Глава 16. Скелеты в шкафу
На узкой постели в объятиях Драко уже через пару часов стало слишком жарко, но и вылезать из-под одеяла в холод не хотелось. Гермиона поймала себя на мысли, что жалеет о своем благоразумии: она тщательно выбирала палатку для похода и остановилась на эргономичном дизайне с двухъярусной кроватью, так что теперь даже сдвинуть их не представлялось возможным. Наконец она решила выбраться, потому что не в силах была терпеть эту духоту. — Ты куда? — сонно встрепенулся Драко, как только она перелезла через него. — Попить, жарко, — Гермиона неловко огляделась в попытке найти, что бы надеть. Ee теплая шерстяная кофта, поднятая с пола, кололась и прикрывала ровно на столько, чтобы фантазия Малфоя живо дорисовывала остальное. — Мм… ага… — он уже сел в кровати, махнув палочкой, наконец запечатал вход в палатку и создал в банке огонек вечного пламени, теплым сиянием разгонявший полумрак, который всегда царил в палатке. — Хочешь, я переберусь наверх? Гермиона чуть стакан не проглотила. — Думала, тебе нравится спать внизу. Ему, как мужчине, вообще-то полагалось уступить ей нижнюю койку с самого начала, но, учитывая его ранение, Драко бы туда просто не залез. А потом поднимать этот вопрос стало как-то неловко. — Ну, с моей стороны было бы просто свинством выгнать тебя из моей постели после… — он криво ухмыльнулся, так и не договорив, зато в упор глядя на нее и облизывая губы, заложил ладони за голову. — Иди ко мне. Она помедлила, дрожащей рукой поставила стакан на стойку и, пытаясь натянуть кофту пониже, вернулась к кровати. Села на краешек и с тяжелым вздохом посмотрела на Драко. Он тут же повалил ее, затаскивая под одеяло и расстегивая не нужную в данном сценарии кофту, начал целовать, отчего Гермиона прижалась к нему еще ближе. Несмотря на духоту, ей давно не было так хорошо и спокойно. И это еще больше оттеняло странность ситуации. — И вправду жарко, — прошептал Драко ей в губы. — Сейчас исправим. Он встал с кровати сам и помог выбраться ей. Взял палочку, снял лесенку и, ровно срезав все четыре опоры, опустил второй ярус рядом с первым, предупредительно отодвинув тумбочку. Глазомер у Драко оказался так себе: ножки пришлось выравнивать. Но когда он закончил «сшивать» матрасы и простыни, в их распоряжении была вполне себе нормальная двуспальная кровать. Когда они удобно расположились на ней, Гермиона уже и не стала упоминать, что вообще-то собиралась вернуть палатку в магазин по возвращении в свое время. Драко лег на бок и погладил ее по щеке. Глаза его предательски закрывались, и Гермиона не стала его останавливать, потому что и сама не выспалась за прошедшие два часа. * * * В следующий раз Гермиона проснулась уже от шума воды. Сонно похлопала рукой по постели рядом с собой и, не обнаружив тела, поднялась, кутаясь в простыню. Как она снимала кофту, Гермиона не помнила, но та нашлась на полу, как и футболка, спутанные со штанами трусики забились в угол постели. С одной стороны, хотелось одеться, с другой — принять перед этим душ, и, так как эти два действия, по мнению Гермионы, можно было выполнить только в определенном порядке, она обмоталась простыней покрепче и отправилась на кухню готовить завтрак. Она слышала, как выключилась вода и Драко подошел сзади, но от мягкого шлепка по попе все равно вздрогнула и выронила вилку. Та дробно прозвенела по столешнице и упала на пол. — Что готовишь? — Драко заглянул под крышку, даже не подумав поднять вилку. «Приучен, что за ним все прибирают, — подумала Гермиона. — Ничего, перевоспитаем, — с улыбкой добавила она про себя. — В смысле? Ты думаешь, как перевоспитать Драко Малфоя? Да зачем? Вы разок занялись сексом, а ты уже… Тогда чего он меня по попе шлепает?» — Омлет? — слава Мерлину, Драко был слишком занят изучением содержимого сковородки, чтобы смотреть на лицо Гермионы, очень динамично менявшееся вместе с мыслями. — Да, с овощами и сыром, — она заставила внутренний голос заткнуться и вернуться к реальности, где продукты уже шипели на сковороде, распуская по палатке приятный аромат. — Я бы тоже в душ сходила, — заметила Гермиона, подняв вилку и сразу ее вымыв. — Яйца с молоком я уже замешала, сейчас вылью, нужно будет смотреть, чтобы не пригорело. Справишься? — Пх! Что за мужчина не умеет готовить омлет? — Например, тот, у которого три эльфа в услужении. — А, — Драко махнул рукой, — у меня частенько бывает ночной жор, а с этим дурацким актом после одиннадцати их беспокоить нельзя. — Ничего он не дурацкий, — обиделась Гермиона, выливая смесь на сковородку. — Я его полгода защищала перед тремя комиссиями, между прочим. — А, так вот кто виновен в моих страданиях? — Можно подумать, ты от этого акта прямо стал резко лучше к ним относиться и перестал перегружать работой. — Смеешься! Да ко мне каждый квартал заявлялась противная девка из Министерства, чтобы побеседовать с эльфами и спросить, как с ними обращаются. Один раз моя идиотка и рассказала ей, как я поднял ее в два ночи, чтобы приготовила мне оладьи. Ну, подумаешь, один раз всего! Меня тогда на трое суток в Азкабан упекли. Трое суток в Азкабане за то, что я попросил эльфийку сделать свою работу! Еще и девка та противная стала каждый месяц приходить. — Подумаешь, трое суток, — хмыкнула Гермиона. — Зато ты хорошенько запомнил, как делать нельзя. — Подумаешь? Да ты хоть раз сама-то в Азкабане сидела, чтобы такое говорить? Могли и штрафом обойтись. — Ты не в курсе, что у тебя в собственности лишний дом, скажи честно, штраф бы тебя сильно мотивировал? — С Азкабаном тоже твоя идея? — догадался Драко. — Согласись, логично. — Умеешь мыслить, как преступники. — Не передергивай. У эльфов тоже есть права. И они не должны быть меньше, чем права волшебников. — А, да ну эту твою уравниловку и идеалистические представления! Ты на все смотришь только со своей приниженной стороны, и защищаешь эльфов только потому, что сама грязнокровка! Гоблинов ты в это дело не вписала: они испокон веков ворочают золотом и хрен кому расскажут про свою магию, и где агитки против них? Да и эльфы твоему акту не рады! Ладно меня заставили платить им зарплату, я ее не считаю, так, отсыпаю монет в мешочек, но их заставляют эти деньги брать! Каждый месяц под присмотром этой девки из Министерства я выдаю им жалованье, и ты бы видела, с какими скорбными лицами они его принимают. Когда я спустился на кухню и открыл шкафчик, оттуда повалились все эти так и не открытые мешочки. Тогда я предложил им пользоваться для хранения моим сейфом и брать оттуда свои деньги, когда им заблагорассудится. Они еще никогда не были так довольны, потому что больше не надо было прятать не нужные им сокровища по углам. Так этот спектакль теперь и проходит каждый месяц: я достаю из сейфа мешочки, подписанные именами, торжественно выдаю их, а потом их снова складывают в сейф. Знаешь, сколько монеток потратилось за эти два с половиной года с момента, как ввели акт? Ни-од-ной! Одежда… им нравится, но остальное… Грейнджер, ты просто им всучила, не потрудившись объяснить, зачем им это нужно. Гермиона молчала, сжав простыню в дрожащих кулачках. Драко тоже не говорил больше ни слова, потратив всю энергию на эту пламенную речь. — Спасибо, — наконец произнесла Гермиона, прочистив горло. — Я знаю, что бываю невыносимой всезнайкой, и политика… сложная штука. Спасибо… что показал мне другую сторону, — голос дрожал от гнева, но в глазах защипало от слез: Драко удалось резануть по самому больному — происхождению, которое она изменить не могла, изо всех сил стараясь показать — она не хуже чистокровных волшебников. Отвернувшись, она постаралась незаметно утереть слезы, но всхлип удержать не сумела. — Грейнджер, ну чего ты? — Ничего, — она шмыгнула носом еще раз. — Ты правильно сказал: я вижу только со своей стороны. Мне никак не взглянуть на проблему с высоты зажравшегося аристократа, который тратит деньги направо и налево, покупая секс со шлюхами, потому что ни одна нормальная ведьма не согласится даже поужинать, не то что остаться на ночь. Лицо у Драко сделалось беспомощное: шпилька вошла глубоко и в нужное место, и Гермиона тут же почувствовала себя неловко. — Прости, я… не хотела. Точнее, хотела, но… нельзя так. Я на твои подколки никогда не реагировала, потому что ты был просто заносчивым засранцем, который любил издеваться надо мной и моими друзьями, а теперь… — Я все еще заносчивый засранец. — И еще мой друг. — С некоторыми преимуществами. Драко не сдержал ухмылку, хоть как-то пытаясь разрядить накалившуюся атмосферу, но Гермиона от этого только больше смутилась. — Об этом… нам нужно поговорить. О том, что случилось вчера. В смысле, сегодня. В смысле, сегодня ночью. Он недовольно закатил глаза. — Да чего тут говорить? Ну, занялись мы сексом. Лично мне понравилось. Тебе… ну, наверное, не так сильно, но обещаю, я в следующий раз буду стараться лучше. — В следующий раз? — подняла бровь Гермиона. — С чего ты взял, что он будет? — Да ладно. Мужчина и женщина живут изолировано от всего мира, привлекают друг друга сексуально (иначе вчерашнего бы вообще не произошло), уже занимались сексом, изучили друг друга немного лучше, — Драко подошел вплотную к Гермионе и невольно перешел на шепот: — еще чуть-чуть, и будут знать, что кому нравится, — тыльной стороной ладони он провел по всей длине ее рук. — Это неизбежно. — Драко… — Гермиона отчего-то поддержала шепот, отгородивший их от остальной палатки, от шумно шипевшего на сковородке омлета и звуков леса, доносившихся снаружи. — Мне нравится, когда ты называешь меня по имени, — он приобнял ее и поцеловал, сначала воровато куснув чуть приоткрытые губы, а потом всерьез прижавшись к ним. Руки быстро нашли себе занятие в виде ее ягодиц. Драко нравилось поглаживать их, пока он целовал обнаженные шею и плечи и слушал, как отрывисто дышит Грейнджер. Она не обнимала его и не отталкивала, еще не решившись, но уже слабея от каждого следующего прикосновения. Простыня оказалась закреплена очень надежно, так что Драко пришлось усадить Гермиону на кухонную тумбу и долго путаться в импровизированных юбках. Зато добравшись к точке назначения, он с радостью обнаружил, что предварительные ласки могут быть укороченными. Впрочем, он не отказал себе в удовольствии закрепить ночной урок, данный Гермионой, и принялся нежно поглаживать клитор. Да и торопиться было некуда: первый, сильный голод они уже утолили. У нее задрожали ноги, она выгнулась кошкой, вцепившись в края тумбы. — Мм… — вылетело сквозь сжатые губы. Чтобы закончить важный начатый разговор (а главное — закончить его в необходимом ключе), нужно было срочно перестать подаваться навстречу пальцам Малфоя и его губам, облюбовавшим ее сосок. Драко заканчивать не хотелось (не так скоро, по крайней мере). Он чуть стянул трусы со штанами и, взяв ладошку Грейнджер, положил ее на свой член. Ощущение было странное, почти уже забытое, и Гермиона не без любопытства провела по всей длине, опуская трусы со штанами еще ниже. Неосторожно коснулась самого кончика, и Драко сдавленно ахнул. — Блять, Грейнджер, ну ты поосторожнее, — осклабился он. — Больно? — Нет, там… Ладно, мне тебя тоже есть чему поучить, — он убрал руки и ткнулся членом в ее промежность. — Видишь… я же говорил… неизбежно, — только между вдохами и мог выговаривать Драко. — А еще говорил, можешь Непреложный Обет дать, что не будешь ко мне приставать. — Ты же не сказала, что хочешь этого, — ухмыльнувшись, напомнил Драко. Она сама направила его, не в состоянии уже выносить чувства неопределенности, и сложила ноги на его крестце. Драко много чего хотелось сказать, его переполняло чувство превосходства: Грейнджер сама заставила трахнуть ее после того, как отнекивалась, но, слава Мерлину, его рот был занят ее губами. — У тебя уже борода отросла, — усмехнулась она, проведя рукой по его щеке. Щетина ей нравилась, но бородач Драко вызывал ассоциацию с Хагридом, что было крайне неуместно. — Так я не брился с тех пор, как мою палочку сломали, — он толкнулся сильнее. — Грейнджер… специально меня отвлекаешь? — Нет… мм! — она уперлась затылком в кухонный шкафчик. — Блять, я сейчас… — Драко задрожал и остановился. — Кончи, — прошептала Гермиона, мягко цапнув его зубами за ушко. — У меня скоро эти дни, ничего не будет, — она только крепче сжала ноги. Просить дважды Драко не пришлось: он устало привалился к ней спустя несколько резких движений. — Ну… в этот раз вроде дольше, — криво ухмыльнулся он, пытаясь проморгаться — картинка перед глазами была какая-то нечеткая. — Кажется, это дело практики. — Да уж… — ее ноги ослабили хватку, но руки еще лежали на его плечах. Момент был неловкий донельзя, но их спас омлет, уже основательно пригоревший. Оба с руганью бросились снимать его с огня. — Все равно, оно того стоило, — Драко с глупой улыбкой на лице убрал прядь волос за ушко Гермионы, едва взглянув на завтрак. — Мне… мне тоже понравилось, — краснея, ответила она на давнишний, да так и не заданный вопрос. — Я просто… хочу понять, это все из-за того, что мы здесь одни, изолированы от всего мира? — голос наконец окреп, и она напрямую посмотрела в его глаза. — Ну, что ты… вечно все усложняешь! — он быстро не выдержал зрительного контакта. — Просто все неизвестное выбивает меня из колеи! — Да черт, я сам не знаю! — Драко взглянул ей в глаза уже по собственной воле. — Может, я полез на тебя, потому что я ни к кому не прикасался несколько месяцев. И ты меня не оттолкнула, потому что к тебе никто не прикасался несколько месяцев. «Месяцев? Скажи уж лет», — пронеслось в голове у Гермионы. — А может быть, и это новая мысль, я еще сам с ней не до конца свыкся, это все случилось, потому что мы друг другу реально нравимся, и нам, чтобы это понять, нужно было оказаться вдвоем отрезанными от всего мира. Вчера, когда мы сидели и жевали эту шоколадную пасту, чувствуя себя последними людьми на Земле, я вдруг подумал: «Если я умру в битве за Хогвартс, буду ли я жалеть, что не поцеловал ее еще раз?». И ответ был «Да». — Поцеловал? Только поцеловал? — Гермиона сложила руки на груди и вопросительно изогнула бровь. — Ну-у-у… я собирался только поцеловать, за остальное в ответе лимбическая система, — ухмыльнулся Драко. — Что будет дальше — мы оба не знаем, — он опять подошел к ней и взял за плечи, — но почему это должно мешать нам наслаждаться… временем, проведенным друг с другом? — он наклонился и мягко поцеловал ее, не пытаясь (да в общем-то пока и не желая) зайти дальше. — Я все еще грязнокровка, — Гермиона посмотрела на свой шрам. — Твоя кровь не грязнее моей, я видел, — со вздохом пробормотал Драко, прикрыв ее предплечье ладонью. — К тому же, цвет крови зависит от количества в ней гемоглобина. — Ну, ничего себе, какие познания! — Я же говорил, Грейнджер, мне бывает скучно, и я много читаю. Маггловская медицина довольно забавная. — Не думал… стать целителем? — Сейчас я думаю о том, что хорошо бы наконец позавтракать, а то секс, знаешь ли, мероприятие энергозатратное. А тебе, наверное, сначала в душ хочется. — Ага, — она с улыбкой провела по его щеке. — Бородач. — Ну, не могу я побриться! Твоя палочка меня, конечно, теперь лучше слушается, но я все равно не рискну водить ей рядом с горлом: одно неосторожное движение — и у нас будет очень много образцов для сравнения чистоты крови. — Да ладно, я… в душ пойду, — Гермиона поцеловала его небритую щеку и, придерживая уже не так хорошо намотанную простыню, скрылась в ванной. Только под душем ее осенило. — А знаешь, у меня есть маггловская бритва, — прокричала она, вылезая из ванны и берясь за зубную щетку. — Вроде бы лежит в косметичке в тумбочке. Из комнаты послышалось шуршание. — Нет, тут только всякие ножницы. — Тогда пошмотри в шумке, — продолжая чистить зубы, посоветовала она. Драко снова зашуршал вещами, но, когда Гермиона вышла, вытирая волосы полотенцем, в палатке стояла абсолютная тишина. — Драко, я тут подумала… — начала она и тут же застыла, увидев, что Малфою удалось отыскать в сумочке вместо бритвы. Он поднял на нее глаза. Мерлин всемогущий, Гермиона никогда бы не подумала, что взгляд Драко Малфоя может быть таким пугающим. — Это что, блять, такое? — тихо спросил он, повернув к ней открытую продолговатую коробку, в которой на синей бархатной подушечке лежала бузинная палочка.