Поворот не туда
«Я хорошо помню день, когда впервые задумалась о том, что не знаю, что такое любовь. Я истекала кровью на больничной кровати и не хотела жить дальше, потеряв самое дорогое. Тебя не было рядом.
Самое страшное — сейчас я понимаю, что меня тоже не было. Там лежала блёклая тень Гермионы Грейнджер, одинокая и потерянная. Я бы хотела сказать, что ты сделал меня такой, но правда в том, что я сама тебе позволила.
Ты — мой поворот не туда».
***
Последний год отношений начался как чудесная сказка с обещанным счастливым концом. Пара вернулась в Англию после реабилитации за несколько дней до дня рождения Гермионы.
В Швейцарии они были очень счастливы. Первый месяц Драко не разрешали покидать центр и видеться с кем-то извне. В это время Гермиона в одиночестве выбиралась в разные городки и деревни, гуляла по горам и лесам, читала книги в небольшом, укрытом от чужих глаз домике, который они сняли на время реабилитации. Время прошло быстро.
Когда организм Малфоя очистился, разум тоже прояснился. Он осознал, что жил последние годы словно в тумане, не замечая, через что в одиночку проходила его любимая женщина. Пора было что-то менять, и он с энтузиазмом принялся за работу над отношениями. Драко сам инициировал разговоры о прошлом, настоящем и будущем, рассказывал, что думал и чувствовал, и объяснял, почему скрывал всё это раньше.
Он держал её руку бережно, накидывал пиджак на плечи девушки, когда начинало холодать, носил её на спине, если её ноги уставали, и слушал, слушал, слушал, как заливисто и открыто смеётся его такая живая и настоящая мечта — в оболочке кудрявой ведьмы.
А она заботилась о том, чтобы ничто не напоминало ему о прошлом, не тянуло в сети старых привычек. Она читала ему у камина любимые детские сказки, поглаживая его светлые волосы, и готовила блинчики по утрам, когда Малфоя отпускали на выходные.
Там, в горах Швейцарии, они оба вспоминали, почему выбрали друг друга, почему держались за эти отношения и почему им было так хорошо вместе. Они удивительно подходили друг другу израненными гранями, которые соединялись так идеально, что получалась прекрасная картинка двух счастливых людей.
В те дни Гермиона чувствовала, что всё наладилось, но возвращение домой пугало её. Она уговаривала Драко остаться подольше или вообще покинуть Англию, чтобы найти своё место где-то ещё, но Малфой скучал по дому и хотел уехать туда сразу после окончания курса реабилитации.
И вот они стояли, взявшись за руки, перед входом в Малфой-Мэнор, оглядываясь вокруг. Для Гермионы это всё ещё было неродное, мрачное и тёмное место, в котором она не могла обрести покой. Для Драко это был дом. С такими разными мыслями они шагнули за порог, надеясь в старом мире обрести новых себя.
***
Первые месяцы после возвращения прошли чудесно. Гермиона отпраздновала день рождения в поместье, куда пригласила всех друзей. Драко кривился от скопления гриффиндорцев, но, глядя на счастливую девушку, в душе был доволен тем, что может быть частью её праздника. Там, при всех, он снова встал на одно колено и попросил её выйти за него замуж. Гермиона с широкой счастливой улыбкой ответила согласием.
Они много гуляли, катались на лошадях, читали книги и вместе планировали свадьбу. На этот раз Драко принимал участие в каждом этапе, не отлынивая и не отнекиваясь от свадебных забот.
Но уже к декабрю стало понятно, что что-то идёт не так. Малфой всё чаще безмолвно мерил комнату шагами, опустив взгляд в пол. На вопросы Гермионы он не отвечал, а её волнение начинало его раздражать. Хотелось сбежать, но куда? С друзьями после реабилитации он связь не поддерживал, а Забини он вообще готов был убить голыми руками за произошедшее.
Гермиона предполагала, что ему просто скучно без какого-то собственного дела, и предлагала найти работу или открыть бизнес. Но чем он мог заниматься? Да и зачем? Денег у Малфоев хватило бы на несколько поколений вперёд, а грамотный управляющий уже за счёт выгодных вложений увеличивал состояние.
В один из уютных вечеров у камина он держал её за руку и не отрываясь смотрел, как её взгляд перепрыгивает со строчки на строчку, как она морщит нос, спотыкаясь о сложности старинного текста о пользе тутовника в исцеляющих зельях. Он не понимал, как она могла часами читать что-то настолько скучное, но любил оставаться рядом в такие моменты. Малфой думал, что выиграл у судьбы главный приз, но с каждым днём всё яснее ощущал, что этого недостаточно.
Когда её глаза начали слипаться, он поднял её на руки и отнёс в спальню. Уложив её в постель, он дождался, пока она уснёт. Он знал, что она ни за что не простит его, если узнает, но впереди была ночь, а значит, у него оставалось несколько часов.
В полной тишине, стараясь не произвести ни звука, он накинул мантию и вышел за дверь...
***
Драко не было три дня. Когда утром Гермиона проснулась в пустом доме, она решила, что он ушёл на встречу с управляющим или готовит сюрприз к свадьбе. Но когда он не показался и на второй день, девушка начала тревожиться, хотя убеждала себя, что он ни за что не променял бы их тёплые отношения на новую дозу. На третий день, охваченная паникой, она сидела в кабинете Гарри Поттера, который теперь занимал должность главного аврора, и ждала новостей.
Гарри делал всё возможное, чтобы помочь. Он подключил к поискам лучших специалистов, но Малфой словно сквозь землю провалился.
Поттер наблюдал за своей подругой и понимал, что больше не может выносить её страданий. Она выглядела хуже, чем после расставания с Роном. Тогда она узнала об измене из статьи «Ночь со знаменитостью» в «Ведьмополитене». Оказалось, что журналистка специально соблазнила Рона, чтобы получить сенсационный материал, а тот, конечно же, не смог устоять. Гермиона долго не могла простить ни его, ни себя за доверие к нему.
Теперь она нервно кусала губы и постукивала ногой по полу, когда Поттеру, наконец, сообщили о местоположении пропавшего жениха. Гарри сразу понял, что это за место.
Бар «На дне» только назывался баром. На самом деле это было злачное заведение, где процветали наркотики, дешёвый секс и нелегальные карточные игры. Поттер бывал там неоднократно по долгу службы.
Перед ним встал выбор: отправиться туда одному, утаив правду от Гермионы, или рассказать ей и взять её с собой. Он знал, что ей не место в подобном заведении, что это зрелище ранит её, но в то же время думал: возможно, именно увидев это всё своими глазами, она наконец решится уйти от Малфоя.
Выбор был сложным. Но оставить Гермиону в неведении и ложных ожиданиях значило лишь продлить её страдания.
Он глубоко вдохнул:
— Мы нашли твоего жениха. Вставай, пора выдвигаться.
***
Гермиона не помнила, как они туда попали, как Гарри расспрашивал управляющего, где именно находится Драко. Не помнила, как они оказались в этой маленькой тёмной комнате под крышей, пропитанной запахом пота, сигарет и секса.
Все её мысли были прикованы к голой спине любимого человека, которую царапали чужие ногти. Хлюпающие звуки и стоны доносились до неё словно из-за плотной стеклянной перегородки. Гермиона чувствовала, как Гарри пытался вывести её, но ноги отказывались двигаться.
Из угла комнаты донёсся тихий смешок. Она резко повернула голову. На старом, потрёпанном кресле, которое когда-то очень давно было зелёным, сидел человек, чей взгляд она не могла забыть. Она знала этот фирменный надменный прищур с искорками насмешки. Правой рукой Блейз Забини поднёс сигарету ко рту, а левой лениво водил по возбуждённому члену.
Когда глаза привыкли к полумраку, Гермиона перевела взгляд на женщину с короткими чёрными волосами и ярко-красным маникюром. Пэнси Паркинсон — чистокровная и влиятельная жена Забини. Это было очевидно. Она стонала в ухо мужчине, за которого Гермиона была готова отдать всё, и её острые коготки впивались в его спину.
Резкая боль пронзила низ живота, смешавшись с приступом тошноты. Гермиона согнулась, хватаясь за живот, и протянула руку Гарри, молча умоляя забрать её отсюда. Она больше не могла находиться в этой комнате. Её захлестнуло желание кричать, рвать горло, но она лишь глотала слёзы, медленно пятясь к выходу.
— Что, Грейнджер, уже уходишь? Не останешься на финал вечеринки? — произнёс Забини. Его голос, обволакивающий и ядовитый, повис в воздухе.
Время словно остановилось. Она увидела, как Малфой замер, его движения прекратились. Он обернулся, и их взгляды встретились.
— Гермиона, какого чёрта ты здесь делаешь?
Его голос звучал хрипло, а в глазах отражалась чернота, затопившая когда-то любимую дымку серых радужек. Перед ней был не её Драко, а Малфой — обдолбаный слизеринец, окружённый «друзьями». Всё, что она могла сделать, — сбежать.
— Гарри, забери меня отсюда, — прошептала она, чувствуя, как тёплая липкая влага начала стекать по ногам. Боль в животе усилилась, её стало слишком много.
А потом наступила тишина.
***
Никогда ещё Малфой не приходил в себя так быстро. Казалось, что наркотик испарился из его крови, оставив только ужас и стыд. Он видел, понимал, чувствовал всё. Пока его член обмякал в теле Пэнси, его любимая девочка истекала кровью по неизвестной ему причине.
Как он оказался в этой ситуации?
Как он оказался в этой ситуации?
Выбравшись из дома той ночью незамеченным, он отправился в бар, где всегда можно было достать всё, что угодно. План был прост: попробовать новый наркотик, о котором все только и говорили, побродить по ночному городу, отключив разум, и вернуться домой к утру.
Сначала всё шло как задумано. Наркотик, представляющий собой прозрачный пар, быстро затуманил мысли, погрузив в ощущение лёгкости и эйфории. Мир вокруг стал ярче, звуки — приглушённее, а проблемы словно растворились. Когда к нему подсел Теодор Нотт и предложил продолжить вечер на вечеринке в клубе неподалёку, Драко легко согласился. Идея казалась заманчивой. Главное, вернуться домой вовремя, подумал он.
Но к утру он уже не помнил, зачем нужно возвращаться. Наркотическое забытье казалось бесконечным. Мир оставался простым и понятным, а удовольствий хватало, чтобы не думать о настоящем или будущем. Наркотики и алкоголь струились в его кровь бесконечным потоком, затапливая остатки совести и воли.
Он не знал, как оказался в этой тесной, дурно пахнущей комнатушке, в обществе надрачивающего Забини и стонущей под ним Паркинсон. Обрывки событий сливались в неясный хаос. Но стоило увидеть глаза Гермионы, замерзшей в дверном проёме, как реальность ударила по нему с такой силой, что остатки тумана в голове рассеялись.
Грейнджер.
Она была здесь. Она всё видела.
Его мир, который он так старательно пытался удержать, треснул по швам.
Пэнси резко отпустила его, усмехнувшись, а Блейз продолжал наблюдать с ленивой насмешкой, словно предвкушая продолжение шоу. Но Драко их больше не видел. Он видел только Гермиону — её застывшую фигуру, руки, судорожно сжимающие живот, и то, как Поттер, мрачный, как грозовая туча, пытался вывести её из этого ада.
— Гермиона... — голос предательски сорвался. Он старался слезть с кровати и подойти к ней, но наткнулся на взгляд Гарри.
— Не сейчас, Малфой, — коротко бросил Поттер. Его голос звучал остро, как кинжал.
Малфой замер. Всё, что он мог сделать, — наблюдать, как женщина, ради которой он готов был перевернуть мир, уходит прочь. И с каждым её шагом он осознавал: если он что-то не сделает прямо сейчас, всё действительно закончится.
В его голове проносилось только одно: «Мне нужно всё исправить».
***
Гермиона лежала на больничной койке и разглядывала крохотные трещинки на белом потолке. Она собиралась рассказать о беременности на Рождество — коробка с первым снимком УЗИ уже была перевязана серой атласной лентой и ждала своего часа. Теперь она не представляла, что будет с этим подарком. Слёзы давно высохли. Казалось, внутри не осталось ни злости, ни отчаяния, ни боли. Только пустота.
Малфоя к ней не пускали. Гарри поставил двух стажёров на вход, чтобы никто не беспокоил её. Хотя Гермионе было всё равно. Драко мог прийти, сесть рядом, взять её за руку или обнять, но это ничего не изменило бы. Она знала, что эта потеря останется с ней навсегда. Боль, которую невозможно исцелить, и вина, что не отпустит. Она жалела только об одном: что пошла его искать. Надо было остаться дома, сделать всё возможное, чтобы сохранить ребёнка. Но уже слишком поздно.
Ей нужно было что-то решать. Она понимала, что за последние два года бросила всё ради Малфоя: отдалилась от друзей, оставила работу, переехала в Мэнор, отказалась от собственных амбиций, чтобы сделать его счастливым. Но он не был счастлив. Каждый раз ему требовалось что-то ещё, а ей больше нечего было ему отдать. Узнав о беременности, Гермиона боялась его реакции, но убеждала себя, что он любит её. Любит... Но что такое любовь?
Когда-то она думала, что любила Рона, а он — её. Но оказалось, он просто не знал, как уйти, пока весь магический мир наблюдал за их отношениями. Семья подталкивала его к свадьбе, друзья воспринимали их пару как нечто само собой разумеющееся. После измены Рона Гермиона не могла видеть его несколько месяцев, но потом смогла отпустить. Они поговорили, всё обсудили и разошлись на хорошей ноте.
Может, и с Драко не было никакой любви? Может, она сама всё придумала? Эти ночи, когда он обнимал её и кружил по пустому бальному залу, утыкаясь носом в её волосы. Те моменты, когда она растворялась в его руках, чувствуя разряды тока по телу. Или когда он тихо выводил узоры на её ладони, пока она увлечённо читала книги из семейной библиотеки.
Любил ли он её тогда, Гермиону Грейнджер? Или в их отношениях не осталось ничего, кроме боли? И была ли она сама собой всё это время? Теперь эти вопросы навязчивым роем кружились в её голове, не давая покоя. Потеря ребёнка разбила её сердце. Но то, что она потеряла себя, пугало её гораздо больше. Она пыталась вспомнить, в какой момент её жизнь свернула не туда.
Гарри всё это время молча сидел рядом, наблюдая, как высыхают следы слёз на её щеках. Когда-то она была самой сильной из всех, кого он знал. Девушка, готовая стереть себя из жизни родителей ради их безопасности, которая всегда стояла рядом, защищала и оберегала его, жертвовала собой ради его свободы. Он бы сделал для неё то же самое. Но так ли это правильно? Гермиона всегда выбирала других, а стоило ей попасть не в те руки — она потерялась. Эти два года он смотрел, как из неё уходит жизнь. Сейчас перед ним была лишь тень той Гермионы, которую он знал.
Когда она рассказала, что встречается с Малфоем, Гарри был рад. Ему казалось, что с ним она сможет расслабиться, перестать всё контролировать. Он думал, это пойдёт ей на пользу. И поначалу это действительно так выглядело: её глаза сияли, когда она рассказывала о новых отношениях. Но со временем что-то изменилось. Она всё реже спорила, смеялась, участвовала в разговорах. Она как будто растворялась.
Внешне всё выглядело прекрасно. Успешный проект — дошкольное образование для магических детей, счастливая пара, красивая жизнь в Мэноре. Но Гарри знал правду: Гермиона отошла от дел, оставив управление чужому человеку. Она не делала ничего для себя, а Малфой всё сильнее ограничивал её свободу. Он хотел её только для себя. И это настораживало.
Гарри уже несколько раз предлагал ей пойти к психотерапевту. После войны он сам обратился за помощью. Его психика, привыкшая к войне, не могла адаптироваться к мирной жизни. Магглорождённая психолог Рейчел Адамс помогла ему увидеть мир в новых красках. Гермиона всегда отказывалась от таких разговоров, но сейчас Гарри решил попробовать ещё раз.
— Гермиона, — мягко позвал он. — Я знаю, ты уже говорила, что не хочешь, но, правда, мне больше нечем помочь. Ты не обязана соглашаться на терапию, но давай хотя бы сходим вместе на одну встречу с Рейчел? Просто поговорим. Я буду рядом.
Она повернула голову и посмотрела на него невидящим взглядом. Гарри вздрогнул: она выглядела чужой. Сухие потрескавшиеся губы, красные от слёз глаза, спутанные кудри. Была ли она в себе?
Его мысли прервал её слабый шёпот:
— Да, Гарри... Кажется, мне нужна терапия.