Глава 21. Здесь
Время закрутилось вокруг них. Будто в ускоренной съемке Гермиона смотрела, как восстанавливается Большой зал после войны, как его снова и снова заполняют ученики: распределительная шляпа, четыре факультета, определяющие личность каждого маленького волшебника — замкнутый круг, заставляющий всех общаться только с себе подобными и противостоять остальным точкам зрения. Когда круговорот остановился, они все также стояли в Большом зале. Бледный зимний рассвет едва пробивался сквозь решетчатые окна, столы были накрыты к завтраку, а на потолке кружились снежинки, но украшений к Рождеству еще (или уже) не было. Гермиона сняла цепочку хроноворота с шеи Драко и устало отклонилась на стену. — Так ты все знала… — опустошенно прошептал он. Но под конец предложения в его голосе зазвенела так хорошо знакомая Гермионе угроза, не плаксивая и истеричная, как в студенческие годы, но с обещанием настоящей расплаты. — Ты знала, что даже если мы вернемся, ничего не изменится? — он посмотрел на нее с вызовом, сжав кулаки, так что бледная кожа обтянула кости. — Да, — спокойно ответила Гермиона, не шевельнувшись. Голос ее не дрожал, она слишком устала, чтобы бояться. И осунувшийся отчаявшийся Драко Малфой мог напугать ее меньше всего. — Но ты пришла ко мне и спросила: «Ты хочешь спасти свою мать?», — он подошел к ней вплотную. Его нижняя губа дергалась, он смотрел ей прямо в глаза, пытаясь найти в них каплю сожаления. — Ты наврала мне? — Да. Драко весь задрожал. «Неужели ударит?» — пронеслось у Гермионы в голове, и она инстинктивно сжала палочку крепче. Но он внезапно отвернулся, а потом резко развернулся к ней, с криком вдарив кулаком по стене в дюйме от ее головы. Следующий его крик был уже от боли: Драко опустился на колени, прижимая к груди сломанную руку, и… заплакал. Гермиона тянула ладонь к его голове, как во сне. Его волосы были мягкими, она о таких и мечтать не могла. — Мне жаль, что пришлось солгать тебе, — тихо сказала она, перебирая между пальцами светлые пряди. Казалось, что она выплакала все слезы там, в кабинете Дамблдора, но горячие капли снова начали чертить дорожки на покрытом пеплом битвы лице. — Я знала, что уж Дамблдор прекрасно понимает всю механику путешествий во времени, принцип самосогласованности... Сначала я думала, что это я должна убить Волан-де-Морта, но, когда он сказал взять тебя, я поняла, что это будешь… был ты. Двери Большого зала открылись, и туда вошли профессора Макгонагал и Флитвик. Они о чем-то оживленно беседовали, но тут же прервали разговор и застыли на месте, пораженные невероятной картиной: у стены стоял на коленях, содрогаясь от слез, Драко Малфой, а Гермиона Грейнджер, в чей живот он уткнулся лицом, ласково поглаживала его длинные покрытые пылью волосы. — Мммисс Грейнджер? — удивленно обратилась Макгонагал к девушке, чуть ли не впервые на памяти последней не сразу найдясь со словами. — Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали? Гермиона перевела на нее усталый взгляд. В Большой зал заходили ученики и тоже тормозили о профессоров. Старшекурсники еще могли узнать героиню войны и чуть ли не главного ее неудачника, а ребята помладше удивленно тянули шеи. — Можно нам чего-нибудь поесть? — проигнорировав вопрос Макгонагалл и не отрывая рук от головы Драко, спросила Гермиона. У нее в животе вдруг жутко заурчало, руки задрожали. — Проходим, проходим, не толпимся, — Флитвик со своим маленьким росточком все-таки мог умело управлять толпой. Гермиона потянула Малфоя за плечи, заставляя его подняться на ноги. — Эммм… Пожалуйста, — пригласила Макгонагалл, по их виду поняв, что пытаться что-то выяснить пока бесполезно. — Пойдем, Драко, нам нужно поесть, пойдем, — она толкала Малфоя вперед, и он уже не сопротивлялся. Они сели за стол Рейвенкло, потому что там было меньше всего народа. Гермиона положила на тарелку Драко яичницу, бекон и хлеб, налила в кубок тыквенный сок. Малфой не реагировал, продолжая тупо пялиться в пустоту невидящим взглядом. Гермиона махнула рукой — ну не пихать же в него еду силой — и занялась своим завтраком. Ученики с удивлением наблюдали, как девушка (да почти женщина по их-то меркам!) жадно уплетает все, что они терпеть не могли: овсянку, яйца, творог, глотая почти не жуя. Гермиона давно уже не ела с таким удовольствием, в каждом кусочке чувствуя, что она живая. — Гермиона! — Хагрид удивленно остановился рядом с девушкой, и она подняла на него глаза. — Ты чаво тут делаешь? — Это… трудно объяснить, — она хотела улыбнуться, пусть натянуто, но даже этого не смогла. — Ой! А это че-то? Малфой? — Мм… да. — То-то Рон вас двоих искал. — Рон? Искал нас здесь? Когда? — напряглась Гермиона. С Роном она пересекалась только по работе, да и то очень редко — мракоборцы его уровня не опускались до разбирательств с нечеловеческими расами, за которые радела Гермиона. — Дык вчера приходил, хмурый такой. Грит: «Гермиона сюда с Малфоем не заявлялась?». А ему ответил, мол: «С Малфоем? Да чего бы она с этим хорьком пришла?», — Хагрид замялся, покосившись на Драко. — А-а-а… какая сегодня дата? Хагрид настороженно нахмурился, но дату назвал. — На пять дней промахнулась, — прошептала Гермиона. — Хагрид, какой пароль у кабинета директора? — она заметила, что Макгонагалл уже позавтракала и отправилась заниматься своими делами. — Дык… — Хагрид, пожалуйста. Нам нужно поговорить с ди… с Дамблдором. Да и с директором тоже. — Fortuna major(1), — еще немного поколебавшись, сдался Хагрид. Гермиона невольно усмехнулась. Да уж, Fortuna major, что они все-таки вернулись невредимыми. Она встала и, погладив Драко по плечам, мягко сказала: — Пойдем. У директора в кабинете есть камин, мы сможем вернуться в Мэнор. Хагрид в полном недоумении смотрел, как Малфой послушно, словно безвольная марионетка, встал и двинулся за Гермионой. Немного похмурившись, лесничий отправился на совятню. * * * Когда они вошли в кабинет, Макгонагалл обернулась и тут же прекратила разговор с портретом Дамблдора. Гермиона долго смотрела в нарисованные глаза цвета колкого льда. — Мы это сделали, — сказала она наконец. Губы Дамблдора чуть дрогнули в улыбке, а на лице появилось сочувствующее выражение. Толкнув Гермиону плечом, Драко резко подошел к столу, максимально приблизившись к портрету бывшего директора. В здоровой руке Малфоя была зажата Бузинная палочка, на лице были написаны отвращение и злость. Когда Драко поднял палочку, Гермиона тут же дернулась к нему, чтобы удержать, судорожно соображая, что он может натворить. Но Малфой только швырнул оружие, которым мечтали обладать сотни волшебников, на стол и надменно выплюнул: — Ваша палочка, сэр. Не желая проводить в этом месте ни одной секундой больше, Драко уверенно вошел в камин, набрав в руку летучего пороха. — Малфой Мэнор! Макгонагалл обеспокоенно посмотрела на Гермиону. — Простите, мне нужно… — вороватым движением она взяла со стола Бузинную палочку и направилась к камину. — Мисс Грейнджер! — не выдержала Макгонагалл. — Будьте добры, объяснитесь наконец! — Оставь ее, Минерва, — спокойно попросил Дамблдор. — Я все объясню. Со временем. Уносясь по каминной сети, Гермиона была рада, что ей не придется оправдываться еще и перед собственным бывшим деканом. * * * Камин вел не в кабинет Драко, но Гермиона успела довольно неплохо изучить особняк, пока они готовились к отправке. Дверь была открыта, так что мучиться тяжелым вопросом, стоит ли стучать, не пришлось. Вернувшись в родную обстановку, Драко начал приходить в себя. Он подошел к старинному серванту резного дерева и уверенно достал оттуда два стакана и бутылку огневиски. От стука, с которым он поставил стаканы на стол, Гермиона вздрогнула. Огневиски, даже левой рукой, Драко налил вровень с краями, не пролив ни капли, как умеют только опытные пьяницы. — Пей, — велел он, подавая один стакан Гермионе. — Драко, я не… — Пей! Она напряглась, но стакан взяла и даже чуть пригубила. Жгло нестерпимо, она уже успела от такого отвыкнуть. Драко тем временем успел опустошить свой стакан до дна и налить добавку. — Драко, мы можем поговорить? — Гермиона поставила стакан, к которому едва притронулась, на стол. — Поговорить? — прошипел он, наливая себе третью порцию, и бросил на нее такой ненавидящий взгляд, что сразу вспомнилась школа. А еще стало невыносимо больно от такого взгляда с его стороны. — Поговорить, — глухо повторила Гермиона, чувствуя, что нервы у него вот-вот сдадут. — Ну, говори, — Драко тяжело дышал, руки у него дрожали. — Давай, давай, говори, Грейнджер. Расскажи мне, как долго планировала, а? Расскажи, в какой момент решила, что трахнуться со мной — стоит того, а? — Драко… — тихо повторила она, в горле стоял ком, от которого было тяжело произнести хоть что-то. — Что, блять, такого Дамблдор тебе сказал, что ты согласилась побыть подстилкой человека, которого презираешь, а, Грейнджер?! Ну ты актриса! Должен признать, не ожидал таких талантов от тебя! Гермиона должна была ожидать эти слова от него, но сердце все равно болезненно сжалось. — Это… это неправда, — она беспомощно помотала головой. — Неправда? Да что ты можешь знать о правде, Грейнджер! Ты… ты… — Драко никак не мог подобрать подходящее слово, глядя в свое трясущееся отражение в бокале огневиски. — Шлюха! — наконец нашелся он и хлопнул стакан о стол так, что стекло раскололось, крупными кусками врезавшись в ладонь. Гермиона дернулась к нему. — Не смей! — Драко сверкнул глазами, зажимая раненную руку сломанной. — Не смей делать вид, что тебе есть до меня дело! Я думал… «Ты не имел права рисковать собой!», — передразнил он ее. — О, теперь-то я понимаю! Вот почему ты с меня пылинки сдувала — кто бы еще убил Темного Лорда! — Драко… — Пошла вон отсюда! — проорал Драко. Руки саднили. Он еще не понимал, не хотел понимать, что ему нужна помощь. Ведь какой волшебник без рук? Взгляд Гермионы скользнул по оставленному на столе завтраку, от которого еще поднимался ароматный пар. — Ладно, — тихо сказала она и вышла из кабинета. Было даже немного обидно, что Грейнджер сдалась так легко. Видимо, ей и впрямь наплевать. — Хилли, — беспомощно позвал Драко. В комнате тут же появился старый эльф и поклонился хозяину в пояс. — Что пожелает мой господин? Драко молча показал эльфу руки. Тот нахмурился, щелкнул узловатыми пальцами, в которых сразу появился фиал с зельем, и занялся ранами хозяина. * * * Гермиона решила, что Драко нужно немного остыть, а ее присутствие в этом явно было не лучшим помощником. Да и сама она, признаться, не могла больше слушать все, что Малфою хотелось высказать. Перед тем, как покинуть Мэнор, она спустилась в кухню, где узнала, что один из домовиков уже отправился к хозяину. Отлично, как она и думала — о Драко есть кому позаботиться. Как ей удалось правильно трансгрессировать в свою квартиру, Гермиона еще долго недоумевала. Ей просто хотелось заснуть. Забраться на свою кровать-чердак и проспать до момента, пока все это безумие не разрешится само собой. Из экономии и во имя экологии Гермиона обычно использовала магию, чтобы нагреть воду и чуть ли не до литра выверяла пролитое, но сегодня она от души, не думая о засушливых регионах, глобальном потеплении и китах, которых использовали в ее любимом эко-ролике детства, простояла под льющимися с напором струями чуть ли не час. Горячая, словно из гейзера, вода разморила и без того уставшее тело. Далее по расписанию была кровать, и Гермиона уже забросила палочку наверх и ступила на четвертую ступеньку из шести, когда дверной звонок залился трелью. Она покрепче сжала прохладные металлические жерди кровати и уткнулась головой в матрас, решив ни за что не открывать явно не званому гостю, но звонок требовательно повторился. Не забыв вооружиться, она нехотя поплелась к двери, за которой… Джинни Уизли собиралась нажать на звонок в третий раз. Они стояли, глядя друг на друга с минуту: Джинни — изумленно, с так и поднятой для нажатия на кнопку рукой, Гермиона — просто устало. — Привет, — наконец сказала последняя, и странная тишина между ними лопнула, так что Джинни опустила руку и сомкнула отвисшую челюсть. — Привет. Гермиона бы помогла подруге продолжить разговор, но уж слишком она умоталась. — Я… Ты… Давно не виделись. — Давно. Снова молчание. По правилам хорошего тона Гермионе следовало пригласить гостью в дом, предложить ей чай, поддержать беседу о погоде, но с друзьями, хоть и не совсем лучшими, можно оставить эти «правила хорошего тона». — Выглядишь… — Паршиво, — оборвала ее Гермиона. — Я не это собиралась сказать, — смутилась Джинни, что случалось с ней в последний раз, когда она еще маленькой девчонкой влюбилась в Гарри Поттера. — Не это. Но выгляжу я и впрямь паршиво, да и от лжи устала. Проходи. Появление Джинни заставило Гермиону собраться. Она уже готова была выслушать в свой адрес все те же обвинения, что ей предъявил Драко. На кухне гостья присела на стул, а хозяйка поставила чайник на волшебный огонь, достала аккуратненькие чашки на блюдечках, которые хранила только для неведомо каких гостей, сама предпочитая пить из огромных кружек. — Как поживаешь? — сухо спросила Гермиона, не в состоянии снова терпеть молчание. — Где ты была? — вместо ответа задала свой вопрос Джинни. — В Хогвартсе. — Тебя три дня не было на работе, а в Хогвартсе ты появилась только сегодня. С Малфоем. А до этого тебя видели у него дома. — Я много где была за последние месяцы, — вздохнула Гермиона и достала заварку. — Много где? О чем ты? — нахмурившись, Джинни встала со стула и подошла к подруге, чтобы заглянуть той в глаза. Гермионе пришлось обернуться, но она продолжала держаться одной рукой за кухонную стойку, словно боялась упасть. — Я была в прошлом. Складки на лице Джинни начали разглаживаться, по лицу было ясно, что ее озарило. Она невольно прижала кулачок к груди, сердце в которой мелко затрепетало. — Ты… пыталась спасти Гарри? — справившись с дрожью в голосе, спросила Джинни. — Нет, — резко ответила Гермиона. Вот сейчас подруга накричит на нее, как Драко. И вдруг Гермионе станет чуть-чуть полегче, потому что не может Джинни сказать о ней хуже, чем она сама о себе думает. Но подруга молчала. Смотрела в ее глаза и пыталась найти хоть маленький след немного наивной, такой доброй и желающей помочь всем на свете девочки. И не находила. За неподвижной холодной маской рационального расчета не видела ничего. У Джинни задрожал подбородок, она смогла заглушить то ли крик, то ли всхлип ладонью, но слезы это не остановило. Вихрем она вылетела из квартиры бывшей подруги, захлопнув за собой дверь. А Гермиона так и стояла, держась одной рукой за кухонную стойку, пока не засвистел чайник. Она потушила огонь, села за стол. Скрестила на нем руки и положила на них голову. Да так и заснула.