Глава 17. Маятник
Гермиона застыла, комок застрял у нее в горле, и пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы сглотнуть и едва слышным голосом выдать короткое, но емкое: — Палочка. — Это, блять, не просто палочка! — взорвался Драко, и это странным образом дало Гермионе силы бросить полотенце на пол и сделать шаг вперед. — Это его палочка! Что, Грейнджер, не лгала мне? — с иронией поинтересовался Малфой, заставив ее отшатнуться. Он был на грани: щеки пошли некрасивыми красными пятнами, он дышал коротко и прерывисто, еще как-то пытаясь сдерживать гнев, но Гермиона видела, как пульсировала вена на бледном лбу. Нужно было его успокоить. Хотя… нужно ли? Взаимоотношения с людьми всегда были ее слабой стороной. Объяснить Лаванде, почему нелогично соотносить туманную догадку Трелони о каком-то ужасном ожидаемом событии с фактической смертью любимца-кролика — пожалуйста. Понять, почему Лаванда продолжила рыдать после этого пуще прежнего — невозможно. Гермиона не переживала по этому поводу до четвертого курса: и Гарри, и Рону, и Джинни было наплевать, что она не умеет общаться с людьми. Поэтому Гермиона искренне недоумевала, отчего же ее Гражданская Ассоциация по Восстановлению Независимости Эльфов потерпела такой крах. А уж когда пришлось поддерживать беседы с Виктором Крамом… Тот был столь же неуклюж в общении, и социально-активной в этой парочке приходилось быть именно ей. Тогда она сначала решила наблюдать. Как Фреду с Джорджем удавалось столь легко находить общий язык с кем угодно? Не в состоянии сама определить методику, Гермиона обратилась к оружию, которое ее еще ни разу не подводило: книгам. Только поиск она запустила не в Хогвартской библиотеке, а в бизнес-секции «Фойлс»(1), разумно предположив, что техники ведения переговоров можно экстраполировать и на повседневную жизнь. Поначалу все эти писульки казались сомнительными и не всегда логичными, но Гермиона твердо решила довериться науке и опыту управленцев крупнейших международных компаний и с удовольствием (и немалой радостью) обнаружила, что наука (даже такая неточная, как социология) не врет. На пятом курсе, когда полшколы считало Гарри обманщиком, Гермиона не только тщательно отобрала ребят для дуэльного клуба под руководством друга, но и уговорила их в него вступить. Была, конечно, подружка Чжоу Чанг, но Гермиона в ней сомневалась с самого начала, да и Чжоу пригласила только ради Гарри, так что этот промах можно было считать статистической погрешностью. Как оглавление в книге, перед ее глазами сейчас пробежали все известные методики ведения переговоров. За долю секунды ей нужно было сделать поистине ювелирный выбор. Драко видел эту задумчивость, о которой говорила каждая черточка ее лица по-отдельности. Он смотрел на сморщившийся лоб, подрагивающие губы, видел ее сосредоточенный взгляд, и его собственные глаза бегали туда-сюда, словно качающийся маятник. И тут Гермиона поняла. Маятник. Трудно из нейтрального состояния сразу привести человека к позитивному восприятию ситуации. Что было бы, если бы Гермиона однажды спокойно вызвала Драко на разговор и показала ему палочку? Наверняка дулся бы еще месяц. Но теперь, когда он уже выведен из равновесия, стоит добиться лишь маленького позитивного сдвига, чтобы он вернулся на ее сторону — маятник раскачан. — Я… не лгала тебе, — наконец выдохнула Гермиона. — Технически, — быстро добавила она, когда Драко уже набрал воздуха в грудь, чтобы наорать на нее. — Прости, — она сделала несколько быстрых скользящих шагов к нему и заглянула в глаза, пока не смея коснуться его. — Прости, я должна была… должна была сказать тебе. Но я не могла… Сначала я боялась, что ты совершишь какую-нибудь глупость, возомнишь себя не пойми кем и пойдешь геройствовать, ведь в руках у тебя Старшая волшебная палочка, как ты можешь проиграть? А вместе со всеми необдуманными поступками подставишь под удар меня, и хорошо, если просто удастся выжить, и все усилья не пойдут прахом. Щеки Драко загорелись еще сильнее: ему стало стыдно. Он вообще не понимал, о чем Грейнджер говорит, но уловил то, что не могло ускользнуть: она пересказывала его шестой курс. Шаг за шагом. Как и кем он себя возомнил. Как пошел «геройствовать». Как необдуманно чуть не убил двоих человек. Как все же погиб третий. А она перевела дух и продолжила: — Потом я боялась, что ты совершишь какую-нибудь глупость, возомнишь себя не пойми кем и пойдешь геройствовать, ведь в руках у тебя Старшая волшебная палочка, как ты можешь проиграть? — повторила она, но голос ее стал сдавленным, надломленным. — И еще я боялась, что ты умрешь… — призналась Гермиона, чувствуя, как в глазах начинает щипать, — как Гарри… — слезы пришлось сморгнуть, потому что удержать их не было никаких сил. — Драко, я знаю, это все может быть лишь потому, что мы заперты здесь, отрезаны от всего мира, и я согласилась не усложнять, но… Она спрятала лицо в руках, честно не зная, как закончить это предложение, потому что уже где-то посередине запуталась, где говорит искренне, а где — ведет Драко к нужному решению. — Что? Ты о чем говоришь вообще? — растеряно спросил он. — С чего вообще я бы стал использовать эту палочку? Она же мне не принадлежит. Гермиона поджала губы. — Принадлежит, — тихо сказала она. — Что? — Драко покосился на палочку, будто та подслушивала. — То есть я так думаю. — Да почему? Палочка принадлежала Дамблдору, его убил Снейп, потом он убил Снейпа, чтобы заполучить ее, ты сама говорила. — Не совсем, — мягко заметила Гермиона. — Я сказала, что он решил, что палочка принадлежит Снейпу, и поэтому убил его. Но палочка никогда не принадлежала Снейпу. Потому что она не была у Дамблдора, когда Снейп убил его. Откуда палочка могла знать, что ее прошлый владелец убит и кем? Рука Драко, в которой он сжимал коробку с палочкой, медленно опустилась. — Ты обезоружил Дамблдора, — продолжала Гермиона, в упор глядя на Драко. — Гарри думал, что, обезоружив тебя, он получил контроль над Старшей палочкой. Но палочка не может видеть, слышать, знать, что хозяин мертв… или обезоружен. Она может лишь ощутить, что ее выбили из его рук. Подтверждая слова Гермионы, Старшая палочка выпала из ложемента, заставив обоих посмотреть вниз, и давая понять: ее нужно крепко держать, чтобы она работала. Драко почти не дышал, в голове крутились мысли, одна навязчивее другой: выходит, он по-прежнему хозяин Старшей палочки? Но как тогда Поттер не погиб в лесу от руки Волан-де-Морта? Все это время она принадлежала ему, Драко… Самая сильная волшебная палочка не только принадлежит ему, она сейчас здесь, в метре от его руки… — Попробуй, — словно прочла его мысли Гермиона, подняла палочку с пола и подала ему. — Мы уже ничего не теряем. Шершавая и узловатая, палочка, тем не менее, удобно легла в руку. Драко оглянулся по палатке, раздумывая, какое заклинание применить для теста. Взгляд наткнулся на лежащее на полу полотенце. Заклинание в голове Драко еще не сформулировалось, он только знал, чего хотел, заученным движением взмахнув рукой, но полотенце уже скакнуло к нему, так что он едва успел поймать. Гермиона тихо ахнула, прикрыв рот руками, но Драко не слышал, как зачарованный продолжая пялиться то на полотенце, то на палочку. Он вздрогнул, только когда Гермиона коснулась его предплечья. — Я… я выйду на минутку, — он вложил в ее ладони полотенце и резво направился к выходу из палатки. Гермиона нагнала его уже у самого порога и задержала за запястье, порываясь что-то сказать, но не находя слов. — Я только голову проветрю и вернусь. Честное слово. — Драко… — Без глупостей, обещаю, — он неловко притянул ее к себе, поцеловал в лоб и быстро вышел. А Гермиона осталась стоять, сжимая полотенце и глядя ему вслед. Где-то в глубине ее сознания директор одобрительно улыбнулся своей лучшей ученице, а она подумала, что никогда ей еще не было так противно от самой себя. * * * К тому моменту, когда входной клапан палатки дернулся, Гермиона искусала все губы, а ее чай, которым она безуспешно старалась согреть ладони, успел основательно остыть. Как только Драко вошел, она резко поднялась со стула, будто была готова выполнить любое его указание. — Привет, — он прошел на кухню, бессознательно прокручивая палочку между пальцами. Сел за стол, положил ее перед собой и провел руками от середины к краям. — Я бы съел чего-нибудь, — Драко поднял голову на Гермиону. — Горячее и питательное. Чашка чая тоже не повредит, — он кивнул на ее кружку. — Э-э-э… Я выбросила омлет, он слишком сильно подгорел, но у нас есть еще яйца и бекон. Кажется, хлеб тоже оставался. — Здорово, — Драко снова взял палочку, ощупывая каждый ее узелок, словно не успел сделать это за тот час, что бродил по лесу. — Приготовишь? Гермиона коротко кивнула и засуетилась у плиты. — Можно вопрос? Драко так неожиданно приблизился со спины, что Гермиона уронила часть скорлупы в яичницу. — Да, конечно. — Скажи мне: есть еще что-то, что технически не является ложью, но окончательно взорвет мне мозг? Может, у тебя и воскрешающий камень в кармане спрятан? — усмехнулся Малфой, вставая рядом с плитой, чтобы заглянуть Гермионе в глаза. Распущенные волосы хорошо прятали ее опущенное лицо, так что Драко не видел, как она нервно облизала губы, прежде чем повернуться к нему и ответить только на второй вопрос: — Нет. Камень был у Гарри. Наверное, он потерял его в лесу, я не смогла найти. «Акцио» на него не действует. Драко долго смотрел ей в глаза. Голос в ее голове кричал: «Скажи! Скажи ему сейчас!», но она всеми силами давила этот отчаянный вопль. — Понятно. Жаль, конечно. Были бы уже повелителями Смерти, — криво ухмыльнулся Драко. — Смотри за яичницей, а то тоже подгорит, — он легко махнул палочкой в сторону чайника. Тот наполнился и стал быстро нагреваться. — Итак, что мы делаем дальше? Со Старшей палочкой в руках Драко явно чувствовал себя увереннее, более готовым, что ли. — Ну, — она поставила на стол тарелки с едой, положила приборы, — у нас есть три ключевые точки. Дом Лавгудов, — Гермиона отделила один кусок яичницы, — Малфой Мэнор, — второй кусок остался посередине тарелки, — и Гринготтс. С домом Лавгудов несложно: он не охраняется, никаких защитных заклинаний на нем нет. Войдем, проконтролируем, выйдем. С Мэнором труднее — сложно и войти, и выйти. Но если ты мне расскажешь, какие на него наложены заклинания, то вдвоем мы, думаю, сможем найти… — Мы… обязаны идти туда? — прервал ее Драко. — Ну, это опасная точка в нашем путешествии, и… — Вот именно. Мы можем как-то… предотвратить ваше попадание туда? — Мы можем, но не можем, — твердо заявила Гермиона. — А, ну теперь-то все понятно. Не зря учителя считали тебя невыносимой всезнайкой. — Не все учителя, смею заметить. Но если я правильно поняла, ты таким образом просишь пояснений. Так вот. Я поняла, что крестраж хранится в ячейке Лестренджей, когда Беллатрисса пытала меня. — Неужели ты не поняла бы это без пыток? В смысле, вы же искали места, которые Том Реддл считал особенными, магическими, отличающими его. Это же логично: Косой переулок, Гринготтс, где у каждой значимой семьи есть ячейка. Он бы точно хотел быть частью всего этого. В чьей ячейке ему прятать крестраж, как не в ячейке Лестренджей? Ну, в нашей разве что. Но он уже один крестраж отдал моему отцу, и тот его… пустил по ветру, — значительно смягчил сотворенное Люциусом Драко. — Ты бы догадалась, если бы немного напрягла мозги! — Спасибо за комплимент, конечно, но, несмотря на статус невыносимой всезнайки, такую логическую цепочку без подсказок даже я бы не построила. Но когда я лежала там, на полу, мне только мысль о том, что же такого в ячейке Беллатриссы спрятано, отвлекала от боли. Знаешь, когда тебя муча… — Прекрати! — Драко встал, опираясь руками на стол, стул чуть покачнулся. — Да чего ты? Это же просто шрам, — спокойно сказала Гермиона. Пять лет назад она бы выразилась иначе. Да и сейчас шрам иногда подергивало фантомной болью. — Ты же сам там был и все видел. В смысле… тебе, наверное, тоже приходилось пытать людей, так что… — Мне это не нравилось, — шипящим голосом сказал он, посмотрев на нее в упор. — Прости, я… вовсе не имела в виду… В то время ты меня терпеть не мог. Ты постоянно над нами измывался, а тут такое представление, при котором я абсолютно беззащитна. — Так что, тебе бы понравилось, если бы меня пытали на твоих глазах? — осклабился Драко. Гермиона никогда не задумывалась об этом. Когда лже-Грозный Глаз превратил Драко в хорька, было забавно. Но от сцены, когда тот же лже-Грозный Глаз мучил Круциатусом противную тварь, ее чуть не стошнило. А если бы на ее месте был человек? Любой. Беллатрисса, Том Реддл, Драко… Драко, который в общем-то был не так уж плох, просто задерган, зажат в тиски всученными ему представлениями о мироустройстве. Драко, который мог быть с ней нежным, который пытался ее защищать. — Нет, — почти неслышно сказала она, без аппетита глядя в тарелку, потому что смотреть ему в глаза не могла. — То-то же, — он отвернулся. Хотел бы к окну, но получилось только к кухонному шкафчику. Драко вздрогнул, когда Грейнджер обвила руки вокруг его торса и прижалась щекой к спине. — Прости. Я не думала… — Я до сих пор слышу, как ты кричишь, — признался он, положив свою ладонь поверх ее. — Ненавижу эту гостиную. Весь этот дом ненавижу. — Нам тогда Аберфорт прислал помощь. Думаю, и без нас двоих дело выгорит, — нехотя сказала она, хотя страх «а вдруг не выгорит?» сжимал ей грудь. — Спасибо, Грейнджер. Я обещаю, мы со всем остальным справимся. Мы же взрослые умные опытные волшебники. «Ни то, ни другое, ни третье», — закрыв глаза, со вздохом подумала Гермиона.