Вам чай с сахаром?
Гермиона ещё раз окинула взглядом теперь уже пустую гостиную. Пространство казалось слишком большим и тихим без привычных вещей, без лёгкого беспорядка, который всегда создавался вокруг неё и Альриши. Любимый диван с помощью чар уменьшения был сложен в последнюю оставшуюся коробку, туда же Гермиона отлевитировала уменьшенный журнальный столик и яркий, жёлтый пуф, который всегда привлекал внимание её дочери.
Часть мебели она отдала Чарли и Еве. Они наконец решились на совместную жизнь и выбрали дом побольше, чтобы и Илинка чувствовала себя комфортно. Гермиона радовалась за них, но где-то глубоко внутри было горько.
Можно было просто развернуться, закрыть дверь и трансгрессировать в новый этап своей жизни. Но она застыла. Ей не хотелось прощаться с этим местом.
Она знала, что Гарри весь вечер улыбался, а Джинни визжала от восторга, когда она сообщила, что возвращается в Лондон. Контракт с Министерством магии Румынии спустя полтора года работы подошёл к концу. Больше она здесь не была нужна.
И всё же...
Чарли наверняка скоро сделает Еве предложение. Её бывшие коллеги продолжат знакомиться с новыми учениками, расширять учебную программу. Илинка по-прежнему будет печь самые вкусные пирожки, экспериментируя с начинками. Всё здесь останется почти таким же, как и раньше.
Только без неё.
Этот дом был частью её жизни. Он хранил в себе самые сокровенные моменты. Здесь, в муках и страхе, она родила свою маленькую звёздочку. Здесь месяц назад Альриша впервые отпустила её руку и сделала свои первые, неуверенные, но такие важные шаги.
Она с удовольствием осталась бы, прячась от мысли, что в Лондоне её ждал Драко Малфой.
Или не ждал.
Гарри иногда сообщал, что Драко продолжает реабилитацию, дважды в неделю посещает терапию. Гермиона убеждала себя, что ей всё равно. Малфой был так далеко, что можно было притвориться, что он вовсе не был важен. Что их история не была важна.
Но теперь выбора не было. Она возвращалась в Британию. Снова вливалась в работу, обустраивала квартиру, которую сняла для них с Альришей, планировала первый день рождения своей звёздочки.
Гермиона глубоко вздохнула, прикрыла глаза и последний раз позволила себе зацепиться за это место, за воспоминания, которые сделали её счастливой.
А потом открыла глаза, подхватила последнюю коробку, вышла за порог и закрыла дверь в прошлое.
***
Гермиона разлила по кружкам чай, бросая короткие взгляды на подругу, и не могла не улыбаться. Джинни сидела на высоком барном стуле, облокотившись на столешницу, подперев голову ладонями и лениво болтая ногами в воздухе.
Глядя на неё, трудно было поверить, что эта женщина — мама двух невероятно активных малышей. Казалось, время не имело над ней власти. Разве что едва проклюнувшиеся морщинки на лбу выдавали, что они обе давно уже не школьницы, но даже те делали подругу лишь ещё более красивой.
Джинни, как ураган, ворвалась в её жизнь с того самого момента, как Гермиона переступила порог новой квартиры. Без лишних вопросов и долгих разговоров она взяла ситуацию в свои руки. Пока Молли и Гарри присматривали за детьми, они с Гермионой успели расставить мебель, разобрать коробки, докупить всё необходимое и создать в квартире уют, которого так не хватало.
Теперь, когда работа была закончена, Гермиона чувствовала себя так, будто ещё немного — и она просто рассыплется. А Джинни, словно и не уставала вовсе, с лёгкой улыбкой ожидала свой чай.
— Как ты можешь оставаться счастливой после всего этого? — Гермиона покачала головой, пододвигая к подруге кружку.
— Гермиона, у меня двое детей. Любая физическая нагрузка лучше, чем день с ними в одиночку.
Обе рассмеялись.
Этот момент был до боли знакомым. Кухня, травяной чай, уютный разговор ни о чём, лёгкий смех. Гермиона поняла, что скучала по Джинни гораздо сильнее, чем себе признавалась.
— Ну что ты решила? — Подруга потянулась за печеньем. — Где устроишь праздник для Альриши? Всё ещё предлагаю провести его у нас.
Поттеры недавно переехали в дом по соседству с Норой. Детям требовалось больше пространства, и Гарри с Джинни давно мечтали о светлом, просторном доме, собственном дворе, где смогут впервые посадить их на метлу, о свободе, которой не хватало на Гриммо.
Гермиона задумалась.
Конечно, можно было устроить праздник прямо здесь. Она хотела провести день с самыми близкими. Гарри и Джинни с детьми, Чарли и Ева, которые никогда бы не пропустили первый день рождения их любимой малышки, Невилл и Луна.
Её квартира, пусть и уютная, была не рассчитана на такую компанию. Гостиная, совмещённая с кухней, и три небольшие спальни — одна для Гермионы, одна для Альриши, и одна для Тинки. Крошечный кабинет, который раньше служил кому-то гардеробной. Вот и всё.
Но она знала Джинни. Несмотря на расслабленную улыбку и лёгкость, она уставала. И Гермиона не могла взваливать на неё ещё и это.
— Спасибо, Джинни. Это очень мило, но я хочу ещё подумать.
— Дорогая, день рождения уже в субботу, — подруга закатила глаза. — Осталась меньше недели. Думай быстрее! Если что, предложение в силе.
— Спасибо. Что бы я без тебя делала?
Гермиона подошла ближе и обняла её за плечи.
На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Тёплая, спокойная, наполненная уютом и пониманием.
— Ты скучаешь по нему?
Гермиона напряглась.
— По кому?
— Не прикидывайся дурочкой, — Джинни легонько шлёпнула её по руке. — Это тебе не к лицу.
Гермиона вздохнула, глядя на заварку, плавающую в кружке.
— Не знаю, Джинни. Кажется, боль потихоньку притупляется. Но я не уверена, что она не захлестнёт меня с головой, стоит мне увидеть его снова.
Джинни кивнула.
Обе вздохнули, принимая правду.
***
Гермиона заканчивала обустраивать свой новый кабинет, когда дверь резко распахнулась. Внутрь вошёл человек, которого она надеялась не видеть как можно дольше.
— Грейнджер.
Она вздрогнула. Её пальцы автоматически сжались на рамке, которую она только что достала из коробки. Письменная благодарность от румынского министра казалась сейчас ничтожной мелочью.
Медленно выпрямившись, Гермиона подняла голову и встретилась с его взглядом.
— Малфой.
Сколько времени прошло с их последней встречи? Почти полгода. Он не пытался c ней связаться, не просил о встрече, не давал о себе знать.
Но она помнила всё. Напряжение в воздухе, ожидание, затаённый страх перед тем, что он скажет или сделает.
Они стояли в паре метров друг от друга, будто готовясь к бою.
Малфой выглядел спокойным. Слишком спокойным.
Он закрылся.
Его лицо было пустым, глаза — холодными. Он управлял своими эмоциями.
И это настораживало её гораздо больше, чем если бы он был зол.
— Здравствуй, — сказал он ровно.
Гермиона скрестила руки на груди, создавая между ними невидимый барьер.
— Привет. Что тебя привело?
— Где наша дочь? — спросил он, и что-то в его голосе дрогнуло. Почти незаметно.
Гермиона не отвела глаз.
Он избегал её взгляда. Изучая пустые полки, вид за окном, белый потолок и бежевые стены.
— Не переживай, она в порядке.
Она не знала, ожидала ли от него реакции, но едва уловимый выдох облегчения всё же сорвался с его губ.
— При Министерстве открыли ясли для малышей, у которых оба родителя работают. После войны таких семей стало больше. Я не собираюсь оставлять её там надолго. Тинки скоро вернётся из отпуска, и я планирую найти няню.
— Отпуска? — Драко нахмурился. — Домовым эльфам нужен отдых?
Гермиона усмехнулась.
— Вообще-то, Малфой, она попросила несколько дней, чтобы навестить друзей, которые работают у тебя. Вы в Мэноре не смогли найти друг друга?
— Я там больше не живу.
Гермиона моргнула.
Холодный ком в горле не давал сглотнуть вязкую, застывшую слюну, наполняющую рот.
Он ушёл?
Сколько раз она просила переехать из пугающего и серого поместья? Сколько раз он заявлял, что никогда этого не сделает?
Но сейчас он стоял перед ней, спокойный, словно эта новость не имела никакого значения.
— Я купил новый дом. Он гораздо меньше. Почти все эльфы останутся в Мэноре, чтобы поддерживать порядок. Я хочу сохранить его в прежнем виде.
Гермиона не могла отвести взгляда.
Что это означало?
Почему он так легко отказался от того, что раньше считал своим убежищем?
Но ещё сильнее её беспокоило другое.
Он закрылся.
Полностью.
Окклюменция.
Она ощущала этот щит. Её собственная магия отзывалась на это неприятным покалыванием в пальцах.
Он намеренно скрывал от неё всё, что чувствовал. И это было невыносимо. Она знала, что он способен на это, но ни разу за всё время их общения он не закрывался от неё. С первых встреч до последнего совместного вечера Малфой не чувствовал нужды скрывать свои эмоции. Этот факт бил в центр солнечного сплетения, отбирая воздух.
Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Ладно... Как скажешь, Малфой. Так ты пришёл сказать, что я плохая мать? Или у тебя есть ко мне какие-то дела?
Драко нахмурился, словно его озадачил сам вопрос.
— Я никогда не говорил, что ты плохая мать.
Наконец, он посмотрел на неё.
Гермиона напряглась.
Его взгляд был... пустым.
— Я пришёл сказать, что готов.
Её сердце сжалось.
— Готов?
— Я не употребляю с лета. Выполняю все твои условия. Я чувствую, что могу быть отцом для Альриши.
Она прикусила губу.
Её руки дрожали. Она медленно положила на стол рамку, которую всё ещё крепко сжимала в руках.
Гермиона не хотела, чтобы он снова был частью её жизни.
Но она должна была уступить.
— Ты уверен?
— Хочешь поговорить с Рейчел?
— Нет, Малфой. Мне достаточно того, что ты уверен. Это твоя зона ответственности. Но ты понимаешь, что первое время я всегда буду рядом?
Драко сжал челюсти.
— Я понимаю, что ты мне не доверяешь.
Его голос звучал так же ровно, как и раньше.
Но теперь Гермиона знала, почему.
Он не просто не доверял ей — он не хотел, чтобы она видела хоть что-то.
— Что насчёт Тинки? — его тон стал чуть более настойчивым. — Я могу забирать Альришу к себе, когда ты работаешь. Няня не понадобится.
— Притормози, Малфой. — Гермиона покачала головой. — Я сказала, что не против твоих встреч с дочерью, но я не планировала отдавать её тебе так часто.
Драко прищурился.
И в этот момент Гермиона ощутила резкий, неприятный укол в груди.
Она его больше не чувствовала.
Не просто не понимала, что он думает, а именно не чувствовала.
Раньше, даже когда он злился, манипулировал, причинял ей боль, между ними была связь.
Но сейчас...
Ничего.
Пустота.
Гермиона сглотнула.
— Ты же знаешь, Грейнджер, что я могу подать в суд? Установить отцовство. Забрать её себе.
Она замерла.
А потом... рассмеялась.
Громко, резко, как будто эта фраза открыла заслон, уберегающий её от полного помешательства.
— Ты серьёзно? Ты действительно угрожаешь мне?
Драко молчал.
Гермиона вытерла слезу с уголка глаза, выдохнула.
— Я никогда не сделаю ничего, что навредит Звёздочке. Если однажды она скажет, что хочет жить с тобой, я позволю ей. Это и есть родительство, Малфой.
Она провела языком по пересохшим губам.
— Но не смей мне угрожать. Никогда. Иначе я сделаю тебе очень больно. А я этого не хочу.
— Звёздочка? — вдруг спросил он.
Гермиона улыбнулась от мысли, что именно на этом он сфокусировал внимание.
— Да, я так её называю.
И тогда произошло нечто странное.
Окклюменция дрогнула.
На секунду.
На короткий миг Гермиона увидела эмоцию в его глазах.
Тёплую.
Настоящую.
— Красиво, Грейнджер.
А затем он снова закрылся.
Но Гермиона уже знала.
Знала, что в стене есть трещины.
Повисла тишина.
Наконец, он наклонился вперёд, сложив руки в замок.
— Давай, выкатывай свой новый свод правил. Я же знаю, что ты хочешь.
— Малфой, хватит дерзить. У Альриши в субботу день рождения. Ты можешь прийти.
Гермиона не могла не думать, что целый год жизни её дочь провела без отца.
— Где состоится праздник?
Она замялась.
— Ещё не знаю, честно говоря.
— Тогда давай у меня.
— Что?
— Что ты так смотришь? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась настойчивость. — У моей дочери день рождения. Хоть теперь я живу в относительно небольшом доме, место должно хватить всем. Пусть её праздник пройдёт рядом со мной.
Гермиона молчала.
— Пожалуйста.
Гермиона устало прикрыла глаза.
— Хорошо, Драко. Давай сделаем так.
***
Первый день рождения Альриши был в самом разгаре, когда Гермиона решила на время уйти от гостей и шума.
В доме было слишком людно, слишком громко. Джеймс носились туда-сюда, требуя к себе внимания всех взрослых, Ева с Луной с первой минуты стали лучшими подружками, а на кухне Фред и Джордж, которых Гермиона даже не приглашала, наверняка уже затевали что-то, что закончится либо искрами, либо взрывом.
Гермиона выскользнула на балкон, снабжённый согревающими чарами, и глубоко вдохнула.
Этот дом...
Как по-малфоевски назвать особняк с шестью спальнями «небольшим домом».
Светлый фасад, высокие окна, белые колонны у входа, просторные террасы. Строгая, элегантная архитектура, без вычурности, но в каждой детали чувствовалось благородство. Всё было оформлено со вкусом, подчёркивая статус владельца, но в то же время здесь не было тяжёлой, угнетающей атмосферы Малфой-Мэнора.
Здесь был воздух. Простор. Тишина.
Дом располагался вдали от шума магического Лондона. Вокруг — бескрайние зелёные поля, за которыми вдалеке начинался лес. Ни соседей, ни чужих взглядов.
Гермиона не могла не признать, что ей здесь нравилось.
Она провела пальцами по перилам, задумчиво глядя на горизонт.
Когда-то, давно, она мечтала о доме, где будет расти её семья. Она представляла, как будет читать детям книги перед сном, гулять с ними в саду, учить первым заклинаниям.
Гермиона сжала пальцы на перилах.
Она могла бы жить в таком. Хотела бы.
Но линия её жизни вильнула в сторону и теперь это казалось забытой мечтой, заброшенной в уголок сознания за ненадобностью.
Дверь за её спиной распахнулась.
Она обернулась и увидела Джинни.
— Гермиона, прячешься?
— Кто бы говорил.
Джинни молча устроилась в плетёном кресле, подтянув ноги.
— Как ты справляешься?
Гермиона отвела взгляд.
Джинни была слишком внимательна. Слишком хорошо знала её.
Понимала, как тяжело было смотреть, как Драко впервые берёт Альришу на руки, как аккуратно прижимает её к себе, как держит так, будто боится сломать.
Как он смотрел на неё.
Как на чудо.
Гермиона до скрежета сжала зубы, прокручивая эти картинки в голове. Ей было больно от мысли, что Драко и Альриша упустили столько времени, но пускать Малфоя в свою жизнь было страшно.
— Не знаю, Джинни.
Она смотрела в небо, едва тронутое закатом, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Что-то не так.
Она прикусила губу.
—Он даже не смотрит на меня.
Каждый раз, когда она бросала взгляд в его сторону, он отворачивался.
Будто её не существовало.
— Ммм... Да, Гермиона, возможно, я подслушала их разговор с Гарри и знаю, почему он так поступает.
Гермиона медленно повернула голову.
Джинни склонила голову к плечу, улыбаясь, но взгляд у неё был серьёзным.
— Только хочешь ли ты знать?
Гермиона долго молчала.
— Мне не понравится то, что ты скажешь?
— Нет.
— Эх... Всё же лучше, чем ничего. Давай, выкладывай.
Джинни сжала губы, будто не была уверена, стоит ли говорить.
— Он чувствует зависимость сильнее рядом с тобой.
Гермиона нахмурилась.
— То есть?
— Рядом с тобой ему хочется сорваться. Сильнее, чем когда-либо.
Её дыхание сбилось.
— И чтобы не допустить этого, он избегает тебя.
Гермиона резко отвернулась.
Тишина звенела в ушах.
Она была готова к чему угодно. К презрению. К ненависти. К обвинениям.
Но к этому — нет.
— Вау.
Она усмехнулась. Пусто.
Джинни осторожно добавила:
— Ради Альриши...
— Чушь.
Её голос сорвался, дрожал от злости.
— Какая же это чушь!
— Гермиона, тише...
Но она уже не могла остановиться.
— Он отказывается от меня при первой же сложности. Всегда.
Она выдохнула.
— И не надо говорить, что это не так.
Гермиона сжала руки в кулаки.
— Я могла бы быть рядом. Я могла бы поддерживать его, если бы он захотел.
Она замерла, чувствуя, как в груди поднимается боль.
— Мы могли бы бороться вместе. Мы могли бы растить нашу дочь... Но он выбрал самый лёгкий путь.
— Гермиона, тебя услышат...
Джинни шагнула ближе, положила руку ей на плечо.
Но Гермиона вырвалась.
Слёзы текли по щекам, но она даже не пыталась их вытереть.
— Мне плевать! Пусть слышат!
Она глубоко дышала, её руки дрожали.
Она устала.
Устала любить его сильнее, чем он был готов бороться за неё.
Она устала ждать, надеяться, страдать.
Она устала раз за разом быть той, от кого можно отказаться.
Гермиона выпрямилась.
Она глубоко вдохнула, стряхнула слёзы.
Довольно.
Она больше не будет разменной монетой в его жизни.
Она не будет тем, от чего отказываются.
Она горделиво вскинула голову, как всегда делала, когда пыталась выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.
— Он отказался от меня.
Она сделала паузу.
— Я отказываюсь от него.
Джинни смотрела на неё долго.
И вдруг улыбнулась.
— Вот теперь я снова узнаю тебя.
Они постояли так ещё несколько секунд.
Гермиона провела ладонями по лицу, вздохнула и наложила чары гламура.
— Давай вернёмся к гостям. Луна обещала рассказать про своего нового парня, с которым познакомилась на последней экспедиции.
— А Невилл — про новый сорт червеладковых тёплолюбиков.
Гермиона прищурилась.
— Ты вообще знаешь, что это?
Джинни хмыкнула.
— А ты?
Гермиона закатила глаза.
— Конечно, Джинни. Это растение используется в противорвотных зельях, которые действуют целый день, и многих других.
Джинни усмехнулась.
— Ну конечно ты знаешь.
Гермиона улыбнулась в ответ.
А потом, на секунду, на короткий миг, она забыла, что человек, которого она любила, вновь выбрал жизнь без неё.
***
Драко Малфой был счастлив впервые за долгое время.
Нет, не просто счастлив. Восхищён. Ослеплён. Потрясён до самой сути.
Альриша. Его дочь. Его совершенная маленькая копия, но в то же время уникальное создание, которое никто и никогда не сможет повторить.
Она была красивой.
Нет, идеальной.
Крошечный вздёрнутый носик, доставшийся от матери, серые глаза, в которых пробивались золотые крапинки у зрачков — такого сочетания он не видел никогда в жизни, и оно завораживало его до глубины души.
Конечно же, кудри. Светлые, мягкие, почти до плеч. Он нечасто видел годовалых детей, но был почти уверен, они редко обладали такими густыми и длинными волосами.
Альриша тянулась к нему пухлыми ладошками, хохотала, дергала за волосы, хлопала по плечам.
Если бы её прикосновения причиняли самую ужасную боль — он бы всё равно ей позволил.
Драко всегда думал, что будет строгим отцом, который воспитает в своём ребёнке честь, благородство, сдержанность.
Но стоило ему только раз взять её на руки, как сердце растаяло. Теперь он боялся другого. Он знал, что позволит ей всё. Что она сможет попросить у него любую звезду с неба — и он достанет её, каким бы невозможным это ни было.
Глядя в её огромные, светящиеся глаза, он вдруг подумал: а что, если она вырастет избалованной, надменной девчонкой, смотрящей на всех свысока?
Но в ту же секунду отмахнулся от этого страха.
Какая разница? Он любит её. Это единственная истина, которая теперь имела значение.
Он легко кружил дочь на руках, напевая ей что-то бессмысленное, наслаждаясь её счастливым смехом, пока по его дому расхаживали гриффиндорцы, отвратительно рыжие в большинстве своём, и слишком шумные.
Но ему было всё равно.
Если эти люди любили его Звёздочку — теперь он называл её так даже мысленно — он мог терпеть их сколько угодно.
Ради неё он бы сжёг этот мир и отстроил заново.
Он знал, что ад, через который прошёл и продолжал проходить каждый день, стоил этого момента. Каждой секунды, проведённой с ней.
А потом услышал голос.
Гермиона.
Её тон. Интонации. Звенящее напряжение.
Слёзы. Истерика.
Он повернул голову в сторону балкона. И увидел. Как Уизлетта сжимает Гермиону в объятиях, пытаясь успокоить. Как Гермиона вырывается. Как её плечи вздымаются от тяжёлого дыхания.
Он медленно подошёл ближе.
Притворился, что просто кружится с дочерью в танце.
Ещё шаг.
Ещё.
И вот.
Он слышит.
— Он отказался от меня.
Драко замер.
Будто его грудь пронзили кинжалом, а потом провернули его.
Её голос был срывающимся, хрупким, но в нём звучала решимость.
Он знал этот голос.
Знал, что она говорит не просто так.
И понял это окончательно, когда услышал следующие слова.
— Я отказываюсь от него.
Секунда.
Но этой секунды было достаточно, чтобы что-то внутри него сломалось.
Как будто ледяная стена, за которой он прятался, вдруг треснула.
Гермиона подняла голову, вскинув подбородок, и по её лицу он понял.
Решение принято.
Конец.
Рыжая улыбалась.
Гермиона всё для себя решила.
И в этот момент он прикрыл глаза, обнимая свою Звёздочку. Альриша хихикала, дёргая его за волосы. Он этого даже не чувствовал.
В голове отчаянно пульсировала фраза, которую он повторял каждый раз, когда казалось, что он разваливается на части.
«Я могу с этим жить.»
Он глубоко вдохнул, открыл глаза.
И улыбнулся дочери.
Он будет жить.
Ради неё.
И пока это единственное, что имеет значение.
***
Уже через пару недель после дня рождения Альриши Гермиона разрешила Драко забирать дочку к себе каждый день, пока сама была на работе. Он видел, что ей было нелегко принять это решение, но часы, которые они проводили вместе, чтобы он мог привыкнуть к Звёздочке, утомляли обоих.
Гермиона старалась занять себя чтением, пока Тинки обучала его премудростям отцовства. Он же держал свои внутренние стены, чтобы не развалиться прямо перед ней и не умолять о прощении за всю боль, которую причинил.
Быть рядом с ней и не иметь возможности любить её — теперь этот момент будет преследовать его в ночных кошмарах. Если он когда-нибудь научится спать достаточно долго, чтобы видеть сны. Днём загружать себя заботами было легко — он не оставлял себе ни единой свободной секунды на мысли о наркотиках. Но по ночам желание сорваться накатывало с удвоенной силой.
Чтобы справиться с этим, Драко старался избегать Гермиону, опасаясь, что её присутствие усилит тягу к тому, что он пытался оставить в прошлом. Ей же было невыносимо находиться в его новом доме без дела, просто ожидая момента, когда Альриша устанет и будет готова вернуться домой. В конце концов они решили, что за ситуацией будет следить Тинки. Оба согласились, что эльфийка никогда не оставит их девочку в опасности. Если вдруг Драко окажется не в состоянии позаботиться о дочери, Тинки немедленно перенесёт её к Гермионе, где бы та ни находилась.
Так Драко Малфой стал полноправным родителем для Альриши Грейнджер.
Он никогда не думал, что научится делать всё сам: менять памперсы, кормить, купать, развлекать, укладывать спать.
Тинки постоянно была рядом, ворчала, когда он отказывался позволить ей помочь, но при этом смотрела на него с нескрываемой гордостью.
И ему это нравилось.
Он знал, что сделает всё, чтобы быть для своей дочери самым лучшим отцом.
Но было одно, с чем он пока не мог смириться.
Её слёзы.
Альриша была любопытной, смелой, энергичной девочкой.
Она не терпела, когда её пытались удержать на руках дольше, чем ей хотелось, вырывалась, убегала, изучала мир.
Но каждое новое открытие сопровождалось падениями.
И тогда она плакала.
Громко.
Надрывно.
Слёзы катились по её щекам, пухлые губки дрожали, а он...
Он не знал, как это выносить.
Поттер, с которым теперь приходилось видеться слишком часто, уверял: все дети падают.
Но что он понимал?
Когда Альриша ударялась об угол стола, ему хотелось сжечь его к чертям.
Когда она прищемляла пальчик дверцей шкафа, он едва не сносил всё вокруг, не в силах справиться с бешенством, закипающим внутри.
Этот мир был слишком жесток, слишком опасен для неё.
И Драко Малфой не был готов принять это.
***
Между ним и Гермионой установился хрупкий, почти искусственный мир.
Каждое утро Драко появлялся в её квартире в 7:30 утра, пока она судорожно собиралась на работу — прыгала на одной ноге, надевая туфлю, одновременно запихивая в сумку игрушки дочери и пытаясь застегнуть серьги.
Он подходил к манежу, где Звёздочка уже бодро угукала и ждала его, поднимал её на руки, целовал в мягкую щёку, подхватывал сумку и, бросая короткое «до вечера», исчезал через камин.
Вечером всё повторялось в обратном порядке.
И так каждый день.
Весна сменилась летом.
Сначала Гермиона старалась игнорировать его, но Драко видел, как тяжело ей это даётся. Сейчас же она всё чаще смотрела с нежностью на то, как он обнимает их дочь. В остальные моменты в её глазах читалось безразличие.
Она больше не цеплялась за него.
Она жила дальше.
И только окклюменция помогала ему справляться с этим.
***
Сегодня была пятница.
Самый отвратительный день недели. Потому что это означало, что он проведёт следующие два дня без дочери.
Драко появился в гостиной точно в 7:30, как и всегда, направляясь к манежу.
И замер, когда Гермиона появилась в дверях. Его предательское сердце пропустило удар.
Платье.
Чёртово платье.
Тёмно-винный цвет, плотная ткань, подчёркивающая каждую линию её тела.
Волосы в небрежном, но чертовски сексуальном пучке, с несколькими прядями, обрамляющими лицо.
Лёгкий макияж, выделяющий золотые искры в глазах.
— Мерлин, Грейнджер... Ты что, без белья?
Она фыркнула, привычно прыгая на одной ноге, надевая лодочку на высокой шпильке.
Сдула прядь с лица. Выпрямилась. Посмотрела прямо ему в глаза.
— С бельём или без — тебе-то что, Малфой?
Он сжал зубы.
— Ты так на работу собираешься?
— Собираюсь.
Она одёрнула юбку, посмотрела на себя в зеркало в прихожей, взяла сумку.
— И у меня к тебе просьба.
Драко не сводил с неё глаз.
— Какая ещё просьба?
— Можешь оставить Альришу у себя до завтра?
Внутри всё оборвалось.
— Почему?
— У меня свидание. Если ты не можешь, я попрошу Джинни. Она уже в курсе.
В другой день он бы был самым счастливым от мысли, что ночь не принесёт ему новых страданий, ведь рядом будет его Звёздочка.
Но не сейчас.
Потому что это означало, что Гермиона не вернётся домой сегодня ночью.
Потому что кто-то другой проведёт с ней этот вечер.
Потому что этот кто-то, возможно, останется до утра.
Его окклюменция трещала по швам.
Драко не двигался.
Потом с силой выдохнул, подошёл к манежу, поднял Альришу, не сводя с Гермионы взгляда.
Рука привычно подхватила сумку. Он развернулся на каблуках, направился к камину. На полпути резко остановился.
Даже не поворачиваясь к ней, тихо, но холодно проговорил:
— Конечно, Грейнджер. Я посижу с нашей годовалой дочерью, пока ты трахаешься с кем-то, кто не является её отцом.
Гермиона цокнула. Он готов был поспорить, что закатила глаза. И ничего не ответила.
Она больше не воспринимала его слова всерьёз.
И это бесило больше всего.
Драко сжал зубы и исчез в зелёном пламени.
Пока ещё мог себя контролировать,
***
Гермиона шла домой пешком после самого скучного свидания в своей жизни. Конечно, тот факт, что раньше единственным мужчиной, который по-настоящему за ней ухаживал, был Драко Малфой, сильно повлиял на восприятие. Он создавал для неё сказку. Лучшие рестораны, самые красивые библиотеки Европы, катание на лошадях, походы на балет и в оперу.
Сегодня же... Она даже не могла назвать это свиданием. Просто трата времени в посредственном ресторанчике у Министерства, с мужчиной, который был слишком влюблён в собственное отражение. Элиот Флинн был хорош собой — высокие скулы, безупречно уложенные кудри, кожа, отливающая бронзой, и ослепительная улыбка. В нём было всё, что должно было привлекать, но он оказался просто красивой оболочкой.
Гермиона молча слушала его истории, в которых он выставлял себя главным героем, а других — незначительными участниками его блистательных побед. Он был аврором и работал под руководством Гарри, но по его словам могло показаться, что это Поттер лично выполняет его приказы.
Он сам выбрал для неё салат, даже не спросив, что она хочет. Сам заказал ей вино, не обратив внимания на её предпочтения. И даже не пытался сделать вид, что интересуется ей. Только её статусом, её значимостью, её громким именем.
Оплатив счёт, он наклонился ближе и, дыша дорогим виски, прошептал:
— К тебе или ко мне?
Гермиона улыбнулась и спокойно ответила, что она определённо идёт к себе, а куда он отправится — не её забота.
И вот теперь, брела по улицам на своих жутко неудобных шпильках и размышляла. О свободе. О выборе. О новоприобретённой смелости жить.
Ей больше не хотелось быть самой умной, самой ответственной. Не хотелось никого спасать. Всё, чего она желала, — это растить свою дочь, заниматься проектом школы здесь, в Британии, и, возможно, где-то ещё. Ходить на свидания, покупать красивые туфли, читать по вечерам в удобном кресле, встречаться с друзьями и просто наслаждаться жизнью.
Она чувствовала, что все события подвели её к этой точке. Гермиона никогда не ощущала такой сильной опоры внутри себя.
Но перестала ли она любить?
Этот вопрос Гермиона старалась себе не задавать.
Когда она провернула ключ в замке, нахмурилась, увидев свет в гостиной.
— Кто здесь?
— Грейнджер, это я.
Из тени вышел Драко.
Он выглядел... плохо.
Растрёпанный, уставший, с чуть осунувшимся лицом. Мятый костюм, всклокоченные волосы, тёмные круги под глазами.
Гермиона прижала руку к груди, чувствуя, как бешено бьётся сердце.
— Напугал до смерти! Что ты здесь делаешь?
Она сняла туфли, прошла в гостиную и села на диван, вытянув ноги.
— Где Альриша?
— Спит у меня. Тинки рядом.
— Если Звёздочка у тебя, то что ты забыл в моей квартире?
— Грейнджер, сбавь обороты. Что, свидание прошло неудачно?
Она глубоко вдохнула, стараясь не раздражаться.
— Я надеялась на ночь покоя и одиночества. Позволишь?
— Не позволю, дорогая. Хочу поговорить.
— Во-первых, никакая я тебе не дорогая.
Малфой ухмыльнулся.
— Во вторых, ты время видел? Не может подождать разговор?
Она принялась массировать ступни, закрывая глаза от удовольствия.
Драко наблюдал.
Каждое её движение.
Как она расслабляется, откидывает голову, чуть прикусывает губу.
— Разговор не терпит отлагательств. Поговорим открыто?
Гермиона приоткрыла глаза.
— Открыто? Не ты ли последние месяцы приходишь ко мне в дом, наглухо закрывшись окклюменцией?
Драко вздохнул.
— Ты заметила?
— Думаешь, я дура? Я знала с первого дня.
— Это тебя задело?
Хорошо, что Гермиона ничего не пила в этот момент, потому что наверняка бы поперхнулась. Кажется, почти год работы с Рейчел научил Малфоя говорить о чувствах.
— Задело или нет, какая теперь разница? Ты утомляешь, переходи к сути.
— Я хотел бы извиниться.
— Старая песня...
— Послушай без подколок, хорошо? Я осознаю, что раздражаю тебя и у тебя есть полное право злиться. Я никогда не обладал твоей смелостью, чтобы прийти и рассказать все в лицо. Но я учусь.
Драко сжал пальцы, сел на край дивана, опустил голову на руки.
— В Румынии... Когда я увидел тебя в руках Уизли... Это было чертовски больно, Грейнджер.
Она затаила дыхание.
— Потому что ты — центр моего существования. Вряд ли это когда-либо изменится.
Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Но после, когда мы были в твоей спальне. Мерлин... я знал, что мог бы подойти, развязать узел халата, спустить лямки топа и...
Гермиона пошевелилась на диване, крепе сжимая ноги.
— Да, я вижу, как тебя заводит эта мысль. Но знаешь, о чём я думал тогда?
Она покачала головой.
— О дозе.
Её вымученное безразличие взорвалось внутри.
— В моём сознании ты и наркотики сплелись в одно целое. Я уже не знаю, хочу ли тебя... или забыться.
Гермиона не могла отвести взгляд.
Он не использовал окклюменцию.
Он был обнажён, эмоционально уязвим перед ней, и это разрушало её защиту.
Она хотела его.
Проклятье, она так сильно его хотела.
— Проверь.
— Что?
— Проверь, Малфой. Хочешь ты меня или дозу.
Он смотрел на неё, ожидая продолжения.
— Не вынес, что я иду на свидание?
— Плевать. Никто из них не дотянется до моего уровня.
— Не понравилось, что я попросила тебя забрать Альришу на ночь?
Тень пробежала по его лицу.
— Знаешь, я шла сегодня на свидание с одной целью — переспать с этим мужчиной. Он красив, уверен в себе и невероятно сексуален.
Гермиона медленно, соблазнительно подползла к нему, перекинула одну ногу через него, садясь верхом.
Малфой сидел неподвижно, но глаза его блестели ярче пламени.
— И что же? Перепихнулась с ним в туалете дешёвого ресторана?
— Фу, Малфой, не будь таким грубым, — Гермиона запустила пальцы в его волосы, взъерошив их ещё сильнее, и придвинулась ближе, едва не касаясь его губ своими.
— Ты же знаешь, я занимаюсь сексом в туалете ресторанов только самого высокого класса.
Она дразнила его и наслаждалась положением. Никогда Гермиона не чувствовала столько власти над ним. Мысль, что она может жить без него и если он сейчас встанет и уйдет, обрывая все связи, она не будет по осколкам собирать свое сердце, заводила её как ничто другое.
— Так что же тебя остановило, Грейнджер? — Малфой все еще не прикасался к ней.
— Он невыносимо скучный. А скука в постели — хуже пытки.
Она толкнула бёдрами, ощущая, как он напрягся.
— Проверь, Малфой. Некоторые вещи можно узнать только на практике.
Драко продолжал молчать.
— Что ж, видимо, второй кавалер за ночь не поможет мне снять напряжение. Придётся справляться самой.
Она начала подниматься, но его пальцы крепко обхватили её запястьях, рывком притягивая её обратно.
Горячее дыхание у самых губ.
— Стоять, дорогая. Мы ещё не закончили.
Гермиона победно ухмыльнулась и потянулась за поцелуем.
***
Малфой вздрогнул, когда Гермиона втянула его в поцелуй. Было столько всего, что им нужно было обсудить, но как он мог отказаться от её губ?
Драко понимал, что кроме секса ей ничего от него не нужно. Но мысль, что если не он, будет кто-то другой, выводила его из себя.
Он резко разорвал поцелуй и повалил Гермиону на диван, пока сам опускался на пол возле него.
— Ложись на живот — хрипло, но властно. — Сейчас же.
Гермиона быстро перевернулась, схватила подушку и положила себе под бедра. Повернула голову и с нетерпением уставилась на него.
Малфой взялся за край юбки и задрал её к животу, оголяя нежную кожу. Он был прав утром, нижнего белья на ней не было. Он медленно провел рукой от ступни выше по ноге. Гермиона с готовностью расставила ноги так широко, как могла, лёжа на диване.
Дойдя до ягодиц, Драко легко шлёпнул. Один, второй раз.
— Будешь ещё дразнить меня, чертовка?
Гермиона утвердительно кивнула, ожидая продолжения.
— Значит, сейчас мы всё сделаем быстро, но позже я преподам тебе несколько уроков вежливости.
Не церемонясь, он поднес пальцы к губам, облизал их. Прекрасно зная, что она уже возбуждена, пару раз легко обвёл клитор и резко вошёл в неё. Провернув кисть и согнув пальцы, нащупал самую чувствительную точку. И начал толкаться в неё так быстро, как только мог, наблюдая за тем, как Гермиона сжимает в кулаке уголок пледа и стонет.
Это был самый прекрасный звук в его жизни. И он хотел получить от неё больше.
Второй рукой он вытащил заколку из её волос и накрутил локоны на ладонь, с силой запрокидывая её голову.
— Чья ты?
Гермиона лишь закатила глаза и продолжала стонать, задыхаясь от ощущений.
Малфой остановил движение руки, от чего она сердито фыркнула.
— Чья ты, отвечай?
Гермиона пыталась сама насаживаться на его пальцы, в попытке приблизить оргазм, но он сильнее натянул волосы, лишая её возможности двигаться.
— Мерлин! Твоя, доволен?
Гермиона снова попыталась пошевелиться.
— Не убедила, Грейнджер. Кого ты хочешь? Меня или дружков Поттера, которых тебе подсовывает Уизлетта?
— Тебя! Малфой, я хочу тебя! — Гермиона сорвалась на крик — Это всегда был ты, чёрт тебя подери!
Драко довольно хмыкнул, ослабив хватку на волосах и начиная вновь вбиваться в неё пальцами. Он продолжал это делать, пока не почувствовал, что её внутренние мышцы всё чаще сжимаются.
Он ускорил движение рукой, задевая клитор большим пальцем каждый раз, когда входил в неё.
— Говори, Грейнджер! Пойдёшь ещё на свидание, чтобы потрахаться с первым встречным?
Он продолжал свою пытку, наслаждаясь тем, как сложно ей было сфокусироваться на его словах и выдавить ответ.
— Нет, Драко — Гермиона жалобно проскулила ответ. Малфой знал, что она была на грани.
— Кто будет трахать тебя каждый раз, когда тебе нужно будет кончить?
— Ты! — Гермиона зашлась в стоне, выгибаясь, в попытке оттолкнуть его руку из-за переизбытка ощущений. Но он продолжал в том же темпе, пока она кончала ему на пальцы.
Она приходила в себя, когда Малфой избавился от одежды и лёг на неё сверху, переместив большую часть собственного веса на левую руку.
— Держи ноги вместе, дорогая. — Он шептал ей в ухо, проводя языком по нежной коже шеи. Сжимая член, провёл им по ягодицам, ниже, надавил им между её сведёнными ногами и остановился у всё ещё пульсирующего входа.
Они никогда не занимались сексом так, но Малфой хотел, чтобы она почувствовала каждый дюйм, и эта позиция была как нельзя кстати. Он аккуратно толкнулся в неё, входя наполовину.
Её горячие и влажные после оргазма стенки сжались вокруг него. Малфой медленно выпускал воздух из лёгких сквозь стиснутые в напряжении зубы.
— Грейнджер, тебя что никто не трахал после меня?
— Если я отвечу, ты умрёшь от самодовольства — Грейнджер поёрзала. — Твой член, что, стал ещё больше?
Он усмехнулся и резким толчком вошёл в неё до основания. Было узко, скользко и жарко. Малфой мог бы остаться в ней навсегда и чувствовал бы себя самым счастливым человеком на свете.
Но он знал, что у него была только эта ночь. Первая ночь за долгое время, когда он даже не вспомнил про наркотики.
***
Гермиона проснулась одна.
Свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, был слишком ярким, и на секунду ей показалось, что она проспала целый день.
Она потянулась, выгибая спину, ощущая лёгкость в теле, почти забытое чувство удовлетворённости.
Ещё мгновение — и воспоминания прошлой ночи накрыли её с головой.
Тепло его рук.
Горячее дыхание у самых губ.
Шёпот на ухо.
Приглушённые стоны, растворяющиеся в темноте.
Гермиона чуть усмехнулась, проведя кончиками пальцев по ключице.
Часы на прикроватной тумбе показывали 12:07.
— Мерлин, уже полдень! — девушка подскочила, накинула халат и направилась в ванную, которая была общей для их с Альришей спален.
Дверь в комнату дочери оставалась приоткрытой, и, заглянув внутрь, Гермиона застыла.
Драко лежал на ковре, держа малышку на вытянутых руках. Альриша размахивала крошечными ладошками и что-то лепетала, подражая звуку самолёта, но пока у неё получались только забавные слюнявые пузырьки. Малфой смеялся, хваля её за каждую попытку.
Гермиона улыбалась от мысли, что теперь Драко приходится изучать вместе с дочерью маггловскую культуру, ведь она частенько покупала Альрише обычные книги и игрушки. История про самолёт, который заблудился в пути и, благодаря этому, увидел много новых стран и повстречал удивительных людей, была любимой у Звёздочки.
Мерлин, они были такими похожими! Светлые волосы, мимика, выражение лица. Конечно, в малышке было и много от неё, но в этот момент любой мог без труда понять, что перед ней два Малфоя. Хоть технически её дочь не носила эту фамилию.
— Чего застыла, Грейнджер? Иди к нам! — Драко поднял голову и посмотрел на неё.
Он выглядел... иначе. Отдохнувшим, спокойным. Словно в нём больше не было той закрытой тяжести, которую она привыкла видеть.
— Мне нужно в душ. Давно она с тобой?
— Тинки привела её утром. Увидела, что мы спим, не стала будить. Мы уже позавтракали, теперь играем. Всё хорошо, Грейнджер. Уложу её, когда устанет, так что можешь не спешить.
Гермиона знала от Тинки, что он отлично справляется с дочерью. Эльфийка частенько ворчала, что родители не дают ей возможности поухаживать за Альришей.
Но видеть это своими глазами — совсем другое.
Маленькая девочка вцепилась ручками в его рубашку и потянулась к его лицу, словно проверяя, рядом ли он. Драко чуть сильнее прижал её к себе, и Гермиона почувствовала, как в груди что-то странно сжалось.
Он полностью принял свою роль.
— Хорошо, но потом нам нужно будет поговорить.
Драко тяжело вздохнул.
— Снова правила, Грейнджер?
— Снова правила, Малфой.
Она закрыла за собой дверь ванной, прислонилась к ней лбом и глубоко выдохнула.
Осталось только придумать эти правила.
А потом, наконец, научиться им следовать.