивительную твёрдость. - Да какой прок ему с такой матери?! – голос Тонкс дрогнул, и она помолчала, справляясь с эмоциями. – Пойми, я не смогу больше так жить: сидеть тут и ждать, когда упадёт шанс как-то им напакостить. Я мракоборец и хочу действовать. Иначе мы дождёмся, что в эту дверь, - Тонкс указала пальцем в сторону коридора. – Вломятся Пожиратели и убьют нас. Всех. И даже Тедди. Римус никогда не стал бы отсиживаться тут, - Гермиона очень некстати вспомнила слова Скабиора о том, кто заразил его ликантропией. - То... - Я люблю Тедди. Он мой сын, моя кровь. Я люблю его больше жизни. И поэтому пойду туда. Но сперва – отправлю Тедди к своей матери. Она давно говорила, что нашла безопасное место. Если всё пройдёт успешно, тут будут жить двадцать бедолаг, над которыми наверняка крепко поиздевались. Им нужен отдых. А Тедди такой шустрый, что вряд ли они смогут прийти в себя. - Ты предлагаешь это место? - А куда ещё, Драко? Дом, в котором вы живёте, очень интересует этого психа Крауча, как я погляжу. А у Рона мозг размером с горошину, поэтому сюда никто не сунется. Ребятам надо восстановиться. Обдумать план. - Пойти могу и я, Тонкс, - заговорила Гермиона. – Тебе не обязательно это делать одной. - Тебя Скабиор не отпустит, - тут же сказала Лаванда. – У нас с ним... Вроде как братская связь оборотней – я иногда чувствую его настрой, когда дело идёт об особенно важных вещах. Он тебя не пустит, даже не надейся. - Я не буду просить у него разрешения, Лаванда. Он-то меня не спрашивает. - Тогда пусть с Тонкс пойдёт Скабиор, - предложил Драко. Гермиона уже открыла было рот, чтобы отмести его предположение, как заговорила сама Тонкс: - Нет, ребята. Иду я. И точка. Никакой Скабиор мне не нужен. Давайте обсудим, когда это удобнее всего сделать. Ты можешь нарисовать план здания, исходя из коридоров, по которым тебя вели, Драко? – тот утвердительно кивнул. - Я соображу, как выглядит остальная часть колонии. Они все под копирку их строят наверняка, уроды вонючие. - Тонкс! - В смысле, дурно пахнущие подлецы, - в ответ Нарцисса сокрушённо вздохнула. - В первую четверть растущей луны оборотни обычно чувствуют себя лучше всего. Они как раз набрались достаточно сил после обращения и ещё не успели начать ощущать надвигающееся полнолуние достаточно остро, - Тонкс говорила, сосредоточенно вглядываясь в план здания, нарисованный Драко. Она ещё помнила, как страдал от ликантропии Люпин. - Первая четверть будет двадцать второго апреля. Тогда и пойдём. Времени у меня валом – успею отвезти Тедди к матери. Сгоняю в Холихед и выволоку оттуда Гестию и Дедалуса. Всё обалденно складывается! – её волосы даже окрасились в ярко-малиновый цвет. Нарцисса, явно не разделяющая такого энтузиазма, лишь вздыхала и с тоской косилась в сторону хохочущего Тедди, которого развлекал Кикимер. Гермиона поняла, что она не хочет расставаться с мальчиком, к которому привязалась за столь короткий срок. Но оставлять ребёнка в этом доме не представлялось возможным, если их план удастся. А если нет – тогда ему точно нечего там делать.

***

Полнолуние выпало на тридцатое апреля. Утро в тот день было необыкновенно жарким, с голубого неба, по которому быстро бежали редкие облака, светило солнце. Обжигающий ветер, пропитанный очнувшимися ото сна травами, приносил с собой подсоленный морской воздух, но отнюдь не прохладу. Гермиона надеялась, что к вечеру погода станет хотя бы немного терпимее. Вестей не было. Ни от Тонкс, ни от Беллатрисы, ни от нового министерства, обычно присылавшего дела на новых волшебников. Драко дважды навестил Нарциссу, но Тонкс, вернувшаяся лишь один раз после того, как успешно переправила Тедди к своей матери, не объявлялась. Она не посвятила никого в детали своего плана, даже не стала прощаться перед отправлением, что расстроило Гермиону. Но она подбадривала себя тем, что Тонкс настолько опытная и талантливая волшебница, что легко справится с поставленной задачей. Поэтому никакие сентиментальности не требуются.

Гермиона, Лаванда и Драко изнывали от бездействия и устали строить предположения, которые оказывались тем хуже, чем больше времени проходило. К вечеру действительно слегка похолодало. Оставив Лаванду и Драко о чём-то тихо переговариваться в библиотеке, Гермиона вышла из дома. Она побрела по холмам, как делала это в первый вечер своего пребывания здесь. Каменистая тропинка уводила всё дальше. Вскоре дом скрылся за склоном, укрытым вересковым ковром. В памяти вновь всплыл тот вечер, когда Скабиор бежал за ней в темноте. Тогда она ударила его камнем в висок, а самым страшным казалась перспектива оказаться с ним наедине. Гермиона сокрушённо оглядела пустующую местность. Скабиор тоже не приходил достаточно долго. Почти две недели. Она тщетно ждала, что он заявится утром или днём. Теперь солнце неумолимо стремилось к морю, чтобы через несколько часов погаснуть в мерцающей воде и выпустить полную луну.- Никогда не любил здешние виды, - раздался его голос. Гермиона вздрогнула и принялась вертеть головой, но не видела поблизости или даже вдалеке его силуэт.- Потеряла меня, милая? – спросил Скабиор, садясь на траве. До этого он мирно лежал, растянувшись прямо в душистом вереске и глазея на небо. Гермиона облегчённо выдохнула и подошла ближе.- Я ждала тебя, Нейрин, - сказала она, ложась рядом. Запах вереска и пробудившихся после зимы трав окутал невесомой плёнкой, но всего приятнее был тот аромат, что исходил от его кожи.- Прости, красавица. Я очень хотел тебя увидеть, но был слишком занят. В Министерстве нынче столько... - Скабиор замолчал, когда их взгляды встретились. Сердце у Гермионы замерло, когда она почувствовала исходящее от него тепло, по которому так соскучилась.- Я знала, что ты придёшь. Просто про нас будто бы все позабыли, - в ответ Скабиор только фыркнул.- Как же! Позабудут они. Тем более, о вас. В смысле, о нас. Нет, сладкая, никто про нас не забыл, - он замолчал, глядя на небо, по которому неспешно ползли облака. Гермиона вдруг вспомнила вопрос Драко:- Сколько тебе лет, Нейрин?- А в чём дело? – он повернул голову в её сторону.- Просто я даже не знаю, когда у тебя День рождения, - Гермиона растерянно улыбнулась. Скабиор удивлённо вздёрнул бровь и смотрел на неё, словно желая понять, насмехается ли она над ним или говорит всерьёз.- В августе. Пятнадцатого, - наконец, сказал он. – Хочешь подарить мне идиотский свитер?- Я не умею вязать. Сколько лет тебе исполнится пятнадцатого августа в этом году?- Удумала личное дело на меня завести?!- Да ты можешь просто отве...- Тридцать семь. Мы же с Барти одногодки, - добавил Скабиор, ёрзая на траве. Гермиона попыталась подавить смех.- Если бы я не знала тебя, Нейрин, то подумала бы, что ты считаешь нашу разницу в возрасте слишком значительной.- Ничего я не считаю. Это ты вдруг...- А я – тем более. Странно, что я не знала даже даты твоего рождения.- Ты поднакопи вопросов, красавица, чтобы я разом на все ответил. А лучше – запротоколируй и дай мне анкету на заполнение, - огрызнулся он, но Гермиона лишь улыбнулась.- Есть у меня ещё один вопрос. Ты ел эту ягоду из Китежграда?- Нет. Ни разу, - быстро ответил он и нахмурился.- У меня с собой, - Гермиона приподнялась, доставая из кармана маленькую коробочку не больше спичечного коробка. Внутри были волчьи ягоды, которые ей на всякий случай отсыпала Лаванда после возвращения из Америки. Всё это время Гермиона не решалась предложить их Скабиору, который наверняка не вполне доверял их действию.- Но ведь мне ты доверяешь? – спросила она, держа между большим и указательным пальцем тёмно-синюю матовую ягоду, которую покрывал сероватый налёт. Скабиор не сводил с неё взгляда. После долгого молчания он, наконец, ответил:- Доверяю.- Нейрин, мне не хочется, чтобы тебе было больно в полнолуние. Я не хочу тебя бояться и сидеть в доме.- Такова моя природа. Ты и в человечьем обличье меня какое-то время боялась, - от его улыбки кровь будто быстрее побежала по её телу, щёки закололо, но Гермиона стояла на своём:- Теперь всё изменилось. Ты дорог мне. А я не хочу, чтобы мучился тот, кто мне дорог. Ты не заслуживаешь этого, Нейрин. Если я тоже хоть немного тебе дорога, то съешь её. Я была бы рада этому, - она попыталась кокетливо улыбнуться, но вышло так скверно, что Скабиор рассмеялся, отводя взгляд на багряное небо, покрытое лиловыми пёрышками облаков. Гермиона упрямо сидела возле него, держа ягоду. Наконец, Скабиор страдальчески вздохнул и открыл рот. Когда он слегка коснулся зубами её пальцев, Гермиону охватило мучительное чувство, от которого бросило в жар. Она легла на спину и отвернулась, стараясь справиться с нахлынувшими ощущениями, но не могла и понимала, что он тоже всё это видит.- На вкус ягоды себе и ягоды. Вполне обычные. Спасибо. За заботу, - голос Скабиора звучал так обыденно, что Гермиона даже слегка расстроилась. Однако когда она повернула голову, то не без затаённой радости встретилась с его насмешливым взглядом. Скабиор лежал на боку и смотрел на неё, приподнявшись на локте:- Что это, Гермиона? Либо мне кажется, либо – от тебя вправду изумительно пахнет... Как бы это лучше назвать?- Только не начинай издеваться! Я бы предпочла делать это в доме, но...- Но там уже обосновалась эта тошная пара. А у меня нет никакого желания опять махать палочкой, накладывая защитные заклинания, чтобы Малфой и Лаванда нас не услышали, - Гермиона постаралась подавить смех. Скабиор ненадолго оставил её в одиночестве, отправившись вместе с Чарли к Тёмному Лорду. Гермиона проснулась глубокой ночью от скрипа закрывающейся двери. Приподнявшись на кровати, она видела его силуэт и слышала, как он сотворяет защитные заклинания не хуже, чем умеет она сама. А два из них Гермионе и вовсе довелось услышать впервые. Когда утром заспанный Драко столкнулся в коридоре со Скабиором, выходящим из её комнаты, то долго стоял, удивлённо хлопая глазами и недоумевая, откуда он взялся, ведь всю ночь в доме стояла абсолютная тишина.- Всё же ты мастер в этих чарах. Даже Лаванда ничего не заметила, - прошептала она, запуская пальцы в его жёсткие волосы. Скабиор посмотрел на неё:- И ты даже не будешь говорить мне, что это несвоевременно? Аморально? – она смущённо улыбнулась, слегка мотая головой в ответ на каждый вопрос. Гермиона прикрыла глаза, когда его ладонь заскользила вверх по её ноге, проворно забираясь под ткань платья и останавливаясь на округлом бедре. – Кажется, я развратил-таки всю из себя Гермиону Грейнджер. На пожизненное в Азкабане тянет, как думаешь? – Скабиор припал губами к её ключице.- Не будет больше никакого Азкабана, - Гермиона согнула ногу, крепче прижимая его к себе. Она пыталась управлять своим возбуждением, стараясь неторопливо познавать его, но каждый раз в какой-то момент Скабиор оказывался слишком желанным и притягательным, чтобы быть его послушной ученицей в любовных делах.- Как знать, сладкая. Но если...- Но если нас осудят, то я буду с тобой. Потому что... - ей очень хотелось сказать ему, но это оказалось слишком сложным. – Нейрин, - надеясь, что он и без слов всё понял, Гермиона потянулась к его губам, с радостью поспешив впасть в сладостное забытье.

***

Драко вскочил на ноги, когда входная дверь рывком распахнулась. Но на кухню вошли только Гермиона и Скабиор, поэтому он облегчённо выдохнул и сел на своё место. Уловив шлейф аромата, исходившего от Гермионы, Лаванда усмехнулась, но промолчала, памятуя о том, как ревностно Скабиор относится к своей личной жизни, не забывая при любом удобном случае пошутить о чужой.- Я думал, ты не придёшь даже к полнолунию. Где тебя носило? Мы тут на стену лезем, - нахмурился Драко.- Вестей от этой бой-бабы нет. Ничего, словно она растворилась, - Скабиор сел за стол, сделав вид, что не заметил, как Лаванда подмигивает покрасневшей Гермионе. – Я думал, она не добралась до Холихеда. Добралась. Её там видели, и это уже плохо.- Думаешь, её схватили?- Однозначно, белая голова, - он был беспощаден, разбивая их призрачные иллюзии. – Вопрос в другом: на каком этапе её наверняка неплохого плана Пожиратели сцапали и Тонкс, и тех, кто взялся ей помогать. Потому что, если её поймали в колонии, то прежде всего под ударом – ты, - он указал пальцем на Драко, и Лаванда выпрямилась, с волнением переводя взгляд то на Малфоя, то на Скабиора. – Думаешь, тётка тебя на экскурсию туда водила? Мы переловили кучу довольно опасных и двинутых чародеев, живыми вернулись из Китежграда да в придачу не выказываем никакого неуважения и даже недовольства, хотя нам кидают лишь кости с хозяйского стола. Да у Беллатрисы зубы сводит от злости, потому что она не может учуять, где же таится причина такого образцового поведения.- Вина Драко недоказуема, - сказала Гермиона. – Подумаешь – побывал в колонии по приглашению Беллатрисы. Тонкс его родственница, но до определённого момента никто не знал, что она жива, и Драко с ней не общал...- Беллатриса знает, что Тонкс помогла Нарциссе бежать. А, сцапав её, она в шаге от того, чтобы найти и твою мамашу. Я со всем почтением, Малфой, но матери твоей конец, если Беллатриса до неё доберётся, - при этих словах Драко побледнел ещё больше. Он наверняка клял себя за то, что позволил Тонкс отправиться на эту миссию. Беллатриса быстро сложит два и два. Если только это не она расставила ловушку.- Тонкс не расскажет им ничего, - решительно заявила Гермиона. Скабиор кивнул с будничной миной:- Это я понял. И для нас подобная несгибаемость хороша. Если Тонкс вправду такая крепкая, то мы можем действовать свободно. Ты, Малфой, состроишь свою обычную физиономию паскудного аристократа, за которой невозможно ничего разглядеть. Беллатриса в очередной раз потерпит крах и станет изыскивать другие пути. А мы будем ускоряться. Потому что время поджимает: эти психи так увлеклись селекцией оборотней, что превратили дело в какую-то секретную сверхмиссию. И мне это не нравится.- Как ты думаешь, сознание у этих зверей сохраняется? – спросил Драко.- Какое там сознание? Рехнулся что ли?! – раздражённо ответил Скабор. – Кстати, о настоящих животных. Барти обалдеть как втрескался в Чарли и теперь всюду таскает её с собой. Насколько я понял, его так подкосило, что он хочет жениться. А она устраивает попойки в поместье, которое раньше было твоим, Малфой.- Что?! – в ужасе спросили Лаванда и Гермиона.- Нет, как раз здесь я бы не волновался. Чарли неплохо поладила с Катей и Казаниным, она отлично играет свою роль. И мне даже жаль, что ей приходится терпеть общество Барти, ловелас из которого, насколько я помню из школьных лет, очень не очень. Но у нас, вроде как, появился свой человек в его ближайшем окружении. В Министерстве мне дали от ворот поворот, мол, сейчас есть пара крутых материалов, но выдадут их после празднования годовщины клятой победы... Короче, ждать надо. И не паниковать, потому что мы у них под увеличительным стеклом. Казанин сказал, что будет какое-то мероприятие второго мая. Собрались отмечать победу.- Хорошо, что мы этого не увидим, - вздохнула Гермиона.- Я бы не радовался раньше времени, сладкая, - предостерёг Скабиор.

***

Они ушли, как делали всегда перед наступлением темноты. Но Гермиона оставалась на крыльце, сидя позади распахнутой двери. На улицу лился тёплый свет коридорной люстры, прямоугольником стелившийся по вереску и белёсой тропинке, убегающей за склоны холмов. Через час в темноте появилась серая тень, бродящая там, где мрак был гуще всего.- Иди ко мне, - позвала Гермиона, усаживаясь на верхних ступеньках. Тень осторожно приблизилась. Когда он весь вышел на свет, сердце у Гермионы пропустило удар. Зверь с бурой шерстью, который когда-то гонялся за ней. Теперь он смотрел как человек. Нет, он смотрел так, как никогда на неё не смотрел человек. В этом взгляде были сожаление, стыд и вина. За природу, которую сам Скабиор никогда бы себе не выбрал. Гермиона улыбнулась, стараясь подавить укол жалости. Оборотень положил морду ей на колени и глубоко вздохнул, прикрывая глаза, когда узкая ладонь погладила густую шерсть.- Ты знаешь, я даже не заметила, что прошёл год, - заговорила она, вглядываясь в чернеющие впереди пустоши. – Это кажется только, что время лечит. На самом деле я даже помню, как болела моя рука, когда год назад мы прятались у Билла и Флёр. Беллатриса тогда начирикала своей палочкой «Грязнокровка» прямо тут, - Гермиона вытянула руку, указывая на белую кожу, где ещё оставались тёмные паутинки рубцов. – Первого мая мы наведались в Гринготтс и выкрали крестраж. Я, Гарри. И Рон. Мне тогда так нравилось быть с ним рядом. А как я радовалась, когда он проявлял инициативу и думал! – оборотень фыркнул, слегка отвернув голову. – Я правда надеялась, что у нас всё будет... Нормально. Семья. Такая же, как у него. Не такая большая, конечно. Но такая же дружная. А потом большинство Уизли лежали на холодном полу. И Рон, наверное, тоже умер вместе с ними, - голос Гермионы дрогнул, и она ещё раз провела ладонью по жёсткой шерсти, пахнущей терпкими травами.- Я вообще-то не подслушивал, - донёсся из дома голос Драко. – Просто тут так тихо, что жужжащего комара у моря слыхать. Ты слишком снисходительна к Уизли. Мы все передохли почти год назад. Кто-то раньше, кто-то – позже. И все в некотором роде родились заново. Просто некоторые учли ошибки, а другие – с азартом творят новые. Грейнджер, ты мягкотелая, когда дело касается старых привязанностей, - при этих словах зверь недовольно зарычал. - Всё-всё, ухожу, - он спустился с крыльца и исчез в темноте. Гермиона увидела тень, принадлежавшую Лаванде, которая всё ещё стеснялась своего обличья.- В чем-то он прав, - протянула она, рассеянно поглаживая оборотня по загривку. – Я не могу радоваться этой победе. Но ты и сам понимаешь: мы бы с тобой ни за что не встретились, если бы, - Гермиона запнулась, заглянув в его горящие жёлтые глаза. В них было столько невысказанных чувств, которые и не нуждались в словах, что она лишь устало улыбнулась. Он никогда не признавался в этом, но теперь казалось, что она прочла в глазах оборотня то, чего не мог произнести человек.

***

Вечером второго мая, когда Гермиона с благодарностью приняла тот факт, что празднование победы пройдёт без них, пришёл Скабиор.- Тёмный Лорд зовёт. На мероприятие, посвящённое годовщине победы, - произнёс он тоном, от которого у Гермионы по спине пробежали мурашки.- Опять в Министерство? – предположила Лаванда. Тот отрицательно покачал головой и назвал место. После этого в гостиной повисла такая тишина, какая бывает, разве что, на кладбище. Цепь на заднем дворе протяжно заскрежетала от порывов усиливающегося ветра.- Будет сильная гроза, - сказал Драко, бросая мимолётный взгляд в окно. Лучи солнца, заливавшие гостиную, медленно уползали, прячась за надвигающиеся тучи.- Точно, - сказал Скабиор, опуская руку на плечо Гермионы, безошибочно угадав, что от потока нахлынувших мыслей она запаникует. Его прикосновение подействовало успокаивающе: Гермиона сделала глубокий вдох и благодарно улыбнулась. Тогда Скабиор перевёл взгляд на переминающуюся с ноги на ногу Лаванду:- Ты уже отлично ориентируешься в запахах. А в иных ситуациях – превосходишь меня. Внимательно следи за развитием событий. Если учуешь или услышишь что-то очень необычное, дай мне знать. Я буду за тобой наблюдать. За всеми вами. И не нервничайте, нас никто не тронет, пока мы сами не дадим им повода.

***

Вокруг глубокой круглой ямы, усыпанной жемчужно-белым песком и похожей на цирковую арену, расположилось не менее десяти рядов, до отказа заполненных людьми. Всё это были Пожиратели в тёмных мантиях, работники нового Министерства в деловых костюмах, егеря, перебежчики из Шотландии и Ирландии, уставшие оказывать сопротивление режиму, длань которого уже готовилась простираться за океан. Ни для кого не было секретом, что Тёмного Лорда манила американская Ильверморни точно так же, как и Хогвартс, который теперь стоял побеждённый. Лаванда сидела в последнем ряду, позади людского моря, выискивая взглядом знакомые лица. Как только она, Драко, Гермиона и Скабиор вошли в колонию, им велели занять соответствующие места, разделив друг с другом. Воздух в помещении был тяжёлым и ложился на лицо тонкой плёнкой пота, железа, сырости и жгучего нетерпения. Но Лаванда не могла понять, что будет происходить, и чего именно с таким остервенением ждут сидящие в первом ряду. Не нужно быть оборотнем, чтобы без труда выцепить из тёмной массы ярко-алое пятно. Леон Хоффман в сверкающем багровом пиджаке рядом с Пожирателями в чёрных мантиях выглядел как попугай, попавший в клетку к коршунам. Он будто бы постарел, и лицо его то и дело нервно подёргивалось. Лаванда удовлетворённо хмыкнула, учуяв запах страха, который становился всё сильнее. Но даже в такой обстановке Леон был верен себе и своим причудам. Увидев их всех при входе на трибуны, он остановился и удивлённо спросил у Гермионы: «О, так вы уже здесь? Пошли другим коридором?». Вместо неё ответил Скабиор: «А где ещё ей быть?!». Его тон был таким угрожающим, что Хоффман поспешил ретироваться, но Лаванда сочла такое поведение довольно странным. Даже для него. Оставив господина модельера маяться со своими предположениями и фобиями, она продолжила скользить взглядом по заполненным трибунам. Гермиона, сидящая в секторе напротив, облизнула пересохшие губы, стараясь совладать с эмоциями. Уж она-то наверняка догадывалась, что произойдёт, но Лаванда попросту не могла отвлечься ни на что, кроме запахов, которые говорили куда больше жестов, мимики и даже – иных слов. Волнение Гермионы было уловить совсем нетрудно, хотя она и пыталась его скрыть. Но ситуация осложнялась ещё и тем, что возле неё стоял и беспрестанно трепался жутко довольный Рон Уизли. Лаванда оскалилась, мечтая, будучи в обличье оборотня, разорвать его на части и стереть эту тошную улыбку с холёной конопатой физиономии. Чарли Гвинн сидела рядом с Барти в огороженной ложе, с которой открывался лучший вид на арену. Ей не шли ни строгая причёска, ни чёрная мантия. Красивое лицо застыло в выражении напряжения и раздражения. Лаванда видела, как она изучает собравшихся, наверное, ища кого-то из них. Завидев Гермиону среди зрителей, Чарли слегка успокоилась, продолжив поиск знакомых. Барти сиял, как новенький галеон, и наверняка понятия не имел, что его возлюбленная – маглорождённая, в чём Чарли призналась им по секрету, прибыв в Англию. Лаванда втянула носом воздух – от Чарли, с нежностью посмотревшей на Крауча, прямо-таки разило безразличием, запах которого походил на запах грифеля для карандашей. Такой же бесцветный, но стойкий. Барти, безусловно знающий о том, что приготовили к празднованию, помахал кому-то с исступлённо счастливым видом. Скабиор, сидевший в третьем ряду одного из секторов махнул ему аж двумя руками. Втянув носом воздух, Лаванда поперхнулась, как будто на неё дохнуло пламенем лесного пожара. Удивившись, как Скабиор умудряется скрывать такую испепеляющую ненависть за угодливой улыбочкой, она ещё раз напомнила себе, что поступила правильно, когда не стала его недооценивать. Двери ложи распахнулись, и рядом с Краучем сели Катя и Казанин. От обоих исходил незнакомый аромат, но, каждый раз делая вдох, Лаванда не могла определить, что это за запах. Китежградцы будто были помещены в пластмассовые кубы, защищающие от любого вторжения в личное пространство. По их лицам невозможно было понять ничего. Разве что, Катя сочувствующе переглянулась с Гермионой, но быстро отвела глаза. В ложу вошёл Драко, впереди которого горделиво ступала Беллатриса. Она была счастлива, но даже счастье окрашивалось её мерзкой вонью, от которой у Лаванды зачесался нос. Подавив желание чихнуть, она продолжала исследовать помещение, с удовлетворением отметив, что от Драко пахло стерильным спокойствием и безразличием ко всему, что творится. Даже сам Тёмный Лорд не смог бы уличить его ни в чём. Стоило ей подумать, как появился он сам. Лаванда лишь моргнула, как увидела Волан-де-Морта, стоящего в центре ложи, с которой открывался вид на трибуны и арену внизу. Подле его ног уже свернулась Нагайна, чья чешуя лениво переливалась в пляшущем свете факелов. Пожиратели, егеря, работники Министерства и прочие волшебники, тут же повернулись в его сторону и начали исступлённо аплодировать. Но, как ни старались они, внутренний страх не смог заглушить истовых рукоплесканий. Волан-де-Морт, казалось, понимал это, поэтому холодно встретил восторг присутствующих, подняв бледную руку в знак того, что им пора утихомириться.- Друзья мои, - начал он своим шелестящим голосом, от которого у Лаванды волосы на затылке становились дыбом. – Сегодня мы празднуем нашу первую победу. Их будет много, не сомневайтесь. Но не время почивать на лаврах. Сегодняшний день - дань памяти тем храбрецам, которые пали в борьбе за совершенный мир. Мы построим его совсем скоро. Нам уже ничто не помешает, - его голос утонул в одобрительных криках и аплодисментах, которые мгновенно стихли, стоило Волан-де-Морту слегка покачать головой. – Мы объединим всё магическое сообщество, чтобы оно процветало. И нам не потребуется скрывать свою избранность. Однако ещё существуют те, кто считают, будто бы возможно возвращение к старым порядкам: в темноту, - трибуны негодующе загудели. – В позор и унижение, - голос Волан-де-Морта свистел и хлестал, как ледяной ветер. – Они хотят быть прислужниками маглов, позволяя им кроить мир по своему усмотрению, проявляя преступное безучастие, растрачивая магию впустую. Это осквернители крови, недостойные носить в себе дар волшебства. И сегодня я покараю их так, чтобы об этом узнали все. Чтобы больше никто не посмел противиться очевидному!

По трибунам прокатились злорадные смешки, когда рослый Пожиратель вывел на арену четверых волшебников со связанными за спиной руками. Первым шёл средних лет мужчина, следом за ним – молодая женщина, девушка и парень. Они все были похожи: лохматые, грязные, в пыльной одежде, изобилующей дырами и пятнами запёкшейся крови. Одинаково истощённые, одинаково униженные и одинаково смирившиеся, они остановились ровно посередине, как велел надзиратель, поспешивший покинуть арену. Лаванда плотно сцепила зубы, переводя взгляд с Тонкс на Парвати Патил, на Симуса Финигана и наконец – на того, кто наверняка зовётся Дедалус Дингл. Мысль о том, что их поймали, что их наверняка пытали и могли выведать секреты, которые повлекут за собой новые казни, не успела в полной мере укорениться в её голове, когда снова зазвучал голос Тёмного Лорда.- Взгляните на них! Вот что бывает с теми, кто воспротивился моей воле. Эти предатели жались в тёмных углах, как крысы, ожидая удобного момента, чтобы напасть. Они намеревались сокрушить нас, - трибуны загоготали и заулюлюкали, угодливо кляня сбившихся в маленькую толпу волшебников. Волосы Тонкс были пепельно-русыми, почти седыми. Она стояла с абсолютно спокойным лицом. Парвати готова была вот-вот впасть в панику, мелко дрожа и не замечая, как по её щекам стекают слёзы. Лаванда всхлипнула, когда избитый и измученный Симус разглядел её среди присутствующих. Он подмигнул, отводя взгляд в сторону, но она тут же вспомнила, как они отправились на Святочный бал, сделав друг другу дружеское одолжение. Отыскав взглядом кого-то в толпе, Тонкс едва заметно шепнула:- Не жалей, - Лаванда не успела удивиться, как Волан-де-Морт заговорил вновь.- Наслаждайтесь зрелищем! Вы это заслужили, но помните: вы должны рассказать об увиденном всем, кто слышит. Чтобы магическое сообщество уяснило наши принципы. Я не буду знать пощады, если почувствую запах предательства, - Лаванде померещилось, будто бы он смотрит прямо на неё, и она зажмурилась, боясь, как бы он не содрал лицо с костей одним своим взглядом. – Пусть все знают: я пролью волшебную кровь и пойду на эту великую жертву. Истинные волшебники не должны сомневаться: мы избраны, чтобы править. А после всех нас ждёт пир, - наверное, он дал отмашку, потому что под трибунами раздался щелчок. Лаванда в ужасе открыла глаза, заслышав хруст песка под когтистыми лапами. Она начисто забыла обо всём, что рассказывал Драко, и была поражена, когда на арену вышли три здоровых разъярённых оборотня. Из их полураскрытых пастей вытекала слюна, а глаза были одинакового ядовито-зелёного цвета. Вертикальные зрачки выдавали совершенное безумие и полную неспособность понимать происходящее вокруг. Это - люди, обратившиеся в полнолуние и оставшиеся в обличье зверей. Теперь их превратили в животных, которые вот-вот... Глаза защипало. Арена с оборотнями и жертвами, трибуны, пёстрая толпа и ложа, где всё ещё был Драко под неусыпным надзором Беллатрисы, - всё это медленно расплывалось и таяло в дымке подступающих слёз. Звери издали рычание. Песок под их ногами захрустел, и один из оборотней прыгнул на жавшихся друг к другу пленных, которым так и не развязали руки. Тонкс что-то крикнула, и все четверо прыснули в разные стороны, оставив его ни с чем. Зрители вскочили со своих мест, и людское море нахлынуло на железную балюстраду, огораживающую арену. Они что-то кричали, толкали друг друга, стараясь пробиться ближе к ограждению и увидеть, как три зверя будут раздирать на части врагов Тёмного Лорда. Оборотни рычали и клацали пастями, дезориентированные обилием запахов и воплями толпы, которые только подстёгивали их голод. И вдруг Лаванда расслышала голос, шедший откуда-то издали. Так далеко, словно с другого конца света.- Дотошная. Нюня, - она торопливо вытерла слёзы и вся обратилась в слух, стараясь миновать улюлюканье зрителей, презрительные голоса тех, кто жалел, что не сделал ставок заранее, и многое другое средоточие звуков и шумов, чтобы пробраться к этому тихому голосу. Он казался смутно знакомым, но Лаванда не могла разобрать даже, женский он или мужской.- Нюня. С другой стороны камня.- Клац-клац. Время идёт. Клац-клац. Можно и не успеть вернуться вовремя, - заговорил другой голос, определённо женский. Лаванду обожгло предположение, от которого сердце гулко стукнулось о грудную клетку.- Клац-клац. Нюня говорит с другой стороны. А мы слушаем с этой. И время уходит. Клац-клац, - Остатки человеческого сознания, теплящиеся внутри звериной оболочки таяли. И голоса исчезли, словно их обладателей унёс Хогвартс-Экспресс. Всё затопили крики с трибун, быстрая речь тех, кого должны были вот-вот разодрать на части. Тонкс призывала визжащую Парвати прекратить, ведь тем самым она привлекает на себя внимание зверей. Лаванда начала искать Скабиора и встретилась с тёмно-серыми глазами, вопросительно и нетерпеливо вонзившимися в её лицо. Она была слишком взволнованна, но, как сумела, дала понять о последнем проблеске сознания двух оборотней. Скабиор, который без того был в ярости и внимательно наблюдал за перепуганной Гермионой, слегка склонил голову, призывая её не нервничать, однако это было невозможно. Тонкс подняла голову, глядя прямо на Беллатрису. Лаванда без труда смогла понять её слова, сказанные мадам Лестрейндж. Та поджала губы, но тут же положила руку на плечо стоящему рядом Драко и с улыбкой сказала ему, стараясь пересилить нарастающий гул нескольких десяток глоток:- Отличная идея, правда? Эти олухи пролезли в колонию оборотней, чтобы попытаться помочь им бежать. Но в итоге сами их и накормят. Теперь посмотрим, насколько хорошо наших пёсиков... - её слова утонули в гомоне зрителей. При взгляде на бескровное лицо Драко, Лаванда едва не разрыдалась. Второй оборотень в один прыжок преодолел половину арены и оказался возле Тонкс и Парвати, прячущейся позади неё. Тонкс попыталась было юркнуть в сторону, но её нога подвернулась на песке, и она упала на спину. Зверь высился над ней, подпрыгивая на задних лапах, словно, в танце. Не мигая, глядя на него, Тонкс что-то прошелестела губами, настолько бледными, что они сливались с белой кожей лица. Лаванде показалось, будто время замедляется, превращаясь в тягучую прозрачную слизь, сквозь которую она видит всё происходящее. Челюсти с хрустом сомкнулись на боку Тонкс, и пыльный тёмно-вишнёвый пиджак окрасился красным. Визг застывшей рядом Парвати заглушил рёв собравшихся. Лаванде не требовалось бежать вперёд и расталкивать крепких мужчин в чёрных мантиях или хрупких женщин в деловых пиджаках. Сквозь слёзы она сделала глубокий вдох, и в нос сразу ударил медный запах человеческой крови, смешавшейся с белым песком. Крик Парвати был громким, а ей и вовсе казалось, будто она верещит ей в самое ухо. Лаванда подумала, что сейчас не выдержит: либо бросится бежать, либо – выпрыгнет на арену, где полезет в драку, выпуская наружу подавляемую благодаря волчьим ягодам агрессию.Леон Хоффман в панике растолкал присутствующих и умчался вон из зала, наплевав на свою приметную одежду. Чарли Гвинн была похожа на собственную снежную фигуру – такой она сделалась белой. Тот факт, что она всё-таки живая, подтверждала только слегка подрагивающая нижняя челюсть.- Эта казнь законна, Повелитель? Таков ваш закон? – спросил Казанин. Ни он, ни Катя не изменились в лицах, но глаза у обоих как будто подёрнулись поволокой.- Такова моя воля. Господин посол, - ответил Волан-де-Морт, сосредоточенно глядя на арену. Когда оборотень всё-таки настиг и повалил на песок Симуса, он искренне рассмеялся. Лаванда была уверена, что четверых волшебников убивали полдня. И даже слышала, как рвётся их одежда, когда оборотень прокусывает её острыми клыками, захлёбываясь слюной от желания поскорее испробовать тёплую плоть.- Зрелище просто чудо, верно, Гермиона? Я сделал ставку, что Тонкс убьют первой. И не ошибся – выиграл тысячу галеонов! Мадам Лестрейндж принимает только крупные ставки. Это очень разумно, поскольку... - она закрыла лицо руками, но расслышала голос Рона и пожелала, чтобы железный виток балюстрады, о которую он опирается, разговаривая с Гермионой, вдруг отломился. И Рон рухнул бы вниз, прямо в ненасытную пасть.

***

Гермиону всё ещё шатало после трансгрессии, но она не упала. Когда они прибыли в пустоши, избежав пира, на котором их и не желали видеть, гроза только готовилась разбушеваться. Пурпурное небо вспарывали белые молнии, и рокот грома раздавался совсем близко. Ветер налетал, как дикий зверь, швыряя в лицо пряди волос. Сделав пару шагов, Лаванда согнулась пополам, и её стошнило. Драко остановился рядом, а Гермиона, миновав их, на немеющих ногах пошла к дому. Последние слова Тонкс, обращённые к ней, засели в памяти, как острая заноза, растравляющая кровоточащую рану. Не жалей. Ослепительная вспышка озарила пространство, но Гермиона словно не замечала этого. Гром ударил так, точно небо треснуло прямо над головой. Убейте змею. Убейте змею и останется только он... Пообещай мне. Не жалей. Вдруг Гермиона часто заморгала, поняв, что не помнит, как оказалась сидящей за кухонным столом. Напротив был бледный Драко и Лаванда с мокрым от слёз лицом. Пальцы Гермионы смыкались вокруг белой чашки, из которой шёл аромат ромашкового настоя. Она тряхнула головой, но это не помогло. В ушах до сих пор звучали крики, рычание и смех. А перед глазами стояли Тонкс, Симус, Дедалус Дингл и Парвати. И оборотни, ярость которых только постёгивали охочие до жертв зрители.- А где... Скабиор?- Его ждали на пиру. Он пообещал вернуться, как только сможет, - бесцветным голосом проговорила Лаванда, делая глубокий вдох. – Я никогда не смогу забыть этот запах. Никогда... Меня всё ещё мутит. Какое счастье: здесь не пахнет кровью, - её передёрнуло, и Лаванда приложила ладонь ко рту.- Тонкс не сдалась, я уверен. Ничего они от неё не добились.- Ты не разобрал, что она сказала Беллатрисе? – Драко мотнул головой. – Она сказала: «Ты никогда не узнаешь, откуда мы нанесём вам удар». Ничего она им не разболтала, - Лаванда старалась подавить душившие её слёзы.- Ты должен сам сказать матери, Драко.- Извини, Грейнджер, это подождёт до утра. Я... Должен сообразить, какие подобрать слова. А тебе надо поспать. Хоть немного, - Малфой встал из-за стола и за руку увёл Лаванду на второй этаж. Гермиона слышала, как они в молчании идут по коридору. И как наверху тихо хлопнула дверь. Не жалей. Она бессильно распласталась на столе, резким движением рук сбивая кружки и фарфоровую пиалу с конфетами. Звук ошмётков стекла, разлетающихся по всей кухне, не заботил её, как и собственные сдавленные рыдания, рвавшиеся из груди, но старательно сдерживаемые весь последний год. Гермиона расплакалась, вонзаясь ногтями в крышку стола. Гроза уже вовсю неистовствовала, ливень яростно обрушивался на окна, грозясь разбить стёкла и затопить весь дом. Зрелище просто чудо, верно, Гермиона? Я сделал ставку, что Тонкс убьют первой. И не ошибся... Драко был прав – она слишком мягкотелая. И когда-нибудь это дорого ей обойдётся. Рон больше не тот. Гермиона не подняла головы, когда руки Скабиора легли на её подрагивающие плечи. Она не стыдилась своих слёз в его присутствии, позволяя себе наконец-то избавиться хотя бы от малой толики боли. Успокаивающие поглаживания по голове, плечам и спине действовали – спустя минуту Гермиона лишь тихо всхлипывала, смаргивая слёзы с длинных ресниц.- Не плачь, Гермиона. Мне больно видеть, как ты страдаешь.- Я страдаю уже целый год! – огрызнулась она, тут же почувствовав вину за эти слова. Руки Скабиора исчезли, и Гермиона в испуге вскинула голову. Но он был рядом, опускаясь на соседний стул.- И не без моего участия. Увы, я тоже не сразу понял, что происходит со мной. Поэтому пришлось помучиться. И тебя помучить, - сказал Скабиор, стряхивая с плеч дождевые капли. Гермиона отёрла последние слезинки.- Ты была молодцом, солнышко. Тем более, что в ухо тебе постоянно жужжал этот рыжий таракан.- Его наверняка специально приставили ко мне.- Безусловно. Но он настолько тупой, что трепался только о себе, стараясь выбесить тебя. Он ни черта не понял за годы совместной учёбы. Даже до меня быстрее дошло – когда ты концентрируешься, вывести тебя практически невозможно.- Тебе это удаётся, Нейрин. Можешь себя поздравить, - Гермиона кисло улыбнулась, увидев, как он театрально хлопает глазами.- Я, в общем-то, пришёл...- Да, зачем? – она всерьёз удивилась. – Ты сейчас должен быть на пиру и искренне радоваться вашей победе. Если помнишь, мы с тобой не принадлежали к одному лагерю, - Скабиор сцепил зубы, но сдержался и ровным тоном проговорил:- Во-первых, за тобой повелась отвратительная привычка перебивать меня. Не делай этого. Во-вторых, Чарли умеет устраивать такие вечеринки, что никто не заметит, даже если уйдёт половина гостей. Она виртуозно привлекает внимание к своей персоне, а Тёмный Лорд на пиру даже не появился. Как и Беллатриса. Поэтому я ушёл почти в самом начале....- Где ты тогда был, ра.. – его тёплая ладонь зажала ей рот. Гермиона недовольно нахмурилась и попыталась укусить Скабиора за руку, но тот только рассмеялся:- В-третьих, я повторюсь: обожаю, когда ты бесишься. А в-четвёртых, я отправился в пустующее Министерство, и кое-что раздобыл, - в увидев блестящий предмет, который Скабиор выудил из кармана, Гермиона почувствовала, что вот-вот задохнётся от нахлынувшей волны вопросов и собственных эмоций. Теперь ей кое-что стало ясно, но страх от этого лишь умножился.

Не жалей.- Откуда он у тебя?- Скажи спасибо Минерве Макгонагалл. Она так гордилась тем, как умело ты его использовала, что не стала сдавать в Отдел Тайн, а закинула в архив, чтобы однажды... Не знаю, что она хотела с ним сделать. Но в итоге на коробку, в которой он лежал, что-то уронили и он слегка повредился. Но, думаю, выжать из него всё ещё кое-что можно.- Нейрин, - Гермиона потянулась было, но, как только её пальцы уже готовились ощутить прохладный металл, Скабиор отдёрнул руку. На её вопросительный взгляд он ответил:- И больше никогда не напоминай мне о том, что мы были частями враждующих сторон. Молния сверкнула так ярко, что Гермиона испуганно метнулась в сторону, угодив прямо в его объятия. Она вцепилась в плечи Скабиора, когда гром, казалось, взревел прямо внутри дома, где-то под потолком.- Когда я был совсем ребёнком, то дико боялся здешних гроз, - сказал он.- А сейчас? – спросила Гермиона, не желая отстраняться.- А сейчас у меня есть другие причины для страха. И по сравнению с ними любая гроза совершенно никчемна, - Скабиор заглянул ей в глаза. Они ничего не сказали друг другу, но Гермиона прильнула к нему, впервые за долгое время чувствуя себя защищённой. Торопливо поцеловав её, Скабиор спросил:- Надеюсь, ты не против, если мы приступим прямо сейчас? Время уходит.- Нет, я не...- Заткни-ка уши, - она исполнила его просьбу, и Скабиор так громко свистнул, что Гермиона в ужасе зажмурилась, чувствуя, как оглушительно звенит в ушах.- Бегом сюда: у нас внеплановое собрание! Живо, я сказал! – наверху раздалась брань Драко и топот двух пар ног.- Что?! – они влетели на кухню. Оба выглядели так, что было понятно: они не спали, а, скорее всего, обсуждали, как лучше сказать обо всём Нарциссе. Лицо Лаванды было ещё красным от выплаканных слёз.- Сейчас мы попытаемся объять необъятное, - встретившись с вопросительными взглядами, Скабиор пояснил, - Лаванда дала мне понять об угасающем сознании двоих оборотней. И она молодец, потому что я был так занят Рыжиком, что вряд ли сам бы их услышал, - при этих словах Лаванда улыбнулась. – Они сказали, что время уходит, - он пересказал всё, что услышала Лаванда.- Это набор слов, - покачала головой Гермиона. – Может быть, у них уже начались галлюцинации.- Я тоже так подумал, - согласился Скабиор. - А потом... Больно складно получается. Для галлюцинации перед полной потерей сознания. Как будто они из последних сил держали в мозгу эту информацию, чтобы донести до того, кто услышит, но без лишних ушей.- И о чём они, по-твоему, речь вели?- Я думаю, что с ними говорил кто-то с другой стороны стены, то бишь кто-то, кто пришёл из другого места. А ещё я думаю, что кто-то из нас уже был в колонии. Леон сильно удивился, увидев нас на трибунах, словно только что столкнулся где-то ещё. В колонию наверняка ведёт проход, о котором знают единицы. Знает, например, человек, про которого пытались сказать оборотни. Приходит вам на ум, кто мог быть с другой стороны камня и доводить заключённых своим нытьём? - Скабиор обернулся на раковину, из которой подкапывала вода. На конце железного крана повисла новая крупная капля, переливающаяся в ярко-белой вспышке молнии, осветившей небо.- Говоришь, со стороны колонии видно Хогвартс, Лаванда? – спросил Драко, сосредоточенно глядя на кран. Она уверенно закивала. Малфой слегка улыбнулся. - Есть у меня предположение, кто мог действовать заключённым на нервы. Пора разыскать мою давнюю подружку.