Глава 6. Все виды магии
Драко разжал руки, только когда почувствовал под ногами твердый пол. Он собирался постоять так еще несколько секунд, потому что плечо ощутимо заныло, даже ногу слегка кольнуло, но Гермиона почти сразу оттащила его в сторону. И как раз вовремя: в камине уже стоял другой волшебник. — Как рука? — прошептала Гермиона, заметив, как побледнело лицо Малфоя. Он лишь покачал головой, сжав губы. Они торопливо прошли к лифту, чтобы спуститься сразу к залам заседания. Драко изо всех сил поминутно зевал, чтобы была причина прикрывать рот и тем самым хотя бы наполовину скрывать лицо. Впрочем, по мнению Гермионы, он так привлекал куда больше внимания, потому что она бы точно не узнала его с отросшими чуть ли не до подбородка волосами и щетиной, почти превратившейся в бороду. В лифте девушка шмыгнула в самый уголок, и Малфой закрыл ее собой. Он все еще прикрывал рот одной рукой, но другая, в которой он держал портфель, ощутимо дрожала. Гермиона сама нервничала, но она-то была более привычная. В порыве хоть как-то его успокоить она прижалась к его спине и нежно погладила тыльную сторону ладони. Драко вздрогнул и выронил портфель, так что Гермиона едва успела его поймать. Малфой судорожно схватился за ручку портфеля, пока никто не заметил, накрыв своей ладонью руку девушки. Ей было немного неудобно, но высвободиться она не пыталась: Драко начал дышать спокойнее, как только возник этот неловкий физический контакт. В самый низ к залам заседаний никто не ехал, но Гермиона решилась снять дезиллюминационное заклинание, только когда они добрались до уборной. Драко, хоть все это время чувствовал ее руку, вид ее во плоти снял непонятный груз с души. Заглушив их для посторонних, девушка заговорила: — Ну, все. Теперь мы идем к залам. Там будут дементоры, так что подготовься. Как готовиться к встрече с дементорами, Гермиона и сама не знала. Пожалуй, вызов Патронуса был единственным заклинанием, которое давалось ей с трудом. Она годами пыталась практиковать его, но, казалось, не могла найти ни одного достаточно сильного воспоминания. День победы над Волан-де-Мортом? Нет, она в тот день много плакала, и это были отнюдь не слезы радости. День, когда она смогла вернуть родителей? Да, но тогда она испытала… разочарование. Она была рада вновь увидеть их, рада сказать, что все кончено, что теперь все будет хорошо. Они улыбнулись, но не могли оценить весь масштаб события. Они не могли пойти с ней в ее мир. День, когда на нее напал тролль, и она подружилась с Гарри и Роном? Но уж слишком это воспоминание омрачалось последующими событиями: смертью одного друга и отдалением от другого. Как Гарри удавалось создавать Патронуса, вспоминая о своих мертвых родителях? И ведь это был полноценный телесный Патронус, олень, белый, светящийся, совершенно непрозрачный, от которого всем становилось тепло, и все тело словно наполнялось уверенностью. Ее выдра таяла и лопалась от слабого дуновения. А со времени размолвки с Роном ей и вовсе не удавалось создать телесного Патронуса. Ее все больше грызло неприятное ощущение: неужели не было в ее жизни ничего достаточно счастливого? Гермионе пришлось встряхнуть головой, потому что не время было предаваться грустным размышлениям. Она накинула мантию-невидимку на обоих, и они, проверив сначала, что никого нет, выскользнули из уборной. Ждать у зала заседания, в котором должны были допрашивать магглорожденных, пришлось еще минут десять. Драко ощутил это первым. Все внутри сковало льдом, вспомнился каждый раз, когда он чувствовал горечь, обиду, отчаяние. К Гермионе это пришло несколько секунд спустя, когда Малфой уже сжал ее руку так, что у него побелели костяшки пальцев. Над полом плыли фигуры в черных мантиях, лица их закрывали капюшоны. Видеть Драко и Гермиону дементоры не могли (девушка вообще сомневалась, что они могли видеть), но страх точно ощущали. Ей вдруг жутко захотелось забиться в какой-нибудь темный уголок, влезть под одеяло и плакать до изнеможения. Драко дрожал, дыхание его сделалось быстрым и прерывистым, и, взглянув на «напарника», Гермиона вдруг поняла, что не имеет права сдаваться. Да, она вытаскивала трио из разного дерьма, но моральным оплотом был всегда Гарри. Настала ее очередь. — Драко, посмотри на меня, — тихо окликнула она и повернула его голову к себе. Взгляд серых глаз был совершенно потерянный, бегающий. — Они не могут причинить тебе вреда. Пока ты помнишь про свою маму, они не могут причинить тебе вреда. Она всегда будет тебя защищать, — Гермионе пришлось чуть приподняться, чтобы поцеловать его в небритую щеку. Малфоя это будто вывело из-под влияния транса, созданного дементорами, зато ввело в другой транс: Гермиона Грейнджер только что лично, без принуждения поцеловала его. Нежно, как это делала мама, когда он был напуган. — Да, — как-то тупо, неосознанно кивнул Драко, — я делаю это ради мамы. — Отлично, — у Гермионы сжалось сердце, и она знала, что чувство вины было огромными буквами написано на ее лбу, но надеялась, что Драко не разглядит это в темноте подвала. Из коридора, ведущего к лифтам, повеяло внезапным теплом. Гермиона точно знала, что это значит, но при виде Амбридж с медовой, но оттого не менее мерзкой улыбочкой на устах все равно попятилась назад, прижав Драко совсем к стене. То ли от Патронуса-кота, то ли от тепла тела Грейнджер, но в голове у Малфоя наконец прояснилось, и сознание наполнилось той лихой решимостью, которую он ощущал лишь раз в жизни: когда только-только получил задание от Темного Лорда. Гермиона предпочла бы остаться здесь, с дементорами, чем провести в одном помещении с Амбридж лишнюю секунду, но Драко мыслил более практично, тем более, что к бывшей Инспектору Хогвартса он негативных чувств не испытывал. Он потянул девушку под защиту Патронуса, и они проскользнули в зал заседаний, едва избежав закрывающихся дверей, и уютненько устроились за спинами господ судей. Гермиона бы никогда и никому не смогла объяснить, как странно было наблюдать за самой собой, хоть и в чужом обличье. Еще более странно было делать это, сидя на коленях у Драко Малфоя, потому что мантия-невидимка не позволяла такой роскоши, как развалиться на два стула. Малфой, судя по всему, тоже чувствовал себя несколько неловко: не знал куда деть руки и в конце концов приобнял ее за талию одной рукой, а другую, с палочкой, положил на ее колени. Гермиона неуютно поерзала: в такой позе она пару раз оказывалась с Роном, хотя их отношения после смерти Гарри так и не достигли стадии, когда это было бы естественно, но она знала — следующим шагом было положить голову на его плечо. «На плечо Малфоя», — от этой мысли она невольно усмехнулась. Драко гневно посмотрел на нее с понятным выражением лица «Ты нас выдашь!», а она только смогла одними губами проговорить «Извини». Чем дольше они сидели на слушании, тем больше Драко заражался ненавистью Грейнджер к Амбридж: уж очень хорошо помнил, как паршиво себя чувствовал в таком же кресле пять лет назад, хоть и без дементоров, но таким дерьмом его не выставлял никто, даже Поттер. А ведь Драко во всем, что ему предъявляли, был виновен! Здесь же дрожали под охраной холодного дыхания волшебники, не сделавшие ничего плохого. Теперь Драко это знал. Каким же безмозглым идиотом он был, раз мог поверить, что маггл может украсть магию у волшебника! Он один раз даже дал свою палочку маггловской шлюхе и в пьяном угаре, хохоча на весь Мэнор, смотрел, как она отчаянно кричит «Люмос» с пошловатым придыханием. Драко не знал, кем была очередная вошедшая в зал магглорожденная: просто еще одна трясущаяся от страха женщина, а вот Грейнджер моментально напряглась, прижав задрожавший кулачок к сердцу. Она знала — Гарри сейчас сидит где-то в паре метров от нее, она даже могла поклясться, что слышала шепоток в сторону той, другой Гермионы. О, как ей хотелось помочь! Как только они вошли, она могла бы помочь! Медальон Амбридж — крестраж Волан-де-Морта, он ведь был тут, совсем рядом! Но в ушах звенел голос Дамблдора: «Вас не должны видеть». — Скоро, — прошептала она Драко, крепче сжимая в руке палочку. И вправду, не прошло и полуминуты, как в воздухе, совсем недалеко от них, возникла рука с палочкой, и в Амбридж полетело оглушающее заклинание. Со смесью восхищения, ужаса и совсем неуместного душевного возбуждения Гермиона наблюдала за Гарри. Драко ощущал примерно то же, только его чувства относились к молодой (точнее, довольно возрастной в этом обличии) Гермионе: как уверенно, продумано она создала копию, как быстро и спокойно подобрала заклинание, чтобы освободить женщину от связывающих ее цепей. Молодые бунтари уже убегали из зала, когда Драко заметил, что Амбридж зашевелилась. Не раздумывая, он бросил в нее еще одно оглушающее заклинание, а Грейнджер уже тащила его к двери: — Быстрее! Она знала: если они не успеют прыгнуть в последние закрывающиеся камины, тут им и конец. А ведь еще нужно было пройти мимо дементоров, против которых надежда и любовь хоть и достойные противники, но парочка Патронусов сработали бы лучше. Гермиона и Драко едва поспевали за группкой испуганных магглорожденных во главе с Гарри, мантия мешалась, ноги явно было видно. Малфой выругался и стянул ее, надеясь, что в этом хаосе Поттеру будет не до высматриваний, кто есть кто. В лифт Драко с Гермионой прыгнули одними из первых. Ей было даже немного обидно, что друг не узнал ее. Неужели она так изменилась? А Драко только благодарил Мерлина, что у Поттера не было времени их разглядывать. В атриуме им всем пришлось притормозить, потому что камины активно запечатывали. — Твою мать, и что теперь? — зашипел Драко, прекрасно понимая, что они не смогут оглушить всех, чтобы прорваться. — Стой, — шепнула Гермиона, зная, что сейчас ей остается только ждать. В следующем лифте появился Гарри с остальными магглорожденными. В обличие Ранкорна вид у него был особенно внушительный. Но даже его громовой голос не мог убедить простого министерского служащего ослушаться приказа самого Министра Магии. У Гермионы неприятно засосало под ложечкой, голову стала заполнять горячая паника: если молодые они сейчас не смогут сбежать, дальше не случится вообще ничего: ни уничтожения крестражей, ни битвы за Хогвартс, ни путешествия назад во времени… — Конфундус, — уверенно произнесла Гермиона, стараясь незаметно направить палочку на волшебника. Тот на секунду замялся, а потом извиняющимся тоном залепетал что-то и пропустил Гарри-Ранкорна и магглорожденных. Из лифта появился Яксли. Драко тут же отвернулся и рванул к камину. Гермиона очень хотела убедиться, что молодые они успеют, но помнила, что они и так выбрались из Министерства последними, а следующим полем битвы стало крыльцо на площади Гриммо. Она без возражений последовала за Малфоем в камин, а как только они вылезли из унитаза, не дав напарнику опомниться, затащила его в трансгрессионную воронку. Гермиона знала, что после такого будет выхаживать его, наверное, не один месяц, но это будет потом… а сейчас она обязана помочь Гарри. Они появились на площади Гриммо за пару секунд до компании, к которой намертво приклеился Яксли. Там уже была парочка Пожирателей Смерти, и они ни мгновения не сомневались, что те, кто так бесцеремонно использовали магию у всех на глазах, здесь находиться не должны. Благо, их отвлекли четыре человека, вывалившиеся из пустоты на ступени дома. Пожиратели чуть замялись, и это дало Гермионе и Драко время прицелиться и попасть оглушающими заклинаниями уже со второй попытки. Девушка лихо перепрыгнула через лежавшего на земле Пожирателя, раздался крик, полыхнуло лиловым, и все затихло. Гермиона подбежала к ступенькам дома и совершенно бесцеремонно столкнула оттуда оглушенного Яксли. Она уже собиралась по-быстрому заняться изменением памяти, как услышала стонущего Малфоя, который сполз по ограде на землю. Пришлось вернуться к нему. Рукав его мантии обильно пропитался кровью, и Драко держался за него рукой, отчего вся ладонь тоже была красная. Гермиона попыталась поднять его и дотащить до дома. В лесу было проще — куда ближе. А тут еще эти ступеньки и тело Яксли мешается! — Критчер! — в отчаянии позвала она. Домовик тут же появился из воздуха, удивленно хлопая ушами. — Мастер Драко… — прошептал он. — Помоги мне занести его в дом, пожалуйста, — даже в такой ситуации не забыла про манеры Гермиона. — Нет, Критчер, не трангрессируй! — предостерегающе сказала она, когда эльф уже положил сухонькую руку на плечо Малфоя. Критчер посмотрел на нее непонимающими глазами, но просьбу выполнил. Эльф, для своего маленького роста и хрупенького тельца, оказался на удивление сильным. Вдвоем им удалось втащить Драко в дом и взгромоздить его на диван в гостиной. Из кухни очень вкусно пахло пирогом с почками, который Гарри уже никогда не попробует. У Гермионы слюнки потекли, ведь у нее со вчерашнего вечера крошки во рту не было. Но сначала нужно было закончить с делами. — Позаботься о нем, пожалуйста, — бросила она Критчеру и снова выбежала за дверь, наложив на себя дезиллюминационное заклинание. Пожиратели мирно валялись на земле. Невидимая, Гермиона начала быстро и четко работать: стирать и создавать воспоминания ей было не в первой. Мимо проходили магглы: кто обеспокоенно, кто хмурил брови, принимая их за пьяниц, только один маггл подошел совсем близко, видимо, собираясь вызвать скорую, но Гермиона отвратила его Конфундусом — странно одетые мужчины доверия и желания помочь явно не вызывали. Дважды проверив, что у Пожирателей не осталось ни единого воспоминания о том, что бывшая штаб-квартира Ордена раскрыта, девушка вернулась в дом. Ждало ее жуткое зрелище: растянувшегося на диване и раздетого до пояса Малфоя Критчер поил зельем из фиала и нашептывал что-то над его раной на руке. — Нет! — в ужасе закричала Гермиона и оттолкнула эльфа, так что тот кубарем полетел на пол, а фиал с остатками зелья разбился. Критчер сердито потер бок. Он заметил, что и грязнокровная подруга мастера Гарри изменилась, и мастер Драко выглядел иначе, но не его эльфового ума это было дело. Как обращаться к девушке, эльф так и не определился, но, чтобы грязнокровная, хоть и волшебница, вот так бесцеремонно толкала его, когда он пытается помочь благородному чистокровному господину, было слишком! — Критчер лечит, мисс не должна мешать, — угрюмо сказал он. А Гермиона его все равно не слышала: сердце билось где-то уже даже не в горле, в голове. Разум туманило, ни одной внятной мысли не шло, только паническое: «Нет!». Она опустилась на пол рядом с диваном и с удивлением наблюдала, как рана на руке Драко не только не растет, но медленно затягивается. На все еще бледном, без кровинки лице Малфоя открылись глаза. «А забавная она, когда беспокоится, — подумалось ему. — На маму даже похожа. Видел бы Рыжий, как она на меня сейчас смотрит, весь бы на пар изошел». Наваждение в голове Гермионы рассеялось как по мановению волшебной палочки. С чего она вообще так всполошилась? Малфой тот еще живучий таракан! — Прости, Критчер, — извиняющимся тоном обратилась она к эльфу. — Критчер лечит, мисс не должна мешать, — повторил тот ворчливо, хотя и чуть менее угрюмо и поковылял на кухню, вероятно, за новым флаконом зелья. Драко попытался сесть, но голова сразу закружилась. — Лежи уже, — Грейнджер почти пригвоздила его к дивану и устало плюхнулась на пол, уткнувшись лицом в подлокотник рядом с головой Малфоя. — Кажется, не подохну, — заметил он. — Полагаю, эльфийская магия не подчиняется общим законам, — она внимательно посмотрела на него. — А волшебники об этом ни сном, ни духом. Сколько было бы пользы… — А от домовиков и так достаточно пользы, — с гнусной ухмылкой заметил Драко. Гермиона полуигриво хлопнула его по здоровому плечу, но глаза все же злобно сощурила. — Ау! — наигранно бросил он. — Я ранен, между прочим. А домовики сами рады… — Ай, Рон, не начинай… — Гермиона осеклась, встретившись с Малфоем взглядом. Имя друга слетело с ее губ в очень неподходящий момент. Драко молчал и смотрел на нее так, будто сейчас ударит, но она не могла отвести глаз. — Извини, — наконец пробормотала она, отворачиваясь, — просто Рон все время… — Я уже понял, — отрезал Малфой. В гостиной снова появился Критчер и услужливо засуетился вокруг своего благородного господина, но атмосферу это не разрядило.