Демон

Гермиона недовольно отряхивалась, направляясь в свою гостиную, чтобы переодеться. Одежда была безнадёжно испорчена. Она думала о том, что всё-таки так неосторожно бросила вызов Риддлу. По крайней мере, это зелье, а точнее, его неудавшийся вариант, ощущался на коже не очень приятно, а одежда, как уже было ранее упомянуто, была больше непригодна для использования. На пути ей встретилась пара испуганных первокурсников из барсучат, которые, завидев девушку, пронзительно закричали и, не переглядываясь, бросились наутёк в различных направлениях. Видимо, их тоже впечатлила зелёная жижа, которая покрывала тело несчастной Гермионы с ног до головы. После этого происшествия раздражение Грейнджер возросло в разы, а уж о том, что случилось с её настроением после того, как её внешний вид оценил проходивший мимо, наверняка сбежавший с уроков Уизли, и говорить нечего.

Её однокурсник остановился, как вкопанный, явно не зная, стоит ли ему верить своим глазам. А всё оттого, что они показывали довольно странную картину — железная гриффиндорская староста, любимица Минервы Макгонагалл, смотрела на него хмуро и явно не горела желанием оставаться в положении музейного экспоната на радость парню дольше, чем уже произошло. И, признаться, было отчего. Гермиона выглядела просто ужасно, и это мягко говоря. Она была похожа на зелёного слизня-мутанта, сбежавшего из кладовки декана Слизерина. Уизли изумлённо приоткрыл рот, не в силах выдавить из хоть что-то, кроме нескольких нервных смешков, через несколько секунд переросших в полноценный хохот. Гермиона покраснела до кончиков ушей — несмотря на то, что однокурсник не очень хорошо относился к ней, он всё равно ей нравился. Она нежно лелеяла в себе эту влюблённость ещё с третьего курса, а сейчас… Рон увидел её в таком виде. И всё из-за Риддла! Последняя мысль разозлила её и Гермиона, грозно взглянув на вмиг притихшего парня, продолжила свой путь. Сжимая кулаки, она вспоминала ухмыляющееся лицо гадкого слизеринца и почти что выла от бессильной злобы. Ух, как же в тот момент была сильна её ненависть! Он опозорил её перед парнем, который ей так сильно нравился! Он опозорил её перед всем классом! Перед всей школой! Перед всем миром! Гермиона мотнула головой, словно пытаясь отогнать абсурдные мысли. В попытке успокоиться она закрыла глаза и, сама того не ожидая, влетела в кого-то. Тело было достаточно мощным для того, чтобы девушка распахнула глаза от шока, сдавленно пискнула и свалилась на пол. Это было достаточно ошеломляюще, но, подняв глаза, девушка поняла, что всё ещё хуже, чем ожидалось. На неё свысока взирал Гарри Поттер. За его спиной пряталась хихикающая блондинка. Но Поттеру было вовсе не смешно. Он со смесью брезгливости и отвращения осматривал свою квиддичную форму, на которой теперь красовались отвратительные зелёные пятна. Он скривил губы и произнёс сквозь зубы: — Я всегда старался быть непредвзятым и благосклонным к низшим существам и отребьям вроде тебя, но это же просто немыслимо! Лохматая заучка… Почему я вообще должен относиться к этому терпимо? Гермиона проглотила ком в горле и, опустив глаза, тем самым пытаясь скрыть вмиг покрасневшие глаза, прошептала тихое: «Прости». Поттер пренебрежительно фыркнув и, даже не скрывая своего презрения, махнул палочкой, мигом очищая свою мантию. Девушка приоткрыла рот. Но ведь по пути она перепробовала все возможные заклинания! И ни одно не помогло! Как он это сделал? Поттер прочитал молчаливый вопрос по глазам, но в ответ лишь скривил губы в ухмылке и сказал: — Какой бы ты заучкой не была, это тебе не поможет. А знаешь почему? — издевательски пропел он. А потом, увидев слёзы на щеках Грейнджер, удовлетворённо хмыкнул и ушёл. За ним убежала и его спутница, время от времени издавая звуки, похожие на смех бешеной курицы. Они ещё долго отдавались в ушах у Гермионы. Хотелось прилечь на пол и зарыдать. Горько, от души. Чтобы все поняли, что никакая она не железная, что она человек, что она такая же, как они! Чтобы они поняли и приняли. Но Гермиона этого, конечно, не сделала. Она взяла себя в руки и встала, утирая слёзы, а после продолжила свой путь. Полная Дама ахнула, увидев девушку, но дверь открыла. Сразу, даже не требуя пароля. Девушка прошла, даже не здороваясь. По лестнице она поднималась из последних сил. Взяв вещи и полотенце, Гермиона зашла в душевую и, опустившись на пол, закрыла лицо руками и заплакала. Ей было наплевать на то, что здесь было достаточно грязно и вообще на то, что это общественная ванная. Она даже не стала рыться в недрах своей души и разбираться в том, что конкретно послужило причиной такого срыва, но самой себе ответила лаконично: «Всё сразу». И это действительно было правдой. Том Реддл, Рон Уизли, Гарри Поттер, та блондиночка… За что они все её так не любили? Но ответы были очевидны даже ей. За то, что она грязнокровка. За то, что она любит учиться. За то, что она не такая, как все. Но она действительно хотела бы быть такой, как все! Хотела бы смеяться вместе с друзьями, сидя поздним вечером в общей гостиной. Хотела бы спорить с друзьями относительно квиддича. Хотела бы пить сливочное пиво в «Трёх мётлах», будучи беззаботной и весёлой. Она хотела! Но не получается. «Не знаю, почему, » — грустно подумала Гермиона и неуклюже поднялась с места. Её одежда промокла, жижа утекла, но на ней всё равно остались подозрительные пятна. Решив, что она отдаст её домовикам, чтобы они попробовали что-то сделать, девушка стянула с себя вещи и вновь встала под воду. Она подставила лицо и холодная вода немного освежила её и вернула в нормальное состояние. Гермиона простояла так ещё минут пять, после чего замоталась в полотенце и вернулась в комнату. Рухнув на кровать, девушка бессильно закрыла глаза. Как ни странно, пять минут неподвижного лежания дали некий результат и она поднялась с кровати, переоделась в другой комплект и села на край постели. Пара зельеварения была последней на сегодня, а завтра её ждал выходной день. А там — матч по квиддичу, во время которого она сможет отдохнуть от общества своих соседок. А пока можно сделать домашнее задание и почитать ту книгу, которую она только вчера взяла в библиотеке. Инстинктивно оглянувшись в поисках фолианта, Гермиона поняла, что оставила сумку в кабинете профессора Слизнорта. Она тихо взвыла. Гермиона не планировала сегодня выходить из своей комнаты даже на ужин, а тут нужно возвращаться обратно в кабинет, идя через всю школу. Наверняка однокурсники, слизеринцы и не только они, будут показывать на неё пальцем и смеяться. А до завтра они бы уже забыли… Кошмар. Взглянув на наручные часики, девушка вздохнула с облегчением — оставалось ещё двадцать минут урока и она сможет спокойно пройтись до кабинета, дождаться того, когда они выйдут, забрать свою сумку и проскользнуть обратно в комнату. План девушке очень понравился и она встала, бодро потянулась и отправилась в подземелья. К счастью, по пути ей никто не встретился, кроме дружелюбной пуффендуйки Милли. Та кивнула ей и улыбнулась, а Гермиона ответила тем же. Она уже было прошла мимо, но девушка вдруг окликнула её:

— Гермиона! Грейнджер мгновенно обернулась и недоуменно приподняла бровь. Девушка помялась, но в конце концов собралась и произнесла, смущаясь:

— Не хочешь пойти с нами в Хогсмид? Гермиона застыла. Она открыла рот, становясь похожей на рыбу, и покраснела до кончиков ушей. Ни разу за шесть лет её обучения в Хогвартсе ей не поступало подобных предложений. Никто и никогда не хотел проводить с гриффиндорской заучкой больше времени, чем того требует школьное расписание. А Милли тем временем забеспокоилась и осторожно повторила свой вопрос:

— Так… Ты пойдёшь? Гермиона, очнувшись, быстро-быстро закивала, словно китайский болванчик. Её собеседница благодарно улыбнулась.

— Ну и отлично! Пока, Гермиона! — сказала девушка и пошла дальше. Гермиона побрела в противоположную сторону. Как только Милли скрылась за поворотом, Гермиона прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Кажется, её жизнь начинает налаживаться. Главное, чтобы её дорогие гриффиндорцы-однокурсники и чёртов Риддл всё не испортили — это они умеют лучше всего. Одна мысль о Реддле заставила девушку недовольно поджать губы. Удивительно, как этот человек может выводить непробиваемую Гермиону из себя одним фактом своего существования. А время всё шло и, когда Гермиона спохватилась, оставалось всего несколько минут до конца урока. Девушка поспешила и успела как раз вовремя — к тому моменту, как запыхавшаяся гриффиндорка прибежала к кабинету, прозвенел звонок. Она попыталась слиться со стеной и сделала это вполне успешно, её никто не заметил, даже Риддл, который был слишком увлечён отбиванием от назойливых поклонниц. Губы невольно растянулись в злой ухмылке. «Так ему и надо, » — мстительно подумала она и вошла в кабинет Слизнорта, прикрыв за собой дверь.

Профессор обернулся на звук и мгновенно его задумчивое лицо посветлело. Он улыбнулся.

— Вы что-то хотели спросить, мисс Грейнджер? — ласково спрашивает он.

Гриффиндорка покраснела от стыда, она не могла справиться с тем, что взорвала котёл (хоть и не по своей вине) на уроке у любимого профессора. Это было настолько позорно, что девушка панически закрыла лицо волосами и пробормотала, со скоростью света схватив свою сумку:

— Я… Просто забыла сумку, сэр. Она всё ещё не повернулась к нему лицом, на что мужчина хмурится и произнёс на этот раз строго:

— Мисс Грейнджер, немедленно посмотрите на меня. Признаться, роль строгого профессора не шла ему от слова «вообще», но Гермиона, не в силах ослушаться учителя, грустно вздохнула и посмотрела на профессора.

— Я не слепой и видел, как мистер Реддл бросил в ваш котёл лишнюю веточку лаванды, так что Вы не виноваты. Не стыдитесь гнусности других, дорогая, ответственность за это несут они сами. Цвет лица Гермионы сменился на розовый и было видно, что ей стало легче дышать. Благодарная улыбка в сторону профессора и она произнесла смущенно:

— Спасибо, сэр. Мужчина по-доброму усмехнулся и ответил:

— Не за что, мисс Грейнджер. Ступайте. Гермиона кивнула и вышла из кабинета, облегчённо выдыхая. Профессор на неё не злится, — и это просто чудесно. Настроение поднялось ещё выше и обратно девушка пошла уже спокойным, размеренным шагом, уже никого не стыдясь. Слизнорт был прав, — она не была виновата, потому что не она испортила зелье, а Реддл. Стоило только подумать о нём, как он вылез из толпы, как чёрт из табакерки.

— Наверное, неприятно терпеть такой позор, правда? — Гермиона не обратила на него внимание, даже не остановилась и не посмотрела, но он не сдавался и шагал следом.

— Самая лучшая ученица школы испортила такое банальное зелье! — он явно издевался. Девушка ускорила шаг, всё ещё борясь с раздражением, но этот самый раздражитель не отставал. Это закончилось тем, что парень схватил её за руку, задерживая, а Грейнджер, взбесившись, выплюнула ему в лицо:

— Да пошёл ты к чёрту, Риддл! — и залепила звонкую пощечину. Он был шокирован по двум причинам: хвалёная гриффиндорка произнесла неуместное в приличном обществе слово и ударила его, Лорда Волдеморта. Но слизеринец быстро опомнился, схватился за щеку и побелел от гнева. Гермиона побежала, но в скорости Реддлу она определённо проигрывала. Ему не составило труда вновь догнать девушку и остановить, но на этот раз другим способом — преградив ей путь. Она не стала обходить гадёныша и остановилась, выравнивая дыхание. Всё же ей нужно больше заниматься спортом, а то скоро начнёт скрипеть суставами, как её бабушка. Гермиона перевела взгляд на как всегда безупречное лицо Риддла без признака даже капли пота и вновь разозлилась, ведь она тут почти умерла от усталости, а ему хоть бы хны! Но выразить своё возмущение ей, конечно, не дали.

— Ты что себе позволяешь, Грейнджер? Уже забыла те синяки, да? — он практически шипел. Кажется, ещё секунда и он бы перешёл на парселтанг,  настолько сильна была в тот момент его злость. Но Гермиона тоже не лыком шита, и ей этот затянувшийся диалог уже встал, как кость в горле. Она горела желанием поскорее его закончить.

— А ты что себе позволяешь, Риддл? — передразнила его девушка. Кажется, ещё никто и никогда не видел его более разгневанным. На этот раз его лицо покраснело настолько, что практически сравнялось цветом со спелым помидором.

— Уже забыл про свою возможную перспективную должность лесничего, да? — после этих слов парень отшатнулся и, эффектно развернувшись, скрылся за поворотом с невозможной скоростью — Гермиона лишь моргнуть успела.
Девушка закрыла глаза и уже во второй раз за сегодня прислонилась к стене. Правда, сейчас это было скорее от усталости, чем от радости. Этот раунд определённо был за ней, но… Сейчас всё изменилось. Это противостояние стало безумно выматывать, возможно, из-за того, что ставки стали в разы выше, да и методы Реддла — намного более жёсткими. Гермиона вздрогнула от воспоминания. Пусть заклинание в неё и не попало, но лучше от этого не становилось. Девушка попыталась освободиться от удручающих мыслей и подумать о том, что в Хогсмид она пойдёт не одна, как обычно бывало, а с Милли и её компанией. Как ни странно, это помогло и девушка поднялась и с новыми силами дошла до своей гостиной. Лишь несколько человек мерзко ухмыльнулись при виде неё, но промолчали, что к лучшему, а все остальные либо не заметили, либо сделали вид, что не заметили, тем самым дав Гермионе возможность спокойно проскочить мимо однокурсников. Кровать была очень мягкой и манящей и Гермиона, даже не сопротивляясь, рухнула на неё и блаженно улыбнулась самой себе. Теперь, когда она была в спокойной обстановке, в безопасности своего небольшого уголка в гриффиндорской башне, девушка смогла вовсю порадоваться тому, что у неё, кажется, появилась та, которую она могла бы сказать не просто «знакомой», а «приятельницей». Это то, о чём она мечтала с самого первого курса. Неужели эта заветная мечта наконец сбудется? Неужели у неё появятся друзья? Девушка строго одёрнула себя. Рано ещё думать о друзьях. Её просто пригласили в Хогсмид, это ещё ничего не значит. Гермиона чуть не рассмеялась от двусмысленности своей речи. Сейчас она была похожа на девочку, которую пригласили на свидание и она отговаривает себя от глупых мыслей о свадьбе и трёх детях. Она невольно подумала о Роне и покраснела. Может быть, когда он увидит её в Хогсмиде и поймёт, что она не одичавшая всезнайка, он обратит на неё внимание? Хотя, он наверняка ещё долго будет вспоминать её в этой зелёной жиже. Гермиона погрустнела, но мысленное изображение милого веснушчатого лица гриффиндорца заставило её вновь воспрянуть духом и подтолкнуло её к исполнении одной безумной идеи. В её шкафу в ожидании томилось прекрасное платье, которое мама подарила Грейнджер на пятнадцатилетие. Девушка медленно, словно боясь, подошла к шкафу и заглянула в него, как вор в чужую квартиру — с опаской. Она нашла взглядом то самое платье и аккуратно достала, стараясь даже не касаться, а после положила его на кровать, а сама села рядом, задумчиво рассматривая. Оно было на редкость красивым. Тогда мистер Грейнджер решил сделать любимой жене сюрприз и закрыл их клинику на целую неделю, а женщину увёз во Францию. Там получилось так, что они, прогуливаясь по вечернему Парижу, проходили мимо одного шикарного бутика, а миссис Грейнджер совершенно случайно заметила в витрине прекрасное платье нежно-голубого цвета, настолько лёгкое и воздушное, будто смотришь на небо. Она не сдержалась и купила его, отложила, а через месяц подарила дочери. Но Гермиона так ни разу его и не надела. «Может быть, время пришло?» — подумала девушка, проводя рукой по ткани, приятной нежной коже. «Но куда мне его надеть? Не на ежегодный бал же» Она никогда не ходила туда, потому что на него пропускались лишь старшекурсники, начиная с пятого курса, а в прошлом году её никто не пригласил, да и засмеяли, если бы она пришла в гордом одиночестве. Именно поэтому Гермиона предпочла отсидеться в своей комнате, пока другие девочки веселились, а потом всю ночь плакать в подушку. Девушка вздрогнула и решила — на этот раз такого не будет! Да, она придёт одна! Но зато все увидят, что она вовсе не уродливая. Все поймут, что её волосы могут быть красивыми, а мешковатые вещи она носит вовсе не оттого, что у неё некрасивая фигура и кривые ноги, что бы там ни говорили другие гриффиндорки. В Хогсмиде Гермиона зайдёт в местный магазин одежды, там ей подберут шикарную мантию, а ещё она купит средства по уходу за собой и по усмирению буйных волос. А потом она всем покажет, какая она на самом деле красивая! И в первую очередь… Риддлу. Тьфу, Рону!