Охотники на ведьм

  Большой зал был далеко от полуразрушенной лестницы, на ступенях которой сидела заплаканная Гермиона. Но до слуха всё равно доносились рыдания, перепуганным эхом метавшиеся от одного коридора к другому, несущиеся по галереям и дальше, возносясь к высоким сводам последних этажей. Замок скорбел о погибших, наполняясь стенаниями выживших. Видеть убитых Уизли, лежащих в одном ряду, оказалось выше её сил. Гермиона смогла вынести вид тела Люпина, разорванные раны на горле ослабевающей Лаванды Браун, которую всё ещё пыталась спасти Трелони, но Уизли... Артур и Молли, Чарли и Перси, Фред и Джордж, и даже – Джинни. Рон рухнул возле них, как подкошенный, не слушая её абсолютно бесполезных утешений и увещеваний. В конце концов он грубо оттолкнул её: «Уйди, Гермиона!» И она ушла, обессиленно опустившись на ступени разбитой лестницы. Гермиона смотрела перед собой невидящим взглядом, когда сзади раздался звук шаркающих шагов. Она обернулась. Гарри. Гарри, который ещё не знает. Но тут всё разом вылетело из её головы, как только взгляды их встретились. - Где ты был? Я думала, ты ушёл в лес, - сказала она, втайне догадываясь. - Как раз иду туда, - ответил Гарри, медленно проходя мимо. - Ты спятил?! Ты не можешь сдаться ему! – вдруг он остановился, не начав спускаться по следующему пролёту. Внутри у Гермионы похолодело. – В чём дело, Гарри? Что ты узнал? - Есть причина, почему я слышу их. Крестражи. Я давно догадывался, - сердце у неё заколотилось, на глазах выступили слёзы. - И ты, наверное, тоже, - Гермиона закивала, стараясь подавить всхлипы. - Я пойду с тобой! – она с готовностью шагнула вперёд, действительно не боясь ни смерти, ни боли, ни Беллатрисы, которая являла собой воочию и боль, и смерть, и безумие. - Нет, - Гарри заговорил необычайно твёрдо. Он взял Гермиону за руку и внимательно посмотрел ей в глаза. - Убейте змею. Убейте змею и останется только Он... Пообещай мне. Отирая второй рукой слёзы, она кивнула, а потом – бросилась ему на шею. - Где Рон? – вопрос стукнул, будто обухом. Джинни. Он ещё не знает. - Рон... В Большом зале. Прощается с... Фредом, - Гарри побледнел, но тем твёрже стала его решимость отправиться в лес. Он не допустит, чтобы погиб кто-то ещё из его друзей. Если бы он знал, сколькие из них уже мертвы. - Спасибо тебе за всё, Гермиона, - она даже улыбнулась в ответ на эти слова, чтобы быть такой же сильной. А потом смотрела, как Гарри медленно спустился по лестнице. И вскоре звуки его шагов затихли где-то на нижних этажах. - Мальчик-Который-Выжил пошёл умирать, - Гермиона зажмурилась и до крови закусила губу, стараясь не расплакаться.

***

*** Они пришли с рассветом. Рыдания Хагрида было слышно задолго до того, как тёмные фигуры появились на каменном мосту через скалистую пропасть. Все, кто выжил, вышли во внутренний двор. Рон едва стоял на ногах, его бледность превратилась в болезненную серость. Гермиона с опаской поглядывала на него, изредка кладя руку на широкое плечо. И каждый раз рывком Рон сбрасывал её с себя, не мигая глядя в землю. На его лице застыло какое-то страшное выражение, которое Гермионе не доводилось видеть ни разу за время, пока они были знакомы.- Рон, у тебя же есть Билл. Он где-то тут вместе с Флёр. Пожалуйста, послушай меня. Рон, - позвала она, но встретившись с пустым взглядом, поёжилась и первая отвела глаза. Пожиратели остановились на другом конце двора. Теперь Гермиона без труда могла различить Гарри, которого держал плачущий Хагрид. Его тело походило на восковую куклу, безвольную и бездушную. Как будто он никогда не шутил, не смеялся, не безобразничал на уроках. И никогда не нарушал сотни правил Хогвартса, чтобы спасти их всех.- Гарри Поттер мёртв! – закричал Тёмный Лорд, которого мало кто видел таким радостным. По толпе выживших пронеслись всхлипы. Рон не издал ни звука, буравя тело убитого друга жутким взглядом.- Гарри Поттер мёртв. И с этого дня вы будете подчиняться только мне, - голос хлестал, словно плеть, заползая в уши и разливая яд безысходности.- Никогда, - своим обычным отстранённым тоном проговорила Полумна. Её держал за руку стоящий рядом Невилл.- Молчать! – взвился Тёмный Лорд. – Глупая девчонка! А теперь пришло время вам признать меня. Присоединяйтесь. Или умрите, - повисла напряжённая тишина. Гермиона лихорадочно шарила глазами по рядам Пожирателей – их было слишком, слишком много. И все злые, сильные, готовые стоять за своего повелителя до конца. А они... Оборванные, с заплаканными лицами и опущенными руками, пальцы которых едва удерживают палочки. Нет, им не выстоять. Вдруг ход её мыслей прервал осипший голос Люциуса Малфоя:- Драко, - нервно позвал он сына, который будто спрятался за Дином и Симусом. – Драко, - снова прошелестел Люциус, вытянув вперёд дрожащую руку.- Драко. Выходи, - более уверенно, но нежно сказала Нарцисса. Растрёпанная и уставшая, она с любовью и радостью смотрела на живого сына, который с опущенной головой пошёл к ней. На секунду Гермиона позавидовала Малфоям, каждый из которых остался жив. Она посмотрела на Рона и дёрнулась. Немигающим взглядом тот смотрел, как Драко проходит через двор, как его принимает Волан-де-Морт, а затем – обнимают родители. Гермиона хотела было окликнуть Рона, отвлечь его, как вдруг он сделал шаг вперёд. И ещё один, а затем ещё, всё быстрее и тверже выходя на середину двора.- Рон! – голос Гермионы показался нестерпимо громким посреди всеобщей тишины. Она попыталась удержать его, но вытянутая рука схватила лишь воздух, не успев поймать его плечо. И всё, что оставалось - смотреть, как Рон приблизился к Тёмному Лорду.- Да уж, надо признать, я надеялся на большее, - сказал тот, вызвав смешки Пожирателей. - И кто же ты, молодой человек?- Рон... Рональд Уизли, - кто-то позади Гермионы, стоявший слишком далеко, чтобы видеть, при этих словах испуганно вскрикнул.- Что ж, Рональд... Уизли... Думаю, мы найдем тебе место в наших рядах, - сказал Тёмный Лорд, внимательно глядя на Рона. И он выдержал этот взгляд.- Лучший друг мальчишки Поттера! – взвизгнула Беллатриса, приплясывавшая на груде камней. – Я помню его! Мой Лорд, его надо испытать! Гермиона сделала крошечный шажок назад, потому что тоже помнила мадам Лестрейндж. И её допрос. Неосознанно она потянулась к руке, которая вдруг неприятно заныла. Там всё ещё алела царапина. И слово, обрекавшее на смерть и Гермиону, и миллионы других волшебников при режиме Волан-де-Морта: «Грязнокровка».- Да. Действительно, - прошипел Тёмный Лорд, не сводя взгляда с Рона. Он сделал приглашающий знак рукой, возвращаясь ближе к толпе Пожирателей, в которой застыл поражённый происходящим Драко.

- Уизли, ты совсем рехнулся?! – рявкнул Невилл, не обращая внимания на Полумну, умолявшую его молчать. – Ты что делаешь?! Вернись немедленно! Голосовые связки у Гермионы точно одеревенели. Посеревшие лица их друзей, обращённые к Рону, одно за другим застывали в выражении ненависти и презрения. И он сам смотрел на них без тени сожаления или раскаяния, но крепко сжимая в руках волшебную палочку.- Давай, рыжий, покажи себя! – хохотала Беллатриса, подпрыгивая на камнях.- Рон, перестань! Ты... - Невилл пытался его образумить, но этот жуткий, жёсткий, как камень взгляд Рона вдруг обратился на него. Гермионе потребовалась секунда, прежде чем она разгадала его замысел. И голос наконец-то вернулся к ней:- Экспеллиармус! – с громким щелчком палочка вылетела из рук Рона.- Ах, ты, дрянь! – взвизгнула Беллатриса, послав заклятие в её сторону. Гермиона отбила эту вспышку, но не смогла остановить остальные. Пожиратели перешли в нападение. Мир утонул в криках, всполохах и жужжании пролетающих мимо заклинаний. Встав рядом с Невиллом и Полумной, Гермиона не уступала, сражаясь, сколько хватало сил. Пожиратели загнали их обратно в замок. Несколько раз случалось споткнуться о чьё-то мёртвое тело с гриффиндорским или пуффендуйским галстуком на шее. Гермиона не успевала всматриваться в лица, чтобы узнать, кого ещё надо оплакивать. Животный страх уводил в зев полуразрушенного Хогвартса, который из школы и оплота верности добру вот-вот должен был превратиться в огромный склеп.- Бежим! – крикнул Невилл, когда она пыталась совладать с Долоховым. Тот всё-таки вспомнил, что это Гермиона лишила его памяти в небольшом кафе, куда они удрали со свадьбы Билла и Флёр. Пожиратель был силён и невероятно зол. Ненависть подпитывала его, давая сил для борьбы. Гермиона же совершенно истощила свои возможности.- Да брось ты его! – Невилл ловко послал оглушающее, и Долохов слетел с лестницы, рухнув в груду камней. Полумна схватила Гермиону за руку. Втроём они побежали по полуразрушенным лестничным пролётам, на ходу отбиваясь от заклятий и посылая новые. По пути им удалось увести с собой несколько ребят с младших курсов. На пятом этаже их было уже около тридцати, в толпе испуганных и побеждённых Гермиона узнала Парвати, Симуса, Билла и Флёр и ещё, кажется, Сивиллу Трелони, поддерживавшую раненного Горация Слизнорта.- Доберёмся до Выручай-комнаты, а там – через потайной ход к Аберфорду. Надо разделиться. И трансгрессировать. Потом найдёмся. Сейчас главное – уйти отсюда, - едва переводя дыхание, твердил Невилл. Гермиона исступлённо кивала ему, стараясь не упустить из виду никого из беззащитных, лишившихся палочки. Она успешно отражала атаки Пожирателей, но силы были на исходе. Основная бойня закипала внизу, на верхних этажах люди встречались всё реже. Один из пролётов лестницы, ведущей на шестой этаж, был полностью лишён перил, обкрошившихся из-за попавших в них заклятий. Стараясь не смотреть вниз, Гермиона встала у края ступеней, пропуская вперёд всех, кого вёл Невилл. Она решила замкнуть строй, чтобы при возможности помочь друзьям отступить. Казалось, вокруг никого, кроме горстки выживших, и вот последний – мальчик лет тринадцати в запылённой форме Когтеврана, испуганно озираясь, начал подниматься наверх. Вдруг рядом раздался щелчок, и что-то чёрное оказалось в считанных дюймах от Гермионы. Только сила реакции позволила ей уклониться от заклятия озверевшего Долохова.- Гермиона! – позвал Невилл.- Бегите! Я сейчас! Бегите!! – крикнула она, отразив Круциатус и приготовившись задержать его, чего бы это ни стоило.- Я тебя на части порву, 

грязнокровка! – гаркнул Долохов. Он был отменным дуэлянтом, а она – хоть и образованной волшебницей, но уже порядком уставшей и балансировавшей на крошащейся лестнице на приличной высоте. Она уже и не помнила, послал ли Долохов заклятие, и оно отскочило, или же – сама не смогла направить палочку на него, попав вместо этого куда-то вверх. Но под своды взмыла яркая вспышка, и что-то затрещало, а потом раздался такой гул, словно небо раскалывается и падает им на головы. Впервые лицо Долохова исказил неподдельный страх. Он попытался было трансгрессировать, но огромный обломок обрушился на него, скрыв за завесой пыли. Гермиона пробовала подняться по лестнице, уворачиваясь от камней и кусков мрамора, от частей кариатид и голов горгулий, увенчивавших хоры под самыми сводами. Оставалось всего несколько ступеней. Она даже посчитала их – пять. Вдруг огромный камень рухнул впереди, и ступени исчезли. Появилась пропасть, которую невозможно было перепрыгнуть. Гермиона выставила руку с палочкой, но тут же острый обломок лепнины выбил древко из руки.- Ай! – зажмурившись от боли, она попятилась. Лестница жалобно захрустела, точно ломающиеся кости. Кругом клубилась пыль и осыпались мелкие частицы сводов. Гермиона потеряла ориентацию в пространстве и пошла было вперёд, чтобы нащупать стену, вдоль которой можно спуститься. Она сделала три шага, прежде чем небольшой, но тяжёлый камень свалился на голову. На миг мир перед глазами исчез, оставляя только чёрную боль. За ухом растекалось что-то тёплое, пачкая плечо. Это было так приятно – чувствовать тепло, ведь она сильно замёрзла. Пыль сыпалась снизу-вверх, и кружилась перед глазами в немыслимом танце, рисуя замысловатые узоры. Гермиона шевелила ногами, пытаясь понять, куда идёт, как вдруг леденящий ужас пронзил её – пол исчез. Не успев вскрикнуть, она полетела вниз. С глухим ударом тело стукнулось о край лестничного пролёта третьего этажа, перекувырнулось в воздухе и упало в пыль, песок и обломки, продолжавшие сыпаться на неё.

***

- Я знаю, где он, - с готовностью Гарри вскочил на ноги. Гермиона и Рон поспешили за ним, сквозь гущу сражения. Гарри знает, где Тёмный Лорд. Мысль о том, что они только что уничтожили очередной Крестраж, и он испепелён Адским пламенем в Выручай-Комнате, приятно горячит, заставляя собрать весь потенциал и бросить на достижение следующей цели.Вдруг Гермиона увидела знакомый крепкий силуэт. Сивый. Оборотень. Она помнила его по встрече с клятыми егерями после побега от Ксенофилиуса Лавгуда. Сивый оскалился и кинулся на лежащего ученика. Ученицу. Лаванда.- Нет! – взвизгнула Гермиона, послав оглушающее, и Сивого вышвырнуло через балюстраду во тьму. На миг ей показалось, будто бы его мерзкая рожа была в крови.- Ты спятил, Невилл?! – рявкнул Гарри, палочка которого улетела в конец коридора.- Прости-прости, я случайно! – Невилл наконец прицелился и сразил проносящегося мимо Пожирателя. Гарри подобрал свою палочку, и вместе они устремились к выходу из замка...

***

Мир возрождался медленно. Сначала пришла боль. Внутри, в каждом органе и каждой косточке. В руках и ногах. В голове. В мыслях.- Пожалуйста! Не надо! Я сделаю всё, о чём просите... - и крик, от которого содрогнутся даже статуи. Кто-то рассмеялся, хотя, разве это может быть смешным: когда кто-то страдает. Гермиона с трудом открыла глаза. Ресницы слиплись от крови, залившей лицо. Первым, что она испытала, было удивление. Откуда в Хогвартсе взяться вдруг небу, если это только не Большой зал. А это явно не он. По бокам – пролёты лестниц, взмывающие к тьме, усыпанной яркими звёздами. Гермиона рассматривала их так, точно видела впервые. Она попыталась понять, что сломала или повредила, но не сумела пошевелить ни левой рукой, ни ногами. Любое движение, даже глубокий вздох, причиняло боль. Обе ноги придавило камнями, в спину впивалось что-то острое, а голова не поворачивалась из-за зажатых между обломками волос. Кажется, несколько прядей выдрало с кровью. Но лицо не пострадало, к сожалению. Теперь её запросто могут узнать. Она осталась жива. Она – подруга Гарри Поттера. Обезоружила Рона Уизли. Оказала сопротивление. О, мадам Лестрейндж с радостью потолкует с ней снова! На краю сознания маячили мысли о Невилле и Полумне. Хоть бы они успели убежать до того, как их настигнут, ведь кто-то наверняка проболтается о тайном проходе. Но не она. Она будет молчать, что бы с ней ни сделали. Теперь уже всё равно, кто бы ни пришёл.Словно в ответ на эти мысли, где-то слева посыпались обломки. В полумраке Гермиона увидела стройный силуэт, ловко балансирующий на камнях расколовшегося свода. Наконец, он встал прямо над ней. Перед глазами всё плыло, но Гермиона изо всех сил старалась сфокусировать зрение. Когда это ей удалось, к всеобъемлющей боли добавился неприятный холодок. Чуть склонившийся на фоне звёздного неба, он тоже был весь в пыли, как и она. Исцарапан и измотан, как и она. Но он – победитель, высился над ней, ехидно осклабившись, и в блестящих светлых глазах сквозило торжество. Гермиона вспомнила его развязные манеры, животные повадки и его имя: такое же мерзкое, как он сам. Скабиор. Она плотней сжала зубы, чтобы не выдать мучений, и попыталась нашарить палочку. Всего-то надо было взмахнуть несколько раз, чтобы убить его. Хотя бы его – не такого уж важного, но – врага. А потом убить себя, чтобы не достаться Пожирателям и их господину. Вдруг Скабиор улыбнулся шире, и в его руках появились две палочки, одна из которых без сомнения принадлежала Гермионе. Против воли из глаз брызнули слёзы отчаяния.- Не это ли ищешь... Пенелопа? – спросил Скабиор так, точно они старые приятели, встретившиеся после долгой разлуки. Гермиона хотела сказать, что не боится его, но он сделал грациозный взмах кистью, в которой была палочка. Тут же её обволокла мягкая тьма, уносящая с собой и боль от ран, и горечь всех потерь, и тоску воспоминаний.

***

Незнакомый потолок был до того белый, что смотреть на него, не зажмуриваясь, не представлялось возможным. Гермиона поморщилась и хотела заслониться, как вдруг раздался мерзкий металлический лязг. С трудом она приподняла голову и увидела, что обе руки прикованы к постели железными кандалами на коротких цепях, приделанных по обе стороны корпуса кровати. Вправо и влево тянулись ряды узких коек, заправленных одинаковыми светло-зелёными одеялами. Пустовали все, кроме ещё одной, через четыре от места Гермионы. Кто-то лежал к ней спиной, не желая реагировать за раздающийся скрежет цепей. Она осмотрела себя: руки больше не вывернуты под немыслимыми углами и прекрасно слушаются, хотя на коже всё ещё красуются ужасные кровоподтёки, узорами расходящиеся от плеч до самых пальцев. Голова болит, но повреждений явно больше нет. Что ж, кто-то очень постарался, чтобы привести её в порядок. Гермиона попыталась пошевелить ногами, и те послушались. Она счастливо улыбнулась: хотя бы ушла опасность стать безвольной куклой, отданной на потеху.- Что, радуешься? Весело тебе?! – прорычал кто-то справа. От столь злобного тона Гермиона вздрогнула, и это резкое движение стоило ей мучительной боли во всём скелете, который ещё не успел как следует восстановиться. Медленно повернув голову, она увидела сидящую на койке Лаванду Браун. Свесив ноги с кровати, та вперилась в Гермиону ненавидящим взглядом. Её большие красивые глаза теперь потускнели, прежде румяные щёки впали, и всё лицо было покрыто липкой испариной, от которых копна волнистых волос спуталась, облепив виски, шею и плечи. Под левым глазом красовался малиновый синяк.- Л-Лаванда? Это ты? Я так...- Только не вздумай говорить, что ты рада меня видеть, Грейнджер! – рявкнула она, резко поднявшись на ноги. В тот момент Гермиона пожалела, что её руки прикованы к кровати, и что цепи такие короткие. Вид у Лаванды был очень грозный.- Я... Я не совсем понимаю, почему ты так злишься на меня? И где мы нахо...- В больнице, как несложно догадаться. Уже две недели здесь ты да я. Прекрасно проводим время. Во всяком случае, мне было приятно видеть, как ты мечешься, когда у тебя срастаются кости! Хоть какая-то радость. Но совсем скоро нас разлучат. Однако перед этим я хочу всё-таки выразить тебе благодарность! - шагая прямо по кроватям, Лаванда спрыгнула в проход рядом с койкой Гермионы. Той только и оставалось, что таращиться на неё, попутно стараясь не выдать скорее непонимание, нежели страх.- За...- Вот за это! – Лаванда откинула прядь густых волос, обнажая правое плечо. И тут Гермиона задохнулась от ужаса. От уха и до самого плеча вся кожа Лаванды была в розовых и синеватых рубцах. Новые раны поразительно быстро заросли, но шрамы от зубов Сивого останутся навсегда. Время сможет лишь слегка уменьшить их, но они никогда не исчезнут, оставив печать проклятия.- Что, красиво?! – такой тон и манера поведения совсем не подходили к образу Лаванды, которую знала Гермиона.- Но ведь я хотела спасти тебя.- О, тогда, может, стоило послать мне Аваду, м? Или – шевелиться быстрее, чтобы оглушить Сивого раньше, чем он вопьётся мне в глотку?!! – последние слова Лаванда прокричала Гермионе в лицо, практически уткнувшись носом ей в глаз. Она даже чувствовала её травяное дыхание – видимо, Лаванду тоже едва привели в чувство и до сих пор отпаивают целебными отварами.- Я не хотела, чтобы ты... Глянь на меня – я сама чудом выжила. И тоже не слишком-то рада этому, - вкрадчиво произнесла Гермиона, заглядывая Лаванде в глаза. Они не изменили цвет, по-прежнему оставшись голубыми, как весеннее небо в ясный день.Встретившись с ней взглядами, Лаванда некоторое время ещё пыталась сохранять злобную маску, но вот она спала. Громко шмыгая носом и держась за голову, Лаванда прошлёпала босыми ногами к своей койке, без сил рухнув поверх одеяла.- Ну конечно. Не рада она. Тебя принесли сюда на руках, как какую-то важную птицу, - всё ещё всхлипывая, заговорила она. – Хотя смотреть было страшно: сплошной мешок с переломанными костями и разорванным нутром. Я уже учуяла это – ну и воняло от тебя! Кровь и кровь. Проклятье, а я думала, что не будет уже ничего хуже, чем вонь после блевальных батончиков.- Принёс? А кто меня принёс? – с неприятным чувством Гермиона вспомнила Скабиора, улыбавшегося с её палочкой в руке.- Да этот... В дурацком кожаном пальто и ботинках вот такой длины, - Лаванда подняла ногу и отмерила ладонью высоту полусапога. – И хвостик у него сзади был. Тоже дурацкий, - она ещё раз всхлипнула и приподнялась, чтобы вытереть слёзы, глядя в висевшее на противоположной стене зеркало. Гермиона ухмыльнулась – мисс Браун осталась собой хотя бы в собственном эгоцентризме. Они провели в больнице ещё сутки. Спустя час после того, как Гермиона очнулась, в палату вошла медсестра. Немногословная и в чёрной мантии. Она вливала им с Лавандой в рот странные зелья, замеряла температуру, делала в блокноте какие-то пометки и смотрела так, что даже у Гермионы пропала охота задавать вопросы.- Это она меня приложила, - Лаванда указала на свой синяк под глазом. – Когда я наконец устала от её молчания и потребовала сказать мне хоть слово о том, что происходит. Так что, и тебе советую молчать.- Ты знаешь что-нибудь о других? Тех, кто остался?- Я знаю, что их осталось немного. А ещё, что тебе повезло оказаться на руках у того чудика. Потому что к вечеру Пожиратели совсем озверели и творили такое... Три дня назад я выскользнула из палаты и подслушала разговор медсестёр. С девочками в ту ночь не церемонились, - при этих словах Гермиону продрал мороз, а Лаванда зло усмехнулась. – Потребности у волшебников, как оказалось, вполне себе... Магловские.Никто из них не знал, сумели ли друзья сбежать, кого уже успели поймать, кто убит, а кто – стал предателем. Разве что, всё было ясно с Роном.- Значит, он куда умнее тебя, - подытожила Лаванда, когда Гермиона рассказала ей о случившемся.- Ты на себя не похожа, - сказала наконец Гермиона, признав, что Лаванда - влюблённая и невесомая в своей искренней глупости, - исчезла под гнётом страшного проклятия, которому только предстояло явить себя. Лаванда с мрачным видом бродила по палате. Во всём её теле произошла разительная перемена: движения были быстрыми, грациозными, но пугающими своей отточенностью. Будь то простое расчёсывание волос, переодевание или ловля упавшей с тумбочки кружки – Лаванда делала всё слишком ловко.- Это только начало. Да? – спросила она одним утром, поймав взгляд Гермионы. На третьем курсе она перечитала всю литературу по оборотням, готовясь к экзаменам, и от познаний юной ведьмы был в восторге даже Люпин. Он потом признался, что сам в жизни бы столько не выучил. Гермиона тогда раздулась от гордости, едва не нарвавшись на ссору с Гарри и Роном. Тогда всё было так просто...- Да. Дальше будут ещё метаморфозы, - подтвердила она. Вечером через восемь дней после того, как Гермиона очнулась, в палату вошла медсестра и бросила на кровать Лаванды комплект одежды. Та молча оделась, предпочитая не получать второго синяка. Внутри у Гермионы всё скрутилось тугим узлом, когда Лаванда вышла за дверь, успев лишь обернуться на прощание. Никто больше не говорил с ней, но и так было ясно, что победители вовсю осваивают полученную территорию, подчиняя горстку выживших. Через неделю кандалы с рук Гермионы сняли, но двери палаты были на крепком замке. Она не могла ни выйти, ни послушать, что творится в коридорах. Неприятным открытием стали волосы, обрезанные выше подбородка. Наверное, они слишком слиплись от крови и спутались. Вдобавок, она сильно осунулась, и теперь Гермиону можно было узнать разве что по карим глазам, в которых гнездилась тьма потерь и боли по утраченной жизни. Прошло ещё две недели. Ранним утром на койку Гермионы швырнули одежду: пару грубых башмаков, тёмно-бурое платье из льняной материи и льняные гольфы. Всё абсолютно новое. Она внимательно осмотрела каждый предмет. На лифе платья были вышиты две уже знакомые буквы: «MM» - девиз нового Министерства Магии. Со вздохом Гермиона оделась и послушно вышла за женщиной в чёрной мантии. Коридоры странного больничного здания пустовали. Двери в палаты были открыты, давая возможность увидеть пустые койки, заправленные одинаковыми светло-зелёными одеялами. Однако во внутреннем дворе сгрудилась небольшая толпа. Сплошь исхудавшие лица с синяками и царапинами, полученными, очевидно, за лишние вопросы. С удивлением Гермиона узнала среди них измождённого Драко Малфоя и поспешила подойти к нему. Тот едва заметно мотнул головой, давая понять, что сейчас не время для расспросов. Нижняя губа у него была рассечена недавним ударом.- Ну что, подлатали свои потроха, отрепье?! – разразившись сиплым смехом, во двор вышла Алекто Кэрроу. Гермиона помнила её по рассказам Невилла. Пожирательница до мозга костей, ненавидит маглов, грязнокровок и тех, кто не выполняет её приказы. И хотя умом её природа обидела, силы и злости Алекто было не занимать. – Сейчас вы отправитесь вместе со мной в лагерь для тех, кто наивно полагал помешать Тёмному Лорду восстановить единственно верный порядок и очистить Британию от мусора. Вам повезло быть здесь: кто-то посчитал каждого из вас слишком ценным, чтобы дать просто сдохнуть. Поэтому вас вылечили и теперь, я надеюсь, вы проявите благодарность, работая на благо великой цели. Приготовьтесь! К чему готовиться, Гермиона не поняла, но вдруг раздался хлопок, и земля под ногами провалилась, воздух сжался, будто затягивая их в огромный пылесос. Пытка длилась мгновение, и вот все они оказались лежащими на пыльной земле, поросшей жухлой травой. Алекто твёрдо стояла на ногах, хохоча и приказывая вставать. Тех, кто делал это медленно, она подгоняла Круциатусом.- Что... это... - в ужасе прошептала Ромильда Вейн, остановившись перед воротами и высоким забором, который тянулся вправо и влево, сколько хватало взгляда.- Лагерь для пленных? - Гермиона переглянулась с Драко и тот кивнул. – Здесь все, кто сопротивлялся Ему. На огромной территории, защищённой всевозможными заклятиями скорее от побега изнутри, чем от нападения извне, располагалось не менее сотни домиков, подземных хранилищ и бараков для узников, которые сновали по поручениям надзирателей, как перепуганные клопы – не поднимая глаз, не говоря ни слова.

Гермиону вместе с остальными провели к одному из домов. Кэрроу сияла от радости, когда стучала в дверь:- Я привела новых! Эй, взгляните, прошу вас!- К кому это мы притащились? – в толпе раздалось недовольное фыркание. Узники, приведённые Кэрроу, были только-только из больницы, а значит, они ещё сохранили силы и веру в то, что смогут сбежать или даже – выжить в этом странном месте. Гермионе тоже было интересно, с кем это Алекто так разлюбезничалась. Она привстала на цыпочки, но тут же шарахнулась назад, когда дверь открылась, и на крыльцо вышел Пожиратель в чёрных одеждах. Он выглядел ещё безумнее, чем в бытность свою беглецом из Азкабана. Победа Тёмного Лорда явно обрадовала его столь ярого последователя. Барти Крауч-младший лениво потянулся и подставил бледное лицо тёплому солнцу. Несмотря на лютую жестокость и фанатичную преданность Волан-де-Морту, он всё ещё обладал недурной внешностью, способной поймать на крючок. Ромильда и несколько девушек, увидев его, не смогли сдержать робких улыбок, а Гермиона едва совладала с собой, чтобы не впасть в бешенство при виде их смущения. Наконец, Крауч снизошёл до заключённых.- Свободна, - с поклоном Алекто удалилась. – Думаю, вам уже сказали, насколько почётно попасть сюда после чудесного отдыха в больнице. Тёмный Лорд высоко оценил вашу храбрость, ваши навыки и умения. Он не хочет убивать вас просто так, хотя вы и дерзнули бросить ему вызов. Здесь вы будете искупать свою вину ежедневным трудом и служением на благо идей нашего господина. А я – следить, чтобы служба эта приносила вам радость, - в чёрных глазах его сверкнул такой огонёк, что стало ясно: радость будет испытывать только Барти.- И пусть все вы в моих глазах – сплошная масса никчёмного мусора, одного я всё же представлю, - длинный палец Крауча указал куда-то в толпу. Один за другим узники поворачивались к Гермионе, и сердце у той уже ушло в пятки, как Барти хихикнул:- Мистеру Малфою, должно быть, не слишком удобно в таких условиях. Не так ли? – Драко молчал, не мигая глядя на Крауча, который был прямо-таки вне себя от счастья поиздеваться над ним. – Вы думаете, что Тёмный Лорд безжалостен и несправедлив! Но посмотрите, кто здесь. Драко Малфой! – и все, кто не слышал и не видел, наконец, узнали. По толпе пробежал ропот, а Крауч, тем временем, продолжал. – Его отец проявил себя как ненадёжный союзник дела Тёмного Лорда, предал его в решающий момент, едва не покинув поле битвы. За это Люциус Малфой был казнён лично нашим господином, а его наследник здесь, среди вас. Он будет искупать свою вину также, как вы. Трудиться, как вы. И надеяться, что его усилия не будут напрасными, - к концу своей речи Барти едва не заходился в смехе. Гермиона догадалась, что так Волан-де-Морт хочет держать в узде другие влиятельные и богатые чистокровные семьи Англии. Пример Малфоев – показательная демонстрация своей силы и беспощадности к тем, кто посмеет хоть в чём-то его ослушаться. Стоя рядом с Драко, чистокровным волшебником из семьи, некогда приближённой к Тёмному Лорду, Гермиона с ужасом понимала, что после смерти Гарри её беды не закончились, а только начались.