Сказка о потерянном времени

Гермиона догнала Гарри только у каменной горгульи, когда он замедлил шаг, приблизившись к кабинету директора. По винтовой лестнице они вбежали внутрь. Гарри отчаянно озирался, глядя на пустые портреты, а потом его взгляд наткнулся на Омут памяти. Он вылил туда содержимое колбы и с готовностью нырнул в воспоминания. Гермиона ждала. Она все еще не до конца знала, каким образом остановит его, не даст разбить чашу и уничтожить воспоминания Снейпа. Ей и нужно-то всего пятнадцать минут… Гарри вынырнул из Омута и упал на колени, уткнувшись лицом в пыльный ковер. Гермиона сгорала от любопытства узнать, что же он там увидел, что заставило его пойти в широко открытые объятия смерти. Наконец Гарри поднялся с ковра, сел. Долго смотрел в одну точку, а затем… встал и вышел, не оглянувшись, закрыл за собой дверь кабинета, оставив Омут памяти нетронутым. У Гермионы от удивления открылся рот. Она скинула мантию с головы. Растерянно посмотрела Гарри вслед, потом на Омут памяти и снова на дверь. Идти за ним? Оставить Омут без присмотра? Ну ведь ей нужно всего пятнадцать минут, а Гарри еще вернется в Большой зал живым. Она скинула мантию и без страха окунулась в воспоминания Снейпа. Взрослые всегда кажутся более мудрыми и грозными, чем они есть на самом деле. Гермиона никогда не задумывалась о том, что и Снейп был когда-то мальчишкой, жаждущим внимания. Заботы. Любви. Как она сама, желавшим поскорее сменить маггловские вещи на мантию, хоть и странную, но делавшую ее такой близкой к миру волшебства. И не было ничего удивительного в том, что он ненавидел Джеймса. Так же, как сама Гермиона не переносила Лаванду Браун на шестом курсе. Но вот Снейп задал главный вопрос: (1)— Сказать Гарри что? Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза. — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волан-де-Морта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волан-де-Морта живет в Гарри, и именно она дает мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть. Гермионе казалось, что время остановилось. Тихий клекот Фоукса отдавался в ушах, но все это происходило словно не с ней. Она смотрела страшный фильм, уже догадавшись о его концовке, но все еще не в силах поверить… — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом. — И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное. Опять настало долгое молчание. Потом Снейп сказал: — Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Ради Лили. — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нем, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта. Дамблдор открыл глаза. Снейп смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снейп поднялся. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… Гермиона стояла, глядя на Дамблдора. Она, кажется, забыла, как дышать, как двигаться. Семь Поттеров? Меч? Да какое это все теперь имеет значение… Вот она наконец, правда. Гермиона вынырнула из Омута памяти, оказавшись в той же комнате, откуда Снейп несколько месяцев назад вышел, чтобы оставить им меч Гриффиндора, откуда Гарри только-только отправился навстречу своей смерти. Все вдруг с невероятной четкостью предстало перед ее глазами: она ведь знала с самого начала, с той секунды, как портрет Дамблдора завел с ней разговор о путешествии в прошлое. Знала, что не будет спасать Гарри, а теперь наконец получила ответ на вопрос почему. Она не заплакала, просто опустилась в кресло напротив стола директора и посмотрела на стену. Там висел портрет Дамблдора — она была уверена — но сам бывший директор… был где-то рядом с Большим залом, он наверняка следил за битвой… и за Драко, за его отчаянной попыткой спасти мать. Она вспомнила, как старалась убедить Гарри не марать воспоминания о Дамблдоре гнусной книжонкой Риты Скитер, а теперь сама испытывала к нему отвращение. Дамблдор хотел дать Гарри пожить, испробовать силу, чтобы потом умереть, не жалея ни о чем. Едва ли кто-то мог придумать более изящный план. Ну… может, она, будучи уже умудренной жизнью, смогла бы подойти к делу с холодной рассудительностью директора. На это он, видимо, и рассчитывал. А ведь она смогла! Она вела Драко, от начала и до конца. Она шла сама. Но… себе, пусть только краешком сознания, она признавалась — надежда, маленькая глупая надежда спасти друга всегда жила в ее сердце. Хватило бы у нее мужества отправиться в прошлое без этой надежды? Хватило бы мужества каждый раз делать правильный выбор? Выбор! Как будто он у нее был! До чего несправедливо порой устроена жизнь. Оказывается, здесь ее выбор не влиял ни на что. Может быть, магглы правы со своей теорией мультивселенной, и где-нибудь в параллельном мире она находит способ спасти Гарри и одновременно уничтожить Волан-де-Морта, а через пять лет отправляется в прошлое, чтобы сделать это еще раз. А где-то, может быть, Волан-де-Морт решает, что не Гарри, а Невилл имеет силу уничтожить его, и это Невилл идет навстречу своей смерти, а они живут долго и счастливо, каждый год посещая его могилу и отдавая дань чести и уважения, прижимаясь друг к другу под моросящим дождем. А может быть, она все также сидит в кабинете директора, неподвижно глядя в одну точку, с подкатывающим к горлу комом и пытается не зареветь, потому что вот-вот потеряет другого своего друга — Невилла Лонгботтома… Гермиона встала, оперевшись на Омут памяти, вгляделась в кружащиеся в нем воспоминания. Руки сжимали каменную чашу так сильно, что руны отпечатались на коже. Горячие слезы наконец потекли по лицу, из горла вырвался отчаянный крик. Мысленно попросив прощения у той себя, из прошлого будущего, она столкнула Омут памяти на пол. Чаша разлетелась каменными кусочками, и воспоминания Снейпа растворились в воздухе серебристыми завитушками дыма. Гермиона опустилась на ковер и заплакала в голос. * * * Над замком стояла тишина. Та страшная тишина, что наступает в ожидании чего-то значительного и неотвратимого. Люди в Большом зале не смели нарушить ее, стараясь двигаться максимально бесшумно и разговаривать только шепотом. Драко стоял, оперевшись на стену. Вон она, молодая Гермиона всхлипывает в объятиях рыжего, что-то спрашивает у него. Наверное, куда подевался Поттер. Мрак стал рассеиваться, тени от факелов уже не были такими резкими. Драко машинально посмотрел на часы и тут же выругался: дезиллюминационное заклинание все еще действовало. А где его Гермиона ходит? Не может же она столько времени смотреть воспоминания! Тишина раскололась громовым голосом Волан-де-Морта. Гарри Поттер мертв. «Живее всех живых, — подумал Драко. — Ну где же Грейнджер?!» Нет, он, конечно, и Поттера постарается защитить, но… С приближением Темного Лорда страх сковывал его внутренности. Остался всего один маленький шаг… Битва закрутилась по новой. Волан-де-Морт неистовствовал от того, что Гарри удалось куда-то смыться. Кентавры, Пожиратели смерти, домовики, защитники Хогвартса — все рвались в Большой зал, и Драко отчаянно старался высмотреть в толпе родителей. Без сожаления он увидел, как погибла тетушка Белла. С толикой зависти и восхищения смотрел, как Поттер скинул мантию и уже второй раз за сегодня вышел сразиться с тем, кого сам Драко всегда так боялся. А Гарри говорил с ним. Спокойно, размеренно, еще надеясь воззвать, если не к эмоциям Темного Лорда, то хотя бы к его разуму. Грудь Волан-де-Морта тяжело вздымалась, и Гарри чувствовал, как зреет заклятие, как оно растет внутри палочки, направленной ему в лицо. — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой. На мгновение в глазах Волан-де-Морта мелькнул слепой ужас — и исчез. — Но если и так, — сказал он мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем… Взрослый Драко вздрогнул: кажется, он не зря прятался подальше от битвы. — Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника и почувствовал, что глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на нее. — Так что теперь, — прошептал Гарри, — все сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на ее последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки. Красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри услышал крик высокого голоса и тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! * * * Гермиона плакала, пока совершенно не выбилась из сил. Она подняла голову, только когда восходящее солнце будто выстрелом пробилось через решетчатое окно. Схватив мантию-невидимку, она еще раз посмотрела на лежавшие на полу черепки Омута памяти. Осталось всего одно дело. Самое неподъемное — не вмешиваться. Она выбежала из кабинета и помчалась на звуки битвы. Головой Гермиона на сто процентов понимала, что должна, а самое главное — чего не должна делать сейчас. Но что такое голова, когда сердцу есть что сказать? * * * Свет ослепил Драко, он прикрылся рукой и отступил к стене, натолкнувшись на портретную раму. Поттер лежал на полу, удивленно распахнув глаза, а палочка из боярышника, когда-то принадлежавшая ему, Драко, осталась в навсегда замерших пальцах. Волан-де-Морт усмехнулся. Раз. Потом еще. Подошел к обездвиженному Поттеру, на всякий случай держа свое оружие наготове, пару раз пнул тело ногой и надолго задержал ступню у груди, прямо над сердцем. Которое однозначно не билось. Темный Лорд зашелся смехом, пронесшим холодок по всему залу. Драко знал: вот сейчас. Поттера больше нет, но маму… маму он обязательно успеет спасти. Пока Волан-де-Морт еще оглядывает Большой зал в поисках следующей жертвы. Они увидели ее одновременно, и Драко знал, еще до того, как поднял палочку, знал, что уже не успевает… Снова проклинал себя за трусость, за то, что не смог вовремя убить его, пусть и монстра, но все равно живого человека… Зеленый луч прорезал Большой зал наискось, от одного конца до другого, словно закончившись в сердце Нарциссы и снова начавшись в палочке ее сына. Когда Гермиона влетела в Большой зал, все уже было кончено. Она сразу увидела Драко. Он застыл в одной позе, словно статуя, с вытянутой рукой, в которой была зажата Бузинная палочка. С него струями спадало дезиллюминационное заклинание, делая его видимым. Он смотрел в одну точку, туда, где упало безжизненное тело Нарциссы Малфой. Только подбежав к нему, Гермиона поняла, что не так он и неподвижен: Драко трясло от мелкой дрожи. — Посмотри на меня, — тихо попросила Гермиона, поворачивая к себе его голову и изо всех сил стараясь не смотреть на Гарри. — Она… — выдохнул Драко, его глаза забегали по ее лицу, будто пытаясь найти в нем опровержение того, во что он не хотел верить. — Я знаю, знаю, — Гермиона обняла его и незаметно набросила на его шею цепочку хроноворота. С ближайшего портрета из-за очков-полумесяцев на них смотрел старик с проницательными голубыми глазами, от которых у Гермионы по телу прошел холодок. Дамблдор понимающе и одобрительно кивнул, и мир вокруг них закрутился, утягивая гостей из будущего в свое время.