Изгой

- Мисс Грейнджер, возьмите уже свой класс под контроль! Чем Вы заняты?! – миссис Дженкинс нависла над ней на экстренном педсовете всего две недели спустя. – Понятно, что на футбольных матчах не обходится без травм, и я не винила Вас в этом, но Ваш староста устроил драку в коридоре! Посреди учебного дня! – глаза директрисы метали молнии, она гневно дышала, жуя фильтр закушенной сигареты. Пепел грозил упасть Гермионе прямо на голову, но девушка не смела шелохнуться, опустив взгляд на свои колени. – Благодарите мистера Бейнса, который пришёл Вам на выручку и разогнал студентов.

Гермиона робко взглянула на Уильяма, и он подбадривающе подмигнул ей. Это было больно признавать, но она потеряла всякий авторитет без своих зелий. И то, что являлось для остальных преподавателей обычной ситуацией, с которой они могли в любой момент справиться, для неё было катастрофой.

Она вспомнила свою беспомощность, когда побежала к сцепившимся парням. Сначала она с трудом пробилась сквозь толпу возбуждённых учеников, а когда сделала это, остановилась, как вкопанная. В последний раз она разнимала дерущихся ещё в школе, то были Гарри или Рон, и делала она это с помощью волшебной палочки. Не придумав ничего другого, она начала кричать, чтобы они остановились. Естественно никто и ухом не повёл.

И когда она уже хотела сама кинуться между парнями, внезапно появился Уильям, и меньше, чем за минуту успокоил нарушителей. Это выглядело впечатляюще, Гермиона не подозревала, что он владеет таким менторским тоном, а то, как он угрожал и пристыжал студентов, вселяло натуральный трепет. Девушка осознала, что у неё так вряд ли выйдет. Её репутация прекрасного педагога стремительно утекала сквозь пальцы.

Гермиона боялась взглянуть в глаза своим ученикам. Они вдруг перестали быть «её мальчишками». Наоборот, оставшись без подавления зельями, они всё больше оскотинивались, становясь даже хуже тех, кто гораздо реже бывал в её кабинете. Великий Мерлин, она так измоталась за это время, что всерьёз подумывала вернуть зелья в обиход, но слова, сказанные Скорпиусом, не давали ей это сделать. А ещё совесть, потому что она должна была уметь сама справляться с возникающими конфликтами, как и другие профессора, а не прибегать к жульничеству.

- Сегодня я тоже пойду смотреть игру, и не дай Бог, Ваши подопечные станут инициаторами драки! – пепел всё-таки упал, но на столешницу. Директриса чертыхнулась и стряхнула его на пол.

Выйдя с педсовета, Гермиона ненадолго прислонилась к стене, справляясь с нервной дрожью. Мистер Бейнс остановился рядом с ней. Коридоры школы были практически безлюдны, студенты спешили занять места на трибунах.

- Что с Вами, Гермиона? - участливо поинтересовался он. – Вы будто первую неделю работаете, на Вас совсем нет лица.

- Ничего, Уильям, благодарю, - слабым голосом ответила она. – Просто этот год такой тяжёлый, наверное, я вымоталась.

- Возможно, Вам нужен отпуск? Не бойтесь попросить его, - он легонько похлопал её по спине, и Гермиона подавила желание немедленно отодвинуться, ей было неприятно такое участие.

Девушка вымученно улыбнулась и, кивнув, отвернулась от Уильяма, намереваясь уйти.

- Пойдёмте вместе, всё равно нам в одну сторону, - мистер Бейнс подал ей локоть и, сцепив зубы, она приняла его.

Гермиона и сама до конца не понимала, почему ей так не нравилось поведение Уильяма. Он казался ей навязчивым и чересчур любезным, хотя ничего особенного не сделал. Он помог ей с учениками, хотел её утешить, не оставлял одну, когда ей, очевидно, было очень тяжело. И, в конце концов, пошёл вместе с ней на стадион.

Чёрт побери, им ещё предстояло смотреть проклятый матч. От осознания этого факта Гермиона чуть не разрыдалась. Миссис Дженкинс ясно дала понять, что, если именно её парни затеют потасовку, ей несдобровать.

Разминка прошла, пока директриса орала на неё на глазах у коллег. Поэтому, едва они с Уильямом опустили пластиковые сиденья, прозвучал стартовый свисток. Гермиона автоматически выискала на поле Скорпиуса. Признаться, он был её главной головной болью в минувшие дни. Он перестал так часто бывать в её кабинете, присутствовал только на занятиях, говорил лишь при необходимости.

В тот день, когда она впервые оставила ребят без умиротворяющего бальзама, его реакция была самой яркой. Сначала он сморщился, глотнув обыкновенной воды из кулера. И это не ускользнуло от её внимания. А затем... Гермиона точно не знала, что с ним происходило, он был молчалив и, как никогда, сдержан в проявлении эмоций. Но его аура, энергия, которую он излучал, изменилась, была нагнетена. Словно тучи заволокли ясное небо, и вот-вот грянет гроза, и Гермиона опасалась этого. С замиранием сердца она наблюдала за тем, как он движется по полю, как работает с мячом, как под него совершают очередной жёсткий подкат.

*

Он бежал, думая только о дыхании и мяче в ногах. Вдох, выдох, никакого накала. Игрок соперников Баркли уже не в первый раз сбивал его с ног, утверждая, что играет в мяч, и пока тренер Дэвис был на его стороне, не решаясь показать вторую жёлтую карточку центральному защитнику в середине первого тайма. Слишком рано, терпи, Скорпиус.

Сскорпиуссс.

Нет, пожалуйста. На секунду ему померещилось шипение, но этого не могло быть. Он продолжал бежать, видя перед собой перекошенное лицо Баркли и ещё какого-то пацана, наверное, это был их запасной вратарь. Основного изрядно помяли ещё на прошлой неделе. Он приближался так стремительно, что партнёры по команде не могли его поддержать, только кричали ему в спину: «Давай, Скорпиус!»

Шум окутал его, крики толпы и рёв крови в ушах, его дыхание. Вдох, выдох, Ссскорпиуссс. Защитник не может его остановить, если только снова не выбьет у него мяч. Но он не успел, мяч уже полетел в ворота, и тогда он со всей силы врезался в ноги Скорпиуса.

Свисток судьи прозвучал оглушительно, как последовавший за ним взрыв на трибунах. Забил ли он гол? Или болельщики так реагируют на красную карточку Баркли? Это всё не имело значения, он уже лежал на холодной земле с мучительно стиснутыми под землёй ногами, а змей навис над ним. Он чуть отклонился в сторону и бросился ему в лицо.

- Ааааа! - крик боли вырвался у него из груди.

Резко, как марионетку, его подбросило в воздух. Он увидел рядом жертву.

- Я хотел попасть в мяч, честно..

Он ещё что-то лепетал, когда Скорпиус подлетел к нему и с размаха врезал ему в челюсть. Голова парня запрокинулась, из губы брызнула кровь. Не дав ему опомниться, Скорпиус пнул его в живот. Губы исказила безумная улыбка, когда Баркли согнулся пополам, подставляя свою голову под удар коленом. Он даже не сопротивлялся, очевидно, ему хотелось, чтобы Скорпиус оседлал его и с наслаждением вбивал его в землю, превращая некогда заурядное лицо в заплывшую массу. И он был не против. Совсем нет.

Но неожиданно появился кто-то ещё, кто орал рядом с ним, кто дотрагивался до него, кто толкал его. Скорпиус отмахнулся, как от назойливой мошки, но та никак не успокаивалась.

- Мэнсон, твою мать! – Бен Дэвис не сталкивался с такой звериной жестокостью за всю свою карьеру. Он не мог оттащить пацана, он физически не мог удержать его руки. А все остальные застыли вокруг, как в долбаной прострации. – Мэнсон! – тренер схватил студента за волосы, и только это помогло отстранить его от бедняги Баркли, который уже едва шевелился, выдыхая розовые пузыри ртом и одной ноздрёй.

Гермиона мчалась к ним со всех ног. ЧТО это было? Мерлин, что? Когда она выбежала на поле, Скорпиус с окровавленными руками стоял напротив тренера и смотрел на него такими глазами, будто прикидывал, куда его сначала ударить. А в том, что он это сделает, она не сомневалась. И Дэвис не улучшал ситуацию, продолжая орать матом и тыкать пальцем парню в грудь.

Она оттолкнула с дороги пару студентов, и успела вовремя – Скорпиус ещё не занёс кулак для удара. Гермиона вклинилась между телами и повисла на шее у юноши.

- Пожалуйста, не надо! – закричала она, стискивая его в объятиях. – Скорпиус! Пожалуйста, прекрати!

- Что Вы делаете, Гермиона? Я сам разберусь с молокососом! – тренер за её спиной никак не унимался. – Ты что вытворяешь, сукин ты сын?

Сердце трепетало, сердце болело, сердце стучало всё ровнее и ровнее. Входя в унисон с тем, что так отчаянно прижималось к нему. Вдох, выдох, как же болят руки. Скорпиус посмотрел вниз, там, на его груди спряталась Гермиона, её голос он услышал внутри себя: «Пожалуйста, хватит!» Он сокрушённо выдохнул, он не хотел, чтобы она видела его таким. Он не хотел, чтобы она боялась его.

Почувствовав, как изменилось его дыхание, как расслабились мышцы, она подняла голову и встретилась с обречённым сожалеющим взглядом. Серые глаза были полны слёз, его колени подогнулись, Гермиона удержала его от падения своими руками. Мерлин, чему она стала свидетелем?

Всё вдруг пришло в движение, игроки обеих команд спешили к ним, словно только что вновь обрели способность ходить. Бен Дэвис продолжал надрываться, но теперь ещё заголосили и студенты, собирающиеся вокруг.

- Тишина! – голос директрисы, казалось, был усилен «Сонорусом», заставляя большинство смолкнуть. – Вызовите скорую, Шерман! А Вы! - Гермиона обернулась к ней, закрывая собой Скорпиуса и продолжая удерживать его за запястье. - Ко мне в кабинет, живо! – яростно выплюнула она и, с удивительной для такой полной женщины прыткостью, зашагала к школе.

*

Гермиона стояла перед столом директрисы, вытянувшись струной. Никогда ещё она не чувствовала себя такой взвинченной. Даже за оба года работы в Министерстве. Рядом на стуле сидел поникший Скорпиус, и исходившее от него жгучее раскаяние обдавало её волнами. В какой-то момент она не выдержала и положила руку на спинку стула, одновременно желая поддержать его незаметным касанием и обретая дополнительную точку опоры. Она была готова упасть в обморок.

Миссис Дженкинс скурила две сигареты, а ругательства всё не иссякали.

- КАК Вы могли это допустить?! Средь бела дня! На моих глазах! Ваши студенты не ставят преподавателей и директора ни во что! А ведь я Вас предупреждала. Скажете, нет? – она не спрашивала, она ждала лишнего повода наброситься. – Молчите? – Гермиона опустила голову ниже. – Правильно, молчите! Потому что я говорила Вам! Мисс Грейнджер, возьмите себя в руки! Мисс Грейнджер, займитесь студентами! Где Вы витали, милочка? – директриса запыхалась и сделала паузу, прикуривая новую сигарету. Глубоко затянувшись, она злобно сверкнула глазами, ей очень хотелось вывести из себя такую чопорную раздражающую девицу, как Гермиона Грейнджер. – Признаться, я вообще не понимаю, за что Вам дали столь блестящие рекомендации.

Девушка пошатнулась, как от пощечины, но осталась молча смотреть в пол. Тааак.

- После того, как мистер Мэнсон запросил их у меня, я уже тоже начала сомневаться в их подлинности.

Скорпиус вскинул голову, отмечая, в насколько плотоядной улыбке растянулись губы директора, когда Гермиона громко выдохнула.

- Вы хотите что-то сказать, мисс Грейнджер? – более спокойным голосом поинтересовалась женщина.

- Вы правы, я утратила хватку, - негромко ответила Гермиона. – Всё потому что у меня в последнее время было слишком много стресса, связанного с работой, - она продолжила говорить чуть громче, когда директриса попыталась перебить её. – Поэтому я возьму неделю отпуска. За свой счёт, - её слова прозвучали безапелляционно.

Миссис Дженкинс не заговорила снова, пока тишина не стала давящей.

- На это время Ваш класс примет мистер Бейнс. Он показал себя, как высококлассный специалист, - как бы невзначай добавила она, стряхивая пепел в пепельницу. - Что же касается Вас, - директор перевела суровый взгляд на Скорпиуса. - я не могу пока что связаться с Вашим отцом. Поэтому придётся говорить с Вами напрямую, - она подалась вперёд, усиленно изображая обеспокоенность. - Я невероятно разочарована. Вы можете объяснить своё чудовищное поведение?

- Мне так жаль. Сложно подобрать слова, - Скорпиус обессиленно вздохнул. - Баркли совершил против меня несколько болезненных подкатов, я не сдержался, и всё вышло из-под контроля. Простите, - он покачал головой.

- Вы могли убить его, - едко произнесла женщина, выпуская облако дыма.

Гермиона заметно напряглась за его спиной. Но, к сожалению, он прекрасно знал, как следует вести себя в таких случаях.

- Я глубоко сожалею, - Скорпиус с искренностью щенка взглянул ей в глаза, отдавая себе полный отчёт, как это воздействует на старых безобразных сук. - И обязательно оплачу все больничные счета парня. Могу я ещё как-то загладить свои вину? – он прикусил нижнюю губу, склонив голову набок.

- Больше не нарушать дисциплину.

Это было последнее, что сказала директриса, получив от Гермионы заявление и выставив их обоих за дверь.

Скорпиус страшился момента, когда они останутся наедине, больше всего. Он ждал, что Гермиона накинется на него с кулаками, или хуже того, будет плакать и проклинать судьбу, что столкнула их вместе. Втянув голову в плечи, он медленно следовал за ней, пока они не оказались на улице. Она шла в сторону прачечной, и Скорпиус смирился, что смерть, видимо, встретит его там, в тихом закутке, за мусорными баками.

Убедившись, что вокруг ни души, Гермиона взяла его за руку, вынудив посмотреть на неё. Карие глаза горели огнём, по щекам разошёлся румянец.

- Завтра мы идём покупать тебе волшебную палочку, - твёрдо заявила она. – Я больше не намерена наблюдать, как собственная магия разрушает тебя, не находя должного выплеска, - быстрым движением девушка извлекла из сумки палочку. - А сейчас мы аппарируем к моему дому, тебя нужно подлечить, - она тепло улыбнулась. – Держись крепче!

Мальчик заслуживал спокойной жизни, без агрессии подавляемой магии, и Гермиона приняла решение сделать для этого первый шаг.