Глава 12. Навстречу
— Прекращай это, Грейнджер. — Что? — Смотреть на меня, как на хромого домового эльфа, — Драко поднял на нее глаза поверх книги, чтобы с удовольствием наблюдать за ее покрасневшими щеками. — Я вовсе не… — Не ври, — еще один суровый взгляд. — Если снова будет жечься, я тебе скажу, — примирительно добавил Драко. — Впрочем, он редко кого-то зовет. Другие Пожиратели… находят иные способы общения. — Я просто за тебя беспокоюсь. Чем он занят, я и так знаю. — Поттера ищет? — Нет, за него это делают его подручные. Ему нужна Бузинная палочка, — Гермиона нервно посмотрела на свою сумку с расширяющим заклинанием. — Ты ведь знаешь, где она сейчас? — Выслушав всю историю про Дары Смерти, Грегоровича и Оливандера, Драко долго старался выпытать у Гермионы, где находится Бузинная палочка, но девушка молчала как сыч. — Почему ты не скажешь мне, Грейнджер? Она ведь в результате окажется у него, мы можем помешать ему украсть ее. — Именно поэтому я не могу тебе сказать. Мы не можем… мы не должны мешать ему. Это может нарушить ход событий… слишком сильно. Дамблдор дал четкие указания… — Опять Дамблдор! — Драко всплеснул руками и отшвырнул книгу. Он поднялся и стал мерить палатку шагами. — Тебе не надоело указания выполнять? Ты ж в Министерстве вечно выступаешь сама впереди всех с инициативами. Не заметил, чтобы ты кого-то там слушала. — Ты это откуда знаешь? — Гермионе отчего-то было лестно, что он считает ее сильной и инициативной, более того, подначивает ее проявить еще большую инициативу. — Во-первых, ты на слушанье моего дела была. Я же помню, как Министр тебя заткнуть не мог. Меня потом еще не на одно слушанье вызывали. Только я там был максимально краток, в отличие от кое-кого. — Я просто не хочу, чтобы невиновные страдали. — И готова разбираться до последнего, — усмехнулся Драко, усевшись на подлокотник и положив руку на спинку ее кресла, хотя хотелось устроить ее на спинке Гермионы. — И благодаря этому ты оказался на свободе. Думаю, мои показания, что ты не сдавал нас в Мэноре до последнего, пока твоя мать уже не указала на мою колдографию в «Пророке», сыграли немаловажную роль, — в ответ ухмыльнулась она, победоносно взглянув на него. Гермиона испытывала непередаваемое удовольствие, вот так изящно ставя его на место. И в то же время ее охватывала странная потребность тут же рассмеяться и обратить все в шутку. А потом прикоснуться к нему и ощутить под пальцами тепло человеческого тела… потеребить его мягкие волосы. Драко, меж тем, смущенно покраснел и с подлокотника слез. Гермиона на секунду подумала, что он прочел ее мысли, но поняла, что в таком случае он бы просто свалился на пол. — Ловко ты от темы ушла, Грейнджер, — Драко пошел на кухню и налил себе воды. — Ты сам на эту тему перевел, — парировала Гермиона. — Грейнджер, — Драко сверкнул на нее глазами. — Слушай, ну мы просто не можем, и все! — Логическое обоснование этому есть? — Есть. — Но ты мне не расскажешь? — Ты тогда точно захочешь ее забрать оттуда. — Грейнджер, — он подошел к креслу и буквально сел у ее ног. Когда ему действительно чего-то хотелось, Драко Малфой умел быть знатным подлизой, а секрет, который Гермиона так тщательно хранила в своей голове, явно стоил, чтобы его выпытать. — У меня нет палочки даже, что я могу сделать? Я от тебя полностью завишу, — он повернул к ней голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Ну, ты можешь попробовать воспользоваться моей палочкой, чтобы украсть Бузинную палочку для себя. Драко хмыкнул: как ни странно, такая простая мысль не приходила ему в голову. Он вообще всегда был далек от желания властвовать, вот прославиться — это да. — Видишь, ты уже прикидываешь, как бы провернуть это! — Вовсе нет. Я просто хотел сказать… что твоя палочка не особенно мне подчиняется, — надулся Драко, уже пробовавший сотворить палочкой несколько заклинаний и так колоссально облажавшийся в последний раз, что пришлось тушить пожар. — Она мне подчиняется даже хуже… чем мамина, — он сглотнул комок в горле, отвернулся, уперевшись спиной в кресло у Гермиониных ног, и начал теребить ворс ковра. Она отложила свою книгу и осторожно погладила его по плечу. Драко обиженно им дернул. Гермиона слезла с кресла и села рядом с ним. — Я расскажу тебе. Надеюсь, у тебя достаточно мозгов, чтобы понять: мы ничего не должны делать. Драко навострил уши, но голову не повернул, потому что безразличного выражения хватало ровно на одну половину лица. — Палочка обычно переходила к новому хозяину путем убийства старого, так что по страницам истории волшебного мира тянется кровавый след Бузинной палочки, — медленно повторила Гермиона слова Ксенофилиуса Лавгуда. — Ты любил историю в школе? — Читать учебник — еще туда-сюда, но лекции профессора Бинса… — Драко закатил глаза. — Помнишь самых сильных темных волшебников истории? — Грейнджер, по-моему, не время для тестов, — он сложил руки на груди и посмотрел Гермионе в глаза. У нее было горячее плечо, и Драко казалось, что, если он сейчас не будет держать руки вот так, крест-накрест, то они окажутся на Грейнджер раньше, чем мозг отдаст им команду. — Да ладно. Я думала, что уж ты не откажешься провести некоторую мыслительную работу. В отличие от кое-кого. — Ну, во-первых, определи понятие «Темный волшебник». Я-то думал, что мораль чуть сложнее, чем разделение на черное и белое. Драко говорил с ехидством, а Гермиона в очередной раз подумала, как же легко играть на его нежелании быть похожим на Рона: каждый раз, как с ее губ срывалось «Ты как Рон», Драко тут же делал наоборот. И она тут же упрекнула себя за эту мысль, пообещав не использовать этот прием слишком часто. — Хорошо. Назови волшебников, которые были наиболее известны своей силой или тем, что победили сильных волшебников. — Пх! Задание для школьника-первогодки. Эмерик Отъявленный, которого победил Эгберт Эгоист. Лет через сто после них был Годелот, который написал «Волхование всех презлейшее». Та еще книжица, я тебе скажу. Даже отец ее никогда не открывал. — Она есть у вас в библиотеке? — Первоиздание, Грейнджер! — Ну кто б сомневался, — пробормотала она. — Кого еще помнишь? — Не знаю, можно ли его сына Гереварда назвать одним из сильнейших. Хотя если смог заточить такого папочку в подземелье, наверное, да. Потом еще был Варнава Деверилл, которого победил Локсий. Тот был совсем психом: убивал направо и налево. Его смерть приписывают Аркусу или Ливию, доподлинно неизвестно. В современной истории, конечно, Грин-де-Вальд и… Дамблдор. Ну, и он, естественно. — Ага… — В смысле «Ага»? В смысле… «Да, они все владели одной и той же палочкой»? — Видишь, тест не такой уж и трудный. Я после войны изучила еще несколько исторических трудов, разговаривала с Ксенофилиусом Лавгудом. Он, может, и не совсем в себе, но о Поиске Даров знает немало. Все сходится на том, что палочка прошла именно таким путем. — Но погоди. Дамблдора ведь похоронили с его палочкой. — И? — Он что, украл ее из могилы? — Очевидно так. — Меня сейчас стошнит, — Драко поднялся с пола и пошел на кухню за еще одним стаканом воды. — Хотя постой, — он обернулся от кухонной стойки, держа в руке графин, — выходит, следующим владельцем палочки был Снейп? Ведь он убил Дамблдора. — Он так и думал. — Поэтому убил Снейпа? Палочка ему не подчинялась, и он решил убить ее предыдущего владельца. — Верно. — Тогда, если мы заберем палочку, Снейпу не нужно умирать. — Нужно, Драко, — Гермиона тоже встала с пола. — Почему?! — он со стуком поставил графин на стойку. — Когда Снейп умирал, он оставил Гарри свои воспоминания. Увидев их, Гарри пошел в лес, на встречу к нему, навстречу смерти. — Поправь меня, если я ошибаюсь, — Драко подошел к ней совсем близко, начиная закипать, — одним действием мы можем спасти и Снейпа, и Поттера, но мы этого делать не будем, потому что… причины? — Гарри должен пойти туда. Что-то в воспоминаниях Снейпа заставило его это сделать. Мне пять лет это не дает покоя, но я знаю, что-то заставило Гарри поступить именно так. Он решил, что это правильно. — А вдруг он ошибся?! — А вдруг мы ошибемся? Мы уже с тобой говорили на эту тему. Мы не можем влиять на критические точки во времени. Ты же не станешь рисовать картину малярными кистями. Мы не знаем, куда он кинется, когда не найдет палочку в могиле Дамблдора, и что начнет подозревать. Гарри вернется из леса живым, а значит… еще будет время спасти его. — А спасти Снейпа? — Мы не можем спасти всех, Драко. Это эгоистично, я знаю. Но Снейп… должен умереть. — Ты просто хочешь увидеть его воспоминания, — Драко стоял к ней лицом к лицу, пытаясь понять, что творится в ее голове, и, кажется, нащупал ниточку, которая поможет развязать клубок. — Хочу. Но важно, чтобы Гарри их увидел, чтобы он поверил в них, чтобы он сделал свой выбор, — твердо ответила Гермиона, выдержав его пронизывающий взгляд. — Ладно, Грейнджер, — Драко разорвал зрительный контакт, — что дальше? * * * Они трансгрессировали на окраину Годриковой Впадины. Мягкий снег медленно окутывал деревья, уже и без того облепленные им, так что казалось, будто они попали на морское дно, полное кораллов. Гермиона накинула было капюшон куртки, но он все время лез на глаза и закрывал обзор, так что пришлось его снять. Большие пушистые снежинки целовали ее такие же пушистые волосы, и Драко невольно залюбовался. Он подумал, а что будет, если он к ним прикоснется? А потом осознал, что уже тянет руку. Гермиона озадаченно посмотрела на него. Драко на секунду остановился, а потом резко накинул на ее голову капюшон. — Простынешь. Я потом тебя буду выхаживать? — Я тебя выхаживала, — мягко напомнила Гермиона. — Застрянем тут еще на лишних две недели, — надулся Драко, ковыряя снег ботинком. — Давай уже побыстрее закончим. Гермиона покачала головой, но ничего не сказала, только протянула ему склянку с оборотным зельем. — Хватит на полчаса. Основную порцию я оставила на день Битвы за Хогвартс. — А успеем? — Драко уже осушил склянку и сейчас трансформировался в молодого маггла. Гермиона хорошо подобрала «образец»: он был похож на Малфоя по телосложению, так что не пришлось придумывать что-то с одежкой, да и намного комфортнее было находиться в своем весе. — Должны, — она тоже закончила превращение в маггловскую девушку, с завистью погладив ее гладкие волосы и убрав их под куртку. — Идем, дом Батильды там. Мимо них иногда проходили парочки: кто-то спешил в церковь, а кто-то в паб. Драко посмотрел на них, и, по их примеру, предложил Гермионе локоть, за который она после коротких раздумий уцепилась. «Ну, теперь уж, если будем удирать, то точно вместе», — с некоторым облегчением подумал Малфой. — Вот здесь, — она указала на дом, который казался нежилым: сад весь зарос, повсюду торчали оставшиеся с осени остовы сухих растений, и свет не горел ни в одном окне. Они спрятались в саду, тщательно укрывшись за деревьями и кустами, и уже начали немного замерзать, когда по дорожке прошуршали шаги: это Нагайна в образе Батильды вместе с молодыми Гарри и Гермионой входила в дом. Драко дернулся было ко входу, но старшая Гермиона его удержала. — Только если ситуация станет критичной, — шепотом напомнила она. — И как ты узнаешь, когда ситуация станет критичной? Ответ на вопрос Драко пришел не более, чем десять минут спустя: в доме что-то загрохотало, забухало, окно в спальне на втором этаже разлетелось вдребезги, а по дорожке почти бесшумно проскользил Волан-де-Морт собственной персоной. Малфой побледнел так, что маскировка в заснеженных кустах достигла идеального уровня, и схватил Гермиону за руку, собираясь мотать отсюда по-быстрому. До этого Драко думал, что готов встретиться с ним лицом к лицу, но реальность распорядилась иначе. — Стой, мы должны убедиться, что я и Гарри успеем уйти. — Грейнджер, сейчас мы не успеем! — панически взвизгнул Драко, вытаскивая ее на дорожку: трансгрессировать он не мог — единственная палочка была в руках Гермионы — а вот убежать — пожалуйста. Раздался визг, отчаянное «Нет!», и, шагнув из окна в пустоту, трансгрессировали мужчина и женщина среднего возраста. Волан-де-Морт со злобой глядел в пустоту, оперевшись руками о подоконник. Что-то внизу привлекло его внимание, и на дорожке, ведущей к дому, он заметил еще две фигуры: черты их стремительно менялись. Драко был уверен: он не сможет рассмотреть их лица до черточек, но таких платиново-белых волос во всем Королевстве было очень немного. Они трангрессировали, пока Темный Лорд не успел еще осмыслить представившуюся его глазам информацию. Оба дрожали куда сильнее, чем после побега от Пожирателей с Гриммо или после того, как выскользнули из лап егерей. Они трансгрессировали так резко, что при приземлении разлетелись по разным сторонам небольшой полянки. Драко очухался первым: без палочки, он боялся упустить Гермиону из виду хоть на секунду. Он подбежал к ней и помог ей встать. — Все нормально? — взволнованным голосом спросил он. — Мы не должны были его видеть, — залепетала Гермиона. — Нам не стоило… — Больше так не будем, — твердо сказал Драко и притянул ее к себе, вжимая в свое тело, как никогда раньше чувствуя себя живым. — Не будем, — повторила Гермиона. Ей становилось спокойнее от того, что они стояли обнявшись, и ее куртка вместе с его пальто казались совершенно лишними в этом сплетении. По мере того, как сознание прочищалось, она совершенно точно поняла одно: пойти в лес вслед за Гарри, как они планировали изначально, не выйдет — еще одну встречу с Волан-де-Мортом они вряд ли переживут.