Глава 23. Перед законом. Драко
Драко проснулся в той же позе, что и заснул: с пустым чистым стаканом в одной руке и бутылкой огневиски во второй. В комнате было темно. Голова болела так, будто он вчера нажрался в хламину. Но он отчетливо помнил, что выпил всего две порции, а третью так и не успел. Потом взял бутылку и новый стакан к себе в спальню. Сел на кровать, прямо в одежде. Собирался налить еще. Долго смотрел через открытые двери на кабинет. Да так и уснул. А может… ему это все приснилось? Грейнджер, путешествие во времени, Волан-де-Морт. Драко словно до сих пор спал, не в состоянии различить, где реальность, а где вымысел. Он поставил стакан и бутылку на прикроватный столик. — Свечи в кабинет и спальню! — приказал Драко, и маленькие огоньки, зажженные эльфами, тут же тепло замерцали, освещая обе комнаты. Восемь тридцать, подсказали часы. Драко внимательно посмотрел на свои руки. Вот здесь, где раньше была линия сердца на левой руке, белел рваный шрам. Драко порылся в кармане куртки и достал оттуда один из заготовленных для битвы кинжалов. Долго аккуратно примерялся и наконец чиркнул ровную линию по ладони. Боль была настоящая, она отрезвляла. Боль — единственное, через что он чувствовал реальность. Оставляя за собой след из кровавых капель, Драко подошел к сейфу и вытащил шкатулку с украшениями, которую не доставал вот уже пять лет. К похоронам Нарциссу готовили эльфы. Они бережно сняли с нее все, что было на ней в день гибели, и одели в парадную мантию, украсили ее шею и руки драгоценностями с нежно-голубыми топазами, при жизни лучше всего оттенявшими ее теперь навсегда закрытые глаза. Драко открыл шкатулку, взял в руку браслет, который приковал его внимание еще тогда, пять лет назад, когда он только вернулся домой с суда и впервые начал разбирать вещи. Шнурок, сплетающий зеленые бусины, тут же пропитался кровью. — Хозяин, — Драко вздрогнул от скрипучего голоса, уронил браслет в шкатулку и захлопнул крышку. Обернулся. Эльф стоял, согнувшись в низком поклоне. — Что? — Вашу достопочтимую персону желают видеть мракоборцы, — серьезно сообщил эльф, всем своим видом показывая, что готов организовать побег хозяина, и все будет шито-крыто. Драко напрягся. Трансгрессировать наложенные чары ему не позволят. Без его разрешения мракоборцы войти тоже не смогут. Чтобы добежать до ближайшего камина, ему нужно секунд десять. А там… Гринготтс не выдает своих клиентов, он сможет забрать деньги, сколько нужно, раздобыть волшебную палочку… Нет. Он устал убегать. Он впервые в жизни знал, что сделал все правильно. По чести. По совести. — Позови их, — велел Драко, убирая шкатулку. Он расположился в своем кресле, наконец поняв, о чем говорила Грейнджер: храбрость не значит, что страха нет, храбрость — значит делать что-то, несмотря на страх. В кабинет вошел Рон Уизли, оставив еще нескольких мракоборцев стеречь двери. — Малфой, — рыжий сложил руки на груди, тяжело глядя на него. — Уизли, — Драко указал на второе кресло в кабинете, то самое, где всегда сидела при своих визитах Грейнджер. — Выспался? — Уизли уверенно расположился в кресле. — Какая трогательная забота, — усмехнулся Драко и болезненно сощурился — рука еще кровила, а теперь ее к тому же жгло. — Узнаешь? — рыжий положил на стол хроноворот, внимательно глядя за реакцией Драко. Он встал, дошел до спальни и вернулся с бутылкой огневиски и стаканом. Достал из резного серванта еще один. — Знаешь, Уизли, прежде чем услышишь всю эту историю, ты лучше выпей, — Драко налил каждому по порции огневиски. — Не пью из чужих бокалов. — Ну, как хочешь, — Драко залпом хлопнул огневиски, сел в кресло и начал рассказывать. Он просто говорил, как было, все по порядку, со вкусом подчеркивая каждый момент, когда Грейнджер прикасалась к нему. Как она заботилась о нем, когда его ранили. Как они скатились по лестнице. Как он целовал ее и ощущал тяжелую грудь в своих ладонях. Как она стонала под ним и буквально умоляла трахнуть ее. Как они занимались сексом на кухне, на диване, на ковре. И на траве. Только этот маленький эпизод, пять минут спокойствия на поляне под серым небом Драко оставил для себя. Рон сжимал подлокотники все сильнее. Ему хотелось отметелить Малфоя до смерти, трудно было отделять смысл путешествия во времени от неуместных флешбэков о том, как этот хорек спал с Гермионой. — А потом я убил его, — закончил Малфой безразлично. — Старшая палочка у Грейнджер, можешь проверить последнее заклинание. — Тебе придется повторить это все под Веритасерумом. — Со всеми подробностями? — ухмыльнулся Малфой. — Еще раз рассказать, с каким удовольствием она взяла в рот… — Заткнись! — не выдержал Рон. — Ну что ты, Уизли. Мы трахали одну и ту же бабу. Да мы практически братья теперь. — Не будь я при исполнении, втащил бы тебе по роже и выбил пару зубов, — Рон встал и отряхнулся, словно сидел на чем-то мерзком и липком. — Как по-маггловски. — За вашим домом будет установлено наблюдение, мистер Малфой. Вы не имеете права покидать территорию поместья до особого распоряжения. Уизли вышел, оставив Драко в самой жуткой компании — наедине с собственными мыслями. * * * Потянулись серые дни. От скуки Драко каждый день гулял по холодному, занесенному снегом саду, все отчетливее ощущая свою беспомощность. Он, конечно, и раньше делал все руками эльфов, но только потому, что было можно. Теперь он был вынужден. Эх, не стоило так разбрасываться палочками, особенно Старшей. Впрочем, ее наверняка все равно изъяли бы как вещдок. Поговорить бы хоть с кем-нибудь. Мерлин, Драко даже Грейнджер был готов выслушать… * * * Еще недели через две (а может, и три — Драко потерял счет времени) Уизли явился снова. — Знаешь, чтобы приглашали на ужин, нужно приходить чуть пораньше, чем девять вечера, — заметил Малфой, стараясь как можно вальяжнее развалиться в своем кресле. — Учту на будущее. — Рыжий бросил на стол пергамент с печатью Министерства. — Наблюдение с твоего дома снято. Можешь перемещаться, куда захочешь. Драко немного оторопел. Поднялся с кресла и взял в руки пергамент. — Так… я свободен? — Пока да. Сколько там, говоришь, времени? — Девять… ноль три, — поморгав ответил Драко и даже вздрогнуть не успел, как Уизли съездил ему по челюсти. Кровь изо рта закапала на пергамент. — Ты ф пфи исполнении. Рыжий усмехнулся. — Моя смена заканчивается в девять. Информирую тебя. По-братски. Он развернулся и ушел. Драко сплюнул на пол выбитый зуб и устало позвал: — Хилли. * * * Драко пришел сюда впервые за пять лет. Да что сюда! Он даже на заседании, где осудили Люциуса Малфоя, не был — прочел потом новость в «Пророке». Его самого оправдали, ссылаясь на несовершеннолетие. Вообще, щекотливое было дело: покушения он совершал несовершеннолетним, а вот на вершину Астрономической башни вышел вполне себе… Но тут ему даже из могилы смог помочь Поттер. Он еще летом свидетельствовал, что удар нанес Снейп, а Драко опустил палочку. Это сочли за раскаяние, заставили участвовать в восстановлении Хогвартса (от которого Малфой-младший большей частью откупился перешедшими в его единоличное владение сокровищами аж из двух ячеек Гринготтса — Малфоев и Лестренджей) и отпустили с миром. А теперь он стоял в сыром холодном помещении и ждал, пока к нему на свидание приведут Люциуса. Драко приготовил целую речь, но, когда скрипнула дверь и ввели отца, все слова вылетели из головы. Тюремщик отодвинул стул для Люциуса и остался стоять в углу. Отец с сыном долго смотрели друг на друга. Драко в голову вдруг пришло, что он не замечал раньше, как постарел отец. Нет, пять лет, конечно, срок большой, но не могло же такое произойти за пять лет… Он всеми силами пытался вспомнить отца пять лет назад… и вынужден был признать, что не помнит. Что отец выглядит совершенно чужим, но скорее оттого, что родным он не выглядел никогда. Люциус тоже внимательно смотрел на сына, резко возмужавшего и посуровевшего. — Это был я, я убил его, — хриплым голосом нарушил тишину Драко. Отец молчал. — Мы с Грейнджер вернулись с помощью хроноворота и сделали это, — не вытерпел молчания Драко и тут же мысленно дал себе затрещину за заискивающие нотки в голосе, за желание доказать заключенному Люциусу, что он, свободный, хоть чего-то стоит. — Грейнджер? — холодно откликнулся Малфой-старший. — Та магглорожденная ведьма? — Раньше ты называл ее грязнокровкой, — заметил Драко уязвленно. Люциус молча смотрел на сына, и ему приходилось искать ответ в стальных глазах отца, доставшихся по наследству и ему. И не находить ничего. Ни одобрения, ни отвращения, ни жалости, ни гордости. Вдруг стало гадко. И пусто. Будто дышишь, а вдохнуть полностью все равно не получается, будто в груди образовался сосущий шарик вакуума. Драко сделал шаг к отцу — и к двери. Шарик разросся сильнее. А еще… затопило ощущение легкости, полета. Не того упоительного, на метле, а словно тело стало невесомым. Еще шаг. — Прощай, — глухо сказал Драко и вышел, даже не бросив последний взгляд на отца. Из Азкабана был только один выход — порт-ключом с верхней площадки тюрьмы. Вообще-то, два, но прыгать в холодные воды из всех знакомых Драко людей решился только Сириус Блэк. Волны хлестали со всех сторон и разбивались о магически укрепленные стены. Драко нравились этот вид и ощущение: заполнявшая это место до краев сила, с которой вода пыталась обточить камни, резко контрастировала с внутренней опустошенностью, которую он испытывал. Мантия почти полностью промокла, когда голос тюремщика позвал: — Мистер Малфой, порт-ключ активируется через минуту, — в руки Драко была вложена шахматная фигурка ладьи из дерева. Он кивнул, но чуть-чуть расстроился, что ему не дают погрустить в этом мрачном месте еще немного. Фигурка засветилась зеленью, и его потянуло вверх, прочь от Северного моря.