Изгой

«Уважаемая мисс Скитер!

Пишет Вам скромный житель Тинворта, Ваш постоянный читатель и давний поклонник. Надеюсь, это письмо попадёт в Ваши руки в самые кратчайшие сроки, потому что, думаю, то, что я собираюсь сообщить, станет настоящей сенсацией!

Итак, меня зовут Джозеф Коулман, я уже тридцать пять лет работаю целителем и привык хранить секреты своих пациентов. Поймите меня правильно, я бы не хотел рушить свою репутацию. Однако я больше не могу молчать, это невероятно.

Три дня назад я получил вызов в коттедж «Ракушка», и, как Вы думаете, кого я там встретил? Мистера Малфоя собственной персоной. И, надо сказать, он был не в лучшем состоянии. Какая-то глупая травма, как он объяснил, но не это главное. Он находился в доме мистера и миссис Уизли в сопровождении пропавшей много лет назад мисс Гермионы Грейнджер! Героини Войны! Чего мне стоило удержаться и не накинуться на неё с расспросами, один Мерлин знает... Я сразу же занялся пациентом, и, очевидно, мысли мисс Грейнджер также были заняты исключительно им, потому как она сидела прямо рядом с нами и совершенно не беспокоилась о моём присутствии. Поразительно!

И, пожалуй, я бы сохранил это в тайне, мистер Малфой был очень щедр в оплате моих услуг, а Героиня Войны заслуживает приватности в личной жизни... Но сегодня утром случилось кое-что ещё. И я просто обязан рассказать Вам об этом.

Около часа назад от меня вышел мистер Малфой. Он сам явился на осмотр и, к моему удивлению, был не один. Вместе с ним пришёл молодой человек, и я обомлел, едва увидев его. Нас не представили, и я не знаю его имени, но, ооо, мисс Скитер, их сходство неоспоримо! У мистера Малфоя, насколько всем известно, нет братьев или сестёр, чтобы полагать, что это его племянник. Я уверен, что это был его сын! Ни разу за свою практику я не проводил столь детальной и исчерпывающей диагностики, как этим утром, и должен сказать, что юноша абсолютно здоров. От кончиков волос до пальцев ног! И я не понимаю, почему мистер Малфой мог скрывать его от общества.

Ещё раз повторюсь, что раскрывать личности и подробности здоровья своих пациентов я не привык, и мне стоило больших усилий написать Вам это письмо. Очень надеюсь на Ваше понимание, но, как часть магического сообщества, я не могу оставаться в стороне! Мисс Скитер, займитесь расследованием как можно скорее и поведайте же миру правдивую историю обо всём этом. Буду с нетерпением ждать!

Искренне Ваш, целитель Дж. Коулман»

*

Профессор Грейнджер так потешалась над судьбой несчастной Гермии*, что Скорпиус и сам с трудом удерживался от смеха. Хотя, с самого начала оперы, ему было совсем не смешно. Он уже слушал «Сон в летнюю ночь», знал, о чём пойдёт речь, и невольно ассоциировал себя с персонажами. Ему казалось, всё, что происходило с ним ранее, было подобно этакому волшебному сну, напущенному на него сверхъестественными силами. Словно его околдовали тем самым магическим цветком, и первой, кого он увидел при пробуждении, была Мари-Виктуар. Правда, заклятье спало, но рядом с ним не оказалось утешительного приза в виде прелестной любящей Елены.

Скорпиус украдкой взглянул на отца. Вот, кому не следовало вообще ни о чём беспокоиться, потому что как раз-таки ему досталась сама Гермия. Гермиона. И хотя он пару раз наклонялся к ней со сдержанными замечаниями, Скорпиус видел в них скорее повод лишний раз приблизиться, нежели серьёзно пожурить. Что и неудивительно, когда она выглядела так элегантно. В облегающем белом платье с рукавами до локтя и пружинящими локонами, собранными на затылке в свободный пучок. Неизменные строгие очки совсем не портили её, наоборот, придавали некоего женственного шарма всему образу.

Они с отцом отлично гармонировали друг с другом, несмотря на то, что он-то как раз предпочёл одеться в чёрное. Пиджак остался в машине, и теперь мужчина выглядел на редкость расслабленным, закатав рукава лёгкой хлопковой рубашки. Отец привёз их в театр на скале Минак, и это была самая изумительная сцена из всех, что доводилось видеть Скорпиусу. Окружённая живописными садами с одной стороны и океаном с другой, амфитеатр под открытым небом, она однозначно была жемчужиной всего графства Корнуолл.

Гермиона в очередной раз прыснула в ладошку, когда царица Титания под действием чар влюбилась в осла, и Скорпиус широко улыбнулся, видя, как отец приобнял её за плечи, призывая к тишине. Мужчина оглянулся по сторонам и дружелюбно кивнул паре соседей, словно извиняясь за свою спутницу, и невольно встретился глазами с сыном. Скорпиус давно не видел его таким умиротворённым и довольным. И то, как отец сначала ослабил руку, а потом вновь сжал плечо профессора Грейнджер, утверждая, показывая, не могло пройти незамеченным. На мгновение его взгляд стал таким серьёзным, что юноша почти ощутил себя третьим лишним. Но затем он улыбнулся так тепло, посмотрел так ласково, что Скорпиус не мог больше сдержать ликующего выражения лица. До самой концовки представления они так и обменивались с отцом этими долгими понимающими взглядами поверх головы прекрасной хрупкой женщины, сидящей между ними и, кажется, единственной из них троих, кто действительно следил за действием.

*

«Коль вы пьесой недовольны,

Про неё забыть вы вольны.

И считайте, что мы все

Лишь приснились вам во сне.

Только не ругайте нас,

Угодим в другой вам раз.

Коль не так, - обманщик я,

Спокойной ночи вам, друзья.

Всё ж, отправляясь по домам

Похлопать не забудьте нам!»

Проказник Пак расплывался у Гермионы перед глазами, когда она поднялась со своего места, чтобы похлопать артистам и музыкантам, воплотившим восхитительную комедию Уильяма Шекспира так захватывающе и бесподобно. Девушка сняла очки и, быстро смахнув выступившие слёзы, надела их обратно.

Кажется, и её сон скоро подойдёт к концу... Стараясь не думать об этом, она взглянула на Скорпиуса, поднявшегося вслед за ней и так же щедро одаривавшего аплодисментами кланявшихся на сцене. Он улыбался так открыто, так ярко, что она могла бы быть счастлива, просто иногда просматривая это воспоминание в Омуте памяти. К горлу подступил тяжёлый ком, и Гермиона задержала дыхание, когда по другую сторону от неё поднялся Драко. Больше половины оперы он практически держал её в своих руках, но Мерлин, кому она лгала... Даже сейчас она ощущала себя под его контролем, хотя он больше не касался её.

Когда Драко велел Эмилии отправляться с вещами в Мэнор, а им со Скорпиусом надеть свои самые приличные вещи, Гермиона уже тогда с трудом сохраняла спокойствие. Она подавила очередной смешок, готовый так легко сорваться с губ. Но если во время представления её смех ещё можно было чем-то объяснить, то в данное мгновение она выглядела бы нелепо. Хотя, если подумать, костюмы эльфов были очень забавными, и Гермиона позволила себе ещё раз рассмеяться, хлопая более активно, когда озорной Пак выбежал на поклон.

Она не понимала, почему смеётся. Что такого смешного было в этой ситуации? Она готовилась потерять самое дорогое, что появилось в её жизни. Она готовилась добровольно оставить это, потому что так было логично и правильно. Гермиона никогда не подходила ни по одному из критериев этим людям, так же, как и они ей. Рон был прав, и она понимала его фрустрацию. Жаль, что не удалось поговорить с ним, объяснить, успокоить. «Да, у меня есть чувства к Малфою, но это временно, тебе не о чем волноваться». Она не смогла сказать этого никому другому, а ему обязательно бы сказала. Потому что, как бы то ни было, он многое значил для неё. Потому что когда-то они были вместе. Когда-то. И она хотела, чтобы он продолжал думать о ней только хорошо, вспоминал только приятное.

- Пойдём, Гермиона, - девушка вздрогнула, когда Драко дотронулся до её локтя.

Он назвал её по имени при Скорпиусе. Он обнимал её при Скорпиусе. Сердце Гермионы тревожно сжалось, когда она осознала это.

- Есть ещё, как минимум, одно место, куда я хотел бы отвезти вас, пока солнце не село, - он взглянул на часы и откинул со лба растрёпанные ветром волосы.

- Хорошо, - тут же согласилась Гермиона, начиная двигаться за ним к выходу и украдкой посматривая на идущего рядом Скорпиуса, который вёл себя так, будто ничего особенного и не произошло.

Юноша так же приветливо улыбался ей, помог сесть в машину и с упоением делился впечатлениями от оперы. Казалось, он был немного взбудоражен, но не более того, и Гермиона постепенно выдохнула, тихонько ликуя оттого, что этот сказочный сон продлится чуть дольше.

А он был воистину сказочным. Как и закат на мысе Лэндс-Энд, куда они добрались меньше чем за полчаса от театра на скале Минак. Море выглядело по-настоящему бескрайним, Гермиона вытянулась стрункой на камнях перед ним и закрыла глаза, впитывая шум прибоя и нежные лучи заходящего солнца. И отчего-то она почувствовала себя такой свободной, такой целой. Там, на краю земли, у неё словно открылось второе дыхание, и она была благодарна Драко за это. За всё, что он сделал для неё, за всё, что показал, за всё, что позволил испытать. Она вдруг поняла, что готова перестать жалеть себя и двигаться дальше, чем бы судьба ни наградила её в следующий раз.

Гермиона обернулась. Драко и Скорпиус стояли позади неё, такие похожие, но по-разному любимые. Скорпиус смотрел куда-то вдаль, свободная льняная рубашка, заправленная в классические брюки, подчёркивала его стройную фигуру. Это был больше не мальчик, перед ней стоял молодой статный мужчина. Он сформировался на её глазах за какие-то несколько месяцев, и Гермиона задумалась, когда обнимать его стало таким привычным делом для неё. Защищать его. Слушать. Беспокоиться. Заботиться. Скорпиус заметил её взгляд и мягко улыбнулся.

- Тебе понравился вид?

Драко. Драко. Драко.

Она могла нарисовать его лицо с закрытыми глазами. Его насмешки и выразительные глаза. Гнев, удивление, сосредоточенность. Могла вылепить из глины его линию челюсти и идеально ровный нос. Слышала его голос внутри себя, засыпала и просыпалась с его запахом на коже. Этот мужчина, сам того не зная, научил её заново жить и придавал ей сил каждый жалкий день. Чтобы ненавидеть, чтобы бороться, чтобы сопротивляться, чтобы учиться на своих ошибках, чтобы сопереживать. И чтобы любить, наконец.

- Да, очень. Спасибо.

- Что ж, тогда пора домой.

Пора просыпаться, Гермиона.

*

Вернув арендованную машину и поужинав в отменном ресторане на побережье в Сент-Айвс, они прибыли в Мэнор лишь спустя несколько часов. После морской свежести и атмосферы беззаботной сытости рабочий кабинет Драко Малфоя выглядел почти пугающе. Гермиона поёжилась, даже летом в замке было довольно прохладно, и неосознанно встала ближе к камину. Скорпиус же скомканно попрощался и заторопился к себе, ему не терпелось снова взять в руки волшебную палочку. Девушка проводила его одобрительным взглядом и, немного подрагивая то ли от холода, то ли от волнения, повернулась к Драко. Он сразу же сделал шаг к ней навстречу. И, пока он не успел заключить её в объятия, Гермиона выставила вперёд руку.

- Я хотела бы расторгнуть контракт, - её голос прозвучал поразительно спокойно. Да, она приняла это решение. – Скорпиус сказал мне, что попросит, чтобы ты нанял новых учителей.

Драко замер, уперевшись грудью в её ладонь. И она почувствовала бы, как бешено заколотилось его сердце, если бы сразу же не отдёрнула от него руку.

- Мы так не договаривались, Грейнджер, - его глаза опасно сверкнули, хотя лицо не выражало ровным счётом ничего. Привычная маска. – Даже если я найму кого-то ещё. Ты что, не можешь заниматься с ним вместе с другими?

- Нет, Малфой, не могу! Я не могу рисковать..

- Боишься, что тебя могут увидеть? – повысил голос он. – Да что в этом такого, Грейнджер?

Фамилии, которые обоим уже опротивело произносить в адрес друг друга. Как и чувствовать вновь возникающую дистанцию. Гермиона промолчала, отвернувшись к пылающим поленьям. Драко немедленно встал за её спиной, и она ощутила, как зашевелились волоски на её открытой шее от его слов:

- Пока мой сын не станет докой хотя бы в одной дисциплине, как минимум, ты никуда от меня не денешься, - он положил ладони ей на плечи, но она вывернулась.

- Ладно! Ты сам это сказал, - она ткнула в него своим крохотным пальчиком, и Драко чуть не рассмеялся. Почему эта девчонка так любила воевать с ним? – Тогда я буду обучать его зельеварению.

- Как скажешь, - он удовлетворённо кивнул, устраиваясь в кресле у камина. По крайней мере, она не сбегает.

- У меня дома отличная лаборатория. Можешь прийти и убедиться лично, но, думаю, это лишнее. Ты же доверяешь мне, как педагогу?

По крайней мере, она не сбегает? Что за чушь?! Драко скрипнул зубами, понимая, что не может толком возразить ей. В контракте не было прописано никаких запретов на тот случай, если преподаватель захочет провести занятие вне Мэнора. Чёрт побери. Он схватил Гермиону за руку и резко притянул к себе. От неожиданности девушка вскрикнула и неловко опустилась на его колени.

- Что ты делаешь? – стараясь придать своему голосу больше раздражения, чем в ней было на самом деле, спросила Гермиона.

- Отпускаю тебя преподавать на дому, - невозмутимо ответил Драко, скользя по её лицу изучающим взглядом. – Только не забывай, что раз в неделю тебе всё равно придётся отчитываться передо мной здесь, в Мэноре.

Она шумно перевела дыхание, когда его взгляд остановился на её губах. С этим притяжением невозможно было бороться. И она не могла. Только коротко вдохнула, когда он притянул её к себе для поцелуя.

Через несколько минут она всё-таки покинула его, сославшись на то, что перед уходом ей обязательно нужно попрощаться с портретами в домике и Эмилией, и оставила мужчину в одиночестве смотреть на догорающее пламя. Почему он так легко согласился? Потому что при таком раскладе он тоже кое-что выигрывал. Например, возможность незамеченным отправиться в Хогвартс на несколько дней и попытаться там кое-что выяснить.

Пора действовать, Драко. Отдых окончен.

*Примечание автора: здесь и далее в тексте отсылки к комедии Уильяма Шекспира «Сон в летнюю ночь».