Глава 5. Эта безумная, безумная... Грейнджер
Медленно и тяжело тянулись дни. Гермиона хотела бы убраться из этого места, подальше от деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул: подальше от дома, где жили такие мило простоватые мистер и миссис Уизли. Но Малфой был еще слаб: последний раз, когда он сам пробовал полноценно воспользоваться магией, рана снова воспалилась, и он провалялся в жару еще два невыносимо долгих для Гермионы дня, поэтому трансгрессию она пробовать боялась, а тащиться куда-то пешком или на маггловском транспорте Малфой бы в жизни не согласился. Гермиона все думала о том, что сейчас молодая она где-то там, на площади Гриммо вместе с Гарри и Роном размышляет, как отыскать крестражи, и не знает, что это все равно кончится смертью лучшего ее друга. Ну почему, почему так?.. А рядом крутился Малфой и вел себя как ребенок, постоянно требуя внимания. Он будто нарочно заставлял ее ассистировать ему в принятии ванны, хотя каждый раз она демонстративно отворачивалась. Однажды ему-таки удалось заставить ее посмотреть. Она как обычно помогала ему (бедному-несчастному с плохо двигающейся рукой) надеть трусы (как обычно — с закрытыми глазами), растягивая резинку максимально, чтобы, упаси Мерлин, не коснуться того, что Малфой так упорно старался продемонстрировать, когда ткань наткнулась на что-то упругое. Гермиона тут же нахмурила брови, а он насмешливо прокомментировал: — Да, Грейнджер, он такой длинный. Нет, она правда не хотела смотреть, просто глаза открылись как-то сами собой. Она хоть и не сидела на корточках, взгляд все равно устремился туда. Конечно, резинка трусов натолкнулась не на его вставшее достоинство (оценить длину которого Гермиона, в силу неопытности, все равно не могла), а на выставленную вперед руку. Малфой ржал, как конь, а у нее щеки горели, то ли от того, что она увидела, то ли от того, как ее провели. Но это он зря: видно, забыл, что гриффиндорка за словом в карман никогда не лезла: — А что рукой-то? Хотя, — Гермиона еще раз демонстративно глянула вниз, — настоящему и до половины такой длины не дотянуться, — она развернулась и гордо удалилась. У Малфоя только рот от удивления открылся, и он шевелил губами будто рыба. — Ты… ты не помогла мне! — немного истерично крикнул он ей вслед. — Сам справишься! — отозвалась Гермиона надменно. — Тогда буду ходить нагишом! — не сдавался Малфой. — Ну и пожалуйста, — она снова просунула голову в ванную, — хотя я бы на твоем месте постеснялась, с таким-то маленьким членом. — А ты… — «Грязнокровка!» — хотелось выкрикнуть ему, но пронзительный взгляд карих глаз будто прочел его мысли и вопрошал: «Ну? Осмелишься?!», — а у тебя… — продолжал задыхаться Малфой, — ни груди, ни задницы! — Виктора Крама это не интересовало, — холодно заявила девушка, хотя ощутила укол обиды в душе. — Ага, и ты ему предпочла рыжего идиота! — Ой, а думаешь, ты лучше? — со злости перешла на личности Гермиона, потому что на последний комментарий Малфоя возразить было трудно. — С того момента, как мы сюда прибыли, будто делаешь мне одолжение! Капризничаешь, как ребенок, и ноешь, как баба! Знаешь, когда я в последний раз такое поведение у мужика видела? Когда Рон истерил, пока мы охотились за крестражами! Но у него-то хоть была причина: он носил этот чертов медальон, а ты… ты сейчас хуже него в тысячу раз! Эффектнее всего было бы сейчас выйти, хлопнув дверью, только хлопать было нечем: ванная отделялась от комнаты занавеской, которую девушка с остервенением задернула, проскрежетав кольцами по гардинному карнизу. Надо сказать, эта перепалка вымотала обоих: за три прошедших в этом времени недели они толком не разговаривали, так, перебрасывались несколькими словами во время еды или пока Гермиона осматривала рану. Малфой вышел из ванной минут через десять, в трусах, и даже пижамные штаны натянуть не поленился. — Помоги надеть футболку, рука правда едва поднимается, — подошел он к Гермионе, а чуть погодя добавил: — Пожалуйста? Девушка сжала губы, но отказать ему не могла, особенно после того, как он искренне поморщился от боли, когда она просовывала его руку в рукав. — Спасибо, — пробормотал Драко. — А неплохо зашито, кстати, — он оглядел свое плечо. — Все магглы так умеют? Гермиона не могла не отметить его выбор слов: магглы. Он фактически не признавал в ней волшебницу. Хотя она сама настаивала на том, что магглы ничем не хуже волшебников, но… даже она со всей своей безграничной толерантностью не могла не признать, что маги умеют делать то, что обычным людям разве что снилось. — Нет, что ты, — спокойно ответила она, разумно предположив, что лучший способ нейтрализовать сарказм — проигнорировать его как можно более серьезно. — У магглов есть врачи, как целители у нас. Мои родители занимаются лечением зубов. Как люди практичные, они хотели, чтобы я имела в запасе и немагические способы оказания первой помощи. После пятого курса они меня отправили в летнюю школу медсестер. Разумно иметь план Б, но, честно говоря, не думала, что мне это когда-нибудь пригодится. Но вот, маггловская медицина спасла тебе жизнь. Ты бы, наверное, тоже никогда не предположил такую дикость? Драко сразу скуксился: то, как ловко она ускользнула от его насмешки, раздражало. — Так что на ужин? — с энтузиазмом поинтересовался он секунду спустя. Гермиона закатила глаза и покачала головой: чтобы просто сосуществовать с Драко Малфоем, необходимы были озеро мудрости, море понимания и целый океан терпения. * * * — Я тут подумала, — тихо начала Гермиона, ненавязчиво отвлекая его от книги после ужина, когда ей особенно хорошо удалась пойманная в речке неподалеку рыба, — нам, наверное, стоит проследить за крестражами. Драко и сам с удовольствием отвлекся: бездействие рождало в нем жуткую натянутую струну ожидания, и все время казалось, что она вот-вот лопнет, остановив с собой его сердце. В разы хуже было от того, что магия для него стала под запретом: манящие чары еще куда ни шло — рука просто предупредительно заныла, зато когда он осмелился поставить новое защитное поле вокруг их лагеря, снова закровило, воспалилось, и, слава Мерлину, рядом была Грейнджер, затащившая его в палатку и обхаживавшая, как потом выяснилось, целых два дня. Как, как ему было объяснить, что он никогда никому так не завидовал, как ей сейчас, зажигавшей свечи для создания хоть капельки уюта в мрачноватой палатке, готовившей, мывшей посуду и убиравшей при помощи магии. А у нее все получалось, с легкостью, без напряжения, как и в школе. Ему уже тогда казалось, что это какой-то трюк, не может же грязнокровка… Вот шлюх он предпочитал маггловских: некому было растрепать о том, что Малфой не соблазняет девиц, а платит за секс. Да и слишком выбор в магическом мире был небольшой, чтобы менять «спутниц» так часто, как заблагорассудится. А маггловки не жаловались и за лишние фунтов двадцать соглашались и облачиться в мантию, и называть его господином. Теперь он внимательно разглядывал стоявшую перед ним Грейнджер, обеспокоенную, напряженную, не в мантии, в обычной пижаме. А было бы, наверное, приятно вцепиться в эту ее буйную копну волос и заставить ее взять в рот свой… — Малфой, ты понимаешь, о чем я? — В смысле? — наконец попытался сосредоточиться он, потому что Грейнджер всю его фантазию, очевидно, о чем-то вещала. — Крестражи, — повторила она. — Делюминатор Дамблдор в этой временной ветке не оставил. Вдруг и с крестражами что-то случилось, и мы… молодые я, Рон и… Гарри их не разыщем? — Сама же говорила, нельзя соваться в это. — Ну да, но… обстоятельства изменились! Мы не будем ничего брать, только проследим, чтобы все прошло, как надо. Скоро учебный год… Мы второго сентября устроили налет на Министерство и украли медальон. — Что ты предлагаешь-то? — Пойти в Министерство. — Да там сейчас пропускная система почище выхода из Азкабана! — Мы, трое подростков, пробрались туда без проблем. — И что? Ты предлагаешь применить оборотное зелье, трансгрессировать к Министерству, там пройти через волшебный вход… Ты вообще в своем уме?! На каком этапе, как ты думаешь, я сдохну?! — Я… нет! Будем использовать магию по минимуму. — Грейнджер, я жить хочу. — Я тоже. В смысле, я не хочу тебя убивать. — А мне начинает казаться, что все твои действия именно на это направлены. — Я могла убить тебя еще три недели назад: дать тебе загнуться медленно и мучительно от заражения крови. Не будь параноиком, Малфой! Мы можем добраться до Лондона по-маггловски, на механической карете. — На машине, что ли? — Знаешь, что это такое? — приподняла бровь девушка. Драко на это только закатил глаза. Ну откуда Грейнджер было знать, что у шлюшек другого способа, как такси, попасть в его поместье не было? Более того, в порыве любопытства Драко даже как-то раз прокатился в этом изобретении с одной из них (но заплаченное девушка отработала сполна). — Я знаю достаточно во всех областях, — высокомерно заявил он, сложив руки на груди и, естественно, решив не посвящать Грейнджер в истоки своих знаний. — Ну, ладно, — с сомнением усмехнулась она, будто и так что-то подозревала. — Так вот. Доберемся до Лондона на машине. Чтобы пройти в Министерство, тебе не обязательно принимать оборотное зелье, тебя же не разыскивают. А я наброшу дезиллюминационное заклинание, проход в Министерство — не такое уж критичное использование магии, пройдем через него вместе. Практика показывает, что разделение — не лучшая стратегия. — Мне страшно, что все чаще приходится повторять этот вопрос в твоем отношении, Грейнджер, но… ты в своем уме?! Вдвоем через камин?! — Это не опаснее парной трансгрессии. Даже безопаснее, я бы сказала. Камины зачаровывают с расчетом на перемещение большого объема — мало ли какой волшебник решит им воспользоваться, — а в трансгрессии ты как бы сам «выбираешь» широту прохода, по способностям, так сказать. Потому и расщепы происходят: когда волшебник не может создать достаточный для всего тела проход. — Меня могут узнать, — не оставлял препирательств Драко, потому что идея ему ой как не нравилась. — Тебя никто не разыскивает! — повторила девушка. — Да и… ты уже не очень похож на себя семнадцатилетнего. Хочешь, бороду тебе искусственную приклеим. — Нет, Грейнджер, не хочу! Это все — сумасшествие! — Я все-таки была права: ты как Рон. — Я как Рыжий?! Как этот морковообразный идиот?! — И еще хуже! У того хоть смелость была. Короче, у тебя две опции: либо идешь со мной, либо остаешься здесь, но я уже не вернусь. Перекантуешься как-нибудь пять лет по лесам и придешь к своей нормальной жизни: выпивке и шлюхам. Малфой молча смотрел в ее упрямые глаза. За все свои двадцать два года он не встречал более несломляемой женщины (разве что тетушка Белла, но у него от одного воспоминания о ней мурашки по коже бежали от страха, и о ее смерти он ни секунды не жалел). — Не оставляешь мне выбора? — прошипел он наконец сквозь зубы. Гермиона ничего ему не ответила, только уголки губ дернулись, будто она собиралась победно улыбнуться. — Ладно, согласен, отправляемся в Министерство. Малфой не заметил, как Гермиона облегченно выдохнула — ей и самой не очень хотелось расхлебывать все в одиночку. — Грейнджер, — окликнул Драко, когда она уже развернулась, чтобы уйти дочитывать книгу, — ну ты и… ведьма, — выплюнул он, однажды пытавшийся таким образом сделать комплимент особенно старательной маггловской шлюхе, но та почему-то обиделась. А вот Гермиона, напротив, только довольно ухмыльнулась. * * * Машину вызвали из деревушки, там же ее и ждали. Таксист не удивился раннему вызову, скорее — пункту назначения: обычно в такое время заказывали такси в аэропорт. Да и парочка была странноватая: заросший щетиной худой мужчина, мрачный, с усталым, но сосредоточенным взглядом; и столь же худенькая девушка с буйной копной волос и решительным выражением лица. Они держались довольно отстраненно, не жались друг к другу, как обычные парочки, не разговаривали, за два с лишним часа пути до города перебросились только несколькими напряженными взглядами. И таксист бы понял, если бы они задремали, но оба бодрствовали, глядя в окна. Грейнджер уже успела выкрасть монету для прохода в Министерство (Драко во время ее отлучки, кстати, порядочно понервничал, боясь, что она и впрямь не вернется, как угрожала). Так что дело оставалось за малым: наложить дезиллюминационное заклинание и пройти через унитазный портал. Мантию-невидимку пока было решено спрятать: как бы не соскользнула в самый ответственный момент. Чтобы окончательно замаскироваться, они вошли в кофейню «купить утреннюю порцию бодрости», и, пока Малфой стоял в очереди, Гермиона отправилась в уборную и выскользнула оттуда уже полминуты спустя. Когда она коснулась запястья Драко, тот сначала раздраженно отдернул руку, но, услышав тихий шепот «Это я», успокоился. Ему пришлось изобразить недовольство слишком медленно движущейся очередью, чтобы уход не выглядел подозрительным. Обычную мантию он накинул по дороге ко входу в Министерство, но за те несколько секунд, пока Грейнджер не касалась его, сердце успело сделать несколько кульбитов: он все еще панически боялся, что она, невидимая, исчезнет и оставит его в одиночестве. В одной руке Малфой нес портфель, другая свободно висела вдоль тела, и Гермиона крепко держала ее. Несколько раз, когда ему казалось, что между ними вот-вот попытается проскользнуть какой-то волшебник, он инстинктивно сжимал пальцы. Спустившись по лестнице в помещение, обозначенное буквой «М», девушка встала перед Драко, и ей пришлось максимально вжаться в его тело, чтобы не быть обнаруженной. Она могла поклясться, что даже через мантию спиной ощущает, как быстро колотится его сердце. А Малфой с удивлением заметил, что так чувствует себя лучше. Не спокойнее, просто лучше… счастливее? Особенно активно «счастье» начало распространяться в область паха, когда он понял, что уже больше месяца не был с женщиной, а тело Грейнджер, вжатое в его собственное, было такое мягкое, горячее… Ему пришлось отвлечься от очень несвоевременной сексуальной фантазии, когда Гермиона слишком громко ахнула-вздохнула и начала крутить головой. Драко тоже повернулся в ту сторону, куда смотрела девушка: на рослого мужчину с бородой. — Гарри, — тихо вздохнула она, и Драко мог поклясться, что слышал всхлип. Он быстро отвернулся, боясь, что Поттер узнает его, но тот был слишком занят, чтобы не раскрыть себя. Малфой торопливо достал монету и сунул ее в прорезь на двери. Закрывшись в кабинке, оба почувствовали себя увереннее. Забравшись в унитаз (Драко поверить не мог, что действительно делает это), он подал руки невидимой Грейнджер. Влезая, она крепко взялась за них, чтобы скрыть уже собственную дрожь. Хорошо, что Малфой не видел, как увлажнились ее глаза при виде Гарри. Снова не в своем облике, но он был там, живой… Как же ей хотелось хоть на секундочку посмотреть на друга, настоящего, бесстрашного… безумие… — Ну? — покрепче обхватив Грейнджер вокруг талии (раз уж никто не видит — то можно, а на выходе он обязательно разорвет это вынужденное объятие), Драко надеялся, что смотрит ей в глаза. По счастливой случайности ему действительно удалось найти их, и Гермиона поймала себя на мысли о странности такого взгляда со стороны Драко Малфоя: обеспокоенного, испуганного и напряженного. — Поехали, — краснея (слава дезиллюминационному заклинанию за невидимость!), чуть хрипло пробормотала она, положив одну руку на его плечо, а другой дернув за цепочку.