Эпилог
Они стояли на вокзале Кингс-Кросс и смотрели вдаль, провожая взглядом уходящий поезд. Он увозил их дочь в новую жизнь, полную приключений, знаний, открытий и друзей, которые, возможно, останутся с ней навсегда.
Гермиона перевела взгляд на Драко. Он стоял в длинном сером тренче, спрятав руки в карманы, и казался погружённым в собственные мысли. Она знала, как тяжело ему отпускать Альришу. Их дочь жила с ним последние четыре года, и она была для него целым миром.
Жизнь Гермионы эти десять лет была калейдоскопом ярких событий. Спустя всего три месяца после их разговора, когда они договорились оставаться друг для друга лишь родителями Альриши, ей предложили открыть школу для юных волшебников во Франции. Она согласилась, не раздумывая.
Драко настоял, чтобы Гермиона с дочерью жили в его апартаментах в центре магического Парижа. Они придумали систему: одну неделю каждый месяц Альриша проводила в Британии с ним. Дочь всегда сопровождали няня Оливия и Тинки. Также Драко часто посещал их на выходные или праздники, но границы их взаимоотношений оставались неприкосновенными.
Малфой изменился. Гермиона знала, что он продолжал посещать психотерапию ещё несколько лет после их расставания. Он серьёзно занялся своей жизнью. Открыл компанию по производству товаров для детей: самоочищающиеся подгузники, игрушки, рассказывающие сказки и поющие песенки, безопасные для младенцев зелья. Он подключал для разработки новых товаров близнецов Уизли, а за травами всегда обращался к Невиллу. Теперь у него были друзья. Он восстановил отношения с Тео, часто виделся с Поттерами, сблизился с Чарли и Евой, когда те навещали малышку в Лондоне.
Иногда ей казалось, что он забыл обещание, которое дал ей тогда, в их последний вечер. Но стоило им остаться наедине, и притяжение между ними вспыхивало так явно, что сомневаться было невозможно. Он ждал. А она всё ещё не была готова.
Конечно, Гермиона не была одинока. Пока она работала в Париже, встречалась с министром магии Франции — красивым, амбициозным Пьером, который заваливал её цветами и готов был положить мир к её ногам. Но когда он сделал ей предложение, Гермиона поняла, что не хочет никакой другой семьи. У неё уже была своя. И этого было достаточно.
Когда её контракт во Франции закончился, она без сожаления вернулась в Англию.
Потом была Америка, где она также занималась разработкой проекта школы, и журналист, готовый осветить каждую деталь её жизни. Томас с первого дня согласился, что им обоим не нужны обязательства. А через несколько месяцев встал на одно колено в дорогом ресторане Манхэттена, протянув коробочку с кольцом, от которого можно было ослепнуть.
Когда на следующие выходные Малфой, навещавший дочь, увидел газету с заголовком «Британская золотая девочка показала, из чего на самом деле сделано её сердце», смеялся до слёз.
После того случая она избегала громких романов.
Гермиона знала, что её отношения причиняли Драко боль, хоть он никогда не говорил этого вслух. Но не могла ничего изменить. Она не была готова быть с ним. Но и оставаться одной всю жизнь не планировала.
О его личной жизни она не знала ничего. Он оберегал её. Ни она, ни Альриша никогда не видели рядом с ним женщин. Однажды Гермиона набралась смелости и спросила, почему. Он лишь усмехнулся:
— У меня есть две девочки. И я не заставлю их наблюдать за моими похождениями в жёлтой прессе.
Альриша росла любопытной, умной и бесконечно обаятельной. В четыре года научилась читать, свободно говорила на французском и испанском. Благодаря проектам Гермионы, они много путешествовали.
После успешного запуска проекта школы в Америке, имя Гермионы Грейнджер стало известно во всём магическом мире. Она была символом прогресса, человеком, за сотрудничество с которым боролись министры магии разных стран. Но больше всего она гордилась тем, что теперь магглорождённые дети гораздо раньше попадали в магический мир. И это делало вражду между чистокровными, полукровками и магглорождёнными бессмысленной. Статистика показывала, что процент зарегистрированных издевательств над магглорождёнными в Хогварстсе и других учебных заведениях снизился. И это то, к чему она всегда стремилась.
Когда дочери исполнилось шесть и пришло время пойти в первый класс, Гермиона работала в Лондоне, снова курируя школу и внося изменения в программу. Это был чудесный год, полный открытий для её маленькой Звёздочки. Они гуляли по Лондону, устраивали вечерние чтения в библиотеке, путешествовали втроём. И казались настоящей семьёй.
Впервые за долгое время Гермиона поняла, что доверяет Драко.
Он держал обещание. Никогда не возвращался к наркотикам, строил собственную жизнь, заботился об их дочери. Был рядом, но не давил.
Но она не знала, что делать с этим доверием. В её в жизни было столько всего, что времени на Драко Малфоя попросту не оставалось. Поэтому обдумать свои новые чувства она решила когда-нибудь потом.
Когда ей предложили контракт в Австралии, Гермиона привычно начала планировать их с Альришей жизнь в новой стране. Но однажды вечером дочь подошла к ней и со слезами на глазах сказала, что не хочет уезжать. Ей нравилось ходить в школу, общаться с друзьями. Здесь теперь был её дом.
Это было тяжёлое решение, которое разрывало её материнское сердце. Она даже планировала отказаться от проекта, но Драко убеждал её, что всё будет хорошо. Сама Альриша тоже была в восторге от мысли, что будет жить с папой. Её комната больше походила на библиотеку, которая всё время пополнялась, а в конюшне уже ждал белый жеребёнок. И Гермиона согласилась, предоставляя дочери то, чего она желала.
С тех пор в её контрактах появился новый пункт: одна неделя в месяц — в Британии. Она знала, что может позволить себе любые условия. И не сомневалась, что получит их.
Эти недели были священны. По выходным они валялись в кровати до обеда, обкладываясь книгами и сладостями, обсуждали всё на свете. Альриша в подробностях сообщала, что произошло за время её отсутствия, Гермиона смеялась и впитывала каждую деталь.
По будням она сама отводила её в школу и забирала оттуда, а после они гуляли по маггловскому Лондону и Гермиона рассказывала ей про свою жизнь до момента, когда она узнала о магии.
Каникулы проводили вместе у Гермионы, посещая достопримечательности, теряясь в книжных магазинах. Иногда к ним присоединялся и Драко. После Австралии Гермиона успела открыть школы в Канаде и Швеции. Они приспособились.
Гермиона не жалела о своём выборе. Она не отказывалась от карьеры, но старалась быть рядом с дочерью настолько, насколько могла.
Когда Альрише исполнилось 10, Гермиона посчитала, что может завести с ней этот разговор. Она спрашивала, не чувствовала ли дочь себя одинокой или обделённой материнской любовью из-за того, что Гермиона не была рядом всё время.
Альриша смеялась. Она говорила, что мамы её друзей живут вместе с ними, но не проводят с детьми столько времени, сколько её мама. Она рассказывала, как завидуют ей в школе из-за того, что она путешествует каждые каникулы и иногда даже на выходные может попроситься к маме, которая уже успела пожить и поработать в стольких странах.
Её маленькая Звёздочка в конце концов заявила, что хотела бы быть как Гермиона, когда вырастит, ведь её мама делает что-то важное и получает признание от всего мира за это.
И тогда Гермиона поняла, что тяжёлый выбор иногда самый правильный. У неё получилось дать счастливое детство без травли тысячам детей, не обделив при этом собственного ребёнка. Пусть на это и ушли все её силы.
Теперь же, когда они стояли на платформе 9¾, Гермиона чувствовала что-то новое.
Она устала.
Последние десять лет её жизни были стремительными и насыщенными. Она вкушала свою молодость полной ложкой.
Но ей вот-вот должно было исполниться тридцать пять, и впервые она захотела спокойствия.
— Малфой?
Он всё ещё смотрел вдаль.
— М? — Он перевёл на неё взгляд, слегка рассеянный, будто его только что вырвали из своих мыслей.
— Я готова.
Он моргнул. Его взгляд, усталый и тёплый, наполнился осторожностью.
— Готова возвращаться домой? Хорошо, да, пошли...
— Нет, Драко.
Она шагнула ближе, оказавшись вплотную к нему, и посмотрела прямо в его глаза. Впервые за долгие годы без сомнений, без страхов, без внутренней борьбы.
— Я готова дать нам ещё один шанс.
Он замер. Всё в нём будто остановилось. Он явно пытался осознать её слова, но, кажется, просто не мог.
— Гермиона... — Его голос был тихим, почти испуганным.
Она не дала ему договорить. Взяла его лицо в ладони и потянулась к нему, затыкая всю его неуверенность поцелуем.
Он не ответил сразу, но через секунды его руки сомкнулись на её талии, а она ощутила, как он дрожит.
Гермиона знала, что он ждал этого десятилетие.
Она знала, что и она тоже.
Когда они разорвали поцелуй, в его глазах плескались эмоции, которые он уже не мог скрывать.
— Даже если в этой жизни у нас ничего не получится... — Он тяжело сглотнул, не отводя взгляда. — Я найду тебя в следующей.
Она улыбнулась, впервые за столько лет чувствуя, что наконец-то вернулась домой.
***
Драко Малфой был счастлив.
Сегодня день, когда Гермиона и Альриша Грейнджер официально станут Гермионой и Альришей Малфой. Его девочки. Его семья.
Когда на платформе, после долгих лет разлуки и ожидания, Гермиона выдохнула ему в губы «Теперь ты мой дом», он не поверил.
Десять лет. Десять лет ни единого намёка, ни одного разговора о том, чтобы снова быть вместе.
Он смирился. Почти.
Когда она начала встречаться с этим мерзким Пьером, от которого за километр несло самодовольством и круассанами, он в порыве злости обрушил потолок в гостиной. А потом три месяца ходил на терапию дважды в неделю вместо одного, потому что слишком хорошо помнил, как легче всего унять боль.
Когда появился этот самодовольный Томас, который всё время старался выглядеть умнее, чем он есть, Драко впервые не сорвался. Повторял про себя свою старую мантру: «Я могу с этим жить»
И со временем он и правда смог. Но желать её меньше не стал.
Он выглянул в окно. В саду заканчивали последние приготовления. Они решили провести церемонию здесь, в кругу самых близких, а потом уехать в свадебное путешествие по Новой Зеландии.
Неделю назад Альриша закончила свой первый год в Хогвартсе и с тех пор не переставала говорить. Они всегда были близки, но после месяцев разлуки дочь буквально не отходила от него и Гермионы. Делилась, рассказывала, смеялась, жаловалась на профессоров и строила планы на следующий учебный год.
За его спиной тихо открылась дверь, и он повернулся.
Гермиона.
Она пробралась в его комнату на цыпочках, явно сбежав от Джинни, Луны и Евы, которые должны были помогать ей собираться. Волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, изящная заколка с сапфирами убирала пряди с лица, открывая ему возможность смотреть на неё без преград. Лёгкий макияж подчёркивал золотые искорки её карих глаз, в которые он был влюблён уже так давно.
— Дорогая, что ты тут делаешь? Тебе разве не надо готовиться к нашей свадьбе?
— Драко, я...
— Только не говори, что передумала. Грейнджер, это уже третья свадьба, которую мы организовываем. Давай хотя бы раз доведём дело до конца.
Она рассмеялась, подходя ближе.
— Что? Нет, Драко, я не планирую отменять свадьбу.
Она потянула его за руку, усадила в кресло и сама устроилась у него на коленях, обвив руками его шею.
— Я узнала, что ты отправил мистеру Томпсону письмо с угрозами и подкупил «Ежедневный Пророк», чтобы не печатали очередную статью о моей беременности.
Драко поднял руки, не скрывая ухмылки.
— Виновен.
Только вот виноватым он вовсе не выглядел.
— Драко...
— Этот твой Томпсон назвал тебя грязнокровкой на собрании в Министерстве. — Его голос срывался на злость. — Кто-то вообще ещё использует это слово?!
— Он не мой! — Гермиона засмеялась, слыша в его голосе неподдельное возмущение.
— И ты ведь всегда расстраиваешься, когда надеваешь что-то, что не облегает тебя, как вторая кожа, а на следующий день газеты трубят о твоей беременности, хотя это полнейшая чушь.
Драко взял её ладонь в свою, любуясь кольцом, которое вручил ей, делая первое предложение, а после и второе. Предлагая ей стать его женой в третий раз, он снова достал его — каплевидный рубин, ограненный россыпью бриллиантов — он верил, что никогда больше она не снимет его, убегая и прячась. Те времена прошли.
— Да, я виноват, но я сделаю это снова.
Драко прекрасно осознавал, что его собственнические замашки никуда не делись.
Но теперь они оба научились с этим жить.
Она закатывала глаза, когда он заслонял её собой от вспышек камер. Смеялась, когда он жаловался, что она слишком много работает. Ухмылялась, когда он неизменно оказывался рядом на приёмах, стоило какому-нибудь мужчине заговорить с ней.
Он сразу сказал ей, что отступит, стоит ей только сказать.
Только вот она больше не просила его уходить.
И Драко видел, что теперь этот созданный им кокон из заботы и защиты подходил ей куда лучше, чем в двадцать два.
Она добилась всего, чего хотела. И теперь её единственным желанием было быть рядом с ним и Альришей.
И ему это чертовски нравилось.
— Но сейчас это правда, Драко.
Он вынырнул из своих мыслей.
— Что правда, любовь моя?
Она улыбнулась и коснулась ладонью его щеки.
— Новости о моей беременности.
Тишина накрыла его с головой.
В этот момент в комнату ворвалась Альриша.
— Мама, папа, вы где?! Всё уже почти готово! Вы что, ещё не одеты?! Мама, ты в халате, пора надевать платье!
Она замерла, увидев, как родители сидят, глядя друг другу в глаза.
Она видела, как папа склонил голову, прижавшись лбом к маминому лбу. И поняла, какой момент прервала.
Мама уже говорила с ней, осторожно спрашивая, как она относится к новости.
Но Альриша была счастлива.
Теперь большую часть года её не было дома, и она радовалась, что родителям не будет скучно без неё.
Она знала свою историю.
Знала, что появилась на свет, когда папы не было рядом.
Понимала, что её мама сделала всё, чтобы ей было хорошо и комфортно.
Она заботилась о ней одна в первый год её жизни.
Альриша видела, каким счастливым был её папа. И знала, что на этот раз он ничего не пропустит.
Она не ревновала и не переживала. Альриша купалась в родительской любви и была уверена, что навсегда останется Звёздочкой, которая крепким канатом соединила их судьбы вместе.