Сказка о потерянном времени

Гермиона за пять лет уютной министерской жизни отвыкла скитаться по лесам, отчасти поэтому последний месяц дался ей ой как нелегко. И вот, спустя неделю после их прибытия на площадь Гриммо 12, она в очередной раз с удовольствием лежала в горячей ванне, приготовленной Критчером. Эльф превзошел себя: от воды (а теперь и от высунутых из нее порозовевших ног Гермионы) поднимался ароматный пар, на тумбочке стопочкой лежали четыре чистых отглаженных полотенца (для волос, тела, ног и лица), а лицо и волосы девушки были густо сдобрены какими-то масками (разными, разумеется). Волшебными или нет, Гермиона не знала, но было приятно валяться вот так, будто ты какая-нибудь аристократка золотого века, которой нужно думать лишь о том, в каком наряде она спустится к обеду (если вообще спустится, а не скажется больной). «И можно было бы заниматься только тем, чем захочется, а не ерундой, которую навязывает Министерство, — мечтательно подумала она. — И благотворительный фонд создать… А уж если бы кто-нибудь вроде Малфоя согласился помочь… С его деньгами и связями…» Увы, за пять лет работы она уяснила, как погано устроен этот мир, и что имя чистокровных, хоть и с треском проигравших войну, имеет влияние. Она пыталась бороться с этим каждый день, но сил на это, честно говоря, оставалось все меньше. Вот если бы на самом деле привлечь на свою сторону Малфоя… И ему полезно — может, хоть пить перестанет, ведь, по слухам, чуть ли не половина огневиски, производимого в Шотландии, оседала в погребах Малфой Мэнора. Неужели он потому и вел себя так погано, пока они жили в палатке: синдром отмены сказывался? Вот вино, подаваемое Критчером к обедам и ужинам, Драко потреблял одобрительно и в больших количествах, но все равно иногда грустно вздыхал, будто градус был маловат. А так, если он будет чем-то занят… «Молись, чтобы он не убил тебя после всего», — засвербел мерзкий голосок внутри, и Гермиона резко села. — Он поймет, — прошептала она, споря непонятно с кем. «Малфой? Поймет? Конечно, он сразу поймет, как ловко его надули». Гермиона плюхнулась обратно в воду. Как ей хотелось поговорить об этом с кем-нибудь! Вот был бы здесь Гарри… Смог бы он понять? Смог бы дать кому-то близкому умереть? А сама она? Она ведь понимает, она… Встряхивание головой не помогло избавиться от мыслей, так что, тщательно вытеревшись (одним полотенцем, дабы не утруждать Критчера лишней стиркой), в гостиную Гермиона спустилась в том же задумчивом настроении. Несмотря на раннее утро, на диванчике уже развалился Малфой с газетой. И чего он вскочил спозаранку? Впрочем, ей тоже плохо спалось в этом доме, и вставала она раньше обычного. Даже с согревающими чарами было как-то зябко в постели… а еще немного одиноко и главное — небезопасно. Поначалу она поставила на лестницу оповещающие чары, но после пары ночей, когда Малфой чертыхаясь натыкался на них, будя все портреты и ее саму, чары пришлось убрать, оставив их только у самого входа. Она все боялась, что придется сматываться отсюда по-быстрому, поэтому попросила Критчера приготовить им спальни на одном этаже и сумочку со всем необходимым всегда таскала с собой, а на ночь клала под подушку. Малфой не просто не поприветствовал ее, даже голову не поднял, продолжая демонстративно увлеченно читать свежий номер «Пророка», встряхивая им, когда переворачивал страницы. Но этой ребяческой попытки привлечь внимание Гермиона искренне не замечала. Единственное, что ее интересовало — он выздоравливал быстро, хоть и не так быстро, как ей хотелось бы: видимо, к зельям, как и к маггловским лекарствам, тоже возникало привыкание. «Надо бы рассказать об этом целителям из Святого Мунго, — подумала Гермиона, — хорошее должно выйти исследование. Вот вернусь…» «ЕСЛИ вернемся», — поганый голосок снова проклюнулся, когда она отвернула край тяжелой шторы, чтобы посмотреть в окно. У ограды на лужайке все так же стояли два Пожирателя, внимательно глядя в стык между домами одиннадцать и тринадцать. — Мне скучно, — наконец заявил Драко, которому надоело это игнорирование. Гермиона повернула голову в его сторону, даже не зная, что ответить на это сенсационное заявление. — И у меня бывали более веселые времена, — наконец устало проговорила она, присаживаясь за рояль. — Здесь есть газеты, книги, что тебе еще нужно? — Надоело. Давай… поиграем во что-нибудь, что ли. — Поиграем? Драко резко поднялся с дивана и достал из кармана своей мантии сложенную шахматную доску. Гермиона удивленно подняла брови. — Что? Думала, ты единственная, кто знает заклятие невидимого расширения? Малфой взмахнул палочкой, и фигуры послушно расставились на доске, которую он разместил на деревянном журнальном столике. — Я вообще-то не очень хорошо играю, — призналась Гермиона, пересаживаясь в кресло напротив столика. — Тем лучше для меня, — ухмыльнулся Драко. — Лучше? Лучше победить слабого противника? — Гермиона ехидно сложила руки на груди. У Драко на языке вертелось нечто очень ядовитое, но он помнил ее слова о вежливости, поэтому смолчал. — Черные или белые? — буркнул он. — Не важно. Драко поколебался, собираясь отдать ей черные — победа есть победа, а уж легко она досталась или нет — это дело десятое, — но потом в порыве благовоспитанности развернул к ней доску белыми. Несмотря на не особо сильные навыки Гермионы в игре, длилась она довольно долго, пока Малфой наконец с широченной улыбкой не поставил девушке мат. — Мои поздравления, — кисло сказала она, откидываясь на кресло. Не то чтобы она надеялась победить, но проигрыш ее все равно немного разочаровал. — Но, как я и говорила: шахматы не мое. Выбрал то, в чем сможешь победить девушку — настоящий джентльмен. — Ха! Это далеко не единственное, в чем я тебя превосхожу, — он изящно взмахнул палочкой, и фигуры вернулись внутрь доски. — Я в школе тебя во всем обходила. — Не в зельях! И не в спорте! — Ой, да ты просто был у Снейпа любимчиком. А спорт… да ты сейчас и котенка не поднимешь. — Поборемся? — Малфой с готовностью выставил худую руку. — Ты же еще ранен. — А ты женщина. Это было для Гермионы последней каплей: она с первых дней школы доказывала каждому заносчивому мальчишке, что она лучше, а уж то, что Гарри был бы мертв без ее помощи еще на первом курсе, вообще сомнению не подлежало. Силы подобрались примерно равные: девушка против только что оправившегося от тяжелой болезни мужчины. Их руки переплелись, с хищным выражением они смотрели друг на друга. Потребовалось совсем немного времени, чтобы мышцы напряженно задрожали. Гермиона точно знала, что сейчас она была сильнее, а вот для Малфоя это явно стало неприятной неожиданностью. Критчер появился в гостиной с внезапным хлопком, так что оба ослабили хватку, обернувшись на него. — Завтрак готов, — с поклоном объявил он. Малфой опомнился быстрее. Пока Гермиона еще говорила эльфу «Спасибо», Драко резко приложил ее ладонь об стол. — Вот так, Грейнджер! — он победно вскинул руки. — Говорил тебе! — Нечестно! — запротестовала девушка. — Я отвлеклась! — Честно-честно! Ты дала слабину, я выбрал нужный момент. Это называется стратегия. — Это называется мошенничество. Честно тебе не победить, — Гермиона сложила руки на груди и закинула ногу на ногу. Драко про себя отметил, что большинство людей в такой позе как бы кукожились, напоминая нахохлившихся воробышков, а Грейнджер сидела прямо, гордо, несгибаемо. — Победителей не судят, — Малфой невольно постарался повторить ее позу, но голос в конце предложения почему-то дрогнул, разом смазав все впечатление. — А цена не важна, верно? — надменно отозвалась Гермиона вставая. — Даже если это чьи-то жизни? — покидая гостиную, она вытянула перед ним левое предплечье, на котором красовалось навечно впечатанное слово: «Грязнокровка». Драко знал: тетушка Белла постаралась на славу, выписывая этот шедевр — ни одно заклинание уже не могло излечить шрам. Малфой невольно потер свое левое предплечье. Оно беспокоило его все больше: время от времени жглось, пару раз он даже видел, что татуировка чернела, но почти сразу исчезала, и он списывал это на свое воображение. Сказать об этом Грейнджер он боялся, а еще больше боялся, что однажды проснется от нестерпимого жжения в руке и против своей воли снова окажется перед Темным Лордом. — Хозяин Драко, завтрак готов, — повторил Критчер, сгибаясь перед ним в очередном поклоне. Малфой сжал губы, кивнул головой и отправился на кухню. * * * Гермиона знала, что ей стоит, ну, если и не дружить с Малфоем, то хотя бы ладить. «Да как с ним ладить, когда он такой невыносимый…» — лежа в постели через несколько дней после их очередной перебранки, она пыталась подобрать приличное слово, чтобы описать, насколько он невыносимый. Сегодня она ворочалась в кровати особенно долго, и сон никак не шел. Только-только она начала проваливаться в блаженную дрему, как скрипнула дверь. Гермиона распахнула глаза, рефлекторно хватаясь за палочку. У порога стояла женщина. Высокая, статная, с платиново-белыми волосами чуть ниже плеч, в черной, как эта ночь, мантии, наброшенной поверх белоснежного платья. Гермиона хотела закричать, пальнуть в незнакомку заклинанием, но горло сдавило невидимыми тисками, и она не могла даже на дюйм пошевелиться, не то что выставить в защитном жесте палочку. Наконец нараставший внутри крик вырвался наружу — резкий, как свисток паровоза. Гермиона взмахнула палочкой и… проснулась. Сердце бабочкой трепыхалось в груди. — Это было так реально, — пробормотала она, стирая выступившую на лбу капельку пота. Но у двери никого не было. Секунды три. После которых вместе с желтым свечным пятном под балдахин кровати влетело заклинание. Гермиона снова вскрикнула, едва успев поставить щит. — Грейнджер! — раздался знакомый голос. Малфой еще раз стрельнул наугад, скорее, чтобы спугнуть неведомого врага, чем действительно надеясь в него попасть. Уже в следующее мгновение он схватил Гермиону за руку, так что она едва не выронила палочку, а вытащить из-под подушки свою сумочку на все случаи жизни и подавно не успела. Они мчались вниз по лестнице, словно за ними гналась сама смерть. Малфой, впрочем, в этом не сомневался. — Постой! — закричала Гермиона, перескакивая через две ступеньки разом. — Некогда! Нужно выбраться из дома! — Зачем? — Там… в твоей комнате! — мысли у Драко не оформлялись в законченное внятное предложение, но ему и так все было ясно как день: то, от чего Грейнджер так заорала, вряд ли зашло на чай с печеньками. — Да нет никого в моей комнате! — А?! — Малфой ошеломленно остановился посередине пролета, но Гермиона так быстро затормозить не успела, и повалилась прямо на него, так что скатились они как по ледяной горке до самого первого этажа. Звук смачного удара оповестил Гермиону о логической развязке, хотя сама она вроде была цела: Малфой крепко прижимал ее голову к своей груди, а его пальцы прочно увязли в ее распущенных волосах. — Бля-я-ять… — простонал Драко ей в лицо, выпутывая руку. От него отчетливо несло огневиски. — Ты как? — Гермиона честно попыталась слезть с него, что с учетом наклона лестницы и их спутанного положения оказалось весьма непросто. — Поумнее вопроса не придумала? — огрызнулся Малфой, которому наконец удалось высвободить руку и скинуть с себя Гермиону. Был бы он сам поумнее, понял бы, что девушку с себя снимать стоило осторожнее, потому что от лежания на крутой лестнице свободная пижамная футболка Грейнджер задралась по самые плечи. Впрочем, Драко даже не пытался отвести глаза, позабыв о набухающей на затылке шишке. А Гермионе и взгляда этого не нужно было видеть, чтобы моментально покраснеть и резким рывком подняться, поправляя футболку. Боль в голове Малфоя навязчиво напомнила о себе. — Критчер, — позвала Гермиона, уже сама помогая Драко встать. Эльф появился с негромким хлопком, и лампы на стенах тут же поспешили загореться. Он без слов помог довести молодого господина до дивана в гостиной. — Крови нет, — Гермиона с облегчением оставила в покое платиновые волосы. — Критчер, насыпь, пожалуйста, льда в полотенце, — домовик кивнул и исчез. — Шея болит? — она взяла лицо Драко в руки, внимательно заглянула в глаза. — Нет, — прохрипел он. — В голове только гудит. — Должно скоро пройти, думаю, просто небольшой ушиб. Спасибо, Критчер, — она приняла от домовика полотенце со льдом и приложила к голове Драко. — А-а-ай… — протянул тот, зажмурив от боли глаза, но лед через несколько секунд принес облегчение. — Критчер, иди спать. Спасибо. Домовик вопросительно взглянул на Малфоя, который только махнул рукой, недвусмысленно веля ему валить. — И почему они все тебя слушаются? — Я просто обращаюсь с ними, как они привыкли, — он посмотрел на Грейнджер и с непонятным ему самому удовольствием лицезрел, как она недовольно качает головой, но продолжает придерживать полотенце со льдом у его синяка. — Так не должно быть, — упрямо сказала она. — Ты тоже не должна была орать среди ночи просто так, однако вот они мы. — И вовсе не просто так, — вконец обиделась Грейнджер, так что даже лед от его головы убрала. — Мне кошмар приснился. Драко капризно вернул ее руку с полотенцем к набухающей шишке и накрыл ее своей ладонью. — А я думал, гриффиндористые гриффиндорцы ничего не боятся, — усмехнулся он. — Храбрость не значит не иметь страхов, — мягко улыбнулась она, даже не попытавшись высвободить руку. — Храбрость — значит делать что-то несмотря на страхи. — Какая… гриффиндористая фраза. А все же, что тебя так напугало? Гермиона не задумываясь рассказала ему про свой сон. — Женщина с платиновыми волосами? — тупо повторил Драко. Рука его опустилась, он вперил взгляд в спинку дивана. Только тут Гермиона поняла, что стоило заменить героиню сна на кого-то более зловещего, чем проекция Нарциссы Малфой. — Эмм… да… это просто… Все этот дом. Я себя не чувствую здесь в безопасности, вот и… Заклинание доверия, конечно, наложено заново, и с учетом того, что я — единственный хранитель тайны, оно должно держаться крепко. Ведь до этого хранителями были все, кого в секрет посвятил Дамблдор, а когда хранителей много, мощность заклинания… — Пойдем спать, — Драко резко оборвал не способную самостоятельно заткнуться Гермиону. Он поднялся с дивана и уверенно зашагал наверх. Она последовала за ним, хотя и не была уверена, что сможет сегодня заснуть. Ступеньки старого дома неприятно поскрипывали в тишине. На лестничной площадке, разделявшей их комнаты, Драко уже собирался воспитанно пожелать Грейнджер спокойной ночи, как она сказала: — Спасибо. Что пришел, когда думал, что на меня напали. — Не за что, — буркнул Драко. — Тебя ж на самом деле никто не атаковал. — Но ты этого не знал. Так что спасибо. Знаешь… я все думала, как тогда, в Выручай-комнате тебе удалось втащить Гойла на кучу барахла? Он же на полцентнера тебя тяжелее. Драко молчал. Он тогда не успел даже подумать: рядом бушевал огонь, и либо он тащит Гойла, либо тот умирает. — На что ты намекаешь? — Ни на что, — улыбнулась Гермиона, но следующую мысль произнести не решилась: «Просто замечаю, что чувствую себя в безопасности… рядом с Драко Малфоем. Дикость какая-то». — Хорошо, что у тебя такой чуткий сон. А то мало ли… вдруг заклинание все-таки разрушится, мы разделимся… Ладно, — она встряхнула головой, пытаясь отогнать страшные мысли, — спокойной ночи. — Грейнджер, — остановил ее Драко, когда она уже собиралась закрыть дверь. — Хочешь… я буду спать с тобой. В смысле, в одной комнате! — быстро пояснил он. — Кровать широкая, так что… — Да, — кивнула головой Гермиона, избавляя его от неловких объяснений. — И только это логично(1), — усмехнулась она. — Что такого? — не понял этого веселья Драко. — Да так, — отмахнулась Гермиона. — Отсылка к одному маггловскому фильму. — К чему-у-у? Она набрала было воздух, чтобы объяснить сразу же, но вдруг поняла, насколько устала. — Тащи одеяло и подушку, расскажу.