Глава 22. Перед законом. Гермиона
Гермиона проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее плечо. Она подняла голову и долго смотрела перед собой, пытаясь сообразить, что этот человек делает в ее кухне. Он на секунду растерялся, увидев ее лицо, но тут же вернул себе суровый вид. — Вставай, — велел Рон. Она чуть сфокусировала взгляд, а потом снова положила голову на руки. Рон просто озверел от такой наглости. — Вставайте немедленно, мисс Грейнджер! Вы арестованы! — взревел он, за плечо стаскивая ее со стула. — Я дам тебе сто галлеонов, если отложишь арест до завтра, — Гермиона вырвала руку и снова села. — Это что, попытка подкупить должностное лицо? — Это попытка поспать еще немного. Рон, я безумно устала, я нормально не спала уже… — Гермиона попыталась посчитать на пальцах, сколько, но ничего не вышло, все было как в тумане, мозг требовал отдыха. — Можешь забрать у меня палочку, но арестовывать приходи завтра в мой офис. — Ты, кажется, не врубаешься. Пять дней назад вы с хорьком проникли в Отдел Тайн в Министерстве, совершили кражу, покалечили четверых невыразимцев и исчезли в неизвестном направлении. А сегодня, как ни в чем ни бывало, появились в Хогвартсе. И теперь ты просишь меня оставить тебя в покое еще на денек! — Да, потому что я преспокойно вернулась к себе домой. Тебе не кажется, что соберись я бежать с Драко, мы бы уже были на другой стороне Земли? Рон хотел найти аргумент, почему Гермиона врет, но на бегство ее поведение и впрямь не походило. Дом Малфоя они проверили еще пять дней назад: на нем были защитные чары — войти они так и не смогли, только покалечились, постоянно дежурившее там наблюдение показало, что за последние пять дней чары не снимали. Подключенный к сети камин отслеживался, и утром поступил сигнал, что двое прибыли по нему, но покинула Мэнор только Гермиона. Вышла, долго стояла у ворот, глядя в серое небо, сложив ладони у рта, будто молилась. Потом провела рукой по лицу, словно стирала все лишнее, и спокойно трансгрессировала. Сам хорек оставался в доме, и наблюдателям был дан приказ задержать его при попытке бегства. К Гермионе, чтобы не спугнуть преступницу, Рон решил сначала заслать Джинни. Та вернулась в слезах, отказываясь что-либо рассказывать. — Они ведь не сказали тебе, что мы украли? — Гермиона встала, и Рон напрягся, поднял палочку. Но она всего лишь подошла к раковине, чтобы поплескать в лицо воды. Потом сходила в ванную, где бросила грязную одежду и вернулась, держа в руке что-то блестящее на длинной цепочке. — Держи, — она протянула Рону хроноворот, — передай им и скажи спасибо. Ну, или сохрани как вещдок. А я расскажу тебе, хочешь, под Веритасерумом, все, от начала до конца. Все, что я делала последние несколько месяцев. Рон с недоумением смотрел на песчинки времени, поблескивавшие внутри хроноворота. — Меня только последние пять дней интересуют, — пытаясь сохранить жесткость, ответил он. И все же голос надломился. Она выглядела по-другому. Уставшей от жизни, от себя. Он видел ее такой только после смерти Гарри. А потом… все подзабылось, подстерлось, поулеглось… Но вот эти первые месяцы, когда Гермиона вылезла из трехдневного опьянения алкоголем и книгами о том, как вернуть человека к жизни, когда перестала шариться по Запретному лесу в поисках воскрешающего камня, она была именно такая: безразличная ко всему окружающему, взиравшая на мир из-под полуопущенных век. Он отвез ее к себе домой, надеясь, что там, все вместе… Но всем было не до Гермионы. Она как-то резко перестала быть частью сплотившейся вокруг горя семьи Уизли. И то, что она однажды утром не спустилась к завтраку, тоже заметили не сразу. В комнате нашли записку. Она уехала к родителям, чтобы снять с них заклинание и вернуть в Англию. Отец и мать советовали отправиться за ней. Но он не смог. Не захотел. Просто иногда своего горя тебе так много, что ты не готов принять еще и горе чужое. А там… родители о ней позаботятся, утешал себя Рон. — Пять дней, пять месяцев — для меня это примерно одно и то же, — Гермиона положила хроноворот на стол и подтолкнула к Рону. — Бери и уходи. Могу дать Непреложный Обет, если боишься, что я сбегу, — она протянула руку, готовая на что угодно, лишь бы он уже ушел и позволил ей залезть в кровать. «Вот же сучка! — подумал Рон. — Прекрасно знает, что для Обета нужен свидетель, и выделывается! Ну я ей покажу!» Он дернул ее за руку, достал из кармана маленькую бусину, которая отрастила лапки, стоило ей оказаться на ладони Гермионы. Рон с силой вдавил жучка ей под кожу. — Следящее устройство. Действует всего сутки, но, если ты завтра не явишься в Министерство, клянусь, Грейнджер, я тебя хоть в другой вселенной отыщу, а потом брошу в самую поганую камеру в Азкабане. Устрою так, что Малфой будет гнить рядышком. Оба Малфоя. Он ушел, хлопнув дверью, резко и злобно — совсем не так, как это сделала Джинни. А Гермиона смогла наконец перебраться на кровать, задернуть занавески, чтобы низкое зимнее солнце не мешало, и заснуть, думая о том, что и впрямь было бы здорово оказаться сейчас в другой вселенной. Где она уже успела забрать от родителей Живоглота, которого отвезла к ним перед путешествием. Потому что очень хотелось, чтобы под боком оказался кто-то теплый. * * * Гермиона проснулась рано. На самом деле, она проспала больше двенадцати часов, но с учетом того, что спать она завалилась днем… Из зеркала в ванной на нее смотрело какое-то чужое лицо. Постаревшее? Наверное. Болезненно худощавое, но при этом опухшее. Гермиона начала судорожно перерывать шкафчики в ванной и на кухне, заглянула в холодильник. Молодильных яблочек там не оказалось, но хотя бы огурец отыскался. Уже чуть жухлый, но еще вполне пригодный для ее целей, потому что простым умыванием тут было не обойтись. Она впервые пожалела, что у нее нет домового эльфа, который мог бы сотворить ей какую-нибудь в прямом смысле волшебную масочку. Она хотела было позвать Критчера, но как-то не решилась, даже будучи уверенной, что на оклик не хозяйки он не отзовется. Ну, не семнадцать лет, конечно, но жить можно, решила Гермиона. На входе в Министерство ее, как обычно, приветствовали коллеги. Некоторые вспоминали, что не видели ее уже несколько дней. «Приболела», — с улыбкой отвечала Гермиона. Те понимающе охали, кивали и шли дальше. — Гермиона! — окликнул ее начальник — мистер Арсениус Берк. Она обернулась и остановилась. — Великий Мерлин! — он подлетел к ней и внимательно осмотрел от как всегда начищенных туфель до аккуратно собранных в шишку волос. — Идем ко мне в кабинет. Она замешкалась. Историю для Рона и Мракоборческого Отдела Гермиона подготовила с особенной тщательностью — нужно было и не соврать, и не сказать чего-то очень резкого — а вот про начальника она напрочь забыла. Первый сбой ее потрясающего мозга. Берк усадил Гермиону напротив себя и внимательно посмотрел на нее. — Что у тебя случилось? — спросил он по-отечески. — Эмм… — Ходят слухи… про тебя и… Драко Малфоя. Это имя заставило Гермиону собраться. — Я просто приболела. — Любовной лихорадкой? — криво ухмыльнулся Берк, но взгляд его по-прежнему оставался добрым. — Нет, — слишком резко сказала Гермиона. — Эта болезнь, она… маггловская, — наконец нашлась она. — Маггловская? — начальник с опаской отшатнулся от нее. Арсениус Берк был хорошим человеком, но, увы, чистокровным волшебником в …надцатом поколении, и все маггловское он воспринимал с опаской, хоть и восхищался, как легко Гермиона управляется с разными штучками из того мира. — Да, — быстро поддержала свою шаткую легенду она, искренне надеясь, что о маггловской медицине начальник ни сном, ни духом. — Мне стало плохо в четверг вечером. Я думала, это от усталости. Но к утру поднялся сильный жар, я весь день пролежала в бреду, совсем не понимала, что происходит. А в выходные ко мне приехали мои родители-магглы и забрали меня к себе домой. Они маггловские… целители, — Гермиона не соврала, просто деталей уточнять не стала. — Лечили меня. Но не знали, как связаться с э-э-э… нашим миром. Вчера я наконец пришла в себя, и вот… вот она я. — Гермиона, ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Маггловские болезни — это все-таки… — Да, мистер Берк. Я в порядке. У магглов тоже есть быстродействующие лекарства. Ну, не такие уж быстродействующие, но все же. — Уверена? Можешь взять еще пару выходных, обратиться в Мунго… — Нет! Мне… нужно быть сегодня здесь. Я в полном порядке. — Ну, слава Мерлину! Я уж думал, придется отменять переговоры с русалками! Никто, кроме тебя, не смог бы подготовить материалы на должном уровне. — Они ведь во вторник? — уточнила Гермиона, еще не до конца согласовавшая в своей голове порядок событий в этом времени. Но, кажется, все укладывалось в простую схему: в четверг вечером они с Драко исчезли, вернулись в среду утром, а значит, сегодня четверг. — Да, — Берк поднялся со стула, довольный тем, как легко прошла беседа с подчиненной. — Сделаешь материалы завтра к вечеру? — Сделаю к полудню, — пообещала Гермиона, тоже поднимаясь. — «Если меня до того времени не арестуют». — Чтобы вы могли пробежаться и внести корректировки. — Вот это дух! Узнаю свою Гермиону! — Берк похлопал ее по плечу. — Ах, если бы все так любили свою работу, как ты. Ну, иди. Буду ждать материалы. Она кивнула и вышла. Прислонилась головой к закрытой двери. Ох, чудилось ей, что разговор с Роном так гладко не пройдет. * * * В свой кабинет она шла, как на гильотину. И чего она так нервничала? Ведь она сделала все правильно! Может, стоило переговорить с Роном еще вчера, когда ей было на все наплевать? — Мисс Грейнджер, — мягко окликнули Гермиону, и она тут же вся напряглась, потому что не могла не узнать этот спокойный голос. — Здравствуйте, профессор, — она не улыбнулась, просто остановилась у портрета. — Доброе утро, — Дамблдор смотрел на нее из-за своих очков-полумесяцев и в этот момент странным образом напомнил ей Амбридж. — Я хотел бы поговорить с вами… наедине. — Отнести вас в мой кабинет? — безразлично поинтересовалась Гермиона. — Хм… — профессор лукаво улыбнулся. — Не стоит, там поговорить наедине не удастся. В первую секунду Гермиона обмерла, но потом расслабилась: чему быть, того не миновать. Значит, Рон уже ждет ее. — Ну, все уже разошлись по своим местам, так что нас и здесь вряд ли кто-то потревожит. — Да… — задумчиво протянул Дамблдор. — Вы вернулись такие уставшие, у меня не было возможности поблагодарить вас обоих должным образом. — Гермиона молчала. Да, факт оставался фактом: за свой героизм они даже банального «спасибо» не получили. — Я хочу сделать это сейчас. Вы совершили неоценимый поступок. Вероятно, будет трудно выловить вас, чтобы сказать это, а уж Драко так и вовсе… Малфой как-то говорил, что у каждого поступка есть цена, а если что-то отказываются продавать, значит, мало предложили. В этот раз ему предложили достаточно. Жаль только золотишко оказалось лепреконовым. — Он вряд ли захочет с вами разговаривать, — согласилась Гермиона и помимо собственной воли с горечью добавила: — Со мной, впрочем, тоже. — Простите мне мое любопытство и старческую сентиментальность, мисс Грейнджер, и позвольте высказать свое мнение. — Нет, — неожиданно резко отозвалась Гермиона, ощущая разом страх и облегчение от того, что делает. — Вы долго спасали этот мир, разыграв блестящую партию. Но она закончена. Я и вы, конечно, можем собой гордиться за исход, но Гарри мне это не вернет. И Драко тоже. Я выполнила свой долг, от и до, но более прошу ко мне с подобными просьбами не обращаться, я устала быть частью вашего гамбита. Дамблдор молчал, отведя глаза, а потом с улыбкой поднял на нее взгляд: — Вы и сами однажды сможете сыграть прекрасную партию. — Надеюсь, мне не придется, — поставила точку Гермиона и направилась к своему кабинету, опустошенная, но готовая дать достойный отпор хоть всем мракоборцам вместе взятым. Он уже был в кабинете, когда Гермиона вошла. Впрочем, она ожидала конвоя почище одиноко восседающего на ее стуле Рональда Уизли. — Привет, — она захлопнула дверь. — А он где? — грубо спросил Рон. — Я думала, мы закончили с играми в местоимения, когда он был убит, — заметила Гермиона, повесив пальто и сумку на вешалку. — Ты знаешь прекрасно, о ком я говорю! — не выдержал Рон. — Где чертов хорек Малфой? — В своем особняке, я полагаю. — Конечно, тебе ли не знать! Ведь сколько времени ты провела в его особняке за последние две недели? — Не думала, что двум свободным людям запрещено общаться. Гермиона имела в виду, конечно, что они оба не были ранее замешаны в нелегальных делах, но Рон понял это превратно. — Ах, общаться? Ну и как он? — Умный, но такая же язвительная скотина, как и в школе. — А трахается? — Лучше тебя, — сорвалась Гермиона, со злобой посмотрев в его глаза. — Так ты, значит, теперь слизеринская подстилка? — ответил шпилькой Рон. Звонкая пощечина не заставила себя ждать. — Мы с тобой через многое прошли. И я любила тебя, Рональд Уизли, я плакала из-за тебя, когда ты кинулся на первую девицу, что дала тебе засунуть ей руки под юбку, когда ты, как истеричка, ушел от нас с Гарри. Но ты даже близко себе не представляешь, через что я прошла с Драко Малфоем. Он, может быть, и трус, но он не плохой человек. Я все расскажу тебе, как обещала. Но сначала посмотри на меня, Рон. Я выгляжу все так же? Рон насторожился, но ничего не сказал. — Я на пять лет старше, потому что мы украли чертов хроноворот, чтобы вернуться в тот ад и убить Волан-де-Морта! Но знаешь, у таких длительных путешествий есть своя цена. И мы оба ее заплатили, потому что Дамблдор убедил меня. — Но ведь… Дамблдор мертв, — медленно проговорил Рон. Гермиона села на стул, взяла со стола приготовленный для нее флакончик сыворотки правды. В один глоток выпила ее, почти вальяжно вытянула ноги и начала рассказывать. Подробно и до мелочей объясняя, что и как они делали. Мягко обходя углы, о которых Рону не нужно было знать. — А теперь можешь судить меня, — тихо закончила Гермиона, глядя в стену. — Куда мне отправляться? В Азкабан? Нурменгард? — она наконец посмотрела на Рона. Тот сидел, обхватив руками голову. Потер лицо, жалея, что не может поплескать в него водой, как она вчера. — Так это все действительно правда… — прошептал Рон. Гермиона прокатила по столу пустой флакон от Веритасерума. — У тебя тут… огневиски нет? — Ты же знаешь, я больше не пью. Рон встал, обошел кабинет кругом. Зачем-то заглянул в ее шкаф с бумагами. — Но почему… почему ты не взяла меня? — он посмотрел на нее почти с обидой. — Потому что я уже не взяла тебя. Это время, Рон. В каждой точке пространства-времени я уже приняла это решение. — А если… — Нет! То есть ты, конечно, можешь вернуться еще раз, но… зачем? Мы не можем спасти Гарри, мы никогда не могли. Может, ты успел бы убить Волан-де-Морта до того, как он убьет Нарциссу, и Драко сейчас жил бы припеваючи. А может и нет. Может, Волан-де-Морта можно было убить только Старшей палочкой — мы никогда не узнаем. Играть со временем — опасно. Никто не знает, что сломается, если мы попытаемся все исправить. Так что нам придется принять именно эту поганую временную петлю и жить с ее последствиями. Рон массировал виски. Если уж у Гермионы это все плохо укладывалось в голове, то у него и подавно. — А что… что с теми невыразимцами? — после долгого молчания спросила Гермиона. — Да так, — Рон махнул рукой, — чуть в арку не попали, но в результате обошлось — ссадины, пара сломанных конечностей. У Гермионы отлегло. Ну, хоть в их смерти она не виновата. — Рон, — позвала она спустя еще несколько мучительно долгих минут. — Если ты берешь меня под арест, то бери уже, пожалуйста. Если отпускаешь… то иди. У меня очень много работы. — Ты нарушила закон, — он испытующе посмотрел на нее. — Знаю. Не веселья ради. Рон пропустил свои рыжие волосы между пальцами. — Палочку. Отдай мне Старшую палочку. Гермиона беспрекословно повиновалась и вручила Рону палочку в аккуратной коробке, как она хранила ее все пять лет. Он сунул ее за пазуху, повернулся к двери. И уже на выходе спросил: — Где найти информацию о заклинаниях забвения? — Начни со стандартной книги заклинаний. Второй курс. Глава о ментальных чарах. Там есть Обливиэйт и ссылки на более сложные формы. Рон кивнул и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.