Охотники на ведьм

  Сколько усилий ни прилагала Гермиона, чтобы примерно представить, в какой части Англии находится лагерь, попытки ни к чему не привели. Зато в первый же день она разобралась в его устройстве: восемь отрядов, по сорок человек в каждом. Двадцать женщин и двадцать мужчин. Над каждым – свой надзиратель и парочка помощников, которые могут безнаказанно избивать и пытать любого, кто покажется им слишком медленным, подозрительным, ленивым или подвернётся под руку. Основной труд сводился к работе с растениями, в большинстве своём ядовитым; к приготовлению особо токсичных зелий; переноске непосильных тяжестей; прислуживанию надсмотрщикам. В конечном счёте это было медленное уничтожение, потому что использование волшебства заключёнными, конечно, исключалось. А кто они без палочек? Всего лишь хиляки, которым не протянуть и месяца в таких условиях. Тем не менее Гермиона признала: лагерь – отличный выход для решения вопроса многочисленных пленных. Здесь собрались волшебники неглупые, но мятежные. Под пристальным надзором они исполняли нужную, но опасную работу. В случае смерти кого-либо из заключённых их просто заменяли другими, такими же ненужными. А кладовая опасных зелий и хранилища с ядовитыми растениями всё пополнялись за счёт рабочих рук. На третий день их отряд работал на улице. Каждому дали по кусочку кровомха и керамическую чашу, в которую руками необходимо сцедить едкий, но нужный для приготовления нескольких зелий сок. Подняв голову, Гермиона заметила Лаванду Браун, которая шла мимо, но улыбнулась ей, показав, что рада видеть. Вид у Лаванды был абсолютно потерянный. Она не работала ни в теплицах, ни в садах, не помогала при строительстве. Гермиона спросила себя, чем бы Лаванда могла заниматься, как над ухом раздался знакомый голос: - Даже тут ты стараешься изо всех сил, - от неожиданности она выронила кровомох, из которого только-только потёк было алый сок. - Дин?! Ты жив! - Уже и не знаю, жив ли я, - смущённо улыбнулся тот. – Почти ничего не слышу – нас заставили вытаскивать мандрагоры из горшков и резать их без специальных наушников. Такой визг стоял! - Ты видел кого-нибудь ещё? - Драко разве что. И был чертовски удивлён. Остальных либо убили, либо... - они затравленно переглянулись друг с другом, боясь вслух выразить самое безумное и самое желанное предположение. Что остальные всё-таки смогли спастись. - А ты, Гермиона? Ты здесь долго уже? - А какое сегодня число? - Семнадцатое июня, - снова улыбнулся Дин, глядя как лицо Гермионы вытягивается в выражении крайнего удивления. Почти полтора месяца прошло с тех пор, как погиб Гарри, как Рон их предал. Казалось, будто бы минула целая жизнь. - Ты не пробовал бежать? – отважилась спросить она, прошелестев последние слова практически беззвучно. - Те, кто пробовал, уже убиты. А я... - Дин вдруг замолк и поспешно ушёл куда-то, нырнув в толпу узников в одинаковой бурой одежде. - Пенелопе Кристалл требуется собеседник? – он возник словно из ниоткуда. На сей раз Гермиона даже не подняла глаза, узнав Скабиора по болотно-зелёным брюкам в клетку и высоким ботинкам на шнуровке. Стоявшие рядом девушки, занятые той же работой, испуганно притихли, стараясь не смотреть в его сторону. Скабиор был одним из надзирателей, но его персона не мелькала повсюду, оставаясь в тени таинственного занятия. Все знали, что Крауч лютует в хранилищах, Алекто – в теплицах, лупцуя заключённых до смерти себе на потеху. Её братец Амикус на пару со своими дружками издевается над теми, кто строит новые бараки. А Скабиор – его обязанности оставались неизвестными, но даже помощники надзирателей смирнели, когда он проходил мимо, окидывая территорию внимательным взглядом. - Пенелопе, может, и требуется. А мне – нет, - Гермиона схватила пласт кровомха и сдавила его с такой силой, что сок исправно потёк в керамическую чашу, разъедая при этом кожу рук. Она надеялась, что сможет остаться незамеченной для него сегодня точно так же, как делала это предыдущие дни. Слишком много у неё к нему было вопросов. А за все вопросы теперь, как выяснилось, предстоит жестоко расплачиваться. - Жалко, - Скабиор театрально расстроился и даже тяжко вздохнул. Он шумно втянул носом воздух. По спине Гермионы побежали мурашки от нахлынувших воспоминаний. Как он гнался за ней в лесу, а ещё до этого – как учуял её духи, несмотря на все известные защитные заклинания. Вдруг покрытая пылью рука легла на её затылок, длинные пальцы проворно зарылись в короткие волосы, чуть стянув их. - Тебя подстригли? – Гермиона вспомнила, как он прильнул к её волосам, когда егеря поймали-таки их после побега из дома Лавгудов. Хватка на затылке стала сильнее, напомнив, что он ждёт ответа. - Да. В больнице. - Мне так нравились твои волосы, - Скабиор отпустил её, не забыв погладить по макушке. – Долго ты собиралась от меня прятаться? - Я не пряталась, - соврала она, как его рука обхватила её ладонь с кровомхом и сжала так, что суставы захрустели, а сок полился алой струёй. Гермиона сдавленно заскулила, но подавила тягу закричать, хотя от боли на глазах выступили слёзы. - Конечно нет. Ты теперь никуда от меня не денешься, солнышко, - он разжал хватку и отправился восвояси, а Гермиона едва смогла шевельнуть пальцами. Керамическая чаша была почти заполнена рубиново-красным соком. Сегодня её не будут бить. А возможно, даже похвалят.

***

По вечерам их собирали перед домом Барти Крауча и считали, ровно цыплят, без поимённой переклички. Вряд ли надзирателям хотелось утруждать себя знанием имён. Никто не сбегал, да и вряд ли это было возможным. Спустя несколько дней Гермиона вновь встретила Дина, который стоял у колодца и черпал оттуда мутную воду. Надзиратели её не пили, предоставляя эту честь узникам. Кто-то сказал, что из-за грязной воды уже умерло человек десять. Но пить всё равно хотелось.- Я уже перестал бояться этой жижи. С тех пор как пережил первое полнолуние тут, - сказал Дин, прихлёбывая из кружки. Гермиона сделала вид, что хочет умыть лицо, облепленное пылью и песком.- Полнолуние?- Ты видела Лаванду Браун? И её горло? Здесь целый отряд новообращённых оборотней. За ними следит этот псих в кожаном пальто. Никуда не выпускает, изучает их способности. Они даже на улицу особо не выходят – их комнаты под землёй. Там же клетки. И арена, - при этих словах Гермиона содрогнулась. Она начала понимать, но Дин продолжил:- В первое полнолуние туда увели особо буйных ребят, не желавших сдаваться. И, говорят, скормили превратившимся оборотням. А Крауч ставки делал. Выродок несчастный, - Дин сплюнул, покосившись в сторону Ромильды Вейн. Вчера ей поручили прислуживать Барти, и она умудрилась вызвать этим зависть у своих бестолковых подружек.

- Скоро будет второе полнолуние. И мне за мои подвиги его вряд ли пережить. Хотя, если я блестяще сдам экзамены. Ха! Я! Тот, который вообще забыл, как открываются книги, - он горько рассмеялся. - Сюда съедутся богатые волшебники из других стран. Они не участвовали в войне, но нуждаются в смышлёных и послушных слугах. Если кто-нибудь купит тебя, то, возможно, появится шанс сбежать. Продавать нас будут. Но сперва устроят экзамен.- Продавать...- А кто это у нас тут прохлаждается без дела?! – и прежде, чем Дин или Гермиона среагировали, палочка Крауча превратилась в плеть, здорово хлестнув сначала его, а затем – её, разогнав по разным сторонам. Возможность сбежать казалась сказочно недостижимой, а грядущие торги – самым отвратительным из всех вероятных исходов. Гермионе претила мысль о том, что их будут продавать, как животных. Но, глядя на существование узников лагеря, она день за днём всё больше убеждалась, что этот своеобразный аукцион – единственный шанс остаться живой. Если она умрёт здесь, то точно не сможет узнать, сколько друзей выжило, и планируют ли они отомстить.

***

** Драко Малфою было чуть ли не хуже всех. Крауч и другие Пожиратели со смехом раздавали ему поручения, сводящиеся не просто к тяжкой работе, но и к унижениям, которыми она сопровождалась. Гермиона пыталась поговорить с ним с самого первого дня, но он избегал её или же – огрызался. Потом она хотела рассказать ему новости, которые узнала от Дина, но Драко ускользал от неё так же, как она от Скабиора. Однако через две недели после их прибытия в лагерь поговорить им всё-таки удалось. Всё началось с того, что Драко швырнул бревном в Амикуса Кэрроу, едва не зашибив его, и отказался переделывать часть стены, которая без того казалась сложенной совсем неплохо. Амикуса это разозлило, а Барти счёл действия Малфоя отличным шансом впервые за всё время сослать его в изолятор на два часа. Это был небольшой домик в конце территории. Гермиона даже не сразу заметила его. Но она видела, как рассерженный Амикус потащил туда бранящегося Драко. Втолкнув его внутрь, Кэрроу захлопнул дверь и рассмеялся, когда из сарая раздался душераздирающий вопль. Слушая его крики, Крауч так хохотал, что не успевал дышать и чуть ли не посинел.Воспользовавшись шансом, Гермиона схватила пузырёк только что приготовленного зелья Сна-Без-Сновидений и сунула его в карман платья.- Да что там такого? – не выдержал какой-то чумазый парень, надрывавшийся на постройке очередного барака для новой партии заключённых, которых должны были прислать в следующем месяце.- Мы тебя отведём туда, малыш, - хихикнула Алекто. Спустя два часа Драко выбежал через открывшуюся дверь с такой прытью, что не удержался на ногах и распластался в пыли. Амикус был в восторге, гогоча над наследником Люциуса. Гермиона сочувствующе вздохнула, глядя, как обессиленный Малфой плетётся на следующее задание. Ей самой надо было отнести тяжёлую корзину стеблей боярышника на просушку, как вдруг до слуха донёсся голос Крауча. Широкими шагами он перешёл через весь двор навстречу двум Пожирателям. Один из них показался Гермионе смутно знакомым. Чёрная развевающаяся мантия никак не вязалась с огненно-рыжей шевелюрой. Гермиона с ужасом признала Рона. Где-то в мыслях пронеслось наивное предположение, согласно которому он пришёл на разведку: найти её, Дина, Лаванду и Ромильду и помочь им бежать.- Действительно?... – Барти казался удивлённым и восторженным. Рон гордо кивнул, закатал рукав мантии и вытянул левую руку. Чёрная Метка во всей красе. Змея выползала изо рта черепа и слегка шевелилась на бледной коже. Он улыбался и не заметил, как Гермиона оказалась около него и размахнулась.- Мерзкий негодяй! – удар пришёлся в челюсть, и зубы Рона стукнулись друг об дружку. От неожиданности он потерял равновесие и упал, подняв облако пыли. Гермиона была вне себя и уже собиралась ударить его снова, как Круциатус будто разом оплавил все её кости. Открыв рот в беззвучном крике, она привстала на носки ботинок и повалилась без сил, с трудом переводя дыхание.- Стой! – поднял руку Крауч, весьма раздосадовав Алекто, которая вошла было во вкус и собиралась послать следующее заклятие. Он помог встать взбешённому Рону. – Его она обидела, ему и определять наказание. С вызовом Гермиона смотрела на Рона, плечи которого вздымались от глубоких вдохов и выдохов.- Ну! Давай! Я не боюсь ни тебя, ни твоих волшебных умений! Ты трус и подлец, Рональд Уизли! Ты предал всё, что нам было дорого! – его широкая рука потянулась за палочкой. – Твоя семья погибла напрасно! Ты предал их и осквернил их па...- Круцио! – она изогнулась от боли, главное средоточие которой было в голове, где-то внутри, так глубоко, что хотелось свернуть шею, лишь бы не терпеть это жжение. Свой крик она услышала словно издалека, даже не сразу узнав собственный голос. Наконец, заклятие ослабло.- Моё почтение новообращённым слугам нашего повелителя, - рядом с лицом Гермионы оказались тупоносые ботинки на шнуровке. Крауч приветливо помахал Скабиору, а Рон окинул его сердитым взглядом. – Занимаешься воспитанием ребятишек, Барти?- Нет, сейчас это делает особо ответственный. Рональд Уизли. Тёмный Лорд сегодня утром отметил его, - с благоговением ответил Крауч. Скабиор вздёрнул брови, чиркнув быстрым взглядом по метке на предплечье Рона.- На повышение пошёл, рыжик? – в ответ на его улыбку Рона так перекосило, словно он разом заглотил целую кастрюлю острого перца. Скабиор продолжил. – Если ты не надзиратель, а я вижу, что это не так, то ты не можешь применять ни одно заклятие к этим подопытным кроликам. Даже к этой симпатяжке, которая так славно визжит. Только разве что, у тебя будет распоряжение Тёмного Лорда или...Ну, скажем... Мадам Лестрейндж. Да, Барти? – при упоминании о Беллатрисе Крауч поджал губы, но нехотя кивнул. Он вперил в лицо Гермионы ненавистный взгляд, а потом вдруг просиял:- Но нам же ничто не мешает отправить нарушительницу в изолятор?- Нет, не мешает, - тут же согласился Скабиор, зашагав в сторону, словно Гермиона его совершенно не волновала.- Эй! До вечера, до темноты! Сойдёт?! – закричал ему вслед развеселившийся снова Крауч.- Бедная красотка, - деланно расстроился Скабиор, даже не обернувшись. Барти хихикнул и щёлкнул пальцами. Тут же две дюжие руки подхватили Гермиону и поволокли к таинственному сараю.- Сейчас повеселимся, деточка! – рассмеялась Алекто, с размаху бросив Гермиону на дощатый пол. Дверь с грохотом закрылась, оставив её лежать в душном полумраке. Ещё не отойдя от Круциатуса, Гермиона с трудом нашла силы сесть и осмотреться. Голые стены, через которые проходят косые лучи полуденного солнца. Пустой пол. Обычный потолок. Мебели не было. Но тут взгляд её упал на странную коробочку в дальнем углу помещения. Оттуда раздалось шипение, похожее на звук спускающейся велосипедной шины.

Долгое время ничего не происходило, поэтому внутри колыхнулось любопытство, и Гермиона подползла поближе. Она осторожно толкнула коробку рукой. Шипение не исчезло, но и других звуков не появилось. Мысленно перебирая названия магических существ, которые могли бы там поселиться, Гермиона преодолела нерешительность, привстала и заглянула внутрь.- Бо...же.. – горло словно сдавили стальные обручи. Она хотела зажмуриться, чтобы не видеть, но не смогла. Со дна ящика смотрел мёртвый Гарри. Его зелёные глаза были открыты, зрачки – неподвижны, но устремлены прямо на неё, заглядывая, казалось, в самую душу. Гермиона задрожала так, что зубы клацнули друг о дружку. Не удержав равновесия, она упала назад и попробовала отползти в угол. Как вдруг из ящика появилась рука, потом – вторая, потом медленно, с мерзким хрустом вылез он сам. Такой, каким она видела его в последний раз на руках у Хагрида. Не говоря ни слова, Гарри рухнул на пол, гулко стукнувшись о доски головой. От этого звука Гермиону продрал мороз.- О...Мисс Грейнджер, - заунывным голосом произнесла Минерва Макгонагалл, возникнув возле трупа Гарри. – Это всё по вашей вине. Это вы не сумели уберечь Гарри Поттера. Вы не сумели спасти самую главную нашу надежду. Из-за вас теперь погибнут все ваши близкие. Все друзья. Всё будет уничтожено. Из-за вас.- Н-нет. Это неправда, - мысль о том, что это всего лишь боггарт, усовершенствованный через злые чары, затерялась в паутине липкого страха, опутавшей Гермиону. Словно из воздуха соткался труп Люпина и рухнул на пол также безвольно, как Гарри.- Это из-за тебя всё! – рявкнул возникший Рон, вновь показывая Метку. – Это я из-за тебя сделал! Не сумел защитить свою семью, потому что возился с тобой! Это всё твоя вина!На полу множились трупы: семейство Уизли, домовик Добби, даже Дамблдор и ещё несколько десятков человек, которых она знала и не знала. Они падали друг на друга, вперивая в неё взгляды, полные обвинения и ненависти.- Могла бы послать мне Аваду! Что ты наделала! – Лаванда Браун истерично откинула прядь волос, показывая гниющую рану от укуса Сивого. Заметив среди убитых лица отца и матери, Гермиона страшно закричала, закрыв лицо руками. Казалось, что сейчас тел станет так много, и они попросту выдавят её из этого сарая. Она уже не видела ни стен, ни пола – трупы заваливали всё помещение, заслоняя солнце. Все страхи накинулись на неё разом, не оставив шанса на спасение, как вдруг она зацепилась за это слово, точно за спасательный круг.- Страхи. Это только страхи, - поняв, что это боггарт, она испытала ярость. Чертовски сильный, напитавшийся страхами всех, кто попадал в этот изолятор, он научился пугать так мастерски, что некоторые заключённые потом заикались, седели или же – умирали, не дождавшись освобождения из изолятора. Но пусть даже он очень мощный, подпитаный чарами - это всего лишь боггарт. При ней не было палочки, но Люпин говорил о невербальных установках, которые используют маглы, чувствуя приступы паники, когда рядом находится невидимый для них боггарт. Гермиона сжала кулаки до хруста в костяшках и вновь посмотрела на тела перед собой. Будь они настоящие, они наверняка были бы очень холодными. А она постоянно мёрзла. Всё это время.- Вот если бы... Были вместо этого тёплые грелки, - абсолютно бессвязная мысль показалась настолько смешной, что Гермиона залилась истерическим смехом, спрятав лицо в дрожащих ладонях. – Грелки вместо покойников! – Смех разбирал её, пока хватало дыхания. Она почувствовала впереди какое-то движение, но не желала отнимать рук, поскольку нездоровый хохот заставил сложиться пополам и корчиться на полу в попытках сделать вдох. На секунду ей показалось, что она в шаге от помешательства, ведь это так ужасно – смеяться, когда страшно. И когда рядом тела тех, кого она любила. Наконец, Гермиона открыла глаза. Через дощатые стены в пустой сарай проникало закатное солнце. В его тонких лучах клубились мельчайшие пылинки, похожие на крупицы золота. Ничего прекраснее Гермиона ещё не видела в своей жизни. Сдув с кончика носа каплю холодного пота, она уселась на полу, прислонившись спиной к стене. Ящик в опустевшем углу жалобно шипел, но это больше не волновало. Навалилась страшная усталость. Раз маглы могут побеждать свои страхи без палочек, то и она сумеет. Хотя бы на время. Всё ещё нервно хихикая, Гермиона несколько раз моргнула, и сама не заметила, как провалилась в сон.

***

Сильный удар в бок заставил её свалиться на сторону, стукнувшись головой об пол.- Мерлинова борода!- Ты ещё живая?! – тон Алекто звучал непривычно удивлённым. Гермиона с трудом поборола желание хорошенько выругаться. Вместо этого она молча встала и посмотрела на Пожирательницу, застывшую в дверях.- Я могу возвращаться?- И живее. Не шарахайся по территории, - напустив на себя привычную мину ненависти, Алекто отошла от проёма, выпуская Гермиону на воздух. Она с удовольствием вдохнула аромат прохладной летней ночи, напомнивший о прятках в лесной глуши вместе с Гарри и Роном. Тогда это казалось мучением. Сейчас она отдала бы всё на свете, чтобы вновь оказаться там. При виде вошедшей Гермионы проснувшиеся девушки удивлённо переглядывались и провожали её долгими взглядами, но ни одна так и не задала вопрос, предпочтя перевернуться на другой бок и попытаться заснуть. Была уже глухая ночь, когда у входа неожиданно загорелся свет. Брат и сестра Кэрроу сосредоточенно шарили взглядами по бараку, перемещаясь от одного заспанного лица к другому.- Которая тут Ромильда? – не выдержал наконец Амикус. Тут же все головы повернулись в сторону притихшей девушки. – Это ты будешь? – она робко кивнула. – С нами пойдёшь. Да шевелись! – прикрикнул Кэрроу.- Мы не велели тебе одеваться, - сказала Алекто, когда Ромильда потянулась за своей одеждой. Цепенея, она вышла за ними в тёмном льняном платье, служившем ночной сорочкой. «Потребности у волшебников, как оказалось, вполне себе... Магловские», - слова Лаванды эхом отозвались в голове Гермионы, и она натянула одеяло до подбородка, заставляя себя уснуть. Но сон, как назло, не шёл. Лежащая через одну кровать девочка храпела хлеще Хагрида, который, как говорят, сгинул на тяжкой работе в кузнях Шотландии, а остальные так вымотались на работах, что спали без задних ног. Гермиона нервно потёрла виски. Вполне... магловские. Несложно догадаться, какие... Мысли вращались по кругу, то сцепляясь в единую цепь, то снова распадаясь на звенья. Торги объявят совсем скоро, а до этого – полнолуние, на котором устроят бои оборотней. И заодно скормят им пару-тройку самых буйных волшебников. Пока что самые буйные – Драко и... Гермиона.

В лагере она старалась не думать о родителях. Не вспоминать нормальную жизнь и уж тем более не представлять, как было бы хорошо, если бы они победили. До поры Гермиона решила спрятать эти мысли, чтобы существование в плену и творящиеся вокруг ужасы не добрались до них, не осквернили своей мерзостью. Она подумает об этом позднее, когда станет легче. Дверь скрипнула, а потом затворилась. Ромильда вошла так тихо и незаметно, что даже неспящая Гермиона вздрогнула, когда мимо неслышно прошёл силуэт в тёмном. Сквозь дыры в стенах внутрь начинала затекать синь раннего утра. Совсем скоро их сгонят с постелей.- Ромильда, - позвала Гермиона. Она лежала поверх одеяла, съёжившись и обхватив себя руками. Сердце у Гермионы колотилось ещё быстрее, чем в сарае с боггартом, когда она села на краешек койки. В глаза сразу бросились отпечатки чьей-то широкой руки на остром плече Ромильды. Багровые отметины пальцев тут и там: на предплечье, на икрах, которые открывало задравшееся платье. Даже сквозь плотно сжатые ноги были видны синяки и кровоподтёки на внутренней стороне бёдер. Вполне... магловские. Она видела много зверств на войне, видела, как по мановению палочки убивают детей и женщин. Но такую низость впервые встретила лицом к лицу. Гермиона, едва сдерживаясь, всхлипнула и положила руку на плечо Ромильды, дрожавшей, как осиновый лист.- Лучше бы... нам всем было умереть там... в замке, - прошептала она, глотая слёзы. – Я тогда не понимала... этого. Радовалась. Жал... к... Жалко, что мы не умерли там.- Вот, выпей немного. Тебе это сейчас необходимо, - не имея других средств помощи, Гермиона влила ей в рот половину пузырька зелья Снов-Без-Сновидений. Оно начинало действовать моментально.- Я думала, Крауч не такой. А он... Ещё и со своими... - несколько слезинок скатилось по её впалым щекам прежде, чем Ромильда закрыла глаза, погрузившись в сон. Гермиона сидела рядом с ней и подумала, что, будь она наивнее, тоже повелась бы на внешность Барти. Он был псих, но псих эффектный, и умел себя подать, когда хотел. Как и Скабиор. Мысль о нём полоснула, словно нож. Покосившись на Ромильду, на лице которой проявлялись кровоподтёки от пощёчин, а кисти украшали браслеты синяков, она спросила себя, был ли Скабиор там. Был ли он с теми, кто делал это с Ромильдой?- Наверное, был...

***

Утром Гермиона работала исправно, сделала несколько зелий и даже согласилась с Алекто Кэрроу, что у неё совсем плоская грудь, куриные мозги и тонкие кривые ноги. Но Алекто всё равно разозлилась и наградила Гермиону пятью ударами плетей. Правда, через одежду. Весть о происшествии с Ромильдой мгновенно разнеслась по лагерю. И теперь все девушки, позволявшие себе засматриваться на Крауча, боялись его, как огня, стараясь вовсе не попадаться на глаза. Гермиону злила их глупость. Так они лишь раззадоривают его извращённые инстинкты охотника.- Теперь он даже список, небось, заведёт. Чтобы «осчастливить» всех. Нашёл себе ещё одно занятие, ублюдок, - грубо выругался Дин, согнувшись в три погибели, чтобы достать из-под стола упавший пузырёк для зелья. Драко попался ей лишь ближе к вечеру. Он сидел за крайним домом и пялился невидящим взглядом на плешивый луг с низкорослой пыльной травой.- Как ты себя чувствуешь, Драко? – спросила Гермиона, сев рядом. Тот молчал, отвернувшись в сторону. Его виски покрывал пот и налипшая пыль. – Я хотела дать тебе вот это. Мне оно, конечно, не помешает тоже. Но... Держи скорее. Спрячь, - она протянула ему пузырёк с оставшимся зельем. Драко повернулся и некоторое время смотрел на жидкость внутри. Потом он быстро схватил его и спрятал в карман. Они оба затравленно обернулись, но поблизости не было никого из надсмотрщиков или их помощников.- Вряд ли мы выйдем отсюда. Ну, хоть посплю... Ты-то как тут оказалась? С твоими-то генами... - даже в лагере для пленных при ужасном обращении и в отвратительных условиях Малфой оставался Малфоем. Люциус мог бы гордиться тем, с каким пафосом себя держит его драгоценный отпрыск.- Я бы тоже хотела это знать, - Гермионе не хотелось верить, что Скабиор спас её. Это не спасение, а ещё более мучительная медленная смерть. Он принёс её в больницу и он, без сомнения, убедил персонал зачислить её в лагерь. С её-то генами, как сказал Драко. Скабиор действительно ловок. Если, конечно, это всё он провернул.- Отца убили на следующий день. На совете, - Драко схватил жухлую траву и принялся медленно рвать её длинными пальцами. – Меня взяли под стражу. Потом пытали, и я оказался в больнице. Я даже не смог посчитать, сколько пробыл там. А мать не видел с того самого дня, как убили отца.- Он лишил тебя Метки? – в ответ Драко покачал головой и медленно закатал рукав, показывая левое предплечье. Змея, выползающая изо рта черепа не шевелилась и была чуть бледнее, чем у других Пожирателей.- Мы ведь отсюда не выйдем, да? Я слышал, будут бои оборотней, - от этих слов внутренности у Гермионы скрутились клубком. – И самых непослушных отправят в одну клетку с ними. А Крауч с дружками будут ставки делать... Ублюдок. Я бы его во сне придушил, - разорвав пучок травы в мелкие ошмётки, Драко потянулся за вторым.- Послушай! – Гермиона перехватила его руку, крепко сжав бледную ладонь. – У нас ещё есть возможность покинуть это место. Дин сказал, что будут торги. Послезавтра нас проэкзаменуют. Богатым волшебникам нужны умные и способные слуги – почему бы нам не попробовать?- Ты совсем рехнулась, Грейнджер?! – в ярости Малфой вырвал свою руку из её хватки. – Чтобы я кому-то там прислуживать рвался?!- А здесь ты чем занимаешься, позволь спросить?! Рано или поздно Крауч тебя сожрёт. Новый хозяин – это только на время. Возможно, у тебя получится убежать в первый же час. И ты сумеешь найти свою мать, - после упоминания о Нарциссе Драко побледнел, но поубавил свой пыл. Для вида он презрительно фыркнул и уставился на пожухлую траву, что росла вокруг них.- Ну, допустим. Как сделать так, чтобы нас... Захотели купить?- Не нарушай правила, не прекословь Краучу. Надо усыпить его бдительность, хотя я и не верю, что он такой же идиот, как Кэрроу. А сдать экзамен я тебе помогу, - Гермиона запнулась, вспомнив, сколько раз говорила то же самое Гарри и Рону во время их учёбы. Отогнав воспоминания, она продолжила:- Главное – не высовываться. Хотя бы на время.- Да... Не высовываться... Кто бы мог подумать, что мы с тобой будем объединяться, да ещё и в таких условиях. Я слышал, Уизли записался в Пожиратели, бегает по поручениям тётки моей. Ты её помнишь, наверное?- Очень хорошо, - голос Гермионы дрогнул, и картинка перед глазами затуманилась от подступивших слёз. Предательство Рона было тем хуже, когда выяснилось, кому он с радостью пошёл служить. Прежде он уверял, что нет для него ничего страшнее, чем крики боли Гермионы. Сам Гарри говорил, что не мог их слышать, находясь в подвале поместья Малфоев.

А теперь Рон прекрасно продемонстрировал, как хорошо владеет Круциатусом. И как сильно ненавидит грязнокровок.

***

** Первый же вопрос экзамена дал ей понять, что надежды нет. «Чистота крови». Гермиона уже начала было выводить «Маглорождённая», как буквально кожей ощутила взгляд сидящего справа от себя Драко. Тот вытаращился на неё и медленно покачал головой, давая всевозможные знаки не делать этого. Сидевшая по левую руку Лаванда кивнула в подтверждение его намёков. Она была бледна, как и все оборотни перед самым полнолунием. Гермиона и Лаванда виделись на экзамене во второй раз с тех пор, как оказались в лагере. Но им не дали перемолвиться словом, наложив на всех заклинание, от которого губы у всех экзаменуемых попросту склеились, лишив возможности говорить и издавать членораздельные звуки. К счастью, брат и сестра Кэрроу были заняты другими узниками, поэтому приглядывать за ходом экзамена поручили незнакомым и не слишком опытным Пожирателям. Они стояли и таращились в окна, наблюдая, как Алекто бичует провинившегося и делая ставки, сколько ещё ударов он переживёт. Поторговавшись с собой, Гермиона решила не отступать и написала «Маглорождённая». Судя по рассказам Гарри, в ящике рабочего стола Амбридж лежит папка с материалами о Гермионе Грейнджер и пометкой «Особо опасна». Всем известно её имя. И чистота крови.- Имя... Имя... - она бы никогда не подумала, что будет так трудно написать своё имя. Оставив этот вопрос на оставшееся время, Гермиона быстро разобралась со всеми остальным. Экзамен оказался лёгким, и она успела передать записочки с ответами Драко, Дину, Лаванде и даже – Ромильде. Та, правда, не торопилась списывать, тупо пялясь в чистый бланк, лежащий на крышке стола. После той ночи её ещё несколько раз забирали, но больше она не плакала, не сопротивлялась и почти ни с кем не разговаривала.Время неумолимо ускользало, а графа «Имя» пустовала. Слепая ярость накрыла Гермиону жгучей волной. Эти глупые порядки и предрассудки чистокровных, которые грызут даже самих себя, - пример тому: Малфои, - не более, чем бредовые идеи полусумасшедших подлецов. Бросив взгляд на Пожирателей у окна, Гермиона выглянула во двор. Скабиор проходил мимо Барти. Тот что-то у него спросил, и Крауч принялся эмоционально размахивать руками. О чём он там разглагольствовал, её уже не волновало. Скабиор мельком взглянул в окно, но даже этих секунд хватило, чтобы по коже Гермионы пробежали мурашки. Плохо заточенный грифель вывел читабельными буквами: «Гермиона Грейнджер».

***

Им не объявили результатов экзаменов. Гермиона так нервничала, что даже рискнула спросить у Алекто. Та засмеялась, разок хлестнула её, но ответила:- Ты думала, тут все баллы вывесят на стенде и объявят во всеуслышание что ли? Ну ты и дура тогда! Настал вечер накануне полнолуния, и отряда Лаванды поблизости не оказалось. Желудок Гермионы перекатывался от ребра к ребру, когда она представляла, как сейчас некоторых запирают в подземных клетках, а жертвы – уже наверняка выбраны. Она была уверена, что умрёт этой ночью. На ватных ногах Гермиона вошла в полутёмный барак и села на кровать. Спина болела от напряжения, вся она обратилась в слух, стараясь уловить шаги тех, кто придёт за ними. Но на улице задувал тёмный летний ветерок, какой бывает в начале июля. Где-то вдалеке раскачивались цепи, за которые подвешивали провинившихся на целый день без воды и пищи. Этой ночью они пустовали. Всё погрузилось в молчание. Одна за другой девушки улеглись спать. Гермиона продолжала сидеть на кровати, сложив руки на коленях. Ни звука, словно бойни нигде нет. Наверное, также тихо было в каком-нибудь уголке Уэльса, когда в Хогвартсе стоял невообразимый грохот сражения. Она обернулась, чтобы посмотреть, спит ли Ромильда, как сердце пропустило удар. Её кровать пустовала. Гермиона плотней сжала челюсти, испугавшись, как бы сердце и вправду не выпрыгнуло через глотку. Она старалась вспомнить, когда потеряла Ромильду из виду. Ещё перед отбоем она слышала её безжизненный голос. Потом большая толпа двинулась к баракам. Их увели незаметно. Наверняка через какое-нибудь заклятие. Чтобы они не заорали и не посеяли панику. Теперь Гермионе очень хотелось увидеть, как поутру Ромильда проскользнёт внутрь строения. Живая. Если это можно назвать жизнью. Она просидела так до самого утра, но Ромильда не пришла. За полчаса до подъёма раздались шаги. Быстрые и тяжёлые. Дверь рывком распахнули, и на пороге появилась Алекто Кэрроу. Она встретилась взглядом с Гермионой, которая была единственной, кто не спал в эту ночь. Мигом поняв её страхи и смятение, Алекто усмехнулась:- Пошли. Тебя зовут.

***

Его истеричный смешок она расслышала ещё из-за двери. Алекто втолкнула Гермиону внутрь. Устроился Крауч с завидной роскошью. У него даже была крохотная гостиная с приличной мебелью. Он сам сидел на широком диване и потягивал огневиски, что-то говоря своему гостю, сидевшему спиной ко входу. На подлокотнике кресла тоже стоял бокал с янтарной жидкостью.- Это было просто потрясающе, клянусь! Тот парень был самым беспокойным из всех выродков, попавших сюда, - тараторил Барти, глаза которого хищно блестели. – Я его даже в изолятор отправлял за неподобающее поведение, да ты и сам помнишь! Гермиона в ужасе застыла, подумав, что оборотни убили Драко. Как раз вчера он впервые сам подошёл к ней и заговорил. Он был рад, что согласился на эту затею, и у него теперь появилась надежда найти мать.- Он словно железный был. После того, как его отряд нарезал мандрагоры без наушников, они все оглохли. А тот – только на одно ухо, - Гермиона сперва испытала облегчение, а затем внутри всё перевернулось. Дин.- И девчонку жалко. Она была красивая, нравилась мне. Но последнее время как-то без огонька. Совсем, как овощ. Даже не интересно. Я поставил на неё только сикль и проиграл Алекто. Оборотень смял её, так она даже не пискнула. Пф-ф. Но идея с боями, - Крауч одним махом опрокинул бокал. – Идея с боями хорошая. Надо будет устроить их более масштабными, как чемпионаты по квиддичу. И нажиться на этом, ох, и заплатят же мне, чтобы посмотреть!- Сперва тебе надо написать о своей задумке мадам Лестрейндж, Барти, - из-за спинки кресла появилась изящная кисть и взяла бокал с огневиски. Крауч в ответ разгоготался:

- Ага! Чтобы она присвоила мою идею точно так же, как присвоила твою?! – но его собеседник не успел ответить, потому что Барти наконец-то заметил Гермиону:- Проходи давай, не стой! Как тебя... там? – он не спал всю ночь и порядком набрался.- Гермиона Грейнд... - она никогда не думала, что можно подавиться словом. Но именно это и произошло, как только из-за высокой спинки кресла выглянул Скабиор. Увидев её, он широко улыбнулся, вскинув брови в крайнем удивлении. Ужас Гермионы плескался в глазах, пока в мыслях вставали самые разные предположения касательно того, что с ней будет. Тут Скабиор залился сиплым хохотом и закинул ногу на ногу, делая большой глоток огневиски:- Хороший будет денёк. Хотя полнолуние выдалось препаршивым. Гляжу на тебя, Барти, и диву даюсь – ты что, тоже был в клетке? Почему такой помятый? И почему решил взять к себе в служанки эту грязнокровку вместо той милой крошки, которую разодрали прошлой ночью? – Барти не был готов здраво беседовать сразу с двумя, поэтому тупо уставился на Скабиора, а затем решил разобраться с узницей:- Мне сказали, что ты зануда знатная. Приберись в зале, где будут проводиться торги. Ясно тебе? Начинай уже сейчас, и чтобы к вечеру всё блестело. Тебе дадут вещи, необх... димв... Для работы, - его злило и то, что он перебрал, и то, что это видит Скабиор. Они оба выглядели так, словно давно знали друг друга. – Меня не интересует эта худосочная замухрышка. Я себе только красивых в услужение беру. Так вот, что я тебе скажу. Не буду я пока мадам Лестрейндж ничего говорить. Посмотрю, как тебе удастся провернуть своё дельце. Если вообще удастся. Но ты же ловкач, Скабиор. Удиви нас. Гермиона посмотрела на Крауча, как вдруг схлопотала удар носом ботинка прямо по коленной чашечке правой ноги. С криком она рухнула на ковёр, прижимая руку к пульсирующей от боли коленке.- Тебе шевелиться велели, бестолочь! – прошипел Скабиор. В его глазах, заключённых в раму угольно-чёрной сурьмы, застыло жёсткое выражение, не обещающее ничего хорошего. Поняв, что лучше не провоцировать на второй удар, Гермиона поспешила к выходу, приволакивая правую ногу. К вечеру боль отошла, но обида и горечь, как и страх, будто въелись в её кожу. Торги совсем скоро. А Скабиор теперь ни за что не забудет о ней. Он легко сторгуется и купит её. И самое страшное, то, из-за чего зубы у Гермионы стучали друг о дружку, как ни куталась она потом в одеяло. Шарф, который она когда-то обвязала вокруг дерева, чтобы Рон, бросивший её с Гарри, сумел их отыскать. Шарф, который был на Скабиоре во время той самой встречи в лесу. Этот шарф опять был обмотан вокруг его шеи.